Алхимия душ

Тэхён внимательно разглядывает себя в напольном зеркале, оттягивая пышный, ушитый кружевом край рукава светлой рубашки. Невольно оценивает себя взглядом с ног до головы, разбавляя тишину коридора протяжным выдохом. Даже самые простые классические чёрные брюки очень удачно обтягивают подтянутые ягодицы, смотрясь на юноше весьма выигрышно. Крупные локоны завитых от природы волос обрамляют бледное лицо омеги с бесконечно грустным взглядом. Весь образ выглядит достаточно сдержанным, каким и должен быть. Киму, под внимательным взором его дяди, который бы не посмел допустить ужасающего провала, не досталось вычурных нарядов с драгоценностями. Не то чтобы это как-то трогало омегу, наоборот, он даже рад такой несправедливости. Тэхён и сам не любит всей дикости помпезных нарядов, которыми снабжают дядюшки своего любимого сыночка. Лэя старались выдать замуж за перспективного жениха, устраивая многочисленные приёмы, на которых участвовала вся семья и Тэхён в том числе. Ким предпочёл бы отсидеться в своей небольшой, но уютной комнате, которую ему выделили с Барского плеча. Самому не в радость слушать бесконечные хвальбы стервозного сыночка его некогда любимых дядюшек. Хотя здесь он погорячился, любовь приёмной семейки так ему и неизвестна. Зато предельно знакомы и выучены постоянные упрёки из их уст. Омега поджимает пухловатые губы, хмыкая своим мыслям. Со смерти родителей прошло чуть больше семи лет. И ровно семь лет назад он потерял не только самых близких ему людей, но и поддержку с настоящей и безграничной любовью. — Боже, Тэхён, ну что ты здесь забыл? Для кого тебе прихорашиваться? Твое дело простое: посидеть в сторонке для вида и к себе уйти, — Вон Доён, стервозный и ядовитый на язык омега, оглядывает младшего надменным взглядом, поджав тонкие губы. Хочет уколоть, да больнее, чтобы увидеть обиду в чужих глазах. Тэхён не предоставит ему такой возможности. — Зачем в таком случае мне с вами садиться за один стол? — Ким старается держать эмоции под контролем, сохраняя спокойствие, что даётся безумно тяжело рядом с ненавистным ему человеком. Показное радушие, тёплые взгляды и милые улыбки: не что иное, как мерзкое враньё. Когда семейству Вон нужна выгода, они готовы стелиться под тем, кто выше. Зато как только чувствуют своё главенство, то сразу же бросаются на того, кто слабее. Тэхёна от этого воротит, ему мерзко находиться среди названных родственников. Омега тоже не выдерживает давления, показывает свои зубы, которые, к сожалению, кажутся такими малыми, молочными по сравнению с чужими. Ну не может он всё время оставаться в тени, прекратив попытки отстоять свою честь, чем платит не только моральной болью, но и физической… — Не надоело ли тебе каждый раз один и тот же вопрос задавать? — хищно скалится Вон, которому явно не понравилось приправленное язвительностью несмирение. — Чего ты этим хочешь добиться? — омега подходит на шаг ближе, возвышаясь над младшим. — Будь моя воля, да я бы тебя на порог к себе не пустил, — шипит прямо в лицо, брызгая слюной. — Мне и так бесконечно жаль, что в своё время мы поступили опрометчиво, рассказав всем, что приняли в свой дом сыночка от моего нерадивого безмозглого братишки, — Доён пытался испепелить взглядом, не иначе. Он никогда не терпел пререканий. Сказанное в абсолютно мерзком окрасе пронеслось по телу ядовитой нитью, оплетающей все внутренности. Тэхён прекрасно знал, что стоит за бесконечной ненавистью дяди. Тот всегда стремился к деньгам, хватался за предложения любых воздыхателей, имеющих в кармане хоть несколько десятков миллионов. Ему не были важны ни внешность, ни жизненный путь человека, ни даже то, как тот бы к нему относился, лишь бы одаривал хорошей денежной суммой. До того, как он встретил своего мужа, прошёл достаточно тернистый путь из абьюзеров и сталкеров, всё же так и не сумев с ними ужиться, что сильно потрепало его изначальные моральные устои в голове. Когда же папе Тэхёна, по мнению Доёна, выпала исключительная возможность охомутать зажиточного альфу, который и сам оказывал ему широкие жесты внимания, не скупясь на деньги, тот начал воротить от него свой нос, так как давно был влюблен в своего первого и единственного мужа. Старший брат на это лишь стискивал зубы, так как представлял, что поимеет и свою выгоду, выбившись в люди за счёт братишки. А там и связи появятся, к тому же уж слишком ему приглянулся брат того альфы, пытавшегося украсть сердце одного из Кимов. Итог его мечтаний был неутешительным: брат выбрал своего бедного студентика, даже не посмотрев в сторону более примечательного варианта, а сам Доён так и не смог завоевать сердце другого альфы. Но не только это стало причиной безудержной ненависти. Родители Тэхёна