Скорость притяжения: Дрифт сквозь сердце

Ворота гаража «Viper» с низким гулом закрылись за ней, отсекая внешний мир вместе с эхом уличного хаоса. Воздух внутри ангара был другим — стерильным, охлажденным кондиционером, пропахшим дорогим синтетическим маслом, горячим углепластиком и амбициями. Он резал нос после насыщенного ароматами города. Инид застыла на пороге, переводя дух. Ее взгляд скользнул по рядам безупречных гоночных машин — эволюционных потомков ее скромного «Чейзера», по суетящимся механикам в идеальной форме с шипящей змеей на спине, и наконец уперся в группу пилотов в центре ангара. Их было пятеро. Все — облаченные в комбинезоны, сшитые на заказ, с позами, кричащими о врожденной уверенности и деньгах за спиной. И в центре этого созвездия — Уэнсдей Аддамс. Она стояла, безупречно неподвижная, ее черно-зеленый комбинезон выглядел продолжением тела. Ни морщинки, ни пылинки. Пальцы одной руки были элегантно сцеплены с запястьем другой. Ее взгляд, тяжелый и безоценочный, как сканер, медленно прополз по Инид с ног до головы — по запыленным кроссовкам, помятым джинсам, коже пиджака, на которой остались следы ночной влаги, и, наконец, остановился на ее лице. В ее глазах не было ни гнева, ни раздражения — лишь холодный, аналитический интерес, как к нештатной переменной в уравнении. — Синклер, — произнесла она. Ее голос был ровным, без эмоций, и от этого резал слух. — Вы украли у нас четыре минуты общего времени. В системе, где счет идет на миллисекунды, это неприемлемая погрешность. Один из пилотов, высокий блондин с выверенной улыбкой, тихо фыркнул. Инид выпрямилась, сглотнув ком в горле. Адреналин от гонки все еще пульсировал в крови, смешиваясь с новой порцией ярости от этого приема. — Пробки на Эмбаркадеро... — начала она. — Дорожная ситуация — это данность, а не форс-мажор, — парировала Уэнсдей, не дав ей договорить. Ее тон был ровным, как линия горизонта. — Профессионал просчитывает логистику как часть гоночной стратегии. Или вы полагаете, что ваш уличный опыт освобождает вас от базовой дисциплины? В ангаре воцарилась тишина, прерываемая лишь сдержанным гулом тестовых оборотов где-то в глубине. Все смотрели на них. Инид чувствовала на себе десятки глаз — оценивающих, насмешливых, холодных. Но она не была здесь, чтобы оправдываться. — Я здесь, — сказала она, и ее голос, к ее собственному удивлению, прозвучал твердо, как удар поршня. — Четыре минуты или четыре секунды — я готова доказать, что мое место здесь. Уэнсдей задержала ее взгляд еще мгновение, а затем ее губы тронуло что-то, отдаленно напоминающее искру интереса в ледяной воде. — Хорошо. Докажите. — Она сделала легкий, почти незаметный жест подбородком в сторону трека, видимого через открытые ворота ангара. — Первое испытание — квалификационный круг. Чистое время. Без ошибок. Без скидок на происхождение. Ваш Toyota Chaser... — ее взгляд на мгновение скользнул к скромной, потертой машине Инид, стоявшей как белая ворона среди инопланетных болидов, — ...против хронометра. Покажите нам ту самую «скорость», о которой шепчутся на улицах. Это был не просто вызов. Это была проверка на прочность. Осознает она это или нет, но Уэнсдей только что бросила ей перчатку. Не как потенциальной напарнице, а как явлению из другого мира, чьи методы она намеревалась изучить и либо приручить, либо дискредитировать. Инид кивнула, разворачиваясь к своей машине. Ее сердце колотилось уже не от страха, а от знакомого, яростного предвкушения. Она прошла к своему «Чейзеру», который внезапно показался ей не потрёпанным, а закаленным в боях. На его кузове были шрамы, но в его моторе билось честное сердце. «Не дай никому тебя обогнать». Она поймала взгляд Уэнсдей, которая наблюдала за ней, все так же бесстрастно, один палец слегка постукивал по собственному запястью. Хорошо, леди Аддамс, подумала Инид, садясь за руль и натягивая потрепанные перчатки. Ты хочешь чистых данных? Получишь. Посмотрим, что твои компьютеры скажут о скорости, которую не вычислить.

