Colour

Быть может, ещё когда Хэвон рассказывала о том самом романе, из-за которого она решила стать нейробиологом, внутри Минхо всё изменилось? Может, он станет тем самым тайным спасательным кругом для Кима? Может, именно он и есть тот, кто вылечит Сынмина?

***

Юноши сидели в уютном кафе, пока на фоне тихо играла какая-то ванильная музыка. Казалось, пауза длилась целую вечность с того самого момента, как Минхо предложил занять место Хёнджина. — Йа, что с тобой? — Сынмин прыснул со смеху. — Ты случаем не заболел? — отрезал младший. Ли ожидал, что Ким может отреагировать именно так. Поэтому он лишь кое-как выдавил улыбку, а в его голове уже вовсю зрел план о том, как быть с ним дальше. Вернувшись к себе в квартирку, Ли с грохотом завалился на кровать. Сил попросту не осталось — все они без остатка ушли на тяжёлые раздумья. Заставлять Сынмина вспоминать о прошлом не было никакого смысла, ведь тот теперь не помнил даже имени человека, которого когда-то так сильно любил. Ноябрь за окном тихо напоминал о том, что скоро наступит декабрь, а там и выпускной. Времени оставалось всё меньше и меньше; секунды уплывали куда-то в бездну, и пути назад уже не было. Хо чётко знал: нужно действовать прямо сейчас. И пускай Ким пока воспринимает его предложение как какой-то глупый анекдот. Прохладный вторник пробирался сквозь плотную ткань худи Минхо. Почему-то в этом году осень казалась куда холоднее, чем обычно. Листья уже практически полностью осыпались с деревьев, оставляя ветви голыми. Сейчас у Ли должна была быть социология. Он уселся на последний ряд рядом со своим соседом Бан Чаном и уже подумывал знатно вздремнуть, как вдруг в аудиторию вошла профессор, миссис Пак. Женщина объявила, что во время зимних каникул весь четвёртый курс отправится в Южную Корею в качестве обязательной поездки. Она раздала студентам информационные бланки для более подробного ознакомления и строго добавила: в случае отказа из-за обычного нежелания они потеряют немало поинтов, заработанных за все годы учёбы. Этот трип был рассчитан на то, чтобы познакомить будущих взрослых людей с внешним миром и показать им, как живут другие, чтобы они познавали всё в сравнении. Вот этого Минхо уж точно не ожидал. Он планировал скромно провести каникулы в общежитии, разделяя дни со своим соседом по принципу «1+1=3»: Чан был ему и другом, и братом, и отцом. Но, как говорится, судьбе виднее. Поразмыслив, парень взвесил все «за» и «против». С одной стороны, он не навещал родную страну вот уже тринадцать лет, а с другой... Да и не было никакой другой стороны, верно? Хо в любом случае сможет видеться с Кимом и налаживать с ним отношения, пусть даже на совсем другом материке. Поэтому, заполнив бланк в тот же день, он сразу отнёс его миссис Пак. Зимний ветер легко ощупывал лицо Ли, пока он и вся остальная группа студентов стояли возле аэропорта, в то время как профессор Пак пересчитывала каждого по макушкам. Юноша стоял рядом с Чаном, который вовсю чесал языком со своим другом Чанбином. Оглядываясь по сторонам, темноволосый заметил Сынмина. Тот стоял рядом со своим чемоданом и радостным Джисоном, без умолку щебечущим об их трипе. Не теряя такой возможности, Хо кое-как протиснулся сквозь тесную толпу из сорока студентов. Он встал прямиком возле своего объекта симпатии, в душе поглаживая себя по макушке за то, какой он герой. Ким окинул его взглядом — холодным и колючим, словно возле него встал злейший объект зависти, а вовсе не далёкой симпатии, как это было в мыслях у старшего. Хан посмотрел на двух парней, а после резко приумолк и добавил: — Я, пожалуй, пойду найду Тео — и он потерялся в толпе. Джисон быстро скрылся, и Ли