смогли развить свой небольшой бизнес, арендуя помещение для продажи антиквариата, который скупали у иностранцев. Потихоньку, небольшими шагами в течение десяти лет их бизнес разросся, уже занимая не маленький прилавок, а целую сеть, хоть и не такую крупную, но в определённых кругах достаточно известную. Вон хоть и добился своего в конечном итоге, очаровав необходимого альфу, но не смог держать в себе скопленную годами злобу, выплёскивая её на так удачно для него появившегося Тэхёна. — Не смей говорить так о папе! — младший старался не переходить на высокий тон, но мерзкие слова о любимых им родителях слишком сильно задевали юное сердце. — Он любил отца, выбрал свои чувства, а не деньги, ты не можешь осуждать его за это, — Тэхён стоял ровно с идеально прямой осанкой, возвышаясь над дядей всего лишь на несколько сантиметров, что давало преимущество смотреть на того сверху вниз. Омега может стерпеть всякое, что предназначено именно ему, но не позволит проходиться по репутации его родителей. — Тебе бы лучше рот прикрыть вовремя, в последнее время ты слишком распоясался, или уже забыл, как больно получать наказание? — лицо на вид миловидного омеги в возрасте исказилось злостной гримасой, что зубы чуть ли не скрипели. — Будь уверен, что сегодняшняя речь не пройдёт мимо моих ушей, отродье, — Ким был уверен, что ещё немного, и в чужих глазах появятся красные оттенки. — Если попытаешься выкинуть что-нибудь на ужине, я тебя своими руками придушу, — достаточно строго заканчивает старший, поправляя на себе тонкую блузку, что так гармонично подчёркивала его талию. Доён представлял из себя свод противоречий: всегда ухаживая за собой и тщательно демонстрируя внешний вид добродушного омеги, открытого к миру всем сердцем, он совсем не соответствовал своему характеру и стервозному нраву. Просто терпеть не мог, когда что-то идёт не по его плану. И, конечно же, находил причину бед в других, но ни при каких условиях даже и подумать не мог, что та самая причина может таиться в нём самом. Ровная осанка, чёткая походка от бедра, вечные правила помогали ему держаться на плаву с его нестабильной психикой, которую так удобно срывать на остальных. Вернее, на Тэхёне. Его-то уж точно никто защищать не будет в этом доме. Юный омега понуро смотрит вслед тому, кто окончательно испортил и без того ужасное настроение. Зеркало теперь не отражает его внешнюю красоту, оно заставляет посмотреть в свои глаза и увидеть отблеск отчаяния. Как же Тэхён мечтает выбраться из змеиного логова. Лишь крохотная слеза, стекающая прозрачным кристаллом по бледной щеке, даёт понять, что у него остались хоть какие-то чувства. Ким резкими движениями одёргивает края рукавов пониже, чтобы те скрывали побледневшие тонкие шрамы на запястьях, что не дадут забыть последствия чужих наказаний. Даже спустя столько лет омега не потерял своей юношеской спеси и не прекратил глупых, но отчаянных попыток добиться справедливости, которой в этом доме он не увидит никогда. Здесь он всего лишь отродье, сыночек ненавистного брата и ещё один голодный рот в семье. Хотя насчёт последнего можно было поспорить: Ким ненавидел есть настолько, что о его выпирающие кости рёбер можно было пораниться. Те взгляды, которые он замечал на кухне или в гостиной, не давали сосредоточиться на еде, лишь вызывая отвращение. Смотрели на него так, будто он отбирал у них последние крохи хлеба. Приходилось довольствоваться едой либо в университете, либо покупать себе что-нибудь, но вскоре он потерял какое-либо желание кушать и потребность в еде вообще. Киму хотелось сбежать из этого места, ужасного и нагнетающего, но он понимал всю бесполезность и провальность затеи. Его найдут, притащат обратно в своё гнездо, только ещё и последствия у этого будут весьма страшны. Юноша даже представить не мог, что может случиться с Доёном в гневе из-за того, что какой-то нерадивый племянник посмел нарушить правила. Потому логичным решением было лишь одно: дождаться своего совершеннолетия и с чистой душой избавиться от груза ненавидящей его семьи. На его счету уже была скоплена приличная сумма, доставшаяся в наследство от родителей, что так удачно поможет на первых этапах самостоятельной жизни. А там Ким и подработку найдёт, стараясь совмещать с учёбой. Благо, до заветного совершеннолетия оставалось совсем немного: каких-то две недели. Мысленно омега зачёркивал у себя в голове каждый прошедший день, словно вот-вот наступит его долгожданная свобода. Он наконец сможет вздохнуть полной грудью, освоиться в небольшой съёмной квартире и в полной мере поймёт, что такое рассчитывать только на себя. Шумно выдыхая и выплывая из своих фантазий, Тэхён направляется вслед за Воном, чтобы занять своё место за обеденным