Алхимия душ

Для Тэхёна первые дни в чужом доме проходили слишком беспокойно. Когда он принял спонтанное решение сбежать из дома Вонов, то не думал, как будет скованно чувствовать себя в новом. И дело далеко не в том, что ему вновь пришлось столкнуться с ужасным отношением. Чонгук старался помочь освоиться на новом месте, познакомив с дворецким и прислугой, которая не ходила по струнке, боясь взглянуть ему в глаза, как то было в чужой семье. В доме Чона хотелось по-настоящему вздохнуть полной грудью, набрав в лёгкие чистого воздуха. Только вот смущение и страх не покидали Кима. В глубине души он всё ещё боялся столкнуться с реальностью, где добродушие хозяина дома — не что иное, как яркая обёртка. Даже в самом начале, ещё сидя рядом с альфой в машине, взяв с собой лишь необходимые вещи, омега истязал пухлые губы в многочисленных сомнениях. Что, если в конечном итоге ему и здесь будут не рады? Несмотря на влюблённость и приходящую с ней окрылённость от одного взгляда мужчины, Ким не был легкомысленным омегой. Столкнувшись с ужасным отношением к себе, он предельно подозрительно смотрел на новых людей в своей жизни. Нельзя доверять простой улыбке, которая может таить за собой нечто пугающее. Чонгук не спешил влезать в его зону комфорта, прекрасно видя то, как неуверенно ведёт себя младший. Постоянно скрывается за дверьми выделенной просторной спальни. На кухню совсем не выходит, и если бы не ежедневные походы на учёбу, то, вероятно, альфа бы его вообще не заставал в гостиной. Ким же не хотел попадаться ему на глаза, чтобы лишний раз не раздражать присутствием. Страх потерять остатки тепла и доброты таился в нём. Внутренний омега и без того изводил его, вынуждая хоть разочек приблизиться к Чону, вдохнуть его феромон и погрузиться в тепло объятий. В такие моменты омега сильно прикусывал нижнюю губу, встряхивал головой и сжимал кулаки до белых костяшек. Он всё ещё не мог привыкнуть к новой реальности, где его ласково называют солнцем вне зависимости от обстоятельств. Ким не знает, что между ними и есть ли вообще хоть что-то, кроме его сладких фантазий? Чонгук же, несмотря даже на невольную отстранённость омеги, старался провести между ними незримую связь, что можно было прочесть между строк в ежедневных вопросах о чужом самочувствии и прошедшем дне. Альфа старался балансировать между выстроенными личными границами и допустимым сближением. Никогда не напирал, но и не оставлял омегу в одиночестве. Просил чувствовать себя как дома, не волнуясь о том, в какое время суток он может выйти из комнаты. Также постепенно помогал пересилить себя и перейти с ним на неформальное общение, что давалось омеге иногда слишком тяжело и смущающе. Прошла всего лишь неделя, ставшая для Кима раем на земле. Скованность и робость никуда не исчезли, однако наконец его душа успокоилась. Тэхён не до конца понимал, для чего мужчина это делает, но его поступки грели душу. На эмоциональном уровне чувствовалась некая связь, которую он познал, когда альфа с извиняющимся видом просил подписать свадебный контракт. Только на таких условиях Чон мог забрать омегу из семьи Вон. Однако душа требовала другого: долгого разговора и оглашения неозвученных чувств, что были видны во взглядах обоих. У каждого были свои причины на хранение молчания. Чонгук не хотел ставить младшего в неловкое положение, скидывая на него такую новость при том, что тот от него явно пытался отстраниться и редко когда шёл на контакт. Тэхён же думал, что не нужен мужчине — взрослому и статному, у которого будут варианты и получше него. Страшно было мечтать и влюбляться сильнее. Однако как тут не утонуть в эйфории эмоций, когда тебе уделяет столько внимания тот, от которого сердце грохочет сильнее, вызывая тахикардию… Тэхён впервые за семь лет праздновал свой день рождения, как было положено, с тортом и подарками от альфы, что вылилось в бесконтрольную тихую истерику в ночи. Конечно, не из-за грусти и тревоги, а из-за забытого ощущения важности. О нём помнят и хотят вызвать улыбку на лице, провести время в его компании. Чонгук маленькими шагами помогал найти себя среди многочисленных обломков. Только омегу то пугало сильнее, нежели потребительское отношение, в котором он провёл подростковый период. В какой-то момент он просто закрылся в себе, аннулируя