Colour

Я не должен был вести себя так. Но разве я виноват? Я делал всё, что было в моих силах, но Ким, чёртов Сынмин, построил между нами стену. Руками я не мог её разбить, как бы ни старался. И мне было плевать: чем сильнее я бил по ней кулаками, тем больнее мне становилось. Мои руки истекали кровью, но мне было всё равно — я отчаянно хотел стереть между нами любые границы. Но он словно специально строил эту стену ещё выше, делал её ещё крепче. Иногда я сдавался. Я опускал свои окровавленные кулаки и уходил с этого поля боя. Но стоило мне увидеть, как Сынмин строит дверь в своей бетонной стене для кого-то другого, я тут же бросался назад, готовый расшибиться в лепёшку, лишь бы успеть вбежать в неё первым.

***

В тот день Минхо лично, своей собственной персоной захлопнул «дверь» перед носом младшего, но слишком поздно осознал, какую страшную ошибку допустил. Ему не стоило отвечать шатену так резко, не оставив парню ни единого шанса. Мы все люди, и все мы совершаем промахи, но кто-то осознаёт это гораздо быстрее остальных. Как бы сильно Сынмин ни старался делать вид, что всё в порядке, Ли прекрасно видел, что тот отчаянно страдает. И от этого понимания Минхо становилось ещё хуже. Он просто не мог, не имел права во второй раз повторить ту же трагичную судьбу, какая уже настигла его когда-то с Феликсом. Ли обязан поговорить с Сынмином, чего бы ему это ни стоило. Даже если это чертовски сложно. Но оставался один единственный вопрос: как?                               Earliear Парень сидел на очередной паре, краем уха слушая нудную лекцию профессора и одновременно лихорадочно раздумывая о том, как поговорить с донсэном. Из-за этих удушающих мыслей брюнет напрочь забыл обо всём на свете — даже о вчерашней вечеринке, которую сейчас бурно обсуждали парни с переднего ряда. — Слышал, у Итана парень появился? — вполголоса произнёс один из студентов. — Так это правда, — подхватил другой, тихо хохотнув. — Я его вчера своими глазами видел. У него просто сочная задница, отвечаю! С такими темпами я сам геем стану. По аудитории прокатился короткий одобрительный гул. — Ну, если честно, то этот Сынмин, или как там его зовут, и вправду чертовски красивый. — стоило парню произнести это имя, как мир Хо в одно мгновение с грохотом рухнул. Все слова, признания и раскаяния, которые он так бережно обдумывал последние дни, просто вылетели из головы, оставив после себя лишь звенящую, мёртвую пустоту. Все остальные две недели Мин словно тонул в себе. Он знал, что плохо тогда поступил перед Кимом, когда сказал, что ему плевать на того. Но ведь это совсем не так? Ведь каждое утро, когда он просыпался, он всё так же видел яркое имя на своем запястье — «Сынмин». И вот спустя эти две недели Хо находился в своей квартирке, пока кто-то не постучал в его дверь. На часах уже было одиннадцать вечера, поэтому парень и представить не мог, что кто-то может пожаловать в такое время. Его сосед Чан ни с кем не встречался, а даже если бы и да, то уж точно не в зоне кампуса. Быть может, кто-то просто пьян? Брюнет открыл дверь и неожиданно увидел перед собой Сынмина, который выглядел неуверенным и в какой-то степени слабым. — Чего тебе? — холодный голос Ли, казалось, прошил младшего насквозь. — Мы можем поговорить? — тихо спросил Сынмин, отчаянно стараясь не запинаться и не выглядеть слабым. — Нам не о чем говорить, — Минхо уже собирался закрыть дверь прямо перед его носом, но услышал тихое, почти пугливое: «Прошу...» Темноволосый остановился, лениво облокотился о дверной косяк и слегка задрал подбородок, создавая чёткое ощущение, будто он смотрит на парня сверху вниз. Ким ещё немного помялся на месте, а после несмело заглянул в глубокие, тёмно-карие глаза Ли. — Извини за то, что тогда бросил тебя и игнорировал, — в ломающемся голосе Сынмина отчётливо слышалась мольба. — Я... я тогда просто испугался. Подумал, что не достоин тебя, и что всё это – всего лишь игра! Я решил, что ничего не стою в твоих глазах, и что тебе нужен был от меня только секс. — Вах, — недовольно фыркнул старший. — Серьёзно? — сквозь зубы послышалось яростное шипение. — Ким, чёртов Сынмин, ты только сейчас это осознал? Спустя, мать его, целый месяц?! — брюнет угрожающе наклонился к перепуганному лицу парня, обжигая его своим тяжёлым дыханием. — Ты просто нечто. Минхо в последний раз окинул шатена презрительным, уничтожающим взглядом, а затем резко развернулся и с силой захлопнул дверь прямо перед самым носом Сынмина. Внутри Ли всё разрывалось. Он хотел кричать во весь голос. Ему хотелось собственноручно вырезать себе лёгкие, чтобы больше никогда не чувствовать этот удушающе-сладкий медовый запах младшего, и вырвать сердце, чтобы наконец перестать испытывать к нему столь глубокие чувства. Почему этот паренёк приносит ему одну лишь боль? Может, сами