***

Воздух на трассе «Viper» был густым от ожидания и выхлопных газов. Четыре блестящих болида уже показали свои результаты, их времена были выведены на электронное табло — точные, выверенные, предсказуемые. Теперь на стартовую прямую выкатила белая Toyota Chaser, выглядевшая как музейный экспонат на фоне космических кораблей. Инид вдохнула глубже, сжимая руль. Забыть о сотне глаз, смотрящих на нее. Забыть о ледяном взгляде Уэнсдей, которая стояла у стены ангара, скрестив руки, рядом с отцом — улыбающимся, небрежным Гомесом Аддамсом. Нужно было помнить только одно: диалог между ее руками, педалями и асфальтом. Сигнал. Она вдавила газ. «Чейзер» рванул с места с глухим рыком, которому не хватало чистого воя гоночных моторов, но было не отказать в ярости. Первые повороты она прошла чисто, следуя траектории, но машина будто нервно подрагивала, скучала. Так бы ее никто и не запомнил. А потом они подъехали к «Бутылочному горлышку» — печально известному двойному апексу, где пилоты «Viper» сбрасывали газ, теряя доли секунд, но сохраняя контроль. Инид не сбросила. Вместо этого она вжала педаль в пол, позволив задней оси уйти в легкий, почти небрежный занос. Это не была отчаянная борьба с машиной, как у уличных гонщиков-новичков. Это был... танец. Один резкий, точный импульс руля, контрсмещение, и «Чейзер» прошел первый апекс боком, шины визжали от возмущения и восторга, а затем, будто пойманный на веревку, тут же поймал сцепление для второго. Она вышла из поворота, не потеряв импульса, с выверенным до миллиметра углом. В ангаре на секунду воцарилась мертвая тишина, которую затем прорезал чей-то сдержанный, но искренний возглас одного из механиков: «Черт возьми...» Уэнсдей не пошевелилась, но ее пальцы слегка сжали ее локоть. Гомес же широко улыбнулся, доставая сигару. Инид пересекла финишную черту. Электронное табло мигнуло. Ее время оказалось вторым, всего на 0.3 секунды позже лидера — того самого насмешливого блондина по имени Картер. Когда она заглушила двигатель и вылезла из машины, на нее смотрели уже по-другому. Не как на чучело, а как на феномен. Картер подошел первым, его улыбка была напряженной. — Повезло в повороте, азиатка. Однажды твои трюки тебя подведут. — Это не трюк, — парировала Инид, снимая шлем. Ее волосы были мокрыми от пота. — Это стиль. В этот момент к ним подошла Уэнсдей. Она проигнорировала Картера, ее взгляд был прикован к «Чейзеру», а затем к Инид. — Любопытно, — произнесла она, и ее голос был тише обычного, заставляя всех прислушаться. — Вы компенсируете недостаток аэродинамики избыточной мощностью и риском. Эффективно... но нерационально. Ваш автомобиль работает на пределе, его ресурс расходуется в геометрической прогрессии. Инид почувствовала, как закипает. «Нерационально». Это слово звучало как оскорбление всему, чему научил ее отец. — Он выигрывает, — бросила она в ответ. — Пока что, — парировала Уэнсдей. — На износ. Она повернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос отца. — Блестяще! — Гомес Аддамс спустился с небольшой трибуны, его лицо сияло. Он обошел «Чейзер», с одобрением хлопнул по капоту. — Вот что значит настоящая кровь гонщика! Безопасность — это хорошо, Уэнсдей, но иногда нужно напомнить, что гонки — это искусство, а не инженерия! Уэнсдей замерла. Ее спина стала еще прямее. — Отец, у нас есть регламент и... — И у нас есть талант! — перебил ее Гомес, весело подмигнув Инид. — Мисс Синклер, добро пожаловать в «Viper». На испытательный срок. Докажите, что ваше... искусство... может быть не просто зрелищным, но и стабильным. Решение было принято. Вопреки мнению дочери. Картер скрипнул зубами и резко развернулся. Другие пилоты перешептывались, бросая на Инид взгляды, в которых смешались зависть и недоверие. Уэнсдей медленно повернулась к Инид. В ее глазах не было ни злости, ни обиды. Только холодная, гипнотизирующая решимость. — Поздравляю, Синклер, — сказала она, и каждое слово было обледеневшим. — Вы получили свой шанс. Теперь докажите мне, что вы больше, чем просто одна эффектная ошибка в данных. Она развернулась и ушла, ее каблуки отстукивали по бетону четкий, безжалостный ритм. Инид осталась стоять одна посреди ангара, окруженная враждебными и любопытными взглядами. Она выиграла битву, но поняла, что война за свое место в этом мире только началась. И ее главным противником была не команда «Pilgrim», а ледяная принцесса «Viper», которая только что публично поставила на ней клеймо «ненадежной».