столом. Тот, кстати, ломился от разнообразия блюд и закусок, всем своим видом демонстрируя, что в этой семье ждут важного гостя. Ким в который раз не понимал всей помпезности данного вечера, ведь для них сватовство Лэя далеко не в новинку. Вроде бы за столько времени можно было и понять, что убранство и разнообразие еды никак не изменяет и не скрашивает абсолютно убогий характер их сыночка, требующего с порога от потенциального жениха всех благ для своей королевской задницы. — Посмотрите, серая мышь наконец высунулась из своей норы? — Лэй насмешливо выгибает одну бровь, смотря на появившегося из-за угла Тэхёна снисходительно. — Я уж обрадовался, что ты там задохнулся и не придёшь совсем, — молодой омега был весь в своего папашу, стремясь пошатнуть моральное состояние. — Всё-таки любопытство надо мной взяло верх, и я решил посмотреть, как в очередной раз от тебя сбегает новый жених, — Тэхён научился от них отбиваться, ощетиниваясь, словно маленький ёжик. Иногда ему смешно вспоминать, как он думал, что найдёт в чужой семье любящих его людей и познакомится с новым другом, который поможет преодолеть сложный период в жизни. Наивно. Даже слишком. — Ты… — Вон пытался просверлить в нём дыру убийственным взглядом. — Кто бы мне вообще об этом говорил, Ким? — вздёрнутый нос и снисходительный взгляд давали возможность не показать другому, как тот его сильно задел. — На тебя даже ни один альфа никогда не посмотрит, разве что какой-нибудь ущербный. Всю жизнь в девственниках и проходишь, — короткий смешок после собственной отражённой атаки давал убедиться в своём превосходстве над Кимом. — Не стоит транслировать свой жизненный путь на меня, — абсолютное безразличие в тоне Тэхёна и пустой взгляд вместо гнева и истерик сбивали с толку. Однако ответ на такую реакцию был абсолютно прост: жизнь младшего не вертелась вокруг богатых альф. В его голове никогда не было установок выйти замуж за перспективного жениха, как у Вона, ставшего заложником установок своего родного папы. Лэю недавно исполнилось двадцать три года, за которые его так и не смогли выдать замуж. Тэхён в этом доме видел многих высокопоставленных альф, что даже и глазом не смотрели на омегу под конец вечера. Потому ещё неизвестно, кто из них проходит в девственниках до конца своих дней. — Да как ты смеешь, урод… — ядовитое шипение омеги отражалось в стенах помещения, вылизанного и подготовленного для приёма. — Так! Угомонились, оба! — неожиданно их перепалку прервал строгий голос Доёна, не сулящий ничего хорошего. — Господин Чон уже подъехал, — оглашает новость и поворачивается исключительно к Киму: — Если ты посмеешь хоть вякнуть что-то в этот вечер, тебе не жить, всё должно пройти идеально. Лэй, ты тоже веди себя прилично, — Вон кладёт ухоженную руку на плечо сыну, ласково поглаживая. — Да, пап, я тебя понял, просто эта замухрышка слишком забывается, — Лэй победно ухмыляется, словно точно понимает, что скоро младшему будет совсем несладко. Тот и так за прошедший вечер слишком много себе позволил. — Мы к этому ещё вернёмся, только вечером, — Доён понятливо кивает, пропадая в себе ненадолго, представляя, что сделает с Кимом, если тот посмеет выделываться перед самим гостем. Сам Тэхён сидит тише мыши. Несмотря на ярлыки, которые на него вешают омеги семьи Вон, он никогда не позволял себе некультурных жестов в сторону гостей. Вся его малая смелость ограничивалась лишь попытками защитить себя и совсем уж не попасть под острые клыки жадных до превосходства омег. Потупив взгляд в стол, младший скрепляет пальцы рук в замок под столом, обещая себе вытерпеть этот злосчастный вечер в компании ядовитых змей. Внимание пришедших, благо, переходит на появившегося в дверях гостя, увлечённо разговаривающего с Сокваном — альфой семьи Вон. Тэхён не особо вслушивался в их беседу, но урвал хвалебные фразы, адресованные в сторону бизнеса господина Чона. Если говорить о лести, то все члены этой семейки наверняка займут первое место в рейтинге. Многие, кто входил в дом, довольствовались сладостными речами, однако в поведении альфы мелькало совсем незаметное раздражение, что даже немного удивляло. — Ну что Вы, в самом деле, господин Со? Мне приятно знать, что Вы думаете о моих проведённых сделках, но, поверьте, они не повод, чтобы гордиться ими с таким воздыханием, — высокий мужчина практически машинально отмахнулся жестом руки от дальнейшей лести. Тэхён невольно поднял голову на приятный тембр голоса, в какой-то степени успокаивающий своим басом. Ким раньше видел его, когда приходилось идти на светские вечера, так как статус семьи не позволял оставить кого-то в тени. Широкоплечий альфа давненько приглянулся ему своей необычайной лёгкостью в характере. Его улыбка притягивала