Не её герой

Сад встретил их тишиной. Не той городской, наполненной далеким гулом машин и редкими криками птиц, а настоящей, глубокой, почти осязаемой тишиной, которую создают только старые деревья и густые кустарники, поглощающие звуки. Фаенон и Мидей шли по узкой гравийной дорожке, и каждый их шаг отдавался хрустом, который казался неприличным в этом царстве покоя. Они вышли из дома, когда солнце уже клонилось к закату, и теперь, добравшись до ворот сада, застали лишь его последние отблески, умирающие за горизонтом. Небо над головой было тёмно-синим, почти чёрным, усыпанным первыми робкими звёздами. Где-то в глубине сада зажглись фонари — старые, кованые, разливающие мягкий желтоватый свет. Фаенон замялся у ворот. Рука сама потянулась к металлической ручке, но замерла в сантиметре от неё. Может быть, именно сейчас — самый подходящий момент сказать правду? Что ему не хочется ни с кем знакомиться. Что он предпочёл бы вернуться домой, завалиться на матрас рядом с Мидеем и просто лежать, слушать его дыхание, чувствовать его тепло. Может, посмотреть какой-нибудь дурацкий фильм или просто молчать в темноте. Но чёрт. Мидей проделал такую работу. Нашёл эту девушку, изучил её, придумал этот вечер. Фаенон просто не может быть настолько неблагодарным, чтобы сейчас развернуться и уйти. — Не лыбься, фигню не неси и не трогай её. — Мидей подтолкнул его в спину, пропуская вперёд. Голос его звучал непривычно серьёзно, хотя в уголках губ пряталась обычная ироничная усмешка. — Просто будь собой. Дамы любят естественность. Он и сам немного переживал за исход. Кто знает, какая Ария на самом деле? Вдруг она опасна? Вдруг это ловушка? Вдруг сейчас из-за кустов выскочат люди в чёрном и... Мысли прервались, едва они переступили порог сада. Их обдало запахом. Сладким, густым, почти осязаемым — так пахнут тысячи цветов, собранных в одном месте, смешавших свои ароматы в единый, пьянящий коктейль. Розы, лилии, жасмин, ещё что-то неуловимое, тропическое, дурманящее. Фаенон тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, но странное чувство лёгкости, почти эйфории, не проходило. Он с силой сжал переносицу пальцами, пытаясь сосредоточиться. Он сошёл с ума? — Мидей... — голос его прозвучал глухо. — Мне что-то нехорошо... Он попытался сделать хоть что-то — взлететь, хотя бы на сантиметр оторваться от земли, чтобы проверить свои силы. Ничего. Абсолютная пустота внутри, будто кто-то выключил рубильник. — Эй?.. — Фаенон похлопал себя по бокам, словно ожидая, что способности просто завалялись где-то в кармане. — Я... я не могу взлететь... Мидей тоже схватился за голову. Он открыл рот, собираясь сказать что-то ободряющее, может, пошутить, может, предложить план действий. Но слова... слова просто исчезли. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, и на лице его отражалась паника. — Я... я не могу... — выдавил он наконец, и это было всё, на что его хватило. Мысли путались, разбегались, как тараканы от света. Он не мог сформулировать даже простейшую фразу. Не мог сказать Фаенону, чтобы тот шёл следом. Не мог объяснить, что происходит. Он просто пошёл вперёд, надеясь, что друг последует за ним. Дорожка петляла между клумбами, мимо аккуратно подстриженных кустов, мимо старых деревьев, чьи ветви сплетались над головой, создавая живой туннель. И чем дальше они углублялись, тем сильнее становилось странное чувство отключённости, потери себя. Наконец они вышли к сердцу сада — небольшой круглой поляне, окружённой розами всех возможных оттенков: от белоснежных до почти чёрных, бардовых. Тюльпаны соседствовали с пионами, лилии — с орхидеями, и всё это великолепие купалось в мягком свете фонарей, расставленных по периметру. В центре