остался якобы наедине с младшим. — Не замёрз? — тихо спросил Хо. В ответ он получил лишь короткий отрицательный кивок. Миссис Пак вместе с парой других профессоров велела студентам построиться в четыре шеренги, чтобы выдать билеты перед входом в сам аэропорт. Минхо встал позади Сынмина, мысленно скрестив пальцы и молясь, чтобы его место оказалось совсем рядом с младшим. Он заглянул через плечо донсэна и успел заметить на его посадочном номер: 43В. Как только брюнет отошёл, Ли сразу же сделал шаг вперёд и протянул руку. Профессор вручила ему билет. Хо опустил взгляд на бумагу и замер, разглядывая совершенно другие цифры. — 27Е? — про себя прошептал Хо, отчётливо понимая, что его молитвы никто там, наверху, не услышал. В салоне самолёта уже начался настоящий хаос. Одни отчаянно пытались затолкнуть свои сумки на верхние полки, другие пытались протиснуться дальше по проходу, а третьи и вовсе застыли, не понимая, где им садиться. Кое-как вырвавшись из этой бешеной суматохи, Хо наконец уселся в своё кресло и только было подумал, что можно расслабиться, как по обе стороны от него с восторженным писком приземлились те самые три неразлучные подружки с курса. Они тут же подняли невероятный шум, пытаясь пристроить свои сумочки, набитые косметикой. Боже, возможно, это сам господь так наказал Минхо, но парень готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не слушать этот многотонный поток девичьих сплетен, обрушившийся на него со всех сторон. Эти пятнадцать часов полёта впервые в жизни оказались для Ли настоящей пыткой. У девушек словно начался словесный понос — они трещали без умолку, будто заведённое радио. Как только самолёт наконец приземлился на корейскую землю и студенты повалили наружу, вокруг снова поднялся невообразимый шум. Профессора изо всех сил пытались держать ситуацию под контролем, но уставшие после перелёта ребята вели себя куда громче обычного. И с горем пополам они кое-как покинули терминал и загрузились в огромный автобус, который должен был отвезти их прямиком в сеульский отель. Минхо сел возле окна и тут же надел наушники, пытаясь хоть как-то изолироваться от этого мира. Облокотившись головой о холодное стекло, он всем телом почувствовал, как на соседнее кресло кто-то опустился. Слегка приоткрыв глаза, парень первым делом уловил приторно-сладкий вишнёвый аромат духов, а следом за ним — до жути раздражающий смех. — Хей, Минхо! — расплываясь в улыбке, окликнул его Хёнджин, параллельно продолжая вести диалог со своими друзьями, которые заняли соседние места позади них. Ли беспомощно закатил глаза, не желая вступать в какой-либо диалог с Хёнджином, ведь в глубине души он безумно ему завидовал. Завидовал тому, что Хван смог открыто встречаться с Сынмином, в то время как сам Хо, словно трус, просто избегал младшего. Когда автобус начал подъезжать к столице, пейзаж за окнами сменился на бесконечные небоскрёбы. Многие студенты тут же принялись снимать корейские виды на свои гаджеты, чтобы поскорее опубликовать их в соцсетях. В этот момент миссис Пак взяла микрофон и встала посреди прохода автобуса. — Что ж, напомню всем о правилах поведения, — женщина вздохнула, пережидая волну недовольного ропота, пронёсшуюся по салону, — А также в целом о правилах. — студенты завозмущались громче. Профессор подняла руку, призывая к тишине. — Я знаю, знаю, что вы уже далеко не маленькие дети из детского сада, но всё же мне стоит всё это рассказать. В отеле вы разобьётесь на группы из четырёх человек строго по алфавиту. Никакого шума после одиннадцати вечера и до восьми утра. Завтраки подаются с десяти до одиннадцати. Те, кто захочет, чтобы я или кто-то из профессоров устроил вам