Тот кто прячется во тьме.

«Грань» Сообщение «Будь готова к отъезду» висело в воздухе, как запах перед грозой. Лия провела остаток дня в странном, отрешённом состоянии. Рассказ Тимура перевернул всё с ног на голову. Теперь каждый её шаг, каждая мысль о Глебе отзывалась не страхом или ненавистью, а тяжёлым, болезненным пониманием. Она смотрела на клиентов в кафе, на их обычные, спокойные лица, и думала о том, какие бездны горя могут скрываться за самыми неприступными масками. Когда кафе закрылось, она не пошла домой. Она сидела на скамейке в сквере напротив, сжимая в кармане ключи, и ждала. Ждала его приказа, его машины, его ледяного взгляда. Но внутри теперь не было прежней покорности. Была настороженность, словно она ждала приближения раненого, но всё ещё очень опасного зверя. Темнота опустилась быстро. Фонари зажглись, отбрасывая длинные тени. И вот по улице, почти бесшумно, подкатил тот самый чёрный BMW. Он остановился у тротуара. Пассажирское стекло медленно опустилось. Из темноты салона на неё смотрели те самые карие глаза. — Садись, — прозвучал его голос. Без предисловий. Без эмоций. Лия медленно подошла. Рука сама потянулась к ручке двери. Запах кожи, его парфюма и чего-то металлического — оружия? — ударил ей в нос. Она опустилась на пассажирское сиденье, стараясь дышать ровно. Он тронулся с места, даже не взглянув на неё. Его профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из камня — твёрдый подбородок, прямой нос, беспорядочные кудри, падающие на лоб. Он молчал. Эта тишина была хуже любой угрозы. — Куда мы едем? — наконец осмелилась спросить она, когда они выехали на ночную трассу, оставляя за спиной огни центра. — Дело, — коротко бросил он. — Молчи и не мешай. Он достал сигарету, прикурил от прикуривателя. Табачный дым смешался с ароматом кожи, создавая густой, дурманящий кокон. Лия смотрела на его руки на руле. Сильные, с проступающими венами, покрытые татуировками. Руки, которые могли ломать кости. И которые держали умирающую девушку. Она отвела взгляд в окно. Город сменился промзоной — мрачными силуэтами заброшенных цехов, грудами ржавого металла, разбитыми фонарями. Страх, знакомый и холодный, снова начал подползать к горлу. Куда он её везёт? На что она согласилась? Внезапно он резко свернул на какую-то грунтовку, ведущую вглубь массива старых складов, и заглушил двигатель. Они катились по инерции, пока не остановились в тени огромного, похожего на призрак ангара. — Выходи. Тихо, — его приказ прозвучал как щелчок затвора. Он вышел, и она послушно последовала за ним. Ночь была холодной, ветер гулял между ржавыми стенами, завывая в пустых проёмах. Глеб открыл багажник и достал оттуда небольшой, но тяжёлый рюкзак. — Твоё задание, — он повернулся к ней, его лицо было скрыто в тени. — Видишь вон тот небольшой склад? С зелёной дверью? Она кивнула, с трудом различая в темноте контуры одноэтажного здания. — Там есть окно. Заброшено, не заперто. Ты пролезешь внутрь. Найдёшь офисную комнату. В нижнем ящике старого железного стола — папка с документами. Ты её заберёшь и принесёшь мне. Всё. Лия замерла. Кража? Теперь уже откровенное преступление. — А... а что там? — прошептала она. — Не твоё дело, — отрезал он. — Ты отрабатываешь долг. Быстро и тихо. Если что-то пойдёт не так, — он сделал паузу, и в его голосе появилась стальная нить, — ты меня не знаешь. Ты здесь одна. Поняла? Она поняла. Она была в полной жопе. Расходным материалом. Всё её недавнее сочувствие мгновенно испарилось, уступив место леденящему ужасу. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Вперёд, — он толкнул её в спину, по направлению к складу. — У тебя пятнадцать минут. Лия пошла, ноги были ватными. Она оглянулась. Он прислонился к машине, закурил новую сигарету, наблюдая за ней. Его фигура растворялась в темноте, виднелась лишь тусклая точка огонька. Она подошла к указанному окну. Оно действительно было приоткрыто. С трудом отодвинув ржавую раму, она заглянула внутрь. Темнота и запах плесени, пыли и чего-то химического. Сердце колотилось где-то в горле. Она перелезла через подоконник, шумно шаркая ногами, и оказалась внутри. Фонарик телефона выхватывал из мрака груды какого-то хлама, пустые бочки, обрывки плёнки. Она пробиралась вглубь, стараясь не шуметь, прислушиваясь к каждому скрипу под ногами. В дальнем углу она увидела дверь с полуоторванной табличкой «Офис». Войдя внутрь, она увидела тот самый стол. Старый, советский, с выщербленной столешницей. Она потянула за ручку нижнего ящика. Он заскрипел, но поддался. Внутри лежала толстая папка-скоросшиватель. Она схватила её и уже хотела бежать обратно, когда её взгляд упал на полуоткрытую папку на столе. Фонарик выхватил знакомое имя. «Викторов Г.