этой цветочной феерии стояла девушка. Она возилась у старого развесистого дерева, поправляя стебельки каких-то вьющихся растений, обвивающих ствол. Её розовые волосы — яркие, неестественные, как сахарная вата — рассыпались по плечам и спине, ловя свет фонарей и переливаясь тёплыми бликами. На ней было простое светлое платье до колен, и босые ноги утопали в мягкой траве. Услышав шорох гравия за спиной, она резко обернулась. Её огромные розовые глаза расширились от испуга, руки прижались к груди в защитном жесте. — П-папа?.. — пискнула она тоненьким голоском, хотя где-то в глубине сознания уже понимала, что отец не приходит в такое время. Никогда не приходит. — Привет. — Мидей сделал героическое усилие, собирая остатки разума в кулак. Слова давались с трудом, будто приходилось продираться сквозь вату. — Я не папа... — Он замолчал, осознав, что сморозил полнейшую чушь. Ну и что с того, что он не папа? Это и так очевидно. Ария моргнула, и её взгляд скользнул по фигурам незваных гостей. Сначала она не узнала — слишком темно, слишком неожиданно. Но потом... — Ох, Эйдес! — выдохнула она, узнавая Фаенона. А когда её глаза переместились на рыжую шевелюру Мидея, в них мелькнул настоящий ужас. — И Сингуляр! — Прозвище Мидея она произнесла с таким напряжением, будто ожидала, что он сейчас взорвёт всё вокруг. — Что-то случилось?! Я не делала ничего плохого! Честно-честно! Фаенон вышел вперёд, заслоняя собой Мидея. Он чувствовал слабость во всём теле, ноги будто ватные, но старался держаться ровно. — Всё хорошо, куколка. — сказал он, натягивая самую очаровательную улыбку, на которую был способен. — Мы тут не как герои... мы просто двое мужчин. Вот и всё. — Он развёл руками, демонстрируя свою безобидность. — Двое мужчин? — Ария наклонила голову, и в её розовых глазах мелькнуло любопытство, постепенно вытесняющее страх. — Вы... вы хотите посмотреть на цветы? В её голосе появились живые нотки. Впервые за долгое время у неё появились посетители. Людям обычно неинтересно ходить в этот сад — слишком далеко от центра, слишком тихо, слишком скучно для современной молодёжи. Она привыкла быть одна, день за днём, неделя за неделей. — Ну, один цветок я уже вижу. — неожиданно выдал Мидей, и на губах его расцвела кривая, но искренняя улыбка. Слова вырвались сами, без контроля разума — чистая интуиция. Ария смутилась, опуская взгляд, и на её щеках проступил лёгкий румянец, почти сливающийся с цветом волос. — Знаешь. — Фаенон решил не отставать, хотя голова кружилась всё сильнее. — Я чувствую себя не очень хорошо. — Он покачнулся, но устоял. — И похоже, мой друг тоже... — Он кивнул на Мидея, который явно боролся с желанием ляпнуть ещё какую-нибудь глупость. — Может, ты знаешь, почему? — Угу. — Ария кивнула и опустила руки по швам, окончательно расслабляясь. Угрозы не было — она чувствовала это. — Тут стоит силовое поле, подавляющее суперсилы. — Она говорила об этом буднично, словно о погоде. — Папа сделал это, чтобы я не убежала. Внешний мир опасный, он не хочет, чтобы я поранилась. — Папа? — Мидей вдруг начал смеяться. Смех вырывался из него нервными, неровными всхлипами, и он никак не мог остановиться. — Тебя ж родители кинули! — выпалил он сквозь смех. Фаенон замер, бросив на друга быстрый взгляд. Силы подавляются, Мидей отупел — это было логично. Но почему это так сильно влияет на его способность фильтровать то, что он говорит? Интересно, это вообще закончится, когда они выйдут из сада, или он навсегда останется таким? — А ты можешь как-то это выключить? — Фаенон обратился к Арии, пытаясь выпрямиться и понять, как настроить центр тяжести. Без способности летать он чувствовал себя неуклюжим, словно разучился стоять на ногах. Что-то