тур по Сеулу, пожалуйста, сообщите нам заранее. Гулять вы можете одни, но вы обязаны вернуться в номер к двенадцати часам ночи. В целом – веселитесь. По приезде в огромный красивый отель профессора попросили студентов снова построиться в линию, чтобы раздать каждому карточки-ключи от номеров. Вскоре коридоры наполнились гулом: колёса чемоданов шуршали по мягким коврам, пока уставшие ребята искали свои комнаты, в которых им предстояло провести целые каникулы. Минхо один из первых нашёл нужную дверь и приложил к замку пластиковую карту. Параллельно он замечал, как другие студенты шумными группами заваливались в свои четырёхместные апартаменты, но почему-то последние в списке ученики поодиночке разбредались по комнатам в самом конце коридора. Раздался тихий щелчок. Минхо толкнул дверь и замер на пороге: внутри оказалась всего одна большая кровать размера king-size. Вот тут-то Ли окончательно осознал, что людей в конце списка действительно оставалось очень мало, да и четырёхместных номеров в корейском отеле на всех попросту не хватило; и их разделили всего по двое. Он обессиленно приземлился на кровать и тяжко вздохнул, понимая, что ему придётся делить этот номер с кем-то ещё все каникулы. Вдруг замок тихо щёлкнул, и ручка двери поползла вниз. Ли поднялся, чтобы посмотреть, кто же заходит внутрь. Когда дверь распахнулась, Хо словно током ударило. Быть может, он стойко выдержал все круги ада ради такого невероятного подарка судьбы? На пороге собственной персоной стоял Ким Сынмин с чёрным чемоданом в руке. Подняв взгляд, брюнет растерянно уставился на старшего. — Я, наверное, дверь перепутал, — парень тут же попятился назад, пытаясь поскорее покинуть помещение и найти свою настоящую комнату. Но стоило ему свериться с карточкой и зацепиться взглядом за номер на двери, как он возмущённо ахнул. Ким снова вернулся к первому номеру и робко переступил порог, поймав на себе удивлённый и заворожённый взгляд хёна. — Эй, покажи карточку, — требовательно бросил Сынмин, и старший послушно протянул ему пластиковый ключ. Парень увидел, что на ней красуется точно такой же номер, как и у него. Нет, может, профессора всё-таки ошиблись? Ведь как ему теперь жить с Минхо все оставшиеся три недели? Юноша достал телефон из кармана, чтобы свериться со списками, которые ранее скинула профессор Пак. В документе отчётливо была видна перекличка и то, как сразу за фамилией Кима шла фамилия Минхо. Ниже женщина добавила примечание: студенты, чьи фамилии идут после буквы J, будут жить в двухместных номерах из-за нехватки комнат на четверых. Сынмин был готов прямо сейчас с кем угодно поменяться местами, но в закреплённых сообщениях чата чётко значилось правило: меняться номерами строго запрещено. Выхода попросту не было. Он оказался взаперти на целые три недели с человеком, от которого его буквально тошнило. Но он бы вытерпел и это, если бы в комнате стояла хотя бы ещё одна кровать — пусть и не размера king-size, но всё же отдельная. — Что будем делать? — вскинул бровь младший, осматривая весь номер прямо с порога. — Даже не знаю, — заиграл бровями в ответ старший и ухмыльнулся, толкнув изнутри щёку языком. — А что ты предлагаешь? — Я предлагаю, чтобы ты спал на диване, — Сынмин указал пальцем на кожаный диван в прихожей. — А я на кровати. — А что ещё? — недовольно фыркнул Хо, скрестив руки на груди. — Отсосать тебе, может, ещё? — раздражённо и коротко хохотнул. — Сначала рот мылом помой, — фыркнул в ответ тот, даже не поведя бровью на такую грубость. — Ладно уж, — Ли тяжело вздохнул и картинно вскинул руки вверх, словно его только что арестовали. — Буду тогда на диване спать, раз ты у нас такая принцесса.