к себе магнитом, а бездонные тёмные глаза завлекали в круговорот эмоций, от которых можно было задохнуться. Ким всегда старался сторониться мужчину, так как его самого пугала реакция внутреннего омеги на альфу, что старше порядком на двенадцать лет. Тэхён не может назвать себя влюбчивым: с ним никогда не происходило такого, чтобы сердце билось чаще, а кислорода предательски не хватало в присутствии того самого человека. Омега чувствовал себя неправильным, ему казалось, что им правит помутнение рассудка, но каждый раз, позволяя себе взглянуть на мужчину мельком, он ощущал, как по телу проходит тепло, скапливаясь где-то внизу живота. Тихо мечтая о нём, омега и подумать не мог, что их очередная встреча произойдёт именно так, когда мужчине сосватают другого на его глазах. Пока Ким находился в собственной прострации, виновники событий успели усесться за стол и начать незатейливую беседу. Тэхёна лишь хватило на короткое и тихое приветствие, после которого его обожгло ответным взглядом альфы. Сердце от того забилось чаще, в то время как он сам пытался заглушить шумное дыхание и собственный феромон. Нельзя мечтать о том, что ему не положено. Иначе можно очень больно ушибиться о реальность. — Господин Чон, Вы же понимаете, как тяжело молодым омегам в современном мире? — Лэй, как обычно, начинает интересоваться достатком пришедшего мужчины, совсем не осознавая, что тем самым его отталкивает. — Нам нужно ухаживать за собой в полной мере, и альфы должны соответствовать неким рамкам, — состроив умное лицо, уверенно проговаривает свою мысль. — Думаю, Вы и сами об этом знаете. Мой вопрос заключается в том, хватит ли Ваших денег на все мои желания? — лёгкая ухмылка воцаряется на миловидном лице, будто тот поставил человека в некий тупик, из которого альфе предстоит выбраться. Хотя на самом деле всё выглядело весьма комично и в какой-то степени уж слишком самонадеянно. Младший Вон думает, что если родился в обеспеченной семье, то перед ним все должны стелиться, лишь бы омеге было удобно. Когда же он наконец поймёт, что своим напором только отталкивает? Навряд ли кто-то с самого порога захочет говорить о своём достатке, даже если с этим всё прекрасно. — Не переживай, Лэй, мой омега никогда не будет нуждаться в чём-то, — обволакивающий голос с хрипотцой и спокойствием заставляет Кима едва заметно вздрогнуть всем телом. Омега впивается слегка отросшими ногтями в собственные ладони, сжав пальцы в кулаки. Он так и не смог позволить себе смотреть на мужчину дольше положенного, опуская взгляд вниз, где перед ним выставили небольшой кусочек запечённого мяса с овощами. По сравнению с остальными, у него самая маленькая порция, которую он едва осилит. — Ох, Вы простите его, он у нас мальчик хороший, начитанный, вежливый, просто иногда бывает слишком избирательным. Понимаете, многие альфы в этом мире могут разочаровывать… — не нужно быть сверхчеловеком, чтобы не заметить, как сильно папаша хочет выгородить своего сыночка в чужих глазах. Доён прекрасно видит и осознаёт, что его глупые вопросы легко могут сбить настрой вечера. — Не переживайте, финансовые вопросы меня никак не трогают, однако они никогда не будут тактичными, — Чонгук вежливо улыбается одним уголком губ, отрезая себе небольшой кусочек мяса. В его запахе не появилось дополнительных примесей, что подтверждало чужое спокойствие. Тэхён во время слегка напряжённого разговора также был не в своей тарелке, стесняясь взглянуть гостю в глаза. Зато его взгляд воровато падал на руки и плечи альфы, в чём младший отказать себе не мог. Пересилить себя казалось невозможным, омега внутри свернулась в клубочек и тихонько урчала, словно находилась на своём месте рядом с мужчиной. — Не хотелось показаться невежей, — пытался реабилитироваться Лэй, поняв свою ошибку по сверкающему взгляду папы. — Только я не хочу выходить замуж за того, кто не сможет обеспечить собственного омегу. Вы же умеете красиво ухаживать за возлюбленным? — и вновь завёл разговор в денежное русло, целиком выдавая своё беспокойство чужими финансами. — Если мы будем ограничиваться цветами да конфетами, то ничего путного из нашего союза не выйдет, — Лэй совершенно не видит ничего ужасного в своих вопросах, думает, что тем самым показывает свою состоятельность. Он ведь не легкомысленный омега, которого интересуют лишь чувства… После очередной глупой фразы Ким не может сдержать порыва захватывающего его веселья от абсурдности вечера и попыток Вона показать себя с лучшей стороны. Тихий смешок слетает с его уст слишком быстро, чтобы проконтролировать собственные эмоции и подавить неуместную радость. Всё же приятно наблюдать за теми, кто превозносит себя выше остальных и так глупо спотыкается на совершенно