попытки альфы завладеть его доверием. Причиной стал вечер, когда альфа вежливо попросил его исполнить любую композицию на фортепиано, с искренним удовольствием наблюдая за тонкими пальцами, словно плывущими по клавишам инструмента. Мужчина прекрасно помнил его любовь к игре и значительно обрадовал присутствием в доме старинного фамильного фортепиано. Чонгук по-настоящему пропал на несколько минут в потрясающей магии звонкой расслабляющей мелодии, создаваемой омегой. По окончании композиции Чон искренне хвалил его игру. Но затем предложил сыграть вместе, с еле слышимым смешком наблюдая за чужим удивлением, сменившимся понятливым взглядом. Вряд ли у такого человека, как Чонгук, фортепиано стояло бы для вида. Омега согласился, но тут же пожалел, когда дыхание спёрло от близости. Руки его не слушались, а дыхание словно улавливало только необходимый ему феромон. Ким ощущал, как сгорает заживо, как по телу проходит дрожь, скапливаясь внизу живота. Он не мог сконцентрироваться, не мог вспомнить ноты выбранной композиции, что привело к путанице. Тэхён сфальшивил несколько раз, наблюдая за чужими пальцами, не в силах овладеть своими. Сразу стало стыдно и неловко одновременно. Находиться со старшим, упав лицом в грязь, не хотелось, из-за чего омега тотчас же ретировался в свою комнату, скинув всё на головную боль. Чонгук в тот день после его ухода ещё какое-то время сидел за инструментом, потупив взгляд в угол. Внутренняя сущность в нём ворчливо шептала о его несостоятельности, ведь что он за альфа такой, который не может нормально подойти к омеге? Данный поток мыслей по итогу привёл его совсем не туда, куда нужно. Он решил, что не имеет права наседать на младшего. Может, тому и в целом не нужны отношения… Принятое решение поговорить настигло Кима ушатом ледяной воды. Когда мужчина пригласил его на разговор, омега представлял любой исход событий, но никак не ожидал услышать следующего: — Тэхён, я бы хотел с тобой кое-что обсудить… — после того, как двое уместились на диване друг напротив друга, Чон начал говорить успокаивающим тоном. — Понимаешь, солнце моё, в последнее время я прекрасно замечаю твоё состояние и беспокоюсь о нём, — уже в каком-то смысле родное прозвище грело душу устроившемуся на мягком диване омеги. — Знаю, что последние события изрядно утомили нас обоих. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение перед собой, но над некоторыми обстоятельствами я бессилен. Потому просто хочу напомнить, что не буду держать тебя в золотой клетке до конца дней, хоть и стараюсь обеспечить комфорт в своём доме. Знай, что по окончании контракта ты будешь совершенно свободен, я никогда не стану препятствовать этому. Чонгук пытался говорить спокойно, нерасторопно, но каждое слово ему давалось через силу. Вопреки сказанному, не хотел он отпускать омегу. Домашний и слегка осмелевший Ким вызывал в нём невероятный всполох совсем иных чувств. По своей неизменной привычке младший постоянно кусал губы, облизывая их кончиком розоватого языка. Взгляд омеги после произнесенных слов моментально потускнел, но он быстро взял себя в руки, коротко кивнув. Альфа обрушил внутри него розовые замки, выстраиваемые так давно. Глупые надежды развеивались на глазах, оставляя после себя пелену горьких слёз. Что ему теперь делать со всей той любовью, томящейся внутри? Как избавиться от собственного прикованного взгляда к мужчине? И как вырвать израненное сердце из груди? Было так приятно находиться в иллюзии, где мужчина оказывал знаки внимания не просто так. Так же сильно, как и просто разглядывать старшего, совершенно неважно, будет тот в костюме или же в домашнем. На спортивном теле всё смотрелось хорошо и притягательно, вынуждая Тэхёна задыхаться от неуместных фантазий, где его талию вновь берут в плен сильные руки, притягивая к себе. Где он ластится к широкой груди и тает от чужого напора. В реальности же омега горько плакал ночью в подушку, чтобы его никто не услышал. Думал о своём одиноком будущем, в котором уйдёт из этого дома через время и распорядится своими наследственными деньгами от родителей, что не достались дяде. В принципе, от изначального плана, которым он дышал в своё время, далеко не ушел. Только теперь, ко всему прочему, в его нелёгкую судьбу добавилось разбитое сердце.