***

Ангар опустел, словно по команде. Пилоты разошлись по углам, механики принялись за работу, но напряжение, которое создала Инид, висело в воздухе, как запах горелой резины. Она осталась стоять одна у своего «Чейзера», все еще пытаясь осознать, что только что произошло. Она в «Viper». Но ее победа пахла не лавровым венком, а порохом. К ней подошел Пагсли Аддамс, с любопытством разглядывая ее машину. В его глазах не было ни осуждения, ни восторга — чистый инженерный интерес. — Интересный занос в «Бутылочном горлышке». Ты использовала инерцию от кочки на внутренней траектории, чтобы спровоцировать срыв задней оси? — спросил он, не глядя на нее, а изучая покрышки. Инид, удивленная, кивнула. — Да... старый уличный прием. Помогает, когда не хватает мощности для классического прохождения. — Хм. Неэффективно, — заключил он, но в его тоне слышалось не презрение, а констатация факта. — Но креативно. Если хочешь, я могу посмотреть на твою подвеску. Возможно, можно снизить градус риска, сохранив эффектность. Это было первое за день предложение помощи, исходившее не от друзей, а от кого-то внутри команды. Инид снова кивнула, уже с легкой надеждой. — Спасибо. Я... я буду рада. В этот момент к ним подошла Уэнсдей. Она держала в руках планшет. — Синклер. Ваш испытательный срок начинается сейчас. — Она протянула ей электронный пропуск. — Ваше расписание. Тренировки на симуляторе с девяти до одиннадцати. С одиннадцати до тринадцати — работа с моим отцом над вашим публичным имиджем. С четырнадцати — анализ данных вашего заезда. Со мной. Инид взяла пропуск. Расписание было расписано по минутам, как у солдата. — А когда я буду... гоняться? — осторожно спросила она. — Когда докажете, что можете ездить, не ломая технику и не нарушая командную стратегию, — холодно парировала Уэнсдей. — Ваш «стиль» — это переменная, которую нужно обуздать. До тех пор вы — стажер, а не пилот. Она развернулась и ушла, оставив Инид с пропуском в руке и с горечью в сердце. Ей казалось, она попала в самую дорогую тюрьму в мире. Тренировка на симуляторе оказалась пыткой. Программа, разработанная Мортишей, безжалостно подсвечивала каждую ее ошибку: «Слишком резкий вход в поворот», «Перерасход топлива», «Неоптимальная траектория». Инид чувствовала себя обезьяной за рулем космического корабля. Встреча с Гомесом была полной противоположностью. Он усадил ее в кресло, предложил мартини (от которого она отказалась) и начал строить грандиозные планы. — Мы сделаем из тебя звезду, крошка! — восклицал он, размахивая сигарой. — «Уличная принцесса, бросившая вызов империи Аддамс!» Бьянка уже готовит пиар-кампанию! Инид улыбалась, но внутри сжималась. Ее превращали в продукт. Сессия анализа с Уэнсдей стала кульминацией дня. Они сидели в затемненной комнате перед огромным экраном, где в замедленной съемке повторялся ее заезд. — Вот, — Уэнсдей остановила запись в момент ее знаменитого заноса. — Смотрите. Вы теряете 0.15 секунды на выходе из него, потому что вам требуется время на стабилизацию машины. Профессионал проходит этот участок на 20 км/ч медленнее, но выходит раньше. — Но я прошла его зрелищно, — не удержалась Инид. — Люди это запомнят. — Люди забывают. Победы — остаются, — Уэнсдей посмотрела на нее, и в ее глазах впервые мелькнуло что-то, кроме льда. Раздражение. — Вы хотите быть цирковым акробатом или гонщиком? — Я хочу побеждать так, как чувствую! — выкрикнула Инид, вскакивая. — Мой отец учил меня слушать машину, а не компьютер! В комнате повисла тишина. Уэнсдей медленно поднялась. — Ваш отец не работал в команде с многомиллионным бюджетом и десятками людей, чья работа зависит от результата. — Ее голос был тихим и острым, как лезвие. — Здесь вы — часть механизма. А винтики, которые выходят из строя, заменяют. Она вышла из комнаты, оставив Инид одну с мерцающим экраном и жгучим чувством стыда и ярости. Она была права. И Уэнсдей была права. Это было самое невыносимое.