***

Вечер быстро окутал столицу, и вот уже яркие билборды вовсю освещали Сеул. Многие студенты решили сегодня устроить себе отдых после длительного перелёта, поскольку ноги после дороги совсем не слушались. Сынмин с Минхо не стали исключением. Они по очереди приняли душ и теперь молча готовились ко сну. Однако посреди глубокой ночи Ли проснулся от сильного холода. Он понял, что окончательно замёрз на кожаном диване из-за кондиционера, который ранее включил младший. Сам пульт лежал на тумбочке в той части комнаты, где сейчас спал Ким, поэтому Минхо пришлось тихо, на цыпочках пробираться туда, чтобы выключить этот клятый прибор. С полузакрытыми глазами, находясь в глубокой сонной фазе, Хо кое-как, но довольно уверенно пошагал за пультом. Но стоило ему сделать шаг вглубь комнаты, как он в темноте налетел на чемодан. Непослушные ватные ноги тут же подкосились, и парень полетел на ковёр вместе со всем своим весом. Раздался глухой шум. Хо тихо ахнул от неожиданной боли, понимая, что буквально поцеловал пол. Он поспешно поднялся на локти, но было уже поздно: брюнет на кровати зашевелился и принялся протирать глаза, пытаясь в полумраке рассмотреть, что вообще произошло. — Ты что делаешь? — сонно пробубнил Ким, уставившись на силуэт на полу. — Я? — Хо переспросил так, словно кроме него в комнате присутствовал кто-то ещё. — Да, ты. — Я хотел выключить кондёр, — добавил Ли, потирая ушибленную ногу. — Зачем? И так же душно, — твёрдо стоял на своём Сынмин, демонстративно сбрасывая с себя край одеяла, чтобы затылок не потел. — Вот если тебе и душно, то иди спать на диван, — тут же нашёлся Минхо, поднимаясь с ковра. — А я, пожалуй, займу кровать. — Ага, ещё чего? — издал короткий издевательский хохот. Ли смотрел на младшего и на то, как тот самодовольно разложился на мягкой, словно облако, постели. Может, ему и нравился Сынмин, но он явно не собирался терпеть пытки на том кожаном диване, где температура уже опустилась до уровня Арктики. Поэтому Минхо решил просто взять это худое тельце и перенести на диван, а самому наконец-то лечь спать. Он решительно подошёл к парню и принялся поднимать брюнета с матраса. Тот в миг испугался такого поворота событий и инстинктивно обхватил ногами талию Хо, закрепив руки на крепких плечах старшего. Парни застыли в мёртвой тишине посреди комнаты, залитой лунным светом. И быть может, именно сейчас, в этом полумраке, Ким Сынмин выглядел столь дурманяще со своими очаровательно помятыми после короткого сна волосами и удивлёнными щенячьими глазами. — Опусти меня! — возмутился Ким. — Ты ведь не маленький ребёнок, сам можешь слезть, — вскинул бровь Минхо. Младший заметно покраснел от таких слов, но послушался не сразу. Наконец Сынмин неохотно расцепил замок из ног и присел на край кровати. Он снизу вверх посмотрел на хёна, будто преданный щенок на хозяина в ожидании дальнейших действий. Видя, как старший поёживается от холода, Ким тихо добавил: — Если тебе холодно... можешь поспать рядом со мной. Просто возьми себе отдельное одеяло. — Ты уверен? — покосился на него Сынмин. — Да, если ты перестанешь стаскивать меня с кровати, — Минхо тихо хохотнул, а затем пошагал к дивану за своим одеялом. Он лёг по левую сторону от Кима, тем самым оказываясь ближе к панорамному окну. Младший сразу отвернулся к нему спиной, будто всем своим видом показывая, что не желает сейчас видеть личико Ли. Сам же парень уставился на лопатки Сынмина, скрытые под тонкой тканью белой футболки. В мыслях предательски вспыхнуло желание вновь прикоснуться к этой спине. Может, это всё его коварные фантазии, а может — столь сильные и глубокие чувства к донсэну, но, полежав так ещё пару минут, Хо осознал, что низ живота стало ощутимо и горячо тянуть. Он понял, что конкретно влип. Не будет же он сейчас удовлетворять себя прямо рядом со спящим Сынмином? Проклиная собственные гормоны, темноволосый тихо и аккуратно покинул кровать и направился в душевую, чтобы смыть с себя все эти грешные мысли вместе с тем, что так настойчиво тянуло внизу. В это время Сынмин приоткрыл глаза, слушая, как в ванной шумно льётся вода. За всё это время он так и не смог уснуть — сердце