лёгком задании. Однако сорвавшийся звук с его уст слышится всем в затянувшейся тишине, чем и привлекает внимание. Пока члены семьи Вон пытаются испепелить его взглядом, Чон ответно хмыкает с неким одобрением, словно тоже понимает нелепость происходящего. — Как я сказал ранее, проблем с денежными средствами не имею, но не вижу ничего плохого в романтике, даже если подарком будет не колье за миллиарды долларов, — больше для галочки объясняет альфа, потеряв заинтересованность в Лэе. Зато устремляет взгляд на омегу, которого весь вечер не было слышно, как и ничего о нём самом. — Тэхён, можно узнать, чем Вы увлекаетесь? — тон старшего становится намного мягче и бархатистее, обычно так говорят с теми, кто очень сильно привлекает. — Я… — Ким искренне удивляется, что видно по его вздёрнутым бровям. Он даже голову поднял, до этого не осознавая, что пялится в тарелку с едой. Мысли в хаотичном порядке перекидывались с одной на другую, не давая сформулировать ответ. Омега сильно замешкался, но после спасительного глубокого выдоха всё же ответил: — Люблю играть на фортепиано… — сказать получилось лишь шёпотом из-за сухости в горле. Всё же юноша не каждый день получает внимание от того, кто поселился в его сердце. — Бросьте, Господин Чон, мы все знаем, для чего здесь собрались, потому не нужно себя утруждать и налаживать отношения с… кхм… родственниками, — тут же засуетился Доён, всплескивая руками с добродушной улыбкой на лице. — Лучше давайте я расскажу о разносторонних увлечениях Лэя, — начал было он, чувствуя лёгкую панику и раздражительность от того, что его сыночка не приняли по достоинству. — О Лэе я уже достаточно наслышан и в дополнительном представлении не нуждаюсь, а вот о Тэхёне мало знаю. Можно задаться вопросом, к чему такое разделение? — Чонгук без намёка на стеснение рассматривал юношу, слишком зажатого и кроткого для подобной семьи, в которой дети становятся примерно такими, как омега семьи Вон. Наглыми, самодовольными, требующими, но никогда не отдающими. Тэхён ощущал себя абсолютно нагим под этим пристальным взглядом, пробирающим до мурашек. Он боялся сгореть от жара, томящегося где-то внизу живота и приводящего внутреннего омегу в искренний восторг. Глупый и наивный, находящийся в мареве мечт, он довольствовался той иллюзией, где бы они смогли быть вместе. — Ну почему же сразу разделение, скажете тоже! — наигранный смех озарил пространство комнаты. — Вы наверняка знаете трагичную историю моего младшего брата, — от игры Доёна у Кима свело зубы, настолько несправедливость охватила его. — Так вот, после его смерти я решил взять на себя ответственность за Тэхёна, однако не вижу причин для того, чтобы акцентировать на нём особое внимание, да и Вы также можете не отвлекаться на него. Если Вам будет угодно, то мы можем предложить ему выйти из-за стола и вовсе, — совершенно невинно предложил омега, хлопая ресницами. Тэхёну оставалось лишь сжимать кулаки от обиды и стискивать зубы, лишь бы не проронить непрошенные слёзы. — Не стоит прибегать к таким мерам, тем более, что я не имел в виду ничего подобного, — Чонгук вновь бросает взгляд на Кима, словно извиняясь за чужое поведение, ведь всем было понятно, что чужая трактовка совсем иная, нежели изначальная. — Замечательно, тогда я продолжу о Лэе… — Доён, довольный тем, что успел отвести от себя подозрения, увлечённо начал рассказывать о сыне. Остальной вечер проходил как по шаблону: гость не перебивал главного омегу семьи, как и альфа той самой семьи, которого не было слышно весь вечер. Чонгук будто понял правила и также учтиво молчал, позволяя себе вставить лишь короткие ответы на задаваемые ему вопросы, то и дело кидая взгляд на Тэхёна. Тот в свою очередь стал смущаться этого и в какой-то степени побаиваться, потому что понимал, что именно за этим последует, ведь заинтересованность им любым альфой, приходящим в их дом, наказывалась физически. — Давайте поступим так: я оглашу своё решение в течение двух недель. Дальше будем отталкиваться от этого, — под конец ужина произнес альфа, чем достаточно сильно удивил окружающих, ведь те ждали окончательного решения сегодня, как это всегда и было. — Но… Почему так долго? — Лэй нахмурил свои густые бровки, выражая недовольство. Он же завидный жених, почему его вообще заставляют ждать? — Сейчас я провожу очень важную сделку, моя голова забита только ей. Как только я её завершу, займусь этим вопросом, — Чон говорил кратко и по делу, не воспринимая чужую эмоциональность. — Вам не кажется, что за такой долгий срок на горизонте может появиться и другой мужчина? — Вон не сдавался, отчаянно шёл в пропасть, с первой же встречи создавая о себе не самое лучшее впечатление. — Господин Чон, не слушайте его, знаете