***

Вечером, убитая, она приехала в свой гараж. Дверь была не заперта. Внутри, на ящике с инструментами, сидела Йоко, а Дивина разрисовывала баллончиком новую панель для ее «Чейзера» — стилизованную змею «Viper», вплетенную в розовые полосы. — Ну что, как первый день в аду корпоративной культуры? — спросила Йоко, протягивая ей банку колы. Инид опустилась на пол, прислонившись к колесу. — Они хотят сделать из меня робота. А Уэнсдей... она меня ненавидит. — Она тебя боится, — поправила Дивина, не отрываясь от рисунка. — Чего? — Инид фыркнула. — Она — Уэнсдей Аддамс. Она ничего не боится. — Именно поэтому, — Дивина отложила баллончик и посмотрела на нее. — Ты — непредсказуемый фактор. Ты — хаос в ее идеально упорядоченной вселенной. А хаос нельзя контролировать. Его можно только уничтожить... или приручить. И похоже, она выбрала второй вариант. Йоко согласно хмыкнула. — А еще, пока ты наслаждалась гостеприимством Аддамсов, на улицах вовсю обсуждают твой занос. Хештег #StreetQueenViper уже в трендах. Бьянка работает без отдыха. Инид закрыла глаза. Она разрывалась между двумя мирами. Миром строгих правил «Viper» и миром свободных улиц, которые аплодировали ее безумию. Она дала отцу слово никому не проигрывать. Но чтобы побеждать здесь, ей, возможно, придется перестать быть собой. Она посмотрела на свой телефон. На незаблокированный номер Уэнсдей. И впервые за день у нее появилась ясность. Она не позволит им переделать себя. Но она использует их правила, чтобы стать сильнее. Она докажет Уэнсдей, что ее хаос можно обернуть в броню. И тогда, когда-нибудь, она обгонит ее не только на трассе, но и в ее же игре. Она взяла банку с колой и подняла ее. — За хаос, — сказала она. Йоко и Дивина ухмыльнулись и чокнулись с ней. — За хаос!