почему-то предательски и тяжело билось в груди. Внезапно перед глазами вспыхнул образ Минхо: такого непривычно мягкого, укутанного в какой-то белый шарф. Сразу вслед за этим воспоминанием мигнул другой кадр — то, как Ли случайно пролил на его худи липкий коктейль. Воспоминания, связанные с Хо, словно лавиной накрывали младшего, а в конце перед глазами и вовсе чётко проступила сцена из медицинского кабинета. Он снова услышал голос медсестры: «Если удалить одну метку, то чувства могут вернуться обратно». В следующий миг Сынмин словно резко упал обратно в реальность. Он чувствовал себя до безумия странно — будто все эти долгие месяцы он прожил в четырёх глухих стенах, где не было никакой связи с внешним миром, а прямо сейчас на него обрушился весь этот мир. Старший вернулся в комнату и мягко устроился в постели. Он укрылся почти с головой, но всё же не выдержал и снова развернулся в сторону Кима, продолжая рассматривать со спины брюнета. Сынмин отчётливо чувствовал этот жгучий взгляд хёна; он кожей ощущал, как внимательно тот его изучает. Поняв, что больше не может и не хочет притворяться спящим, Ким решил продолжить эту игру. Он медленно развернул корпус, сталкиваясь лицом к лицу и встречая удивлённый, застигнутый врасплох взгляд Ли. — Хватит на меня пялиться, — резко бросил младший. Тот быстро опустил взгляд, пряча его где-то в темноте. Кондиционер всё так же безжалостно продолжал продувать комнату, отчего Минхо натянул одеяло ещё выше, почти до самого носа. — Холодно? — тихо спросил донсэн. Ли тут же внимательно пробежался взглядом по лицу младшего, словно пытаясь отыскать там какой-нибудь подвох или издёвку. — Да, — твёрдо ответил он. И вот сейчас, в этом полумраке комнаты, которую едва освещала луна, старший всей кожей почувствовал, как Сынмин медленно опустил взгляд на его губы, а затем снова посмотрел прямо в глаза. Старший решил в ответ тоже опустить взгляд на губы Кима, а после немного сократил между ними дистанцию, заглянув в самые глаза последнего. А тот словно продолжал играть в кошки-мышки, ещё и нахально полуулыбаясь ему в ответ. И пускай сейчас Сынмин начал вести себя максимально странно по сравнению с тем, что было ранее — ведь ещё пару часов назад он ни за что не пустил бы Минхо в свою кровать, — Ким не собирался в ближайшее время признаваться Ли в том, что вспомнил всё. Вспомнил их прошлое и то, как они встречались. А зачем? Ведь можно и дальше играть в эту монополию, отлично себя чувствуя под предлогом, что он совсем ничего не помнит. Брюнет впился в алые губы Сынмина, сдерживая рвущееся наружу хриплое шипение. Он томно и сладко целовал сначала верхнюю, а затем нижнюю губу младшего, упрямо потягивая и слегка прикусывая их, на что в ответ получал точно такие же тихие, рваные вздохи. Но ему это чертовски нравилось. Старшему словно начисто снесло крышу от этой внезапной эйфории. Мозг Ли будто задурманило самым сладким ядом, и теперь он чётко понимал: выхода из этой ловушки для них двоих больше нет. Его рука постепенно переместилась с мягких волос на талию донсэна, пока вторая всё ещё блуждала по крепким плечам, будто изучая каждый дюйм кожи. С пухлых губ Минхо начал медленно переходить ниже — на приоткрытую шею, ключицы и выступающее адамово яблоко темноволосого. А Сынмин, словно специально подзадоривая, с каждым разом срывался на всё более сладкий, тягучий стон, который эхом отдавался в тишине отельного номера. Прервав поцелуй, Ли заглянул в тёмные глаза парня, ища в них хоть каплю сомнения, но нашел лишь бездонную глубину. — Можно? — раздался тихий, хриплый голос старшего, и Сынмин едва заметно, но решительно кивнул. Минхо резким движением отбросил тяжёлое одеяло в сторону и навис над младшим. Он тут же потянулся за новым поцелуем, в одно мгновение хозяйничая своим юрким языком в горячей полости рта Сынмина, не оставляя тому ни единого шанса на отступление. Пальцы Кима, словно в поисках опоры, крепко впились в плечи Ли, сминая тонкую ткань футболки. Вскоре темноволосый начал выстраивать влажную дорожку из поцелуев по шее юноши. Минхо помог Сынмину приподняться, чтобы стянуть с него белую футболку, которая через секунду