О.». Любопытство оказалось сильнее страха. Она потянула папку на себя. Это были финансовые документы. Расписки. Фотографии... Его фотографии. Но на них он был с другим человеком — с тем самым Артёмом. Они стояли у какой-то стройки, обнявшись, как старые друзья. А дальше — отчёты. Цифры. И пометки на полях, сделанные чужой рукой: «Долг», «Проценты просрочены», «Ликвидация». Лия лихорадочно листала страницы. Она не всё понимала, но общая картина складывалась ужасающая. Это были документы, свидетельствующие о том, что Глеб был должен Артёму огромную сумму. И долг этот висел на нём годами,удерживая его, заставляя работать на износ. А недавние отметки говорили, что терпение «кредитора» подошло к концу. «Ликвидация». У неё перехватило дыхание. Он не просто работал на Артёма. Он был его рабом. И сейчас, судя по всему, Артём решил от него избавиться. А Глеб... Глеб вёл свою игру. Он посылал её, чтобы украсть компромат на себя же? Или доказательства долга? Внезапно снаружи послышался звук подъезжающей машины. Затем — голоса. Грубые, мужские. И знакомый хриплый басок — Артём. Лию бросило в холодный пот. Она захлопнула папку, прижала к груди ту, что была в ящике, и бросилась к окну. Выглянула. Во двор въехал чёрный внедорожник. Из него вышли Артём и двое его головорезов. Они о чём-то разговаривали с Глебом, который всё так же стоял у своего BMW. Разговор казался спокойным, но позы у всех были напряжённые, готовые к взрыву. Она не могла вылезти. Они её увидят. Она прижалась к стене, затаив дыхание, чувствуя, как бешено стучит сердце. — Где папка, Глеб? — донёсся голос Артёма. Спокойный, но не терпящий возражений. — Я знаю, что ты её нашёл. Не заставляй меня обыскивать тебя и твою тачку. — Я не знаю, о чём ты, — голос Глеба прозвучал ровно, но Лия уловила в нём лёгкое напряжение. — Мы договорились на следующей неделе. Я всё сделаю. — Договорённости меняются, — Артём сделал шаг вперёд. — Мне не нравится, как ты последнее время смотришь. Как будто забыл, кто здесь хозяин. Напоминать? Один из головорезов небрежно похлопал ладонью по стволу пистолета за поясом. Лия понимала, что секунды решают всё. Они сейчас начнут обыск, найдут её... или найдут папку в машине. Или просто решат вопрос без лишних слов. Её охватила паника. И вместе с ней — странное, ясное решение. Она не могла позволить ему умереть. Не сейчас. Не так. Она отступила вглубь склада, подальше от окна, и с силой швырнула на пол какую-то железную банку. Грохот в ночной тишине прозвучал как выстрел. Снаружи всё замолкло. — Что это? — резко спросил Артём. Не дожидаясь ответа, он кивнул своим людям. — Проверить. Лия, прижимая к себе папку, бросилась бежать в противоположный конец склада, к запасному выходу, который она заметила, когда заходила. Она услышала, как снаружи распахивается главная дверь, крики: «Кто здесь?!» Она выскочила наружу и побежала вдоль стены, не разбирая дороги, спотыкаясь о груды мусора. Сзади послышались шаги и окрик: «Стой!» Пуля просвистела где-то совсем рядом, ударившись в кирпичную стену с сухим щелчком. Лия вскрикнула и пригнулась, заскакивая за угол. Она бежала, не чувствуя ног, ведомая лишь животным страхом. И вдруг прямо перед ней из темноты возникла тень. Сильная рука схватила её за плечо. Она закричала. — Тихо! Это я! — прошипел знакомый голос. Глеб. Он был тут, рядом. Его лицо в темноте было искажено яростью и... страхом? Он грубо оттащил её за собой, в узкую щель между двумя складами. — Что, блять, ты наделала? — он тряс её за плечи, его глаза пылали совсем близко. — Ты вообще понимаешь, что сейчас будет? — Я... я... они тебя убьют! — выдохнула она, протягивая ему папку. — Я всё видела! Ты должен ему! Он пришёл за тобой! Он выхватил у неё папку, одним движением засунул её под куртку. Его взгляд стал диким. — Я сам разберусь! Ты должна была просто сделать, что сказано, а не лезть! — Они бы нашли тебя с ней! Они бы уже стреляли! — не сдавалась она, слёзы текли по её лицу от адреналина и ужаса. Шаги и