***

Дверь квартиры Инид захлопнулась, отсекая сложный мир «Viper» и оставляя снаружи все его тревоги. Воздух внутри пах спокойствием и старыми книгами. Йоко, не снимая куртки, совершила свой коронный прыжок через всю комнату и влипла в диван с громким стоном блаженства. — О, диван мой преданный! Скучала по твоим пружинам! — Она тут же нацелилась пультом на телевизор. — А теперь, дамы и... дамы! Вечер Форсажа! Возражения отклоняются, критика карается лишением запаса печенек. Дивина, аккуратно ставя обувь у порога, вздохнула. — У меня и так каждый день как в «Форсаже», когда ты везешь меня на съемки. Только без крутых машин, зато с твоими лихачествами на обычных хэтчбеках. — Зато быстро, — фыркнула Йоко, уже погружаясь в мир нитро и заносов. — Ни разу не опоздали. — Интересно, на нашей совместной могиле так и напишут? «Спешили жить»? — Дивина прошла на кухню. — Судя по твоему графику сна, ты явно вампир. А я, между прочим, смертная и хочу еще пожить. Как человек. Инид, наблюдая за ними, не могла сдержать улыбки. Она скинула куртку и плюхнулась на диван рядом, вжавшись в мягкую ткань. Усталость накатывала приятной волной. Здесь можно было просто быть. — Ладно, молчите оба, — лениво бросила она. — Мешаете культурно обогащаться. Через полчаса Йоко, не отрываясь от экрана, потянулась за телефоном. — Так, с голодухи помереть можно. Заказываю суши. — Только без твоих дурацких шуток про меня и суши в комментариях, как в прошлый раз, — предупредила Дивина, принося три банки колы. — Иначе неделю будешь спать на диване. — Ого! — Йоко ухмыльнулась. — Если ты про диван Инид, то я чертовски согласна. Он в разы удобнее нашего. — Ага, особенно когда ты пинаешься во сне, как щенок, — парировала Дивина. — Это я не пинаюсь, это у меня во сне гонки! — Йоко сделала вид, что обижена, и для пущего эффекта легонько толкнула Дивину плечом. Дивина, не ожидавшая толчка, пошатнулась и, пытаясь сохранить равновесие, задела локоть Инид. Банка с колой в руке Инид описала в воздухе изящную дугу и выплеснула половину содержимого прямо ей на футболку. Наступила секунда ошеломленной тишины. — Ой... — только и смогла выдохнуть Дивина. Йоко фыркнула, пытаясь сдержать смех. — Ну, поздравляю. Теперь ты официально «Кола-Кола». Инид с отвращением посмотрела на липкое пятно, расползающееся по груди. — Отлично. Просто отлично. — Она поднялась с дивана. — Иду переодеваться. Не разнесите квартиру, пока меня нет. Она направилась в спальню, снимая мокрую футболку. В этот момент ее умные часы на запястье мягко вибрировали. Она машинально взглянула на экран, ожидая уведомление от службы доставки. Но там было не оно. «Сработал дaтчик движения. Гараж.» Холодная волна пробежала по ее спине. Весь вешний уют и беззаботность мгновенно испарились. Ее гараж. Ее святыня. Ее «Чейзер». Не раздумывая ни секунды, Инид, все в той же испачканной коле футболке, выскочила из спальни. — Йок, ключи от машины! Срочно! — ее голос прозвучал резко и властно, заставив обеих подруг вздрогнуть. — Что случилось? — встревоженно спросила Дивина, поднимаясь. — В гараже кто-то есть, — коротко бросила Инид, выхватывая ключи с брелоком в виде чипса, которые ей протянула Йоко. — Вы тут главные. Не уходите и никому не открывайте. Не слушая возражений, она вылетела за дверь, оставив Йоко и Дивину в ошеломленной тишине, нарушаемой лишь ревом моторов из телевизора. Через минуту на улице рыкнул высокооборотистый двигатель, и белая Honda S2000 с угрожающим черным спойлером рванула с места, исчезая в ночи, оставляя за собой лишь тревожный гул и запах жженой резины. Йоко и Дивина переглянулись. Вечер Форсажа внезапно стал слишком реальным.