полетела куда-то в сторону. Перед ним открылся вид на смуглое тело младшего. Хотелось пальцами, словно кистью, рисовать на этой коже целые картины, достойные лучших галерей, но взгляд Минхо невольно приковало к соскам, которые от возбуждения уже успели заметно затвердеть. Ли взял губами один из них и начал дразняще играть, заставляя Сынмина судорожно прогибаться в пояснице и судорожно сжимать пальцами простыни. Рука старшего потянулась ниже, уверенно нащупывая уже болезненно твёрдый тот самый бугорок Кима. Минхо начал аккуратно вести ладонью прямо поверх ткани шорт, и от этого простого, но настойчивого движения Сынмин сорвался на громкий, неконтролируемый стон. Ли пришлось тут же накрыть его губы своими, заглушая все звуки жадным поцелуем — он не хотел, чтобы кто-то из домашних мог их услышать. Ким был первым, кто прервал этот поцелуй, глухо застонав прямо в ладонь. — Хён… — протянул он, а следом за этим с губ сорвался томный, надрывный стон. — Сними уже эти блядские шорты. Минхо хитро ухмыльнулся, но в то же мгновение выполнил просьбу партнёра. Он одним резким движением стянул с Сынмина шорты, а следом и боксёры. Перед глазами тут же открылась картина: напряжённый ствол Кима, болезненно, но так красиво пульсирующий, с проступившими на нём тонкими венами и капельками предсемяни, медленно стекающими вниз. Ли заглянул в глаза Сынмина, и тот коротко промычал, требуя не тянуть. Минхо лишь тихо усмехнулся и начал медленно водить языком по головке члена, слизывая прозрачные капли предсемяни, при этом не сводя пристального взгляда с лица темноволосого. Казалось, Ким уже прошел через все мыслимые стадии эйфории. Старший специально дразнил донсэна, наслаждаясь каждым сладким стоном, который срывался с его губ. Сынмин был на грани — еще пара движений, и он бы достиг разрядки. Но Ли, словно чувствуя этот предел, внезапно отстранился. Он поднялся с кровати и направился к своей сумке в поисках лубриканта, оставив Кима судорожно лежать посреди постели, сбитого с толку и жаждущего продолжения. Минхо вернулся к постели, прихватив с собой и презерватив. Щёлкнула крышка флакона, и комнату наполнил едва уловимый, сладкий аромат клубничного лубриканта. Выдавив немного прохладного геля на пальцы, Ли устроился между бёдер младшего. Он осторожно коснулся самого входа и начал медленно, прокручивающими движениями проникать внутрь, тщательно смазывая поддающиеся стеночки. От этих непривычных, заполняющих ощущений Сынмин начал ещё громче изливаться яркими стонами. Он то и дело вскидывал ладонь, пытаясь зажать себе рот, но рваные, тяжёлые вздохи всё равно срывались с губ каждый раз, когда старший мягко надавливал на чувствительные точки. Когда Минхо внутри аккуратно развёл пальцы, имитируя ножницы и растягивая мышцы, Ким томно, на грани всхлипа, простонал имя старшего. Ли это лишь раззадорило. Подарив партнёру короткую передышку, он плавно вытянул пальцы и быстрым движением избавился от собственной одежды, наконец с облегчением избавляясь от тесного белья. Вскрыв блистер, он аккуратно натянул тонкий латекс презерватива, подготавливая себя. Минхо вновь навис над Сынмином, упираясь горячим, возбуждённым макушкой в податливое кольцо мышц, и сделал первый, пробный толчок, медленно заходя внутрь. Ким непроизвольно потянул бёдра на себя, придерживая ноги руками, пока Хо уже тянулся к его губам за новым, жадным поцелуем, забирая все стоны себе. Он делал плавные, размеренные толчки раз за разом, внимательно наблюдая за реакцией донсэна, пока наконец не услышал тихое, сорвавшееся на дрожь: «Хён, давай быстрее…» Ли мягко поцеловал его в лоб и начал двигать бёдрами в разы активнее. От этого стоны Сынмина стали звучать ещё более надрывно. Голосовые связки парня едва выдерживали такую нагрузку, из-за чего спустя какое-то время Ким и вовсе охрип, лишь беззвучно ловя ртом воздух. Минхо и сам чувствовал, что финиш уже совсем близко. Чтобы окончательно дойти до разрядки, он прибавил скорости — стараясь сдерживать себя, но кровать под ними всё равно начала глухо и ритмично скрипеть. Сынмин уткнулся лбом в плечо старшего, словно не в силах выдерживать этот сумасшедший градус, но