__________________

После прошедшего скомканного разговора стало намного сложнее контактировать с альфой. Внутренний омега словно с ума сошёл, выискивая мужчину и желая почувствовать его феромон. Тэхён же закрывал дверь комнаты на замок, пытаясь совладать с эмоциями и внутренней сущностью. Избегать Чонгука вновь вошло в привычку, подпитываемую множеством отмазок, иногда слишком глупых. То голова закружится, то по учёбе слишком много задали, то просто нужно что-то сделать у себя в комнате… Было весьма сложно сторониться человека, к которому до сих пор осталось много невыплеснутой любви. Тэхён держался, пожертвовав собой. Он изнывал от неразделённой любви, глотал непрошенные слёзы, бил подушку в ночи. Утром становилось немного легче, учёба помогала забыться на время, а ночь приносила за собой новую порцию колкой боли. Омега даже позабыл о еде, совсем не ощущая голода, чем обеспокоил личного повара, расположенного к нему душой. Но правда состояла в том, что Ким и до этого ел катастрофически мало, а сейчас и вовсе потерял к ней всякий интерес. Тревога заполняла всё его нутро, вытесняя голод. Сегодняшний день, один из многочисленных, похожих как две капли воды, принёс за собой неприятную головную боль, теперь уже реальную. Ким с самого утра чувствовал себя не совсем хорошо, но не обращал внимание на самочувствие. Пары в университете дополнительно вымотали его и усугубили головную боль. Он не помнил, как доехал до дома, как зашёл на кухню и налил воды, дрожь в руках не давала сконцентрироваться ни на чём, а спасительная прохладная жидкость протекала по его горлу, оседая в желудке. Омега старался выровнять дыхание, успокоить себя наконец. Пустота кухни давила на него невидимыми тисками. Когда вода была испита большими глотками, редкими каплями из которых намочила рукава лёгкого свитера, Ким хотел аккуратно поставить стакан на столешницу, не заметив, что расположил его дно близко к краю. За считанные секунды послышался звонкий треск разбивающегося стекла о пол. Напугавшись до дрожи в коленях, омега оглядел пол, усыпанный мелкими и крупными осколками. Даже не успев сообразить, он сел на корточки, чтобы собрать руками разбитый стакан по кусочкам, случайно напоровшись ногой на один из множества осколков. Тихое шипение разнеслось по кухне, а кровь яркими разводами окрасила плитку. Тут же послышались чужие шаги, отражающиеся страхом в сердце. Зажмурившись, Ким готовился к наказанию, крикам и ругани, сжавшись в маленький комок, позабыв о собственной боли. Он помнил, что следовало за его ошибками. Удары, истерики и новая порция ненависти. Доён никогда не прощал, наказывал ещё хуже и больнее. Однако вместо страшной, надуманной им реальности, всё оказалось куда проще: альфа легко поднял его на руки, проходясь по осколкам в тапочках. Тэхёну удалось лишь тихонько пискнуть до того, как он был умещен на столешницу под внимательным взглядом старшего. Пальцы мужчины обожгли тонкую талию, на несколько секунд задержавшись дольше положенного. Омега вспомнил тот случай, ещё в первую их встречу, как он был схвачен теми же руками в сантиметрах до падения. Неуместное в данной ситуации тепло развивалось внутри тонкой струёй, заполняя собой внутренности. — Что произошло? Ты в порядке? — Чон выглядел по-домашнему растрёпанным, наспех причесав волосы назад. По всей видимости, он сидел в своём кабинете, что расположен не так далеко от кухни. Невооружённым глазом было видно, насколько тот обеспокоен чужим состоянием. Кровь только усугубляла беспокойство альфы, который без лишних слов достал аптечку из верхнего кухонного шкафчика, что как раз кстати там находилась. Тэхён, будучи ошарашенным, молча смотрел на чужую широкую спину, обтянутую тёмной тканью домашней футболки. Он так долго не видел мужчину, пытаясь от него скрываться все прошедшие дни, что не может устоять теперь перед необъяснимым желанием. — Да, я… — запнулся