всевышние посылают ему сигналы SOS, умоляя остановиться и сделать огромный шаг назад? Ему действительно больше не стоит тратить свою любовь на Кима, который так легко смог заменить его Итаном. Да и что, в конце концов, Сынмин нашёл в этом парне? Минхо ломал себе голову, раз за разом прокручивая в мыслях то, что наговорил младшему, и то, что услышал от него в ответ. Его до глубины души поразило, что Сынмин, оказывается, совсем ему не доверял и считал, будто Ли просто играется с ним. Что ж, ему действительно стоит остановиться. Пора покинуть это проклятое поле боя, сдавшись и признав поражение. Ким Сынмин добился своего: с этого самого дня Минхо больше даже не посмотрит в его сторону. И на удивление самого темноволосого, время летело неожиданно быстро. В Чикаго вновь начало постепенно, по-летнему жарко светить солнце, а календарь вовсю кричал, что на дворе уже май. Сам Минхо и не заметил, как эти пару месяцев пролетели мимо него словно вспышка кометы. Сидя в один из таких душных, жарких дней в своей прохладной комнате, Ли вдруг чётко осознал: он настолько глубоко запрятал свою кровоточащую рану, что и вовсе умудрился забыть о существовании Сынмина. А ведь они виделись каждый божий день и по-прежнему вместе играли на бейсбольных матчах. Юноша сидел на мягкой кровати, витая в своих раздумьях. Внезапно он решил по-настоящему покопаться в себе и понять, в чём же на самом деле заключается проблема. Ведь, быть может, в тот день, ещё пару месяцев назад, за него всё решил вовсе не он сам, а его собственные чувства и эмоции, которые просто пытались защитить его от сурового мира? Ли вспомнил, как его двоюродная сестра, учившаяся на медицинском, рассказывала ему об их лекциях по психологии. Она говорила, что люди — это существа, которые не способны до конца контролировать свою нервную систему. Психика сама решает за них, когда нужно включить предохранители, и спасает в критический момент, просто у каждого это происходит по-разному. Хо принялся судорожно вспоминать слова девушки дальше и вдруг зацепился за то, как именно она объясняла эффект диссоциации. И вот тут Мин чётко понял: он сам оказался точно в такой же ситуации. Именно тогда его нервная система решила взять всё в свои руки, выстроив глухую китайскую стену между ним и его любовью. И этой системе было абсолютно плевать, что чувствовал брюнет и как сильно ему было больно, — её главной, первостепенной задачей было любой ценой вытащить его из этого персонального ада. Только вот сейчас он не понимал одного: почему вдруг всё стало как раньше? Парень словно наконец-то выбрался из глухого вакуума, вновь остро чувствуя прежнюю привязанность, но совершенно не зная, что произошло за это время, — словно ему самому безжалостно стёрли память. Что, если Сынмин уже состоит в чужих, чудесных отношениях? От этой мысли Ли становилось только страшнее. Быть может, он безнадёжно опоздал? Или же всё-таки успел, но теперь бежит самым последним в этом бесконечно длинном марафоне, и чтобы преодолеть его, потребуются колоссальные усилия и слишком много времени? А ведь чувства и его симпатия к Киму всё так же кипели внутри, словно бурлящий чайник, готовый вот-вот взорваться. Но липкий страх уверенно брал над ним контроль, раз за разом жестоко убеждая в одном: младшему идеально и без него. И вот Минхо стоял на раскалённом асфальте, завершая свой третий курс. Многие студенты бурно отмечали это событие походом в какой-нибудь крутой ресторан или шумной домашней вечеринкой, но единственное, чего отчаянно хотелось Ли, — это вернуть Ким Сынмина. Июньское солнце пекло сильнее обычного, поэтому брюнет не стал долго стоять на улице, а быстро зашёл в ближайшее кафе, чтобы взять айс-кофе. В голове царил настоящий хаос — быть может, виной тому была удушающая жара, но парень чувствовал себя абсолютно пустым, словно из него безжалостно выдрали самую важную деталь. Минхо совсем не так представлял себе конец третьего курса. Темноволосый всерьёз раздумывал над тем, чтобы на всё лето уехать в родной город. Быть может, морской воздух сможет ему помочь? Для него эта идея казалась единственным глотком свежего воздуха и возможностью наконец позабыть о столь сильных, выжигающих изнутри чувствах к Сынмину. Уже спустя пару дней Хо собрал чемодан и с билетом в кармане направился в аэропорт. Парень сидел на металлической скамье с телефоном в руках, неотрывно глядя на открытый аэродром сквозь огромное панорамное окно. Ему осталось потерпеть совсем чуть-чуть.                   