в следующее мгновение резко откинул голову назад, когда волна собственного оргазма накрыла его, оставляя горячие капли на животе. Ли сделал ещё пару глубоких, резких толчков, со стоном изливаясь в защитный слой латекса, а затем аккуратно вышел из податливого тела младшего, сразу же накрывая его губы нежным, благодарным поцелуем. Хо снял презерватив и точным броском отправил его в мусорное ведро у двери. Сразу после этого он обессиленно упал на постель рядом с младшим, натянул на них одеяло и крепко прижал Сынмина к себе, словно плюшевого мишку. Уткнувшись носом в его ещё горячую от недавней страсти шею, Ли почти мгновенно провалился в глубокий сон. — Блядство. — совсем тихо, едва слышно прошипел Ким в темноту комнаты. Он отлично понимал, что снова по уши влип в это логово Минхо, выбраться из которого теперь будет практически невозможно.                         Baby, get close, let it burn,                               get it all night long                         Let it burst, be my first,                               I might give it all Сынмин проснулся вместе с восходом солнца, которое своими первыми лучами уже начало растворять тёмное небо, раскрашивая его в яркие цвета. Минхо всё так же крепко спал. Постаравшись не потревожить его, Ким тихо поднялся с кровати и на цыпочках направился в уборную. Поясница ужасно ныла — брюнет неприятно шипел каждый раз, стоило ему сделать малейшее движение спиной. Умывшись прохладной водой, он заглянул в зеркало и замер: глубоко в его зрачках зарождался тёплый, но ещё едва заметный ежевичный цвет. — Блять, блять, блять… — обречённо повторял он. — Сука, нет! — в порыве глухой агрессии отрезал Ким и тяжело опёрся о раковину, низко опустив голову. В голове всё ярче и громче звучал далёкий голос медсестры: то, как чётко она ещё тогда предупреждала, что чувства могут вернуться. Сынмин абсолютно не представлял, что ему делать дальше, ведь им предстояло делить комнату размером два на два метра все чертовы каникулы. Сбежать не получится. Тут либо пан, либо пропал. Надев карие линзы, он вернулся в комнату и увидел, что Ли уже приоткрыл глаза и вяло нежился в постели. В эту секунду сердце младшего болезненно сжалось — точно так же, как давным-давно, когда он был по-уши влюблён в Минхо, совсем как глупый подросток. Возможно, его тело слишком хорошо помнило это чувство, и именно поэтому сейчас он послушно сидел на краю кровати, прямо рядом с Хо? — Хорошо спал? — лениво зевнув, брюнет приподнялся на локтях и принялся внимательно рассматривать лицо Кима. — Да, — как-то слишком глухо ответил тот. Внезапно старший потянулся к волосам Сынмина, чтобы ласково взъерошить их, но тот резко, почти испуганно отпрянул назад. Хо так и замер с протянутой рукой, зависшей в воздухе. Спустя секунду он медленно опустил её и с явной ноткой тревоги посмотрел на юношу: — Всё в порядке? — А? Да… — Сынмин виновато опустил голову, но Ли тут же пересел, устраиваясь прямо напротив него. Он мягко положил ладонь на колено младшего, а затем переплёл их пальцы, крепко сжимая руку Кима в своей. — Извини, — тихо произнёс Минхо, заглядывая ему в глаза с искренним сожалением. — Я, наверное, слишком поспешил этой ночью… — Нет-нет! — резко вскинул голову, не в силах выносить эту вину в его голосе. — Мне… понравилось. Ли облегчённо и ласково улыбнулся. Он подался вперёд, оставляя невесомый, нежный поцелуй на кончике носа брюнета, а затем поднялся с постели и направился в ванную, наконец оставив Кима наедине с его мыслями. Уже после душа Хо предложил темноволосому прогуляться по Сеулу, на что получил лёгкое согласие. Парни бродили по самым разным улочкам, пробуя уличную еду и делая атмосферные фотографии на память. Ближе к вечеру старший предложил сесть на поезд и рвануть в Пусан — он помнил, что многие рекомендуют увидеть этот морской город именно в зимнее время. Сынмин, не задумываясь, согласился, и вскоре юноши уже сидели в вагоне ближайшего экспресса. Возможно, прямо сейчас они грубо нарушали одно из главных правил их пребывания в Корее, но к чёрту правила, когда в тёплом свете вагонных ламп рядом с тобой мирно спит этот чёртов Ким Сынмин. Как