младший, когда альфа сел на стул возле стола и принялся проверять раненную стопу с кровоточащей раной. — Всё хорошо, прости за разбитый стакан, я не хотел, — вина вновь охватила всё тело, добираясь до горла в виде противного кома. Нежность мужчины пробирала до глубины души, сдавливая ту в тисках: настолько бережно тот обращался с его ногой, пытаясь увидеть порез и обнаружить возможные осколки. Происходящее никак не могло уложиться в голове, ведь Чонгук ясно дал понять, что между ними ничего не может быть. — Брось, солнце моё, тот несчастный стакан будет самым последним, о чём тебе надо беспокоиться, — Чон аккуратно водил намоченной в перекиси ватой по тонкому порезу возле большого пальца. Тихое шипение вместе с непроизвольным всхлипом озарило тишину кухни. Омега случайно дёрнулся, стискивая зубы от боли. Мужчина не давал возможности вырвать ногу из своей хватки, но начал дуть на рану, притупляя боль. — Прости, я стараюсь быть аккуратнее, но придётся потерпеть, — тон старшего был извиняющимся, он действительно меньше всего хотел причинять ему боль. — Почему ты совсем ничего не ешь в последнее время? Хочешь, повар приготовит что-нибудь специально для тебя? — когда порез был окончательно обработан, а кровь остановлена, мужчина позволил себе наконец поинтересоваться. Ведь теперь младшего совсем не поймаешь за пределами его комнаты. — Нет, всё… — запереживав, Ким вынул ногу из чужой руки, что всё так же поглаживала подушечкой большого пальца гладкую холодную кожу. — Всё в порядке, правда, не нужно обо мне беспокоиться, не хочу приносить ещё больших хлопот, — Тэхён опустил взгляд в пол, находя своё положение на столе совсем уж неприличным. Хотелось сбежать, скрыться с чужих глаз, но он не мог, попав будто в сети мужчины. — Ты их и не приносишь… Я же вижу, что тебя что-то гложет, и хочу помочь, хочу вернуть ту версию тебя, когда ты начинал понемногу открываться, — Чонгук давно уже понял свою ужасную ошибку, когда думал, что будет лучше, если он немного отдалится и даст вздохнуть младшему без себя после жизни в тисках. И дураку понятно было, что в приёмной семье ему были не рады. — Это теперь ни к чему… — Тэхён, в попытке закрыться, обнял себя одной рукой за плечо, опираясь второй на столешницу. Забывшись после сильной эмоциональной разрядки, он совершил опрометчивый поступок: оголил одну руку, случайно приподняв край рукава кофты, в которых ходил даже по дому. Внимательный взор мужчины сконцентрировался на белёсых шрамах на запястье. Волна негодования обрушилась на него с головой, заставив поступить резко и необдуманно. Он схватил омегу за свободную руку, которой тот обнимал себя, приподнял край второго рукава, чтобы убедиться в самом ужасном. — Что это? — резко сменившийся тон голоса заметно напугал младшего, как и чужой взгляд. — Кто посмел сделать это с тобой? — Чон попытался говорить мягче, но не мог, им овладела внутренняя сущность, готовая рвать и метать за своё. — Не смотри! Это совсем не твоё дело! — Тэхён смотрел на него испуганно, пытаясь защититься, подумав сперва, что на него нападают. Он ненавидел свои шрамы, оставшиеся от увечий, как мог скрывал от собственного взгляда, опасаясь смотреть на них, ведь каждый раз пропадал в пучине эмоций. Ему не оставили права, не дали выбора, изувечили чистую кожу уродливыми тонкими шрамами. — Прости, солнце, я не должен был так резко… — тяжёлый вздох мужчины и крепко зажмуренные веки помогли обоим успокоиться спустя несколько секунд. Альфа опустил лицо на колени младшего, словно дополнительно прося прощения за свою несдержанность. Тэхён затаил дыхание, лишь бы не спугнуть волнительный момент. — Позволь мне узнать, кто в этом виновен, и от него пустого места не останется, — Чон вновь вызывал слишком много эмоций у внутреннего омеги, трепещущего всем сердцем. — Ты… — Тэхён коротко прокашлялся, приходя в себя. — Слишком красиво говоришь