Тот кто прячется во тьме.

«Без правил» Машина мчалась по ночному шоссе, раздирая своими фарами бархатную тьму. Город остался позади — огни, страхи, старая жизнь. Теперь было только бесконечное полотно дороги, гул мотора и гнетущая тишина внутри салона. Лия сидела на заднем сиденье, уставившись в тёмное стекло, в котором отражались силуэты двух парней. Её мир сузился до размеров иномарки, пахнущей табаком, оружием и мужским потом. Она была заложником. Пленницей. Сообщницей. До сих пор она не могла решить, кем именно. Тимур первым нарушил молчание, достав пачку сигарет. — Куришь? — безразлично спросил он, протягивая её через сиденье. Лия покачала головой. Глеб, не отрывая глаз от дороги, рывком выдернул пачку из рук друга и швырнул её на панель. — Не надо ей этого, — буркнул он. — И тебе не надо. Сейчас надо быть чистыми. Тимур фыркнул, но не стал спорить. Он обернулся к Лие, и в его разноцветных глазах мелькнула тень привычного озорства. — Ну что, солнышко, как тебе наша веселая компания? Романтичное путешествие, а? Правда, не хватает только шампанского и клубники. Если захотите побыть наедине — я могу выйти на ходу... — Заткнись, Тим, — безжалостно оборвал его Глеб. — Не до шуток. — Да ладно тебе, надо же как-то разряжать обстановку. Девушка вся в себя ушла. Совсем замолкла. Лия и правда молчала. Слова застревали в горле комом. Она смотрела на Глеба — на его сжатый затылок, на белые костяшки пальцев, впившихся в руль. Он был напряжён, как струна. Казалось, он ведёт машину сквозь минное поле, а не по пустой дороге. — Куда мы едем? — наконец выдавила она, и её голос прозвучал хрипло и непривычно громко. — Подальше, — коротко бросил Глеб. — Надолго? — Насовсем. Это слово повисло в воздухе, тяжелое и окончательное. Насовсем. Значит, обратной дороги нет. Тимур, видя, как бледнеет Лия, снова попытался смягчить ситуацию. — Эй, да не делай такое лицо. Всё не так страшно. Смена декораций, вот и всё. У нас там свои люди есть. Устроимся. У Глеба руки золотые, он везде работу найдёт. Я... ну, я тоже не подведу. А ты кофе варить умеешь. Бариста везде нужны. Он старался, но его голос звучал фальшиво. Лия понимала — они бегут. Как преступники. И она теперь одна из них. Она отвернулась к окну, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. В темноте мелькали редкие огоньки одиноких ферм. Чужой мир. Чужая жизнь. Внезапно Глеб резко сбросил скорость и свернул на грунтовку, ведущую в чащу леса. Машину стало бросать по ухабам. — Что такое? — насторожился Тимур. — Приборная доска, — сквозь зубы проговорил Глеб. — Загорелся значок. Перегрев. Он заглушил двигатель, и их накрыла оглушительная, давящая тишина ночного леса. Ни огней, ни звуков. Только треск цикад и их собственное напряжённое дыхание. — Отлично, — с горькой усмешкой произнёс Тимур. — Просто замечательно. Посреди ночи, в глухом лесу, с перегретым двигателем. А у нас, на минуточку, по пятам идёт чуть ли не вся группировка Артёма. Глеб молча вышел из машины, резко хлопнув дверью. Он поднял капот, и в свете фар потянулся густой пар. Лия и Тимур последовали за ним. — Далеко на этом не уедешь, — констатировал Тимур, заглядывая в двигатель. — Нужно остыть. И долить воды. Где мы её тут возьмём? Глеб ничего не ответил. Он облокотился о машину, достал сигарету и наконец прикурил. Руки его чуть заметно дрожали. В свете фар Лия увидела, как он выглядел — смертельно уставший, с запавшими глазами и стиснутыми челюстями. Он был на пределе. — Что будем делать? — тихо спросила Лия, обращаясь больше к Тимуру. — Ждать, — отрезал Глеб, не глядя на неё. — Ждать и надеяться, что они не нашли нашу метку и проскочили мимо. Он откинул голову и выпустил струю дыма в чёрное небо, усеянное звёздами. Здесь, вдали от города, они были невероятно яркими и близкими. — А если нашли? — не унималась Лия, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Глеб медленно перевёл на неё свой тяжёлый взгляд. — Тогда будем отстреливаться. У меня патронов хватит. От этих слов стало физически холодно. Лия обхватила себя руками. Тимур тяжело вздохнул и полез в машину за бутылкой воды, которую нашёл в бардачке. Он стал осторожно поливать радиатор, шипящий пар обжигал ему руки. Внезапно вдали, со стороны шоссе, послышался рёв мотора. Не один. Два, а то и три. Глеб мгновенно выпрямился, отбросил сигарету и прислушался. Его лицо стало маской из стали и льда. — В машину. Быстро, — его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой командной интонацией, что Лия и Тимур бросились выполнять приказ. Глеб захлопнул капот, вскочил на водительское место и попытался завести двигатель. Стартер проворачивался с трудом, мотор чихнул и заглох. — Давай, чёрт возьми, давай! — сквозь зубы рычал он, снова поворачивая ключ. Рёв других моторов приближался. Уже были видны огни фар, выхватывающие из темноты стволы деревьев. — Глеб! — крикнул Тимур, уже доставая из-под куртки пистолет. В этот момент двигатель, наконец, с рыком ожил. Глеб резко включил передачу и, не включая фар, рванул вглубь леса по грунтовке. Машину бросало из стороны в сторону, ветки хлестали