же, молодость, гормоны бушуют. Мы будем ждать Вашего решения, — Доён вновь использовал своё обольщение, переманивая внимание на себя. — Надеюсь, я успею вовремя и не разочарую вас своим ожиданием, — Чонгук хоть и говорил об этом Лэю, но смотрел совершенно в другую сторону, на того, кто был практически вжат в собственный стул. Воны услужливо заулыбались, довольные состоявшимся, по их мнению, вечером. Главное, что новоиспечённый жених сразу не удрал от них, хоть и заставил подождать. Его просьба вселяла надежду в семью, которая так сильно стремилась выдать омегу за перспективного мужчину. Доён так и вообще светился от счастья, хоть ему и пришлось изрядно попотеть, чтобы не выставить своего сына уж совсем меркантильным омегой. Но тот не видел, что чужая заинтересованность не скапливалась в Лэе. Она была целиком и полностью посвящена другому омеге, которого даже не хотели звать на ужин. Пока все собравшиеся окружили гостя, стараясь ему угодить напоследок, Тэхён аккуратно вышел из-за стола, чтобы наконец оказаться в своей комнате и провалиться в крепкий сон, забывая обо всём случившемся сегодня. Ким изо всех сил старался не впадать в пучину самобичевания внутреннего омеги, который так больно скрёб душу, пока хозяин с бесстрастным лицом наблюдал за тем, как мужчине его сердца выдавали замуж другого. Влюблённость пройдёт, как и любовь, оставляя за собой пустоту на жизненном пути юноши, что, словно не чувствуя ног, плетётся по коридору, не обращая внимания ни на что. Однако боль в голове только усиливалась, перерастая в головокружение, что приходилось прикасаться кончиками пальцев к стенам длинного коридора, чтобы наконец попасть в свою небольшую комнатку. В какой-то момент, когда шаг становился непосильным трудом, омега поскользнулся на мраморном полу, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и приземлится на пятую точку. Готовясь к боли, Ким попытался ухватиться за воздух рукой от безысходности, только не это остановило его в одном десятке сантиметров от пола, а сильные руки, крепко держащие его худые бока. Смешанные эмоции нахлынули на него с головой, за считанные секунды проносясь по телу множеством электронных импульсов. Омега в удивлении закрутил головой в разные стороны, хотя уже на внутреннем уровне понимал, кто стоит за его спиной, от чего становилось лишь сложнее контролировать себя. — Будьте осторожнее, — бархатный голос вновь окутал пригревшегося в его руках омегу всего лишь на пару секунд. — Спасибо большое, извините, что доставил неудобства, — безбожно краснея, омега вывернулся из удобной хватки на своей талии, повернувшись лицом к спасителю, чтобы склонить голову, позволяя довольствоваться видом на свою светлую макушку. Кожа ещё чувствовала фантомные следы бережных касаний. — Бросьте, в этом нет Вашей вины, — хриплый голос словно манил к себе, заставляя поднять голову без дополнительных просьб. — К тому же, я и сам утомился на этом вечере, что готов с ног валиться, — Чон улыбнулся искренне, без намёка на насмешку. — Но как же… — предательское сердце отбивало внутри непонятный быстрый ритм, будто вот-вот и вовсе выпорхнет из груди. — Лэй явно старался преподнести себя с лучшей стороны, — Ким поджал губы, чувствуя совсем лёгкий укол ревности, ведь говорить о других омегах ему совсем не хотелось. Но претендовать на сердце взрослого мужчины он не смел. — По моим наблюдениям на сегодняшнем вечере, Вы и сами понимали весь сюр и пафос его речей, — Чонгук выглядел сейчас абсолютно расслабленным, не таким, каким был минутами ранее при всех. Киму и самому было предельно комфортнее наедине, нежели со змеями, душащими его уже несколько лет. Рядом с альфой он чувствовал себя защищённым, даже если то чувство было собственной фантазией. — Извините за это, я должен менее эмоционально реагировать на происходящее, — и вновь становится стыдно, неловко за своё поведение. Он уж точно не хотел быть в глазах предмета своей симпатии каким-то невоспитанным невежей. Видимо, из-за собственного стыда омега не понял изначального мирного посыла без признаков на что-то плохое. — Ну-ну, не нужно, солнце моё, я тебя ни в чём не обвиняю, — звучит гораздо мягче и слаще, вынуждая Тэхёна и вовсе потеряться в своих чувствах. — Но попрошу извинить меня за предательское отсутствие времени. До встречи, Тэхён, — Чон удаляется от него в сторону уборных, по всей видимости, куда изначально держал путь, под ступор Кима. Что, чёрт возьми, сейчас было? Сердце младшего бьётся птицей в клетке, шумно взмахивая крыльями. Разве можно так сразу называть ласково безразличного себе человека? Красные щёки Тэхёна выдавали его с головой, из-за чего тот, не помня себя, поспешил в свою комнату. Тихий хлопок деревянной двери заставил