для того, кто не испытывает ко мне ничего, — говорить об этом давалось куда сложнее, пришлось прикусить губу и отвести взгляд. Реакция мужчины на сказанное смутила ещё больше: тот без лишних слов усадил его на свои колени, аккуратно придерживая за талию. Крупная дрожь прошла по всему телу. Омега невольно вцепился в его плечи мёртвой хваткой, затаив дыхание. Чонгук не позволял себе ничего больше, лишь держал на своих коленях, поддерживая поясницу. В его объятиях младший не испытывал страха, только обволакивающее спокойствие. — Боже, солнце, я допустил непозволительную ошибку, позволив разуму и страхам захватить себя. Я не должен отпускать тебя, — Чон склонил голову, утыкаясь носом в худое плечо, — я не хочу отпускать тебя. Я поступил слишком опрометчиво в тот вечер, в том разговоре, — альфе не нужно было уточнять, о чём именно он говорит. Тэхён понял его и предательски дрожал всем телом от осознания. Неужели его чувства всё-таки разделяют? Израненное сердце забилось птицей в клетке. Чужая близость сковывала и в то же время расслабляла. Интимность момента пронизывала кончики пальцев лёгкой вибрацией. — Вон Доён, он делал это, — ответом на откровение старшего послужило признание. — Каждый раз, за каждую провинность, малую или большую, — сломленный шёпот младшего разносился по венам. Теперь уже Чонгук стискивал зубы от нахлынувшего негодования, сжимая тонкую талию в тисках, услышав рваный вздох. Омежий запах вселял в него новые силы, что крепли вместе с так и неозвученными чувствами. — Мрази, семейка двуличных змей. Обещаю, скоро от их бизнеса ничего не останется, — альфа никогда не бросал слов на ветер, доводил свои обещания до конца. Тем более теперь, когда у него появилась мотивация отомстить за омегу. За своё хрупкое создание, что пережило столько боли на своём пути. — Что? Не нужно ничего делать, ты не должен, — его страх отражался в глазах, Ким не хотел иметь ничего общего с семьёй Вон, вычеркнув её из своей жизни. — Ничего не бойся, солнце моё, тебе не стоит об этом беспокоиться, — уловив истинную причину чужого поведения, альфа вселял в него уверенность. — Пообещаешь мне, что постараешься хорошо питаться? — соприкоснувшись своим лбом с омежьим, мужчина взглянул на него так, что бабочки внутри запорхали. — Я… Д-да, — Тэхён совсем потерялся в своих ощущениях, но старался запомнить их все до единого. Чонгук слишком притягателен, чтобы не утонуть в нём навсегда. Совсем разомлев в чужих сильных руках, омега, на фоне пережитого стресса и истощения, даже не заметил, как уткнулся в запаховую железу альфы, успокаивающую своим феромоном. Каждый вдох был равносилен глотку свежего воздуха, такого отчаянного и желанного. Мужчина не спешил обрывать сокровенный момент разговорами, аккуратно расположив ладонь между острых лопаток, невесомо поглаживая содрогающуюся в каждом вдохе спину. Нахмурив густые тёмные брови, он думал о многом в тишине комнаты, разбавляемой лишь задушенными омежьими всхлипами от переизбытка эмоций. Внутренний альфа противно скрёб душу, пока его хозяин продумывал план по краху чужого бизнеса со скандальным исходом. Хотелось увидеть, как рушится чужая империя, десятки лет выстраиваемая на слезах и крови. Было больно осознавать, что, пока мужчина боролся со своими чувствами, его мальчик страдал в семье с садистскими наклонностями. Утонуть в самобичевании не дало тихое сопение под ухом. По всей видимости, младший настолько утомился за последнее время, что его феромон стал для Кима тем самым необходимым средством для успокоения души. Чонгук, аккуратно придерживая в руках совсем истощённое тело, донёс омегу до выделенной комнаты, уместив на мягкой постели. Тэхён сразу же свернулся в клубок, обнимая себя за колени, вновь погружаясь в глубокий сон. Альфа, осмотрев ещё раз худое тело, накрыл омегу тёплым одеялом и вышел из комнаты с шумным вздохом. Он точно уничтожит семью Вон.