определённо изменилось в его восприятии пространства. — Я правда чувствую, что сейчас свалюсь. Ария засуетилась. Она отбежала в сторону и указала рукой на скамейку, спрятанную в тени большого куста сирени. — Присаживайтесь, пожалуйста! — Голос её звенел от волнения. — В том конце сада есть фонтанчики, можете умыться. — Она махнула рукой в нужном направлении, где сквозь листву действительно угадывалось какое-то строение. — Это помогает немного прийти в себя. Поле ослабляет, но не убивает напрочь, просто... ну, вы сами чувствуете. Фаенон кивнул и, пошатываясь, направился к фонтану. Его шаги были неуверенными, он то и дело задевал плечом ветки, но упрямо шёл вперёд, цепляясь за стволы молодых деревьев. Мидей же остался. Он плюхнулся на скамейку, широко расставив ноги, и с интересом уставился на Арию. Его всё ещё распирал смех — непонятно с чего, просто от общего абсурда ситуации. А ещё ему ужасно хотелось потрогать её. Не с плохими намерениями, просто — потрогать. Она казалась такой нереальной, такой... розовой. Как оживший зефир. — А ты правда здесь живёшь? — спросил он, наклоняясь вперёд и рассматривая её с нескрываемым любопытством. — Совсем одна? — Д-да. — Ария сделала шаг назад, но не от страха — скорее от смущения под таким пристальным взглядом. — Папа приходит иногда. Приносит еду, книги. Но в основном я сама. — И не скучно? — Мидей прищурился, и в его жёлтых глазах заплясали смешинки. — Целыми днями с цветами? — Я люблю цветы. — тихо сказала Ария, и в её голосе было тепло. — Они хорошие. Они не предают. Не обманывают. Просто растут и радуют. Мидей хмыкнул, обдумывая её слова. Потом его рука сама потянулась к ней — просто чтобы дотронуться, проверить, настоящая ли. — Ой! — Ария отскочила, но на губах её мелькнула улыбка. — Вы... вы странный, Сингуляр. Совсем не такой, как в новостях говорят. — А какой я в новостях? — Мидей подался вперёд, искренне заинтересованный. — Страшный. — честно призналась Ария. — Говорят, вы злой и хотите разрушить город. А вы... вы смешной. — Она прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку. — Смешной? — Мидей нахмурился, пытаясь понять, обижаться ему или нет. Но разум отказывался работать, и он просто махнул рукой. — Ладно, пусть. А тот, второй, — он кивнул в сторону, куда ушёл Фаенон. — Он тебе нравится? — Эйдес? — Ария задумалась, склонив голову. — Он красивый. И говорил со мной ласково... — Она смущённо запнулась. — Ко мне так никто не обращался. Мидей почувствовал странный укол где-то внутри. Неприятный. Он не понял, что это было, но решил не обращать внимания. — А я? — выпалил он, прежде чем успел подумать. — Я тебе нравлюсь? Ария посмотрела на него своими огромными розовыми глазами, и в них плескалось искреннее удивление. — Вы... вы забавный. — повторила она. — И какой-то... настоящий. Как будто вы не притворяетесь. ~~~ Фаенон блуждал по саду, наверное, целую вечность. Эти чёртовы фонтанчики, про которые говорила Ария, словно специально прятались от него в лабиринте из цветов и деревьев. Он шёл, спотыкаясь о корни, которые раньше заметил бы за километр, задевая плечами ветки, от которых уклонился бы даже во сне. Без своих способностей он чувствовал себя слепым котёнком — неуклюжим, беспомощным, жалким. Наконец, когда отчаяние уже начало закрадываться в душу, он услышал тихое журчание воды. Фонтанчики оказались маленькими, почти игрушечными — несколько каменных чаш, поставленных одна на другую, по которым стекала вода. В свете луны они казались серебряными, а брызги переливались, как россыпь бриллиантов. Фаенон жадно зачерпнул воду ладонями и плеснул в лицо. Холод обжёг кожу, прогоняя дурманящую слабость. Он повторил это раз за разом, пока голова не начала