All my life, I've been fighting this                          and fighting that Минхо достаточно быстро добрался до своего дома, который располагался совсем недалеко от берега океана. Возле здания была припаркована симпатичная «Ауди», а прямо рядом с ней стояла «Тойота» приятного морского-бирюзового цвета, что немного удивило парня. Ли постучался в дверь, нервно сжимая в кулаке ручку чемодана. Вдруг замок щёлкнул, и на пороге показалась молодая, приблизительно его возраста девушка. Её длинные каштановые волосы мягкими волнами лежали на плечах, а в ушах слегка покачивались серебряные серьги-кольца. Хо не успел толком рассмотреть её аккуратные черты лица, как к ним тут же подбежала его мама, которая мгновенно заключила юношу в свои крепкие, тёплые объятия. — Минхо-я! — ласково протянула женщина, расцеловывая его в щёки. — Ты чего это меня не предупредил? Я бы и гостей приняла раньше! Ли прошёл в дом, закрывая за собой дверь. Мама тут же вцепилась в чемодан и лёгкой рукой понесла его в комнату Хо, которая так одиноко пустовала на протяжении трёх курсов. Сам парень прошёл в глубь дома и удобно уселся на мягкий диван, находившийся недалеко от кухонной столешницы. Его взгляд бегал по столь родным стенам, по которым он так безумно скучал. Юноша настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как мать уже собрала гостей в гостиной и была готова представить их Минхо, словно он здесь главный хозяин. — Хо-я, помнишь, я рассказывала тебе о своей давней лучшей подруге Им Джису? — в ответ женщина получила короткий кивок. — Ну так вот, она со своей дочерью, На Хэвон, решили переехать жить в Штаты, потому что Хэвон-а уже с сентября поступает в Стэнфорд! — Мм, — заторможенно кивнул головой брюнет, словно всё ещё отходил от тяжёлого перелёта. — И? — Они здесь поживут два месяца, — лучезарно улыбнулась женщина своему сыну, а после жестом предложила гостям присесть на диван. — Подожди, сколько? — парня словно током прошибло, и вся сонливость моментально испарилась. — Они пока что не нашли подходящее жильё для аренды, поэтому я предложила им пожить у нас. — Ты у нас теперь волонтёр? — тихо, едва слышно прошипел себе под нос Хо, но всё же заставил себя вежливо улыбнуться этому внезапному женскому гарему. Рядом с ним сидела приятная девушка, от которой пахло сладким парфюмом. У неё были аккуратно уложенные волосы и утончённые, мягкие черты лица. Сама она казалась довольно скромной, поэтому лишь через какое-то время с её уст едва слышно сорвалось тихое «Аннён», сопровождаемое коротким кивком. Минхо из-за усталости не сразу сообразил, что к чему, поэтому ничего не ответил в ответ. — Я На Хэвон, — с лёгким, аккуратным акцентом произнесла девушка уже на английском, вежливо протягивая ему руку. — Минхо, — он коротко пожал её ладонь в ответ. Когда их мамы отправились на кухню, чтобы приготовить ужин, Хэвон развернулась всем корпусом к Минхо в надежде завязать разговор. — Я слышала, что ты учишься в Чикаго. И как там? — девушка быстро заговорила на корейском, из-за чего Ли в замешательстве нахмурил брови. — Что, извини? — переспросил он по-английски. — Говорю, ты ведь учишься в Чикаго, каково это? — вновь повторила Хэвон на родном языке, но парень всё ещё выглядел озадаченным, силясь перевести быструю речь. — Чикаго? — зацепился он за единственное знакомое слово. — Да, учишься в Чикаго, — брюнетка неловко улыбнулась и принялась жестикулировать, очерчивая руками в воздухе большой прямоугольник, растерянно пытаясь изобразить здание университета. — Sorry, I don't get it, — с лёгким смешком ответил юноша. — Get it? — растерянно переспросила Хэвон, словно он озвучил какое-то совершенно незнакомое для неё правило. — Like... understand. — Нравится понимать?.. — едва слышно пробормотала она себе под нос по-корейски, но Ли уловил в её речи знакомое с детства слово «чуахада». — No, no, no «чуахада»! — тут же замахал руками парень, окончательно понимая, что их коммуникация терпит полный крах, и он сдаётся. Темноволосый достал из кармана телефон и тут же полез в переводчик за помощью. Быстро набрав предложение, он подождал секунду, пока приложение выдаст перевод на корейский, и развернул экран к Хэвон. — О-о-о, — протянула она, и её глаза округлились от озарения. — So, you don't speak Korean? — Kinda, — быстро и коротко отчеканил он, привычно размыв слово до «каинра», что заставило девушку вновь зависнуть. — Oh my god... — На начала стыдливо паниковать, окончательно запутываясь в его произношении и понимая, что они вообще не слышат друг друга. — I'm so sorry, I can't understand you, because you are talking too fast! — Почему ты говоришь таким... учебным английским? — нарочито медленно произнес Минхо, стараясь чётко выговаривать каждое слово, чтобы та наконец его поняла. В ответ Хэвон лишь растерянно пожала плечами и неловко буркнула: — Мьяне... И почему-то именно в этот момент у Ли в голове родилась отличная идея. А что, если он сам научит её сленгу, на котором здесь общаются абсолютно все? Ему ведь гораздо проще подтянуть её разговорный уровень, чем самому с нуля учить сложный корейский язык. Быстро