__________________

Испытывать глубочайшее смущение после прошедшего Киму не позволили, хотя омега утром долго себя корил за непозволительную слабость. Вспоминая вечер подетально, он сгорал от стыда. Ну правда, кто в своём уме так откровенно липнет к мужчинам и дышит их феромоном? Они толком нормально не поговорили, а он уже лезет к альфе и цепляется за него так, будто Чон — единственная возможность на спасение из собственной тьмы. И только томительная тяжесть внизу живота не давала забыться в чувстве вины. В объятиях старшего было так спокойно и уютно, что хотелось повторить. Да что там, будь его воля, он бы так сладко каждый день засыпал. Больше всего привлекало то, что альфа не позволял себе пошлостей, он не видел в нём лишь красивое тело, он хотел проникнуть в его душу. Рядом с ним ощущался комфорт, не та липкая откровенность, завязанная лишь на физическом влечении. Здесь было нечто иное. После долгого анализа собственных действий Ким выходил из комнаты немного взвинченным, но встреча со старшим на кухне не дала ему вновь влезть в свой прочный панцирь. Чонгук смотрел на него проницательным взглядом, полным восхищения. Словно наконец позволил себе не скрывать истинных эмоций при встрече с омегой. Он был очень внимателен к его самочувствию, интересовался, не болит ли нога и как в целом омега себя ощущает. Ответы младшему давались нелегко, так как привыкнуть к чужой заинтересованности не так уж и просто, но он старался как мог. Но самым смущающим стал пронзительный взгляд Чона, когда Тэхён кушал аппетитную яичницу с беконом, посыпанную натёртым сыром. В ней находилось лишь одно яйцо и половинка от нарезанного бекона, однако и та малая порция с трудом была съедена юношей. Невербальным одобрением стал нежный взгляд мужчины, который наблюдал перед собой пустую тарелку наконец поевшего Кима. Ещё одним новым потрясением для младшего стали уютные поездки до универа на машине альфы, который смог выкроить свободное время, чтобы подвозить его по пути на работу. Чону хотелось исправить собственную глупую ошибку, вновь постепенно завоевать доверие Тэхёна. Впредь он не позволит себе концентрироваться на страхе, где ему нет места в жизни Кима. Ему и без этого потребовался целый год, чтобы осознать, что он уже влюбился в омегу намного младше него самого… Теперь он наконец понял, что Ким выкарабкивался из своего панциря благодаря ему. В дальнейшем альфа не будет так опрометчиво разбрасываться спонтанными решениями, бережно храня чувства к одному-единственному омеге, позволившему вновь ощутить яркие эмоции после стольких лет серых будней. Тэхёну же грело душу иное отношение альфы к нему, с неким трепетом и безграничной заботой. Мужчина позволял почувствовать себя защищённым за своей широкой спиной, погрузившись в пучину новых окрыляющих мечт. На смену тяжёлым горестным ночам в слезах пришли бессонные часы, когда омега ворочался с широкой улыбкой на лице. Наверняка в силу возраста, младший оправдывал чужие поступки, приносившие боль своим решением, как небольшую путаницу. В нём не таилась обида за причинённую душевную боль. Тем более, Ким прекрасно видел, как гложет альфу собственная вина. Тот период просто хотелось забыть и стереть из памяти, как мрачный эпизод из жизни, наконец-то покинувший его. Тэхён старался целиком окунуться в реальность, где хоть и нет чёткого обозначения общей симпатии, но есть часы, проведённые вместе. Есть светящиеся взгляды, подаренные улыбки и долгие разговоры ни о чём и обо всём сразу. С Чоном откровенно не хотелось расставаться даже всего лишь на день. Между ними не было физического контакта и откровенных мотивов, оба познавали друг друга, словно встретились впервые. Стыдно признаться, но младшему порой было трудно выходить из машины альфы, чтобы пойти на учёбу. Ведь голова забита совсем не ей. Тем не менее, влюблённость никак не сказывалась на оценках и общей трудоспособности, потому как омега всё же находил в себе силы переключиться на учебный лад. Тэхён не замечал перед собой других альф, их будто не существовало вовсе. Как говорилось ранее, омега не растрачивал свои чувства на любого симпатичного альфу, коих здесь было достаточно. Всё выходило совсем наоборот: из-за недостатка доверия к незнакомым или малознакомым людям, он вёл себя достаточно отстранённо. И так как омегу нельзя назвать непривлекательным, у него, как и у многих молодых людей, появлялись воздыхатели, норовившие затащить