проясняться, а мысли не перестали путаться, как испуганные птицы. Несколько минут он просто стоял так, согнувшись над водой, иногда снова умываясь. Холод помогал, но сил всё равно не было. Чувствовал он себя выжатым лимоном — пустым, обессиленным, чужим самому себе. Выпрямившись, Фаенон тяжело вздохнул и побрёл обратно. И всю дорогу, каждый шаг, он пытался использовать свои силы. Сначала суперслух — прислушивался к шорохам, к далёким звукам, к дыханию ночных животных. Ничего. Абсолютная тишина в голове, будто кто-то вырвал ему барабанные перепонки. Потом суперзрение — вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть детали, которые раньше видел как днём. Бесполезно. Мир оставался обычным, тёмным, полным теней и неясных очертаний. Самое ужасное — он не мог даже услышать кроликов, которые должны были бегать у него под ногами. Фаенон всегда знал о их присутствии, чувствовал каждую живую душу в радиусе километра. А теперь — ничего. Пустота. Поэтому он шёл особенно осторожно, буквально наступая на цыпочки, боясь ненароком раздавить какого-нибудь пушистого зверька. Мысль о том, что он может причинить вред невинному существу просто потому, что не заметил его, была невыносима. Когда он вышел к центру сада — той самой поляне, окружённой розами — то застыл, как вкопанный. Сначала он подумал, что у него галлюцинации. Что отключение сил так повлияло на его рассудок, и теперь мозг рисует картинки, которых не существует. Он зажмурился, потряс головой, снова открыл глаза. Нет. Это было реально. Ария сидела верхом на Мидее. Её длинное светлое платье струилось по бокам, скрывая детали, но даже дураку было понятно, чем они занимаются. Её бёдра ритмично двигались вверх-вниз, а Мидей — Мидей обнимал её. Одна его рука лежала на её спине, вторая — на пояснице, и в этом жесте было столько интимной нежности, что у Фаенона перехватило дыхание. Внутри что-то кольнуло. Остро, болезненно, неожиданно. Фаенон поджал губы и поймал себя на мысли, что ему абсолютно плевать на Арию. На эту розовую, милую, нежную девушку, которая, по идее, должна была ему нравиться. Ему плевать, с кем она. Ему плевать, что она делает. Он ревновал Мидея. Осознание пришло внезапно, как удар под дых. Он хотел, чтобы Мидей был только его. Чтобы эти руки, которые сейчас обнимали Арию, обнимали его. Чтобы эти жёлтые глаза, сейчас наверняка затуманенные страстью, смотрели только на него. Чтобы эти губы, которые, возможно, только что целовали её, целовали его. Интересно, это отключение сил так ясно дало ему понять свои чувства? Или вид того, как Мидей трахается с кем-то другим, сорвал последние маски, за которыми он прятался от самого себя? Фаенон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь. Он не мог на это смотреть. Не мог оставаться здесь ни секундой дольше. Он шёл быстро, почти бежал, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах щипало — то ли от злости, то ли от чего-то другого, что он отказывался признавать. И вдруг — БАЦ! Фаенон со всего размаху врезался во что-то невидимое. Лоб прострелило болью, он отшатнулся, потирая ушибленное место. — Что? — растерянно выдохнул он, оглядываясь. Перед ним была пустота — та же тропинка, те же кусты, те же цветы. Но стоило ему протянуть руку вперёд, как пальцы упёрлись в твёрдую, невидимую преграду. Он сделал шаг влево — то же самое. Шаг вправо — стена. Барьер. Невидимый купол, который он не заметил, когда шёл сюда, потому что, видимо, тогда его пропустили. А теперь — заперли. Паника холодной волной прокатилась по позвоночнику. Фаенон обернулся назад. Придётся возвращаться. Придётся отрывать Мидея и Арию друг от друга, просить её помочь ему выйти. Мысль была настолько унизительной, что его