набрав это предложение на экране смартфона, Минхо развернул его к брюнетке. Хэвон вчиталась в текст и радостно закивала, вскинув вверх два больших пальца и восторженно выдав: — Good! Но именно в этот момент в его сознании мелькнул Ким Сынмин. Вот если бы Минхо предложил нечто подобное младшему, тот наверняка с огрызкой бросил бы в ответ: «Самому бы не помешало сначала английский выучить». Язык у Кима был острый, как лезвие: стоило один раз пораниться, и потом ты волей-неволей становился осторожнее. Но именно за это Минхо и нравился Сынмин — в этой колючести была его особенная, неповторимая изюминка. Довольно быстро его мать вместе с миссис Им приготовили аппетитный ужин. Позвав ребят за стол, они начали рассаживаться, и Ли удобно устроился на своём привычном месте. Миссис Им тут же заиграла бровями, красноречиво намекая дочке сесть рядом с таким парнем, ведь упускать подобный шанс — просто грех. Сами женщины устроились напротив детей, озадачивая их своими загадочными, сияющими улыбками. — Слышала, ты учишься в Чикаго, — произнесла Джису, и Ли коротко кивнул, уже вовсю уплетая еду. — И как там? — поинтересовалась женщина на английском, хоть и с заметным корейским акцентом. — Всё отлично, — парень сделал небольшую паузу, прожевав. — Вот, на днях как раз окончил второй курс. — И на кого ты учишься? — поинтересовалась миссис Им, подавшись вперёд. — Спортивный менеджмент, — ответил Минхо. Женщина задумчиво протянула уважительное «О-о-о», мысленно уже вовсю гордясь таким перспективным «будущим зятем». — А вот наша Хэвон-а поступает на нейробиологию, — тут же вставила она, с гордостью посмотрев на дочь. Брюнетка кое-как улыбнулась, отчаянно пытаясь скрыть накатившее смущение от маминых слов, и незаметно опустила взгляд в свою тарелку. Когда с ужином было покончено, на часах уже красовались семь вечера. Старшие женщины уютно устроились на мягком диване, увлечённо обсуждая всё на свете, а Хэвон решила предложить Минхо прогуляться — сидеть дома круглыми сутками было совершенно не в её характере. Хо с радостью согласился, и вскоре они уже неторопливо шли по вечернему Атлантик-Сити. Разговаривать на ходу оказалось проще. Хэвон делилась тем, как последние шесть лет только и делала, что сидела за учебниками, буквально до крови из носа зубря английский. Она призналась, что с самого детства бредила медициной и мечтала спасать людей, но всё изменил один роман. В той книге главная героиня была нейробиологом и благодаря своим знаниям смогла спасти парня, в которого была безответно влюблена, пока он даже не подозревал о её чувствах. Именно эта история заставила брюнетку осознать, насколько удивительна эта сфера, и вдохновила изучать её на профессиональном уровне. — А ты сам как поживаешь? Встречаешься с кем-то? — Хэвон задорно подмигнула, словно аккуратно намекая на то, что Минхо ей далеко не безразличен. — У меня всё хорошо. Уже с конца августа снова пойдут матчи по бейсболу, — хмыкнул Хо, а затем на секунду замолчал. — А насчёт партнёра... Он задумался, и на его губах появилась тёплая, едва заметная улыбка — в памяти сами собой всплыли воспоминания о Сынмине и о том, каким особенным он был этой зимой. Тряхнув головой, Ли вернулся в реальность: — Нет, никого нет. — Воу, так ты серьёзно занимаешься бейсболом? — её глаза удивлённо округлились. — Да, — коротко кивнул парень. — Вах! Нью-Йорк Янкиз или Лос-Анджелес Доджерс? — в один миг переключилась На. Она сжала кулачок и шутливо поднесла его к лицу Минхо, словно держала невидимый микрофон репортёра. — Нью-Йорк Янкиз, — сразу же отчеканил он с гордостью за любимую команду. — Айщ! — наигранно возмутилась брюнетка, резко убирая свой «микрофон». — А ты? — усмехнулся Хо. — Лос-Анджелес Доджерс! Юноши весело проводили время, и Ли даже угостил спутницу прохладным слаши. Хэвон приятно кривилась от пронзительной свежести каждого глотка, хотя поначалу долго отнекивалась, упрямо твердя, что сидит на диете и не ест сахар после пяти вечера. Но парню было абсолютно всё равно на её запреты. По дороге домой они бурно обсуждали тонкости языков: Хэвон искренне поражалась, как Минхо каким-то чудом умудрился почти полностью позабыть родной корейский, а сам Хо подмечал, что брюнетка, выведя академический английский на первый план, совершенно упустила из виду живой уличный сленг. Когда они наконец добрались до порога дома, их встретила сонная тишина — на улице было уже далеко за одиннадцать вечера. Постаравшись не шуметь, они тихо скользнули внутрь и на цыпочках направились каждый в свою комнату. И быть может, это прохладный напиток так приятно затуманил мысли Ли, но ему впервые за долгое время стало по-настоящему легко в родном городе. Да, он всё ещё ловил себя на мыслях о Сынмине, но от этих воспоминаний больше не становилось так невыносимо плохо, как раньше.