***

Инид чуть не выпрыгнула из белой Honda еще до полной остановки, подбежав к гаражу с бешено колотящимся сердцем. Она проверила замок — нет следов взлома. Сигнализация молчала. Заглянув в маленькое оконце под крышей, она увидела смутные очертания своего «Чейзера», мирно стоявшего на месте. — Йоко, — фыркнула она в трубку, когда та ответила. — Походу твоя супер-техника начинает сдавать и уже глючит, реагируя на любой ветерок. Все тут целее целого. Голос Йоко в трубке прозвучал возмущенно и натянуто: — Сегодня вечер порицания чести семьи Танака, или вы не сговаривались?! Всё работает, как мать его, швейцарские часы! Посмотри вокруг, может, какое-нибудь животное бездомное носится? И вообще, на улицах хоть и безопасно, но не светло. Жди, мы скоро с Дивиной приедем. Инид сбросила звонок с легким раздражением и пошла осматривать окрестности. Улица была пустынна и тиха, освещенная лишь редкими желтыми фонарями. Она обошла вокруг гаража несколько раз, заглянула за мусорные баки — ничего. Уже почти успокоившись и направившись обратно к машине, она замерла. Через дорогу, в тени старого дуба, стоял черный Nissan Skyline GT-R R34. Грозный, низкий, с идеально черными тонированными стеклами. Он выглядел так, будто материализовался из ее уличных гонок, но в нем чувствовалась другая порода — не самодельная мощь, а выверенная, дорогая угроза. Инид почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она застыла, стараясь не выдать шока. Их миры не должны были пересекаться здесь, в ее убежище. Дверь Nissan открылась беззвучно, и из нее вышла... Уэнсдей Аддамс. Она была в простой белой футболке, темной ветровке и джинсах, на ногах — кроссовки. Такой ее Инид еще не видела — без безупречного гоночного комбинезона, без делового костюма. Почти... обычная. Если бы не идеальная осанка и тот самый пронзительный, все видящий взгляд. Уэнсдей подошла к Инид, ее шаги были бесшумными по асфальту. В руках она держала фирменный пакет «Viper». — Синклер, — ее голос в ночной тишине прозвучал особенно четко. — Вы так спешили сегодня после тренировки, что забыли это в раздевалке. — Она протянула пакет. Инид машинально взяла его. Внутри лежал сложенный тренировочный комбинезон и экипировка. — Пагсли хотел завезти его вам, — продолжила Уэнсдей, и ее губы тронуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. — Но я решила сделать это лично. Мне... захотелось увидеть район, где выросла такая «мощь и бунтарство против правил». При этих словах ее взгляд, холодный и изучающий, снова медленно прополз по Инид с головы до ног, задерживаясь на ее липкой от колы футболке, мятых джинсах и босых ногах, заткнутых в кроссовки на скорую руку. Это был взгляд инопланетянина, изучающего странную, но интересную форму жизни. Инид почувствовала прилив жара к щекам. Она стояла перед Уэнсдей Аддамс в самом что ни на есть неприглядном виде, на своей территории, и чувствовала себя уличным щенком перед вышколенной породистой кошкой. — Вы... могли просто оставить его на базе завтра, — проговорила она, нахмурившись. — Могла, — согласилась Уэнсдей, ее палец легонько постучал по крыше ее «Чейзера», видимой в оконце гаража. — Но иногда данные, полученные вне официальной среды, бывают гораздо информативнее. Спокойной ночи, Синклер. Не опаздывайте завтра. И, да, постарайтесь не запачкать новую форму. Она отшивается под каждого члена команды индивидуально. Она развернулась и так же бесшумно скрылась в черном Nissan. Машина плавно тронулась с места и растворилась в темноте, не издав ни лишнего звука. Инид осталась стоять одна, сжимая в руках пакет с формой. Внутри все клокотало от смеси унижения, злости и какого-то странного, щекочущего нервы возбуждения. Уэнсдей не просто привезла форму. Она провела разведку. Она ступила на ее территорию, чтобы посмотреть, из чего сделана ее «уличная мощь». И теперь Инид понимала — война между ними вышла на совершенно новый, личный уровень.