передёрнуло. Но выбирать не приходилось. Он сделал шаг назад — и замер. Из темноты, со стороны входа в сад, выходили люди. Много людей. Все в одинаковых чёрных костюмах, с оружием в руках, с безликими масками на лицах. Они двигались слаженно, бесшумно, словно призраки. — Эй?.. — Фаенон инстинктивно дёрнулся вверх, пытаясь взлететь, и только в этот момент вспомнил, что не может. Беспомощный, как обычный человек, он стоял перед вооружённым отрядом, и сердце его ухало где-то в пятках. — Эйдес у нас. — в рацию проговорил один из мужчин, даже не взглянув на Фаенона. — На вас остался Сингуляр. И они накинулись все разом. Фаенон попытался сопротивляться — заученные движения, рефлексы, но без силы, без скорости, без всего, что делало его героем, это было жалкое зрелище. Его скрутили за считанные секунды, заломили руки за спину, связали запястья чем-то холодным и жёстким. — Не дергайся, герой. — прошипел кто-то прямо в ухо. А потом резкая боль в вене — укол. Фаенон не сразу понял, что ему ввели. Холод пополз по венам, разливаясь по телу тяжёлой дремотой. Глаза начали слипаться, мысли путаться. Мидей. Мидей там, в центре сада. Он тоже в опасности. Он ничего не знает. Он без своих способностей, без своего гениального ума, беззащитный, как ребёнок. Фаенон должен был выбраться. Должен был помочь. Но тело не слушалось. Веки стали свинцовыми, колени подогнулись, и если бы его не держали, он бы рухнул на землю. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту — это луну, холодную и равнодушную, висящую высоко в небе. Тем временем группа вооружённых людей бесшумно двигалась к центру сада. Мидей всё ещё был слит в объятиях с Арией. Они не слышали приближения — поле подавляло не только силы, но и обычные человеческие чувства, делая их глухими и слепыми к опасности. Ария закрывала рот ладошкой, боясь, что стоны, которые Мидей из неё выбивал, разнесутся по саду. Её розовые волосы разметались по плечам, глаза были зажмурены от удовольствия, и в этот момент она была далеко-далеко от реальности. Их оттащили друг от друга грубо, без церемоний. Ария вскрикнула, пытаясь прикрыться, Мидей дёрнулся, но куда там — его держали трое крепких мужчин, а в вену уже вонзилась игла с транквилизатором. Он и так был не в своём уме из-за поля, а теперь сознание просто уплыло, растворяясь в тёплой темноте. Последнее, что он почувствовал — как его конечности туго перевязывают чем-то, ограничивая движения на всякий случай. — Оба у нас. — отчитался один из мужчин в рацию. — Скоро доставим к вам, босс. Ария сидела на траве, дрожащими руками поправляя платье. Её лицо горело огнём — не то от смущения, не то от страха. — Н-не говорите папе! — взмолилась она, глядя на приспешников своего отца огромными розовыми глазами. В них плескался такой искренний ужас, что даже эти бездушные машины на секунду замерли. — Пожалуйста, не говорите ему! Он... он убьёт меня! Или запрет ещё сильнее! Ответом ей было молчание. Люди в костюмах подхватили бессознательного Мидея и потащили его прочь, туда, где уже ждал связанный Фаенон. Ария осталась одна. Она сидела в центре своего сада, окружённая розами и лилиями, и крупные слёзы катились по её щекам, падая на траву и исчезая в ней, как будто их и не было. Ветер шевелил её волосы, принося запахи ночных цветов, но впервые в жизни этот запах казался ей не успокаивающим, а душащим. — Простите... — прошептала она в пустоту. — Простите, я не хотела... Но её уже никто не слышал. ~~~ Сознание возвращалось медленно, болезненными толчками. Фаенон открыл глаза и тут же зажмурился — яркий, неестественно белый свет резанул по зрачкам, заставив глаза слезиться. Он попытался поднять руку, чтобы прикрыться, но движение вышло вялым, неуклюжим. Тело