***

Утренние лучи солнца начали постепенно пробиваться сквозь панорамное окно в комнате Хо. Цветы в красивых керамических горшках на его балконе раскрывали бутоны навстречу тёплому нью-джерсийскому солнцу. Ли медленно приоткрыл глаза, сразу зажмурившись от яркого света. Повернув голову к часам, он понял, что поспал непривычно долго — обычно из-за жёсткого графика тренировок он легко просыпался в пять утра. Приняв душ в ванной комнате по соседству, Минхо направился на кухню, чтобы приготовить себе вкусный кофе. Уже через несколько минут со второго этажа спустилась и сама Хэвон. Судя по её виду, девушка спала как медведь в зимней спячке: футболка была кое-как помята, а сама она то и дело разминала руки и плечи — похоже, умудрилась знатно отлежать их в непривычной постели. — Good morning, — сонно, прерываясь на зевок, произнесла девушка и устроилась на высоком барном стуле у кухонной столешницы. — Кофе будешь? — предложил старший, ни на секунду не отрываясь от процесса. — A-ни, — вдруг заговорила она на корейском и тут же замахала руками, заставив себя улыбнуться, чтобы прогнать остатки сна. — I don’t drink coffee in the morning,— мгновенно переключилась брюнетка на английский. — Как скажешь, — Минхо пожал плечами и облокотился на столешницу, оказавшись прямо напротив На. — Хорошо спала? — Было непривычно на новом месте, но в целом всё в порядке, — с улыбкой ответила. На просторной кухне воцарилась тишина, но её прервало задумчивое «ммм» Хэвон. — Слушай, а сколько тебе лет? — внезапно спросила брюнетка. — Двадцать. — Что?! — как-то чересчур бурно отреагировала она. — Я думала, тебе минимум двадцать три! — Неужели я так старо выгляжу? — хохотнул парень. — Не то чтобы ты старо выглядел... Просто то, как ты разговариваешь и себя ведёшь, твои повадки, — На ненадолго замолчала, подбирая слова. — Они делают тебя старше. — Возьму на заметку, — со смешком ответил он. — А самой сколько? Восемнадцать? — Да, — закивала она. — Получается, у нас всего-то два года разницы? Или тебе вот-вот должно исполниться двадцать один? — Мне исполнится двадцать один только в конце декабря, — Минхо сделал глоток тёплого кофе, с улыбкой наблюдая за её реакцией. Не успели они позавтракать, как на кухню пожаловали и сами дамы, которые уже вовсю хохотали и обменивались планами на это лето. Миссис Ли держала в руке большую пляжную сумку, а на голове у неё красовалась соломенная панама. Хо сразу понял, куда они направляются, ибо зачем ещё маме так наряжаться с самого утра? — Минхо-я, собирайся, мы пойдём покажем гостям наш пляж! — командным тоном произнесла женщина, по-матерински цокнув в конце предложения. Парень недовольно зыркнул в её сторону, но спорить не стал — всё же послушался и пошагал в комнату, чтобы накинуть что-то поудобнее. Спустя пару минут юноша вышел к ним в длинных шортах-бэгги и оверсайз-зипке, словно панически боялся жаркого нью-джерсийского солнца снаружи. На голове у него удобно расположилась чёрная кепка, а на носу — тёмные очки. Женская половина дома дружно окинула его взглядом, который буквально говорил: «Ты собираешься нас опозорить в таком виде?». — Он похож на пабо, — вдруг тихонько прыснула Хэвон, ляпнув это на корейском, но тут же прикрыла рот ладошкой. — Пабо? — переспросил Минхо, медленно повернув к ней голову. По его интонации было ясно: он прекрасно понял, как именно его только что назвали. — Извини-извини! — со смехом запричитала она, забавно выставив ладошки вперед, словно пытаясь его успокоить. Все дружно направились к машине. Хоть они и жили недалеко от побережья, пешком до воды пришлось бы идти минут десять, а по жаре тратить на это время никому не хотелось. Поэтому мама Минхо скомандовала всем грузиться в её автомобиль, предусмотрительно усадив сына на заднее сиденье — прямо рядышком с брюнеткой. По приезде на пляж На тут же выскочила из машины и во всю грудь вдохнула свежий океанский воздух. Погода обещала быть потрясающей, поэтому вся компания дружно зашагала по уже раскалённому песку. Едва они разложили свои вещи, как брюнетка сразу же побежала к воде, на ходу подзывая и самого Минхо: — Йа! Минхо-я! — прокричала она, активно маша ему рукой. — Давай поплаваем! Но парень упрямо продолжал сидеть на складном стульчике, пока миссис Ли не начала ладонями в шутку колотить его по плечу, заставляя пойти искупаться. — Ма, я в шортах, куда я плавать пойду? — возмутился он, пытаясь увернуться от материнского «нападения». — Так сними их! Или у тебя под ними даже плавок нет? Темноволосый недовольно цокнул, но спорить с матерью было бесполезно. Он поднялся и направился к пляжной раздевалке, чтобы скинуть лишнюю одежду, оставив на себе только плавки и специальную кофту для