Черная кровь и янтарные глаза

Тэхён сидел у камина, обхватив колени руками, и смотрел, как языки пламени лижут поленья. Его янтарные глаза отражали огонь, словно бездонные океаны, в которых тонули звезды. Он уже привык к замку, к его мрачным коридорам и холодным стенам, но одна вещь оставалась неизменной — ледяное безразличие графа. В тот вечер, когда Чонгук впервые задержал на нем взгляд, Тэхён почувствовал странное тепло в груди. Оно быстро погасло, когда граф исчез так же внезапно, как и появился, но оборотень не мог забыть этот взгляд. — Ты слишком много думаешь, — раздался мягкий голос одной из служанок, Элизы. Она поставила перед ним чашку горячего шоколада. — Хозяин просто... сложный человек. — Он меня ненавидит, — прошептал Тэхён, обхватывая чашку ладонями. — Ненависть — это слишком сильное слово. — Он грозился убить меня. — Но не сделал этого. Тэхён замолчал. Он не понимал графа. Тот спас его, но словно жалел об этом. Держал в замке, но не скрывал раздражения. * * * Чонгук стоял у окна в своем кабинете, наблюдая, как снег медленно падает на землю. В голове роились мысли, которые он не хотел признавать. Он слишком светлый для этого мира. Тэхён был воплощением всего, чего вампир лишился века назад: тепла, доброты, жизни. И это бесило его. Но больше всего бесило то, что он не мог отвести взгляда от этих янтарных глаз. — Глупость, — прошипел Чонгук, сжимая кулаки. Но когда на следующее утро он вошел в библиотеку и увидел Тэхёна, спящего в кресле с книгой на коленях, что-то внутри дрогнуло. Граф медленно подошел, остановившись в шаге от оборотня. Его алые глаза скользнули по мягким чертам лица Тэхёна, по его губам, слегка приоткрытым в безмятежном сне. — Ты... слишком беззаботен для этого места, — прошептал Чонгук, но в его голосе не было прежней злобы. Тэхён шевельнулся, и граф резко отошел, исчезнув в тени, прежде чем оборотень успел открыть глаза. После того вечера, когда Чонгук впервые не отвёл взгляда, Тэхён чувствовал себя так, будто земля ушла у него из-под ног. Обычно вампир смотрел сквозь него, словно оборотня не существовало, а если их взгляды случайно пересекались — тут же отводил глаза, будто обжёгся. Но теперь… Теперь Чонгук смотрел. И Тэхён не знал, что с этим делать. Они встретились в коридоре. Тэхён, как обычно, собирался пройти мимо, опустив взгляд, но почувствовал на себе тяжёлый взгляд вампира. Он поднял глаза — и замер. Чонгук стоял, скрестив руки, и изучал его с невозмутимым выражением. В его тёмных глазах не было ни привычного презрения, ни холодного безразличия — только… любопытство? Тэхён неуверенно кивнул. К его удивлению, Чонгук ответил тем же. * * * Тишина в обеденном зале была настолько гнетущей, что Тэхён почти слышал, как падают пылинки с люстры. Он медленно переводил взгляд с тарелки на вампира, сидящего напротив. Чонгук читал. Это было странно. Обычно он не появлялся на общих ужинах, предпочитая уединяться в своём кабинете. Но сегодня он сидел здесь, с невозмутимым выражением лица, перелистывая страницы старой книги. Тэхён не знал, куда девать глаза. Раньше он мог спокойно смотреть на вампира, зная, что тот тут же отвернётся, словно обожжённый. Но теперь… теперь Чонгук не отводил взгляд. Их глаза встретились. Тэхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он хотел отвести взгляд первым, но что-то внутри него сопротивлялось. Вместо этого он слегка кивнул. Чонгук ответил тем же. Оборотень чуть не поперхнулся супом. — Тебе не нравится? — вдруг раздался спокойный голос вампира. Тэхён вздрогнул. — Что? — Суп. Ты ешь так медленно, будто он тебе противен. — А… нет, всё в порядке. Чонгук снова уткнулся в книгу, но уголок его губ дрогнул. Тэхён не знал, что это значит. Он не знал, что вообще происходит. Почему вампир вдруг начал замечать его? Почему перестал избегать его взгляда? И почему от этого у него в груди стало так тепло? Он украдкой взглянул на Чонгука ещё раз. Тот смотрел прямо на него. Тэхён резко опустил глаза в тарелку, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Завтра, — вдруг произнёс вампир, закрывая книгу, — я буду ужинать здесь снова. И, не дожидаясь ответа, он встал и вышел, оставив Тэхёна в полной растерянности. Оборотень остался один, с тысячей вопросов и странным чувством, что что-то между ними изменилось. * * * Тэхён сидел