Черная кровь и янтарные глаза

Замок графа Чон Чонгука возвышался на вершине холма, окутанный вечными туманами. Его стены, почерневшие от времени, хранили в себе вековые тайны, а воздух был пропитан запахом железа и забвения. Никто не осмеливался приближаться к этим землям — слишком много смертей повидали они за последние столетия. Сам граф был существом холодным и беспощадным. Его сердце, если оно еще билось, давно окаменело от боли, которую он скрывал за маской безразличия. Даже его верные слуги, вампиры низшего ранга, боялись лишний раз заговорить с ним, зная, как быстро милость сменяется яростью. Но однажды, в особенно морозную ночь, Чонгук отправился на охоту. Лес, окружавший его владения, был безмолвен, и лишь хруст снега под ногами нарушал тишину. И вдруг... Слабый стон. Чонгук резко остановился, его алые глаза сузились. Слуги тут же бросились вперёд, раздвигая кусты, и нашли окровавленное тело. Оно было не человеческим, а звериным — чёрная пантера, с глубокой раной на боку, едва дышала. Чонгук презрительно скривил губы. — Оборотень... — прошипел граф, и его пальцы сжались в кулаки. — Убейте его. — Ваша милость, он же ещё ребёнок! — вскрикнула одна из служанок, смело шагнув вперёд. — Посмотрите, он совсем мал! — Он — зверь. Такие, как он, убивали нас веками. Но слуги, к его удивлению, не отступили. Они молили дать шанс несчастному созданию, и в конце концов Чонгук, скрепя сердце, согласился. — Пусть будет по-вашему. Но если он покажет хоть каплю агрессии — я сам разорву его на куски. Чонгук обернулся, его взгляд был подобен лезвию. Но что-то в глазах пантеры остановило его. Большие, золотистые, полные страха... и чего-то еще. Раненого принесли в замок. Чонгук запретил лечить его, но служанки тайком обрабатывали раны мазями, давали воду и пищу. Тэхён очнулся в тепле. Его тело болело, но раны были перевязаны, а шерсть… чистая. Он слабо заурчал, пытаясь понять, где он. Камин потрескивал, отбрасывая блики на стены. — О, ты наконец проснулся! — радостно воскликнула Мария, гладя его по голове. Тэхён слабо мурлыкнул в ответ. Он не мог говорить в этой форме, но его взгляд говорил за него: «Спасибо». Дни шли за днями. Пантера поправлялась, и слуги всё больше привязывались к нему. Он был ласковым, терпеливым, а его присутствие словно разгоняло мрак замка. Прошла неделя. Тэхён всё ещё оставался в звериной форме, но уже мог ходить. Он был неуклюжим — то разобьёт вазу, то опрокинет подсвечник. И каждый раз Чонгук появлялся как тень, его алые глаза пылали гневом. — Ещё одно неверное движение, и я вышвырну тебя обратно в снег! — рычал он, обнажая клыки. Тэхён опускал голову, но не злился. Он чувствовал — за этой яростью скрывается что-то иное. Но Чонгук продолжал избегать его. Каждый раз, когда их взгляды случайно встречались, вампир отворачивался, будто его обожгло. Прошло две недели. Тэхён всё ещё не решался принять человеческий облик — боялся гнева хозяина. Но однажды утром тело само изменилось. Когда он впервые вышел из комнаты в человеческом виде, служанки ахнули. — «Боже, он прекрасен!» Его кожа была тёплого медового оттенка, волосы — мягкими, как шёлк, а глаза... Глаза горели янтарём, словно два осколка расскаленной лавы. Тэхён уютно устроился в гостиной с книгой, когда вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Чонгук стоял в дверях. Их глаза встретились на мгновение — и граф резко отвернулся, исчезнув в тени. Но Тэхён успел заметить... Что-то в этом взгляде изменилось. С тех пор Чонгук стал чаще появляться рядом. Он молча наблюдал, как Тэхён читает, играет с кошками во дворе, смеётся с прислугой. Но стоило оборотню заметить его — вампир тут же растворялся во тьме. Однажды ночью Тэхён не выдержал. — Почему ты избегаешь меня? Чонгук замер. — Ты недостоин моего внимания — прозвучало холодно. — Тогда зачем ты спас меня? Тишина. И вдруг — резкое движение. Чонгук впился в него взглядом, шагнув вперёд. — Может, я жалею об этом. — его голос дрогнул. Но Тэхён не испугался. Он подошёл ближе, протянув руку. — Ты лжёшь. — прошептал он. И в этот момент что-то в сердце вампира дрогнуло.