плавания. Подойдя ближе, он засмотрелся на то, как Хэвон искренне и ярко радуется морским волнам, на ходу поправляя растрёпанные ветром волосы. Девушка начала постепенно заходить всё глубже, и когда прохладная вода достигла её плеч, она снова позвала старшего к себе. В ответ тот лишь покачал головой, давая понять, что останется на берегу. — Да брось, иди сюда, поплаваем! — вновь повторила она. — Я не умею плавать, — наконец не выдержал Ли. Но На не растерялась. Наоборот, она тут же подплыла ближе, расплываясь в тёплой улыбке. — Я тебя научу, — в один миг выдала брюнетка. И прямо в эту секунду перед глазами Хо вместо неё вдруг соткался силуэт Ли Феликса. С его точёными, ангельскими чертами лица, золотистыми волосами, яркой улыбкой и россыпью звёздных веснушек, которые когда-то так хотелось пересчитать. Блондин точно так же улыбался во все тридцать два зуба, сквозь смех обещая, что обязательно научит Минхо держаться на воде. — А? — встряхнув головой, Минхо судорожно поймал ртом воздух и вернулся в реальность. — Раз уж ты не умеешь плавать, я говорю — я научу тебя! — весело повторила Хэвон.                         I know, it's obvious                         Someday, everything                   Will scatter and be cast aside                   Like a star does, when it dies                   Will burst into brilliant light, oh Лето пролетало быстро, но почему-то с каждым днём Минхо ловил всё больше болезненных флешбэков с Феликсом. Хуже того — он ловил себя на том, что постоянно сравнивает На Хэвон с Сынмином. Это касалось абсолютно всего: Хо ломал голову над тем, как бы Ким отреагировал на ту или иную ситуацию, что бы он сказал или как поступил. Минхо отчаянно не хотел думать о младшем, но выходило всё с точностью до наоборот. Хэвон прекрасно видела его отрешённое, задумчивое состояние. Она не раз мягко говорила, что готова выслушать и поддержать, если он захочет излить душу, но Ли лишь упрямо качал головой и всё отрицал, из раза в раз повторяя, что он в полном порядке. И вот уже август подходил к концу. Миссис Им со своей дочкой вовсю собирали вещи для долгожданного переезда в Калифорнию. Сам темноволосый тоже не сидел сложа руки — он постепенно готовился к новому спортивному сезону, каждое утро вставая на рассвете ради изнурительных пробежек. В один из очередных солнечных дней Минхо обнял маму на прощание, пообещав, что обязательно приедет следующим летом. Из Атлантик-Сити он направился прямиком в аэропорт, где сел на утренний рейс до Чикаго. Устроившись в кресле самолёта, парень облегчённо вздохнул. Начинался его последний, выпускной год в университете — последний шанс исправить старые ошибки. Переступив порог родной и уже такой привычной квартирки в студенческом общежитии, Ли сразу же застал Бан Чана, который вовсю хозяйничал на кухне, что-то аппетитно вырисовывая на плите. — Я вернулся, — протянул Мин, с наслаждением скидывая с ног душные кроссовки. — Я уж думал, ты там насовсем останешься, — хихикнул Чан, не отрываясь от готовки. — Ну как, понравилось дома? — Ещё бы, — фыркнул Минхо, издав неопределённый смешок. — Так вышло, что мамина подруга со своей дочкой переехали в Штаты и два месяца прожили у нас. Представляешь? Я терпел этот женский гарем двадцать четыре на семь! Вдобавок мама с её подружайкой спали и видели, как бы нас с этой девчонкой свести. — И как, не получилось? — Чан снял готовую еду с плиты и уселся за барную стойку. — Она не в моём вкусе, — отрезал Минхо, проходя вглубь комнаты. — А кто тогда в твоём вкусе? — с лёгкой ухмылкой поинтересовался старший, хитро прищурившись. — Ким Сынмин? — Что?! — Ли буквально подавился воздухом от такой наглости. — Нет! — Эй, Ли Минхо-щи, я знаю тебя как облупленного, — Бан снисходительно покачал головой и усмехнулся. — Я отлично видел, как ты к нему относился. Так что не надо тут уверять меня, будто всё это не так. — Айщ! — возмутился. — Да, мне нравится Сынмин. И? — Да мне-то это говорить не надо, — с набитым ртом промямлил кудрявый. — Ты это Сынмину скажи. — А он знает, — Минхо попытался сказать это твёрдо, но голос на конце фразы предательски взлетел вверх, из-за чего утверждение прозвучало как вопрос. — И вы при всём этом не встречаетесь? — Чан удивлённо приподнял бровь. — Там всё сложно, — тяжко вздохнул последний. — Может, вам следует тогда просто поговорить? — резонно заметил австралиец. — Я планирую это сделать после матча, — Хо сделал паузу, словно мысленно сверяясь со своим внутренним календарем. — В начале сентября. — И ты ещё целых две недели будешь ждать, сложив руки? — фыркнул старший, явно не одобряя такую стратегию. — Да, — отрезал парень, давая понять, что это решение окончательное и обсуждению не подлежит.