в постель. Ким без доли сомнений моментально давал понять свою незаинтересованность в каждом, так как достаточно долгое время питал любовь лишь к одному. Однако некоторых парней его отказы не останавливали. Одним из таких стал Богом, альфа, что предпринимал совершенно глупые и пошлые попытки подкатить к младшему после многих чётких отказов без ужимок. Тэхёну было противно чужое поведение и отсутствие манер. Ким в такие моменты ощущал себя живым куском мяса, на который охотятся, лишь бы оторвать побольше. Теперь же, получив совсем иное отношение к себе, он мог проводить чёткую параллель между двумя мужчинами. Чонгук не позволял себе в его сторону пошлых и очерняющих взглядов, хотя и без этого можно было понять его явный интерес. Молодой альфа же раньше его не особо беспокоил, позволяя себе редкие подкаты, но сейчас словно с катушек слетел, приставая совершенно иначе. Мог подойти, приобнять и шепнуть что-то мерзкое на ухо, из-за чего младший быстро отшатывался от него, переводя дух. Ким надеялся, что вскоре наскучит Богому и тот наконец от него отстанет, переключившись на другого. Прошедший день был одним из немногих, солнечных и ярких, наполненных позитивными эмоциями, особенно после приятной утренней поездки с Чоном. Омега уже предвкушал их новую встречу, ведь старший пообещал заехать за ним после пар. Поправляя рукава на тёплом свитере, Ким стоял на крыльце универа, выискивая глазами необходимую машину, и как только её нашёл, то с неким облегчением поспешил к ней, но на полпути был остановлен выросшим словно из ниоткуда телом Богома. Альфа возвышался над ним с ядовитой улыбкой на лице, чем неплохо так заставил нервничать. Они стояли на свежем воздухе, на совершенно открытом пространстве, но отчего-то младший впал в ступор, будучи загнанным в клетку из собственных страхов. — Куда-то спешишь, Тэ-тэ? — Богом душил подавляющим феромоном, выпуская его всё больше, думая, что тем самым заставит омегу ему подчиниться. Тэхёну же приходилось дышать через раз, затаив дыхание, чтобы лишний раз не ощущать приторный запах мускуса, так противно отдающийся внутреннему омеге. Альфа, вовсе не обделённый внешностью, интересовал многих омег в универе, он сражал сердца юных первокурсников. Многие из них совершенно не понимали Кима, воротившего свой нос от завидного парня. Однако альфе, занимавшему всё его сердце, парень и в подмётки не годится. Омега отступил на шаг в сторону, но за ним последовали также, перекрывая путь собой. Пришлось посмотреть хмурым взглядом в ответ, прижимая к себе стопку переданных бумаг для домашней работы. — Дай пройти, Пак, — Тэхён не спешил вступать с ним в безрезультатный диалог, который ни к чему не приведёт, только лишь помотает нервы. Ким не был тем, кто будет до последнего с пеной у рта доказывать очевидные вещи и настаивать на своём. Он отказал, если его не поняли, то это их проблемы. — Ну куда же ты? — притворно-сладкий тон вызывал лишь отвращение. — Неужто к своему папочке? — мерзкий запах усиливался, придавливая к земле. — Смог попасть в постель к старику? Тебя настолько сильно возбуждают деньги? Именно поэтому ты столько времени меня не замечал? — примитивные оскорбления противно проходились по младшему, поджавшему губы в тонкую линию. — Не смей его так называть! — попытка защитить альфу была важнее, нежели защита самого себя. — И вообще, это не твоё дело, — Тэхён словно переместился во времени, где также защищался от Доёна и Лэя. Где отстаивал себя и честь своих родителей. — Ну-ну, куда уж мне до подстилки? — прозвучало насмешливо, альфа не скрывал своей неприязни, о чём говорили его тон и взгляд. — У тебя ещё сегодня столько дел, что к вечеру челюсть будет отваливаться, — новая похабная шутка из числа озвученных как обычно отражалась неприязнью на лице младшего. Стоя рядом с парнем, Ким ощущал явное отвращение. Богом недостоин и капли его внимания. Он всего лишь один из мерзких хулиганов, обидчивых до ужаса, когда не получают желаемое. Тэхён не знает, куда себя деть, но уверенно приближающиеся шаги завладели его вниманием, а короткий взгляд из-за плеча парня давал убедиться в своих догадках. — Какие-то проблемы? — тяжёлая рука мужчины опустилась на широкое плечо парня, загораживающего омегу. Аура Чона давила на Пака, моментально осевшего от его колкого взгляда. Альфа сразу же понял, с кем имеет дело, ведь видел, к кому именно младший садится в машину. Некогда самоуверенный парень поджал