только экспресс спустя два часа прибыл в пункт назначения, Минхо аккуратно разбудил донсэна, получив в ответ лишь сонное, недовольное бормотание. Юноши вышли из здания вокзала и побрели по путанным улочкам, которые вскоре вывели их к самой портовой набережной, открывающей вид на бесконечный, тёмный океан. Вокруг как раз зажигались вечерние фонари, пока солнце плавно тонуло в воде, окрашивая небо в закатные тона. Парни неторопливо шли по широкому променаду, вдоль которого тянулись пустые деревянные лавочки, а чуть ниже раскинулся берег из огромных диких камней. Волны тихо и размеренно бились о валуны, а прохладный морской ветер ласково взъерошивал пушистые волосы Сынмина. Минхо скользнул рукой вниз и сперва аккуратно, совсем незаметно зацепил своим мизинцем мизинец брюнета. Убедившись, что младший не против, он уверенно вложил его ладонь в свою, крепко сжимая пальцы, и подарил Кимy самый тёплый, улыбчивый взгляд. — Пойдём на камни? — Минхо кивнул в сторону огромных валунов, с которых открывался потрясающий вид. Младший без лишних слов согласился, и они аккуратно спустились к серым скалистым обломкам. Присев на один из них, парни тут же ощутили спинами и ладонями их пронзительный, неприятный холод. Сынмин казался слишком тихим и закрытым после их бурной ночи, поэтому Ли, не выдержав этой дистанции, мягко накрыл его колено своей ладонью и крепко переплёл их пальцы. — Всё хорошо? — заботливо спросил Хо, заглядывая под капюшон брюнета. — Да, просто устал, — пробубнил Сынмин, утыкаясь носом в воротник куртки и глядя куда-то вниз, на разбивающиеся о гранит волны. — А вот и не верю, — Минхо слабо улыбнулся, но тут же посерьёзнел. — Что случилось-то? — Минхо… — между ними повисла тяжёлая, натянутая пауза, словно младший изо всех сил пытался сдержать рвущиеся наружу слёзы. — Я всё вспомнил. Сынмин наконец поднял лицо, и Ли увидел, что по его щекам уже вовсю текут дорожки солёных слёз. Парень тревожно изогнул бровь, непонимающим и взволнованным взглядом бегая по лицу донсэна. — Я вспомнил человека, из-за которого удалил метку. Я вспомнил вообще всё, что было связано с ним, — он начал задыхаться от безмолвных рыданий, теряя контроль. — Минхо-я, это ведь ты… Ты и был тем, из-за кого я это сделал! — в истерике, почти срываясь на крик, выпалил он на последнем слове. Но Ли это признание не испугало. Он лишь прикрыл глаза, пряча какую-то свою, глубокую и застарелую боль, а затем молча опустил взгляд и крепко прижал бьющегося в слезах Сынмина к своей груди, укрывая его от всего мира в этих объятиях.                               Lilith, you siren                   How could you do this to me?                               Lilith, I'm dyin'                   Why won't you set me free? Брюнет тяжело, навзрыд захлёбывался слёзами, беспомощно утыкаясь носом в плечо старшего. Боль с каждой секундой словно всё глубже вонзала лезвие прямо в бедное, хрупкое и такое хрустально-керамическое сердце Кима. А ведь он всё же попался в ловушку Минхо. Снова. Судьба словно откровенно издевалась над чувствами Сынмина, раз за разом подсовывая ему этого чёртова Ли Минхо. В голове, будто заевшая пластинка, крутилось одно-единственное имя, вытесняя любые другие мысли. И вот сейчас парень рыдал на груди у того, из-за кого когда-то решился удалить метку. Судьба долго вела свою скрытную игру, пока в один-единственный вечер вновь не устроила ему безумную карусель, резко вернув в прошлое и швырнув в лицо острые, режущие стёкла флешбэков. — Эй, Сынмин-и, — тихо протянул Минхо. Он аккуратно отстранил парня от себя и подушечками больших пальцев бережно стал стирать горячие слёзы с чужих щёк. — Прости меня за всё, — глухо произнёс старший, сделав тяжёлый вздох. — Я… я правда очень сильно дорожу тобой. Просто раньше я этого попросту не понимал. Минни, я… точнее, ты мне очень сильно нравишься. Ли смотрел на него, и сейчас, под ярким городским освещением набережной, в его глазах отчётливо вспыхнул глубокий пурпурный оттенок. Следом его взгляд затрепетал и опустился к губам Кима, после чего Минхо бережно, почти невесомо коснулся их своими, закрепляя это горькое признание нежным поцелуем.