немного вздрогнуть всем телом и добраться наконец до постели. Альфа вызывает в нём слишком много эмоций. Хочется глупо улыбаться и радоваться, что на него обратили внимание, что его увидели. Хочется рыдать и кричать от того, что женятся-то не на нём. Омега грустно вздыхал и вспоминал все те взгляды, обращённые исключительно на него. Чон будто заинтересован в нём, хотя пришёл в этот дом, чтобы предложить Лэю выйти за него. Однако младший знал, что на тот брак оба идут не просто так, не от чистой души, а из-за слияния компаний и акций между семьями. Только эта мысль и грела душу, что никакой любви между двумя не было и в помине. Омега долго ворочался, совсем забывая о времени, утонув в мыслях и мечтах. Даже одежду не снял нарядную, которая уже немного мешала и стесняла движения. И всё же, Чонгук назвал его солнцем. Это же уму непостижимо! Улыбка появляется на лице, как только младший вспоминает сокровенный момент, а затем задерживает дыхание… Вдруг мужчина так называет многих? Вдруг для него самого то милое прозвище совсем ничего не значит? Но… Лэю тот ничего подобного не говорил и даже похожего. Значит, есть крохотная надежда, что это предназначалось только ему. Окрылённый омега, забывшийся в собственных глупых мечтах, крупно вздрогнул, когда дверь комнаты с грохотом распахнулась, являя взору Доёна. Тот был чертовски злым и смотрел на младшего с такой яростью, что поджилки тряслись. Тэхён ужасно боялся конца вечера, ведь прекрасно знал, что за ним последует, только пришедший альфа совсем запудрил ему голову и позволил хоть немного отвлечься от липкого страха. Омега на деле никогда не был из робкого десятка, как когда противостоял в словесной дуэли ещё перед ужином, однако перед наказанием всегда сжимался, словно пытался исчезнуть с лица земли. Он никогда не сможет противостоять сильнейшему. — Посмотрите-ка на него, разлёгся, неужто твоя дырявая башка забыла, что за острый язык нужно нести наказание? — Доён возвышался над ним каменным изваянием, нагнетая атмосферу. — Быстро вставай и снимай с себя эту безвкусную блузку, — приятное послевкусие вечера моментально пропало, заставляя чувствовать нарастающую панику. Повинуясь чужому безоговорочному тону, омега встал на дрожащие ноги, постепенно расстёгивая пуговицы вдоль блузки. Пальцы не слушались, выдавая собственное волнение, из-за чего младший прикусил нижнюю губу, лишь бы успокоиться. Лёгкая ткань струилась по худым плечам, безвольно спадая к ногам. — Боишься, маленький хорёк? — Вон с наслаждением насмехался над ним, прекрасно понимая, что больше не услышит пререканий, так как от них будет только хуже, они отразятся на наказании. — Как зубы свои показывать — ты первый, а как понести наказание, так ручки трясутся? — омега крутил в руках тонкую трость, наносившую самые болезненные удары. — Выпрямляй руки, живо, — Доён с особым наслаждением наблюдал за тем, как ломается Ким, вытягивая руки ладонями вверх. Хлесткие удары один за другим наносили многочисленные порезы с кровавыми каплями, проявляющимися в считанные секунды. Резкая и колкая боль пронзала нежную кожу запястий поочерёдно, проходясь всё выше и выше. Вон не давал даже возможности отдышаться, нанося новые удары сильными взмахами. Юноша пошатывался на дрожащих ногах, продолжая терпеть издевательство. Кровь тонкими струями стекала с рук, окрашивая собой пол. Каждое новое соприкосновение трости с уже имеющимися открытыми ранами отражалось ярким спектром боли. Тэхёну оставалось лишь жмурить веки, стискивать зубы и кусать губы, чтобы вытерпеть ещё один ужасный момент в жизни, что останется болезненным воспоминанием. — Запомни ещё раз: ты в этом доме никто, ты не достоин даже быть здесь, твоё слово ничего не значит, никто не придёт тебе на помощь, потому что ты родился ничтожеством и подохнешь им. Твой удел — сидеть в сторонке и радоваться, что имеешь крышу над головой, — каждое слово старшего отпечатывалось в сознании. Ким не хотел верить в это, не хотел вспоминать, но новый удар возвращал в реальность, где он всего лишь юный студент, попавший в сети ужасных людей. Тэхён совсем не понял, как прекратилась череда увечий, как закрылась дверь в его комнату, а он сам упал спиной на мягкую кровать, погружаясь в сон, позабыв обработать раны, позволяя им покрыться кровавой коркой. Сегодня боль не обошла его стороной. Как же сильно омега хочет покинуть эту семью, забыть о ней навсегда и не зависеть от неё никогда. Осталось всего две недели.