невидимый хвост в испуге, начав придумывать пути отхода. — Да уже никаких, совершенно, — Богом старался придать голосу как можно больше непринуждённости, словно говорит о прогнозе погоды. Чонгук, которого он назвал стариком, выглядел так, что может хорошенько ему втащить за длинный язык. Так ещё и давил своими феромонами настолько, что проскулить хотелось жалостливо, лишь бы это закончилось. — Стоять, — один лишь приказ старшего заставил альфу замереть на месте после нескольких шагов в сторону. — Я опрометчиво думал, что в тебе есть хоть немного мужского сказать мне в лицо всё то, что посмел выдать своим поганым ртом моему мужу, — Чонгук приблизился к вставшему в ступор парню, начав тихо, но уверенно вбивать его в землю своими словами и давящим феромоном. — Я… — Богом запнулся на полуслове, не в силах сформировать единую мысль. Теперь он был на месте Тэхёна, которого подавлял запахом. — Что ты? — мужчине не нужно было даже кричать, чтобы наводить липкий страх. — Как говорить мерзкие гадости омегам, так ты первый, а как встретиться лицом к лицу с альфой, так зассал? — его взгляд был острее лезвия ножа. Когда же мужчина приблизился к его уху и прошептал, то парня охватила волна холодного пота: — Запомни раз и навсегда, повторять не буду: если я хоть раз узнаю, что ты посмел приставать к Тэхёну, простым подавлением не отделаешься, ублюдок. После сказанного Чоном Богом часто закивал, без слов умоляя отпустить его наконец, убрав подавление. Поняв, что парнишка точно не подойдёт к его омеге, Чонгук смотрел вслед быстро уходящему альфе. Внутренняя сущность слишком злилась на своего хозяина, что держал себя в руках до последнего и не дал хорошего леща этому наглому ублюдку, возомнившему о себе невесть что. Мужчина лишь надеется, что тот получил хороший урок и впредь не будет думать, что ему все дозволено. Повернувшись к Тэхёну, Чонгук извиняюще улыбнулся за то, что позволил ему увидеть себя в гневе, который и без того старался контролировать. Ким не начал бояться его, наоборот, прильнул к предложенной руке и в ярких эмоциях внутри прошёл за ним до машины. Ведь, чёрт возьми, как же приятно, что за него заступились, что его назвали своим мужем, даже если это и пришлось к слову. Чонгук позволял омеге прочувствовать себя не просто желанным, но и безумно важным и необходимым. — Спасибо большое, — покрасневший щеками омега безумно смущался, анализируя произошедшее из раза в раз. Омега внутри сворачивался в клубок и урчал, как это делает всегда в присутствии мужчины. — Не стоит, так бы поступил любой мужчина на моём месте, — прокашлявшись, чтобы притупить хрипотцу, ответил Чон, выруливая с парковки. — Только почему ты мне об этом раньше не говорил? Не думаю, что сегодняшний случай первый, — альфа вновь выглядел обеспокоенным, ведь до сих пор не мог нормально успокоиться после того, как услышал, как мерзко общаются с младшим, не контролируя свой поганый язык. — Не первый, но… — Ким растерялся в ответе, ведь действительно не привык рассчитывать на чью-то помощь. — Он никогда не переходил грань, — омега опустил взгляд на свои ногти, прикусив нижнюю губу. — Солнце моё, я знаю, что ты привык рассчитывать только на себя, однако теперь у тебя есть я, — голос старшего напоминал сладкую патоку, разливающуюся в глубине души. — Я никогда не проигнорирую твою просьбу о помощи, — Чонгук аккуратно положил свою ладонь на острое колено омеги, немного пригладив складки на штанине, даже не думая подниматься выше. Сдержанность и тактичность мужчины поражала, вместе с тем и завораживала, особенно после не самого удачного примера поведения другого альфы. Здесь Чонгук не напирает на него, он старается своим отношением растопить и без того оттаявшее сердце младшего, бьющееся лишь для него. Тэхёну остаётся только задерживать дыхание, чтобы не быть настолько уж очевидным, и отводить взгляд, оставляя на лице лёгкую улыбку. Душа его трепещет, а бабочки порхают где-то в районе желудка, щекоча своими крыльями стенки. Наконец за него есть кому заступиться, встать неприступной стеной и навести ужас на слишком настырных альф, наивно полагающих, что принуждением смогут заполучить чужие чувства. Омега внутри отчего-то спокоен и счастлив настолько, насколько никогда не был. Тэхён никогда не испытывал настоящего умиротворения, которое ощущает в присутствии Чонгука. Маленькая надежда вновь зарождается внутри ярким лучиком света, озаряющим непроглядную тьму…