голоса приближались. Их нашли. Глеб посмотрел на неё. В его глазах бушевала война — ярость, ненависть, отчаяние. И вдруг всё стихло. Стало холодно и ясно. Он резко толкнул её вглубь щели, к полуразрушенной железной лестнице, ведущей на крышу низкого пристроя. — Залезай. На крышу. Ложись и не шевелись. Что бы ты ни видела и ни слышала — молчи. Это не игра, Лия. Это тест на выживание. Она послушно полезла по шатким ступеням. Он выдернул из кармана пистолет, снял с предохранителя. — Это я. Глеб! — крикнул он, выходя из укрытия навстречу преследователям. — Я здесь! Кончайте стрелять в пустые бочки, идите сюда! Лия залегла на холодной, покрытой гравием крыше, выглянула из-за парапета. Она видела, как из-за угла вышли те двое. Глеб стоял к ней спиной, его пистолет был опущен. — Где папка, Викторов? — один из них навёл на него оружие. — Какая папка? — голос Глеба был спокоен, почти насмешлив. — Вы что, оба курили что-то серьёзное? Артём где? Пусть сам приходит разговаривать. — С тобой будет говорить ствол, — прорычал второй и выстрелил почти в упор. Глеб резко рванулся в сторону, отстреливаясь на ходу. Грохот выстрелов оглушительно раскатился по пустырю. Лия вжалась в крышу, зажмурив глаза, молясь, чтобы её не нашли. Она слышала крики, ругань, ещё выстрелы. Потом — тяжёлый вздох, стон и звук падающего тела. Тишина. Она боялась пошевелиться. Прошли секунды, показавшиеся вечностью. — Слезай, — наконец раздался его голос. Он звучал хрипло, сдавленно. Она осторожно поднялась. Глеб стоял внизу, опираясь одной рукой о стену. Второй он всё ещё сжимал пистолет. У его ног лежали двое. Он дышал тяжело, почти рыча. Она сползла вниз. Он повернулся к ней. Его лицо было бледным, на виске текла струйка крови от осколка кирпича. Но глаза... глаза были пусты. В них не было ни победы, ни облегчения. Только усталая, бесконечная пустота после боя. — Пошли. Быстро, — он схватил её за руку и потащил к машине. Его пальцы были липкими от чего-то тёплого. Не от его крови. Они молча ехали обратно. В салоне пахло порохом, кровью и смертью. Лия вся дрожала, не в силах остановиться. Она украдкой смотрела на него. Он вёл машину ровно, его взгляд был прикован к дороге. Но его рука на руле слегка дрожала. Он привёз её к её дому, остановился в том же месте. Долгая, тяжёлая пауза. — Ты... ты ранен? — наконец прошептала она. — Нет, — он резко повернулся к ней. Его глаза были по-прежнему пусты, но в них появилась какая-то иная глубина. — Ты. Зачем ты это сделала? Ты могла просто отдать папку и сдать меня. Сбежать. Спасти свою шкуру. Она молчала, не зная, что ответить. Потому что он был прав. Она могла. Но не сделала этого. — Я... — она попыталась найти слова. — Я не хотела, чтобы они тебя убили. Он смотрел на неё, и в его взгляде что-то ломалось. Каменная маска дала трещину, и сквозь неё проглянула та самая, невыносимая боль, о которой говорил Тимур. Боль человека, который потерял всё и больше не верит никому и ничему. — Иди, — он сказал тихо, и в его голосе не было привычной команды. Была усталость. — Иди домой. Забудь сегодняшнюю ночь. Забудь всё, что видела. — А долг? — спросила она, уже открывая дверь. Он медленно покачал головой, глядя прямо перед собой на дорогу. — Долг... — он произнёс это слово с горькой усмешкой. — Считай, что часть его ты сегодня оплатила. Кровью. Теперь ты в доле. Как и все мы. Он не смотрел на неё, когда она выходила. Он просто сидел, сжав руль, его силуэт казался невероятно одиноким в свете одинокого фонаря. Лия дошла до своего подъезда и обернулась. Его машина всё ещё стояла на месте. Словно он не мог заставить себя уехать. Словно что-то держало его здесь. Она поднялась в квартиру, подошла к окну. Машина наконец тронулась и медленно растворилась в ночи. Она стояла и смотрела в пустоту, чувствуя, как дрожь постепенно покидает её тело. Она не просто увидела его настоящим. Она прошла с ним по краю. Краю его жизни. Краю смерти. И он отпустил её. Не как рабыню. Не как сообщницу. А как... кого? Она не знала. Но она знала, что всё изменилось. Стена между ними дала трещину. И сквозь неё теперь было видно не монстра, а человека. Очень опасного, очень раненого человека. И её собственная война с ним внезапно потеряла всякий смысл. Потому что противника больше не было. Была только эта трещина. И тёмная, незнакомая бездна по ту сторону. Продолжение следует...