__________________

Следующая неделя выжила из него все соки. От омеги требуют многого, срываясь на нём из-за собственных неудач. Ким, в очередной раз стиснув зубы, позволял собой манипулировать, так как шрамы на руках ещё болезненно ныли. Одна мысль, что скоро всё закончится, что долгожданная свобода вот-вот настанет, позволяла держаться из последних сил на плаву морального состояния. Совсем скоро он получит наследство и выпорхнет из этого дома, но… Случайно подслушанный разговор под дверью кабинета Соквана, обсуждавшего будущее вместе со своим мужем, разбил его мечты вдребезги. Они хотели оставить его ни с чем, забрать наследство себе, как моральный ущерб за многолетнюю заботу о нём. Вынудить отдать деньги полностью, оставив без гроша в кармане. Так ещё и хорошо нажиться на совсем недалёкой удачной сделке с Чон Чонгуком. Двое отчаянно думали, что их сыночек произвёл хорошее впечатление на мужчину, специально решившему закончить все дела и с чистой душой жениться на их Лэе. Руки Тэхёна дрожали, как и всё тело, он в одну секунду погрузился в то паническое состояние, которое бывает после оглушающего события. Дыхание сперло, будто спасительного кислорода больше нет. У него хотят отнять всё, хотят отнять мечту, которой он жил последние несколько лет. Что ему теперь делать? Куда идти? Что теперь будет после того, как ему исполнится восемнадцать? Следующие несколько дней Ким пребывает в прострации, не обращая внимания ни на кого. Его не волнуют ни многочисленные взгляды, ни издёвки. Жизнь омеги разделилась на до и после. Единственным решением было сбежать и плевать на последствия, плевать на всё. Он не останется здесь, не будет жить в клетке всю жизнь. За всеми этими переживаниями Ким даже не замечает, как наступил тот самый долгожданный день для семьи Вон, которая с упоением ждёт возвращение в их дом Чонгука. Однако его приход обращается криками и негодованием старших омег и суровым взглядом главы семейства. Тэхён приходит в самый разгар споров и попыток переубедить альфу в обратном. — Господин Чон, ну разве Вы совсем не понимаете, что этот замухрышка будет в сотни раз ужаснее нашего мальчика?! Сдался он вам?! — ещё немного, и Доён с пеной у рта будет распинаться в превосходстве Лэя. — Не стоит его оскорблять, господин Вон, держите себя в руках, не желаю более ничего слышать. Мне нужен лишь его ответ, — Чон говорит тоном, не терпящим возражений. Взгляд мужчины буквально затыкает говорливые рты. — Он не выйдет! — выдает Лэй от безысходности. — У вас всё в порядке? — немного осмелев, подаёт голос Ким из-за спины альфы, заставляя того повернуться и одарить его нежной улыбкой. — Теперь да, — заметно расслабляется мужчина, готовый до этого на многое, лишь бы увидеть нужного человека. — Солнце моё, понимаю, что, к сожалению, сейчас обстановка далеко не та, которую бы мне хотелось видеть, чтобы спрашивать тебя об этом, но здесь я бессилен. Однако позволю себе вольность спросить об одном: могу ли я взять тебя в мужья? — вопрос полностью ошарашил юношу. До спертого дыхания и фантомных иголочек на кончиках пальцев. Разумом он понимал, что не будет настоящим мужем, а всего лишь тем, кто не позволит разрушить акции вместо Лэя. Но та часть, которая отвечала за эмоции, позволила утонуть в восторге, что альфа выбрал именно его. Тэхён замялся, запутался и вновь почувствовал себя таким защищённым, когда перед ним уверенно стоял мужчина, совсем немного наклоняясь в его сторону и осматривая с ног до головы. Его взгляд не был пошлым или оценивающим, тот словно наслаждался видом перед глазами. И, возможно, ещё неделю назад Ким бы, несмотря на свою влюблённость, отказался от такого предложения, так как жил надеждами о самостоятельной жизни без места под чужим крылом. Но сейчас, когда старая реальность стёрлась, а новая неизвестность рождала лишь панику, младшему уже некуда было деваться. Омега успел только открыть рот, чтобы огласить своё решение, как на него накинулся Лэй в ярости и отчаянии. — Вот ведь мелкая мразь! Паршивая подстилка! Тот пытался повалить хрупкого омегу на пол, хватаясь за светлые волосы. Ему не позволили ничего сделать чужие руки, грубо хватающие за запястье, чтобы отодвинуть его подальше от младшего, содрогнувшегося всем телом. Закрыв Кима спиной, альфа сурово посмотрел на Лэя. — Вы совсем упали в моих глазах, Ваш поступок нельзя оправдать ничем, — было предельно заметно, что альфа держится из последних сил, чтобы не сказать слов грубее и не развязать тем самым новую волну негодования. Ему сейчас не до этой семьи, ему хочется забрать с собой того, кто так долго волновал сердце. И только тоненький голосок из-за спины заставляет его опомниться, прислушавшись к мелодичному тону. — Я согласен. Только заберите меня отсюда, пожалуйста… — тихая мольба омеги, отчаянно вцепившегося в его пиджак своими тонкими пальцами, прошлась по Чону намного больнее, нежели громкий крик. Тэхёну уже нечего терять, он просто хочет почувствовать себя в безопасности, под защитой…