у камина, втягивая в себя тепло огня и пряча нос в мягкий плед. Книга лежала у него на коленях, но буквы уже расплывались перед глазами — сон медленно окутывал его сознание. Он едва не подпрыгнул, когда рядом раздался тихий звук — кто-то опустился в кресло напротив. Чонгук. Последние недели граф, который раньше даже не смотрел в его сторону, внезапно стал появляться рядом. Они ужинали вместе, сидели в гостиной, и даже когда Тэхён читал в библиотеке, Чонгук находил предлог задержаться. И этот взгляд... Тэхён прикрыл глаза, но кожу будто обжигало — он знал, что Чонгук смотрит на него. Тот самый пронзительный, тяжелый взгляд, от которого кровь стыла в жилах. — Тебе стоит поспать, — голос графа был низким, почти вкрадчивым. Тэхён открыл глаза. Чонгук сидел напротив, его карие глаза, обычно холодные, теперь казались... заинтересованными? — Я не устал, — пробормотал Тэхён, хотя веки предательски клонились вниз. — Ложь, — уголок губ вампира дрогнул. — Ты засыпаешь. — А ты вдруг стал заботиться? — Тэхён не мог сдержать язвительности. Чонгук не ответил, лишь откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по черным волосам Тэхёна, по тонким пальцам, сжимавшим книгу. — Ты дрожишь, — заметил он. — Холодно. — Оборотни не мерзнут. Тэхён сжал зубы. Да, он не должен был дрожать, но... с тех пор, как Чонгук спас его той зимой, его тело будто забыло, как согреваться само. — Может, тебе стоит лечь? — предложил граф, и в его голосе прокралась едва уловимая нотка заботы. Тэхён взглянул на него с подозрением. — Раньше ты бы просто оставил меня замерзать. — Раньше ты не был моим гостем. «Гостем? Или пленником?» — хотелось спросить Тэхёну, но он промолчал. Чонгук встал и подошел ближе, его тень накрыла Тэхёна. Оборотень напрягся, ожидая... чего? Насмешки? Удара? Но холодные пальцы лишь поправили плед на его плечах. — Иди спать, Тэхён, — прошептал Чонгук. И впервые за все это время Тэхён почувствовал, что, может быть, вампир говорит это не из жалости. * * * Год. Целый год Чонгук вел себя… странно. Каждый вечер он приходил на ужин, садился напротив Тэхёна и молча наблюдал за ним, пока тот осторожно перебирал пищу вилкой. Иногда вампир бросал короткие фразы: «Ешь больше», «Ты слишком бледный», «Не читай при тусклом свете». Тэхён не знал, что с этим делать. Чонгук оставался холодным, мрачным, его черные глаза сверкали яростью, если кто-то осмеливался нарушить его покой. Граф срывался на слуг, его голос резал, как лезвие, а взгляд мог заставить кровь стынуть в жилах. Но потом… он снова приходил. Садился рядом. Смотрел. Оборотень не понимал. Возможно, вампиру просто было скучно. Возможно, это часть какой-то жестокой игры. Но однажды Тэхёну надоело гадать. Вечер выдался особенно тихим. Даже пламя свечей не трепетало, будто затаив дыхание. Тэхён поднял глаза. «Чонгук-ши… ты… испытываешь ко мне что-то?» Мгновенная тишина. Потом — взрыв. Алые глаза вспыхнули, как адское пламя. Чонгук ударил кулаком по столу, и фарфор задрожал. — С какого перепуга ты так решил?! — его голос гремел, наполняя зал ледяной яростью. — То, что я терплю твое присутствие, еще не значит, что ты мне нравишься! Каждое слово било, как кнут. Тэхён едва не отпрянул. — Ты всего лишь пленник, — прошипел граф, обнажая клыки. — Не забывай своего места. Он резко встал, отбросив стул, и тяжелые шаги его сапог оглушительно прозвучали на каменном полу. Двери захлопнулись с таким грохотом, что посыпалась пыль с люстры. Тэхён сидел, сжимая вилку до побеления костяшек. Глаза предательски жгли, но он резко провел рукой по ним, не дав слезам упасть. Глупец. С того вечера Чонгук исчез. Ужины проходили в одиночестве. Гостиная, где они раньше сидели вдвоем (хоть и в молчании), теперь была пуста. Даже воздух казался гуще, тяжелее, будто сам замок дышал холодом вампира. Тэхён больше не видел его. А если иногда — лишь мельком, в конце коридора, — то Чонгук проходил мимо, даже не взглянув. И оборотень понимал: граница между ними восстановлена. Он снова был в клетке. Но… Где-то в глубине замка, в темной спальне, вампир сжимал кулаки, глядя в потолок. Его мысли яростно бились, как пойманная птица. «Почему он спросил?» «Почему я…» Чонгук резко перевернулся на бок, стиснув зубы. Он не мог признаться даже самому себе. Но больше всего его бесило то, что Тэхён был прав.