не слушалось. Где он? Мысли ворочались тяжело, как валуны. Фаенон приподнялся на локтях и понял, что лежит на холодном, твёрдом полу. Бетон, покрытый какой-то технической пылью. Никакого матраса, никакой подушки. Не его квартира. Точно не его квартира. Он резко сел, едва не упав обратно — голова закружилась, перед глазами поплыли разноцветные круги. Блять. Неужели его силы так и не вернулись? Он попытался взлететь — хотя бы на сантиметр, хотя бы оторвать задницу от пола. Ничего. Абсолютная пустота внутри, будто кто-то вырвал самую суть его существа. — Мидей! — Фаенон заметил друга, лежащего рядом, и подполз к нему на коленях. Схватил за плечо, потряс. Рука почти не чувствовала сопротивления — силы действительно не было, даже обычной, человеческой. — Мидей, очнись! — Фаенон? — Мидей приподнялся, и его взгляд — ясный, чёткий, без следа прошлого отупения — упёрся в лицо друга. — Что случилось? Где мы? — Ты сейчас в своём уме? — Фаенон закусил нижнюю губу, тревожно вглядываясь в жёлтые глаза. — Понимаешь, что я говорю? — Да?.. — Мидей растерянно моргнул. — О чём ты вообще? — Тут снова не работают наши способности. — Фаенон помог ему сесть, машинально убирая рыжие волосы с лица Мидея. Движение вышло таким естественным, таким интимным, что он даже не осознал, насколько это не по-дружески. — Я не могу ничего использовать. И подумал, что ты тоже... — Прекрати меня трогать, а. — Мидей отпихнул его руки, но без злости, скорее рефлекторно. Он огляделся по сторонам, пытаясь понять, где они. Помещение напоминало лабораторию из научно-фантастического фильма. Стеклянные стены, металлические столы, заставленные колбами и пробирками с разноцветными жидкостями. Где-то гудели приборы, мерцали экраны, а в углу стояли стеллажи с банками, в которых плавало что-то светящееся, отдалённо напоминающее органы. И рядом — ещё одна такая же клетка, как та, в которой находились они. Прозрачные стены, металлическая дверь. Внутри кто-то спал, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой. Видна была только макушка — тёмные волосы, разметавшиеся по подушке. Дверь лаборатории с шипением открылась. Вошли несколько человек в белых стерильных костюмах, напоминающих санитарную защиту. Они двигались слаженно, молча, как хорошо отлаженный механизм. Центральный — видимо, главный — прошёл прямо к клетке Мидея и Фаенона и остановился, разглядывая их сквозь прозрачную стену. Потом медленно стянул с головы защитный капюшон. Перед ними стоял мужчина лет пятидесяти, с холодными серыми глазами и тонкими, брезгливо поджатыми губами. Седые волосы зачёсаны назад, безупречный костюм под стерильным халатом. В нём чувствовалась порода — и порода хищника. — Эйдес и Сингуляр. — произнёс он с лёгкой, почти отеческой улыбкой. — Супергерой и супертеррорист... обжимаются, словно молодожёны. — Он сложил руки за спиной, с наслаждением разглядывая их. — Давно я хотел вас двоих, но вы всё никак не поддавались... — Что всё это значит? — Мидей вскочил на ноги, оказавшись с мужчиной почти одного роста. Сквозь стекло их разделяло всего несколько сантиметров. — Отпустите нас немедленно! — Ох, хочешь убежать? — Мужчина покачал головой, цокая языком. — Нет-нет. Ты, Сингуляр, в розыске среди двадцати восьми стран. Если ты и выйдешь отсюда, то исключительно в наручниках и с тонной оружия, направленной на тебя. — Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Ты же террорист. — А как же Фаенон? — Мидей не унимался. — Отпустите его! Он сражался за ваш город, за эту страну! Он всеми любимый герой! — А Эйдес... — Мужчина перевёл взгляд на Фаенона, и в его глазах загорелся хищный интерес. — Эйдес хорош. Очень хорош. — Он коснулся пальцами стекла, словно пытаясь