***

Сегодня команде предстоял решающий матч против соседей, победа в котором позволяла им выйти на уровень штата. Минхо до последнего обещал себе не обращать внимания на Ким Сынмина, чтобы окончательно не выбиться из колеи, хотя и то и дело ловил на себе его взгляды. Когда парни вышли на поле, Хо был абсолютно уверен: сегодня они разобьют противника в хлам. Но стоило Сынмину занять свою позицию, как уверенность Ли пошатнулась. Младший выглядел бледным, буквально серым, а по его глазам читалось, что он находится на грани — готов упасть и просто разрыдаться. Минхо не успел даже толком среагировать, как запущенный со всей силы мяч с глухим стуком врезался в руку младшего. Хо резко повернул голову в сторону горки и похолодел: питчер подал мяч раньше времени, не дождавшись сигнала. Медики уже на всех скоростях мчались к упавшему пареньку, пока Минхо изнутри заживо грызла глухая, удушающая совесть. Он был уверен: причиной того, что Сынмин так сильно потерял концентрацию на поле, стал именно он сам. В этот же день тренер сообщил команде паршивую новость: из-за серьёзного перелома руки Сынмин выбывает из бейсбола минимум на месяц. От этих слов Минхо начал бичевать себя ещё сильнее. Ведь по сути, если бы не его дурацкое молчание и холодность, Ким не потерял бы концентрацию, и ничего этого не произошло бы. Так ведь? Но настоящий удар ждал его спустя пару дней, когда тренер объявил, что Ким Сынмин и вовсе берёт академический отпуск на целых три месяца. Ли сначала опешил, но затем в его голове промелькнула отчаянная мысль. Быть может, это его единственный шанс? Шанс наконец-то сблизиться с шатеном, быть рядом, пока тот восстанавливается, и исправить свою уродливую вину. Дни безжалостно шли один за другим, но Минхо так и не нашёл в себе сил постучать в заветную дверь и извиниться перед Сынмином. Он банально боялся. Боялся, что младший примет его раскаяние за очередную глупую издёвку, просто посмеётся в лицо и окончательно вычеркнет из жизни, заблокировав во всех соцсетях. И вот так, словно взмахом птичьего крыла, пролетели три месяца. В один из дней в университет собственной персоной вернулся Сынмин, который теперь больше напоминал профессиональную модель с показов Versace. Новая короткая стрижка с дерзкими фиолетовыми прядями, стильный гардероб и нахальная, безупречная улыбка — уже без брекетов — заставили Ли оцепенеть. Минхо смотрел на него и не узнавал. Ему казалось, будто он навсегда потерял того хрупкого мальчишку, которого так сильно любил, а вместо него теперь видит совершенно иного человека — идеального, холодного Кена, которому не нужна никакая Барби. Но даже этот чужой образ не ранил Хо так сильно, как новость, громом поразившая весь кампус. Сынмин вернулся не один — он начал встречаться с Хёнджином. И это известие окончательно превратило чувства Ли Минхо в руины. И, возможно, именно этот новый, чужой образ заставил чувства Ли мутировать. Со временем он начал отчётливо понимать: его ослепляющая любовь стремительно превращается в чистую ненависть. Окончательно Хо сорвался, когда заметил, что хватка Кима в бейсболе ослабла, а сам интерес к спорту сошёл на нет. В один из дней мяч и вовсе прилетел Сынмину прямо в лоб — а всё потому, что этот придурок посреди тренировки засмотрелся на своего ненаглядного бойфренда на скамейке. И сколько бы Минхо ни исходил злостью, он всё же взял на себя ответственность: на руках оттащил бедолагу в общежитие и даже сунул ему пакет со льдом. Ли уже всерьёз подумывал над тем, чтобы с позором вышвырнуть юношу из команды — с такими темпами они даже на районный уровень не выйдут. Но в один прекрасный день на телефон пришло сообщение от Сынмина с требованием встретиться. Кто бы мог подумать, что Ким сразу же, без лишних слов, бросится на старшего с кулаками? И вот тогда Минхо достало по-настоящему. Он больше не видел в Сынмине того хрупкого парня, который ему так безумно нравился. Хо душила ярость от того, что Ким променял его на какого-то футбольного сопляка. Ли ведь знал, прекрасно знал, что