***

Инид, все еще слегка дрожа от неожиданной встречи, быстрым шагом вернулась к машине Йоко. Она набрала номер, едва дверь Honda захлопнулась. — Йок, никуда не едьте. Я уже возвращаюсь. И у меня... новости. Через пятнадцать минут дверь квартиры снова открылась, впуская взволнованную Инид. Запах суши встретил ее у порога. — Ну?! — Йоко подскочила с дивана, чуть не опрокинув коробку с роллами. — Мы все в предвкушении! Что случилось? Там правда был енот? — Хуже, — мрачно сказала Инид, снимая кроссовки. — Или... интереснее. Это была Аддамс с моей экипировкой. В комнате на секунду воцарилась тишина, которую нарушил только голос Вин Дизеля с телевизора. — Прости, что? — Йоко уставилась на нее, глаза став круглыми от неверия. — Аддамс? Уэнсдей «Ледяная Королева» Аддамс? Лично привезла тебе форму почти ночью к твоему гаражу? Детка, так не поступают. Это уже даже не профессиональный интерес! Не дожидаясь ответа, Йоко схватила свой телефон, и ее пальцы взлетели над экраном с пугающей скоростью. — Йоко, нет! — попыталась остановить ее Инид, но было поздно. Ее телефон завибрировал, затем еще и еще. Она взглянула на экран. Чат «Лучшие в Калифорнии» взорвался. Бьянка: СТОЙТЕ. Уэнсдей Аддамс совершила личный визит? Вне базы? Это не пиар, это уже нечто личное! Инид, что произошло?? Юджин: Она вообще покидает свою башню из слоновой кости? Я думал, она там питается телеметрией и критикой. Тайлер: Поздравляю с попаданием в команду, кстати! Но да, новость странная. Она что, проверяла твою дислокацию? Аякс: Будь осторожнее, Инид. У Аддамс ничего не бывает просто так. Инид закатила глаза и с силой швырнула диванную подушку в Йоко. — Йоко, это было совсем необязательно! Черт возьми! Йоко поймала подушку с ехидной ухмылкой. — Скажи это своей Аддамс, которая тайком навещает тебя по ночам. Я всего лишь скромный хронист событий. Инид почувствовала, как горячая волна заливает ее щеки. — Она не «моя»! — выпалила она, слишком громко и слишком резко. — Хватит уже нас сводить! Йоко склонила голову набок, ее ухмылка стала еще шире. — Перестану, когда перестанешь краснеть от одного только ее имени, волчонок. Инид нахмурилась. — Почему «волчонок»? — Потому что рядом с такой гадюкой, как Уэнсдей, нужно быть настоящим хищником, иначе не выдержать, — объяснила Йоко, как нечто само собой разумеющееся. Инид, к собственному удивлению, вступилась за Уэнсдей. — Она не такая уж холодная и ужасная, как все думают. Да, она вся из правил и расчетов, но... — она замялась, пытаясь найти слова. — Я сейчас поняла, что весь этот контроль, эта броня... она только на трассе. В жизни... все может быть по-другому. Она приехала сама. Просто чтобы посмотреть. Дивина, до этого молча наблюдавшая за ними с миской попкорна, наконец подала голос. — Йок, перестань мучить бедную девочку. Твое поведение порой хуже, чем у Аддамс. По крайней мере, та действует напрямую, а ты пользуешься скрытыми атаками через общий чат. Йоко притворно обиделась. — Это называется «информационная поддержка»! Но ладно, ладно. Спорить с двумя против одного нечестно. Вскоре суши были доедены, «Форсаж» досмотрен, и в квартире воцарилась ночная тишина. Йоко и Дивина устроились на диване, а Инид ушла в свою спальню. Она легла в кровать, глядя в потолок, по которому проплывали отблески уличных фонарей. Последней мыслью перед тем, как сон смоет сознание, был не образ отца, не рев мотора или гоночной трассы. Перед ее внутренним взором стояла Уэнсдей Аддамс. Не в гоночном комбинезоне, а в простой белой футболке, подчеркивающей ее хрупкие, но сильные плечи. И тот томный, изучающий взгляд ее темно-карих глаз, который, казалось, видел не просто уличную гонщицу в испачканной футболке, а что-то гораздо большее. Что-то, что заставило ее лично сесть в машину и приехать в самый неподходящий час. Инид перевернулась на бок, прижимая подушку к груди. Впервые за долгое время ее сон не был окрашен болью или тревогой. Его окрашивало странное, щемящее любопытство.