погладить Фаенона через преграду. — Я очень люблю героев с мощными силами. Ах, мой любимый Суверен до сих пор остаётся моим фаворитом... но ты, Эйдес, ты ещё лучше. — Он облизнулся. — Я столько опытов поставлю на тебе... — Не смей, сукин сын! — Мидей с размаху ударил кулаком по стеклу. Глухой стук разнёсся по лаборатории, но стекло даже не дрогнуло. — Ещё одно слово про него, и я вытащу твои кишки прямо на этом полу! — Хм, — мужчина задумчиво склонил голову, разглядывая Мидея. — Он, кстати, часто говорит о тебе. Похоже, вы правда были очень близки... Я всё как ни пытался, он не рассказал о твоём местоположении. — Он многозначительно выдохнул. — Не считаешь ли ты предательством вот так забыть его спустя каких-то четыре года? Или тебе очень нравятся супермужчины? — Закрой свой блядский рот! — Мидей заорал, начиная бить по стеклу с удвоенной силой. Кулаки его быстро покрылись ссадинами, но он не замечал боли. — Ты не посмеешь так поганить память Андроника! Фаенон подошёл к нему сзади, мягко положив ладонь на плечо. Сквозь ткань он чувствовал, как дрожит Мидей от ярости и отчаяния. — Он просто выводит тебя. — тихо сказал Фаенон, начиная поглаживать его плечо успокаивающими движениями. — Не ведись. Не давай ему этой власти. — Я? Вывожу? — Мужчина сделал невинное лицо, прижимая руку к груди. — Совсем нет. Я просто констатирую факты. — Он перевёл взгляд на вторую клетку. — Кстати, Сингуляр, сильно скучаешь по Суверену? — Он отошёл к соседней камере и постучал костяшками по стеклу. — Просыпайся, соня. Двое помощников в стерильных костюмах вошли в камеру и бесцеремонно подхватили спящего под мышки, рывком поднимая на ноги. Тот дёрнулся, замотал головой, пытаясь оттолкнуть их. — Пожалуйста, хватит. — голос был хриплым, срывающимся на всхлип. — Пожалуйста, не надо... Мужчина схватил его за волосы и с силой вытащил из камеры, швырнув на колени перед клеткой Мидея и Фаенона. Тот поднял голову — и Мидей замер, чувствуя, как весь мир рушится вокруг него. Андроник. Тёмные, почти чёрные волосы, спутанные и грязные. Бледная кожа, синяки под глазами, разбитая губа. Но это был он. Живой. Настоящий. Его Андроник. — Мидей... — прошептал Андроник, и в его глазах, таких родных, таких знакомых, плескалось неверие. — Мидей, это... это правда ты? Внутри Мидея всё рухнуло. Четыре года. Четыре гребаных года он считал его мёртвым. Четыре года носил эту боль в себе, хоронил, оплакивал, искал хоть какую-то зацепку, хоть какую-то надежду. И вот он здесь. Живой. Но радость длилась лишь секунду. Его схватили, вытащили из клетки и толкнули вперёд, прямо к Андронику. Мидей не думал. Не анализировал. Он просто рухнул на колени перед другом и сжал его в объятиях так сильно, как только мог. Слёзы хлынули сами — горячие, солёные, неконтролируемые. — Ты жив... ты... — голос его срывался, захлёбывался рыданиями. — Андро... почему ты такой упрямый? Почему не дал о себе знать? Я искал тебя, я... — Мидей. — Андроник мягко улыбнулся сквозь слёзы, обнимая его в ответ. — Я так рад тебя видеть. Все эти четыре года... я думал лишь о тебе. Только о тебе. Они сидели на холодном полу, обнявшись, и для них двоих в этот момент не существовало ничего вокруг. Ни лаборатории, ни людей в белых халатах, ни Фаенона, застывшего за стеклом. Только они двое — разлучённые и вновь обретённые. — Ревнуешь, да? — мужчина подошёл к клетке Фаенона и остановился, с откровенным удовольствием наблюдая за его лицом. — Видишь, ты просто номер два. Он любит другого. Ты — удобная замена, не более. Пока нет настоящего, сойдёт и такой. Каждое ядовитое слово проникало в сознание, оседая жёстким осадком правды. Фаенон смотрел, как Мидей обнимает того, другого, с какой нежностью гладит