эта история повторится в точности так же, как когда-то с Феликсом. Он заранее знал, что Ким Сынмин его бросит — пусть даже Минхо сам был виноват в том, что всё разрушил. В его голове проснулся тот самый зверь, который когда-то беспощадно убил Феликса, хоть Минхо и выставил всё как чистую случайность. И, быть может, сам Бог сжалился над парнями и послал им ангела-хранителя: к ним вовремя подбежал Джисон. Он с трудом разнял их, оттаскивая друг от друга и испуганно крича своё хрупкое: «Вы что, с ума сошли?!» После той потасовки прошла неделя. Минхо до сих пор не мог переварить то, что случилось с Кимом. Может, его подменили? Или это был его брат-близнец? Или ему на три месяца просто пересадили чужие мозги? Потеряв всякую концентрацию, прямо посреди одной из пар Ли поднялся и отправился блуждать по тихим, пустынным коридорам университета. На свою беду, он наткнулся на старого приятеля Лео. Разговор с ним, словно мощный триггер, швырнул брюнета назад в прошлое, напомнив о главном кошмаре — о том, как он собственными руками оборвал жизнь своей первой любви. Паника накрыла мгновенно. Спустя пару минут Хо уже задыхался в холодной ванной комнате, захлёбываясь слезами и отчаянно хватая ртом воздух. Грудь сдавило мёртвой хваткой. Он медленно сползал по стене, теряя связь с реальностью, пока сквозь нарастающий гул в ушах вдруг не услышал столь родной, до боли знакомый голос. В ту же секунду сознание окончательно покинуло его, погрузив во тьму. Может, Сынмин теперь и казался чужим, но, едва открыв глаза, Минхо увидел над собой лицо того самого парня, которого так сильно любил всё последнее время. Ким выглядел искренне обеспокоенным; он даже предложил сходить в кафе — под предлогом извинения за то, что так глупо набросился на него с кулаками в прошлый раз. И вот они сидели за столиком в кофейне. Атмосфера располагала к откровениям, и Минхо, не выдержав удушающей вины, рассказал ему всё. Рассказал о том, как собственноручно убил свою прошлую любовь. Однако Сынмин отреагировал на это пугающе тихо и спокойно, словно эта страшная правда не стала для него открытием. В этот момент Хо отчётливо почувствовал, как его недавняя ненависть испаряется так же стремительно, как и появилась. В душе разлилось робкое облегчение, хотя глубоко внутри Ли всё равно никак не мог отделаться от липкого чувства: перед ним сидел Сынмин, но он до сих пор абсолютно не узнавал в нём прежнего человека. — Знаешь... не знаю, дошла ли до тебя эта информация, но я взял академ, потому что решил начать жизнь с чистого листа, — Сынмин на мгновение задумался, глядя куда-то сквозь пространство. — Я сделал операцию. Удалил татуировку на запястье... Напоминание о человеке, который мне когда-то очень нравился. Ким мягко улыбнулся, приподнял руку и слегка покрутил кистью, демонстрируя аккуратный, ещё розоватый шрам на коже. В ту же секунду в сердце Ли разлилась такая острая, невыносимая боль, что у него перехватило дыхание. Он понимал: если бы не его трусость и холодность, Сынмин никогда бы не пошёл на это. Минхо и был той самой роковой ошибкой в их знакомстве. Быть может, его самого послал в этот мир дьявол — только ради того, чтобы он причинял людям одну лишь боль, заставляя их страдать и мучительно искать способ исцелиться? Минхо хотелось кричать во весь голос от осознания того, какую глубокую рану он нанёс младшему. Ведь, по сути, выжигая лазером этот рисунок, Сынмин пытался навсегда стереть из памяти всё то время, что они провели вместе. Он стёр его. Избавился, как от кошмара. — Ты... помнишь имя человека, которого стёр? — аккуратно, едва дыша, спросил Хо. Внутри него всё сжалось от безумной, отчаянной надежды услышать заветное «да». — Нет, — Сынмо замотал головой, забавно поджав губы в гармошку, отчего на мгновение снова стал похож на прежнего себя. — Я совсем не помню человека, который мне нравился. — Тогда... могу я спросить кое о чём? — Минхо заглянул ему прямо в глаза, и Ким послушно кивнул в ответ. — Раз уж ты расстался с Хёнджином, могу ли я занять его место?