по стёклам. Лия вжалась в сиденье, закрыв глаза. Сзади, на шоссе, замерли две пары фар. Их заметили. Затем одна из машин свернула и помчалась за ними, как голодный хищник. — Держись! — крикнул Глеб, и это было единственное предупреждение. Он лихо петлял между деревьями, пытаясь оторваться. Сзади раздались первые выстрелы. Пули просвистели где-то совсем рядом, одна угодила в багажник с глухим стуком. — Да ну нахуй! — заорал Тимур и, высунувшись в окно, открыл ответный огонь. Грохот внутри машины был оглушительным. Лия вскрикнула и зажала уши, её сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Глеб молчал, его всё внимание было сосредоточено на дороге. Он был холоден и беспощаден как сама смерть. Внезапно он резко затормозил, вывернул руль и поставил машину поперёк узкой дороги, создав баррикаду. — Выходите! В лес! — скомандовал он, вырываясь из-за руля. Они все трое высыпались из машины и бросились в чащу. Глеб шёл последним, прикрывая их отстрелом. Преследователи тоже остановились, из их машины вывалились трое парней со стволами. Лес поглотил их. Колючие ветки царапали лицо и руки, ноги вязли в опавшей листве. Лия бежала, задыхаясь, её легкие горели. Она не видела дороги, просто бежала за силуэтом Тимура, мелькавшим впереди. Сзади гремели выстрелы, слышались крики и ругань. Глеб отстреливался, отходя. Внезапно Тимур остановился, схватив Лию за руку. — Стой! Обрыв! Они оказались на краю глубокого оврага. Внизу текла невидимая в темноте река, слышался её глухой шум. — Блядь, — выругался Тимур. — Тупик. В этот момент к ним подошёл Глеб. Он тяжело дышал, в его руке дымился ствол. — Кончились, — коротко бросил он, имея в виду патроны. Шаги и голоса преследователей приближались. Их загнали в ловушку. Глеб посмотрел на Лию, потом на обрыв. В его глазах что-то дрогнуло. Исчезла привычная холодность, осталась только голая, животная решимость. — Доверяешь мне? — неожиданно спросил он её. Лия, вся трясясь от страха, непонимающе смотрела на него. — Что? — Я сказал, доверяешь мне? — его голос был тихим, но твёрдым. Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Тогда прыгаем, — сказал Глеб и, не дав ей опомниться, схватил её за руку и рванул вперёд, к краю обрыва. — Ты что, охуел?! — закричал Тимур, но было уже поздно. Глеб шагнул в пустоту, увлекая за собой Лию. Секунда свободного падения, от которой захватило дух. Холодный ветер свистел в ушах. Потом — удар о холодную, чёрную воду. Темнота. Холод. Шок. Лия захлебнулась, беспомощно забилась в ледяной воде. Сильное течение сразу же подхватило её и понесло. Она тонула, не понимая, где верх, где низ. Вдруг чья-то железная хватка вцепилась в её куртку и выдернула на поверхность. Она судорожно глотнула воздух, ослеплённая темнотой и страхом. — Держись за меня! — услышала она его голос прямо у уха. Глеб. Он был здесь, рядом, его рука крепко держала её. Он плыл против течения, подтягивая её к берегу. Где-то наверху слышались крики и беспорядочные выстрелы — их преследователи не рискнули прыгнуть. Через несколько минут, показавшихся вечностью, он вытащил её на берег. Они лежали на холодной земле, тяжело дыша, мокрые и продрогшие. Сверху доносилась ругань, потом — звук уезжающих машин. Они отступили. Тишина. Только их прерывистое дыхание и шум реки. Лия вся тряслась от холода и шока. Она чувствовала, как по её щекам текут слёзы, смешиваясь с речной водой. Вдруг она почувствовала, как Глеб тяжело поднимается и наклоняется над ней. Его лицо в лунном свете было бледным и серьёзным. — Жива? — хрипло спросил он. Она кивнула, не в силах говорить. Он протянул ей руку и помог подняться. Его пальцы были ледяными, но сильными. — Тимур? — прошептала она, озираясь по сторонам. — Уверен, живой. Спрятался. Найдём, — он говорил коротко, экономя силы. — Надо идти. Они могут вернуться. Он снял с себя мокрую куртку и накинул ей на плечи поверх её собственной промокшей одежды. — Держись, скоро рассвет. Найдём дорогу. И они пошли. Два мокрых, несчастных силуэта, бредущие вверх по течению реки в кромешной тьме. Он шёл впереди, прокладывая путь, она — следом, спотыкаясь о корни и камни. Она смотрела на его спину, на которую намертво прилипла мокрая футболка. На татуировки, которые теперь казались не символами угрозы, а частью его брони. Брони, которая только что спасла ей жизнь. Он не бросил её. Он прыгнул с ней в тёмную бездну, буквально и фигурально. Он вытащил её. И теперь вёл за собой, взяв на себя ответственность за её жизнь. Старые правила, которые он сам когда-то установил — «не видеть, не разговаривать» — канули в лету. Их стёр шок ледяной воды и необходимость выживать. Они шли молча. Но в этом молчании уже не было вражды. Была странная, нерушимая связь. Связь тех, кто прошёл через огонь,воду и остался жив. И Лия понимала — обратной дороги нет. Не только к её старой жизни. Но и к её старому страху перед ним. Он был по-прежнему опасен. Но он не был её опасностью. Её единственной защитой в этом новом, жестоком мире. И пока они шли по темному лесу, она поняла, что игра действительно изменилась. Навсегда. Продолжение следует...