его по спине, как улыбается сквозь слёзы. И внутри что-то болезненно сжималось. — Н-нет... — выдавил он, но голос прозвучал неуверенно. — Я не ревную... — Он перевёл разговор, пытаясь спрятаться за логикой. — Почему вы выпустили их? Вам не страшно, что они могут сбежать? — Не могут. — мужчина развёл руками, наслаждаясь своей властью. — Они не бойцы, они стратеги. Их роль — не драться, а управлять теми, кто будет драться. — Он указал на Мидея и Андроника. — И плюс, способности Суверена подавлены точно так же, как и твои. Чего мне бояться? Тем временем Мидей медленно поднялся, помогая Андронику встать. Он вытер слёзы рукавом, но рука дрожала. — Я вытащу тебя отсюда, Андроник. — твёрдо сказал он. — Мы вернёмся домой. Только ты и я. — Он вдруг вспомнил о Фаеноне и обернулся к клетке. — А, и да, смотри! — Он указал на друга. — Это Фаенон. Помнишь того идиота Эйдеса? Это он! — Мидей рассмеялся — нервно, счастливо, безумно. — Ахаха, он чертовски классный парень, Андро. Я уверен, вы подружитесь! — Приятно познакомиться. — Андроник смущённо улыбнулся Фаенону. А потом он повернулся обратно к Мидею, и лицо его стало серьёзным, почти траурным. — Мидей, я очень люблю тебя. Прости мне все обиды... и сильно не грусти без меня. — О чём ты, Андро? — Мидей нахмурился, сжимая его руку. — Мы вместе. Все трое! Вместе выберемся! — Надеюсь, Эйдес сможет стать тебе ещё лучшим другом, чем я. — тихо сказал Андроник, и в его глазах блеснули новые слёзы. — Нет, ты не понимаешь, мы... — Они смогли разрушить структуру моей кожи. — перебил Андроник, и голос его дрогнул. — И вживить в моё тело взрывчатку. Я... — Он сглотнул, с трудом подбирая слова. — Я так виноват перед вами... Теперь они знают, как убивать нас. Мидей замер. Краска отхлынула от его лица, сделав его белым, как бумага. — Что? — Во мне бомба, Мидей. — Андроник отступил на шаг, но Мидей рванул за ним. — Прошу, отойди! Я... я сейчас буквально взорвусь, не подходи! — Нет! Нет! — Мидей схватил его за плечи, вцепился мёртвой хваткой, не давая уйти. — Скажи, что это шутка! Пожалуйста, Андро, скажи, что это чёртова шутка! — Мидей, отпусти, я умоляю... — Я искал тебя четыре года! Четыре года, Андроник! — Мидей тряс его, кричал в лицо, и слёзы градом катились по его щекам. — Ты не можешь умереть на моих глазах! Ты не- БУМ! Взрывной волной Мидея отбросило назад. Он пролетел несколько метров и тяжело рухнул на пол, больно ударившись головой. В ушах стоял звон, перед глазами всё плыло. Но сквозь пелену он видел — то, что осталось от Андроника. Красное. Много красного. И тишина. — На десять секунд позже сработало. — равнодушно констатировал мужчина, даже не шелохнувшись. — Хотя по моим расчётам должно было ровно в срок. Фаенон бросился к стеклу, но дверь клетки не поддавалась. Он бил по ней кулаками, пинал ногами, пытался разбить — бесполезно. — Мидей! — кричал он. — Мидей, ты слышишь меня?! Но Мидей не двигался. Он лежал на полу, залитый кровью друга, и смотрел перед собой пустыми, невидящими глазами. Андроник мёртв. Теперь окончательно. Без "может быть", без "возможно". Точка. Финал. — Тц. — мужчина подошёл к клетке Фаенона и покачал головой. — Ишь чего захотел. Выпустить тебя? — Он закатил глаза. — Это, можно сказать, месть. Мне не особо понравилось, что ты трахнул мою дочь. — Он бросил на Мидея брезгливый взгляд, развернулся и вышел. Дверь лаборатории с шипением закрылась. Щёлкнул замок. Фаенон остался один. Он смотрел на Мидея, распростёртого на полу, на то, что осталось от Андроника, и чувствовал, как внутри всё разрывается на части. Он должен был помочь. Должен был выйти. Должен был... Но стекло не поддавалось. Силы не работали. И Мидей лежал там, в крови, и даже не шевелился.