Стена зеленая. Обои шершавые.

За Мироном в садик я опоздала. Пришлось писать отчеты, общаться с заведующей отделением, переписывать акты. Зато начальница дала мне шарф, чтобы в садике не решили, что Лазарева маньячка или завсегдатай БДСМ-клубов. Лично моей самооценке это бы даже польстило, хоть на чужих словах в моей жизни будет что-то экстравагантное, но не хочется, чтобы косо смотрели на сына. Шарф я вернула заведующей отделением только через два дня. Сразу на завтра опасалась получить выговор за инцидент, да и ремонт дороги продолжался, поэтому две встречи пришлось экстренно переносить в другой филиал клиники и на час позже, чтобы я успела добраться. Появление Тима сломало мое привычное расписание. Он одним звонком перекроил мою жизнь. И ладно бы изменения остались внутри, ладно бы только чувства старые растормошил, но этот мужчина, не подозревая, и снаружи всё перевернул. А у меня даже нет сил злиться. Мой любимый кожаный рюкзак теперь заполнен обезболивающими конфетами от горла, в боковом кармане вместо бутылки воды — большой тюбик мази от синяков. Любимая жилетка отдыхает в шкафу, пока я ношу плотную водолазку. Оказалось, одежды с высоким горлом у меня, кроме этой колючей вязанной кофточки, нет, и пришлось купить пару тонких боди и свитер. Не ходить же месяц в одном и том же на работу. Конечно, что-то позитивное в этом есть. Наконец дошли руки обновить гардероб. Я примеряю недавно купленную бежевую водолазку с короткой юбкой. Обтянутый силуэт мне не очень нравится, так что поверх водолазки я надеваю шоколадного цвета шелковую рубашку, оставив несколько пуговиц расстегнутыми. Пока я кручусь перед зеркалом, Мирон сидит на большом гладком ковре, играет с подаренной бабушкой машинкой-трансформером. Не устаю поражаться его самостоятельности. Он так быстро растет. — Мама похожа на шоколадку с печеньем внутри! — заявляет совсем взрослый сын своим тоненьким голоском, заметив мой наряд. В больших глазах блестит восхищение, и я радостно улыбаюсь. Я горжусь этим мальчиком сильнее всего на свете. — Мама красивая? — переспрашиваю, повернувшись к Мирону лицом. — Да! И вкусная! Я люблю шоколад. Мой мальчик говорит связными предложениями и на глаза наворачиваются слезы. Я подхватываю сына на руки, хотя это становится тяжеловато в его тринадцать килограмм, и несу на кухню. — Мама тоже любит шоколад. Давай поставим чайник! Перспектива объесться сладкого и забыть о проблемах потрясающая. В конце концов, выходной для этого и создан. Но телефон пиликает, и звук уведомления с рабочей симки отвлекает меня от дела. Пока электрический чайник пыхтит, а Мирон бежит за трансформером, нахожу мобильный и открываю сообщение, не глядя на адресата. Чтобы читать было поприятнее, кладу за щеку кусочек темного шоколада и медленно рассасываю, глядя на экран. «Книга отличная. Посоветуешь что-то еще, что я могу прочитать до следующей встречи?» Тим. Справился с домашкой за три дня вместо отведенных семи. Старательный и ответственный, как всегда. Со вздохом задумчиво перекатываю кусочек шоколада на языке. Вспоминаю книгу, которую ему рекомендовала, чтобы не повториться. Нахожу в интернете еще пару названий с авторами, перепроверяя, всех ли верно помню. Отправляю Тиму без лишнего текста три названия. Обойдется без одобрительных комментариев, не маленький мальчик. Маленький мальчик с красным роботом нарезает передо мной круги по кухне, почти запинаясь о стул. Проскользнув мимо него, прячу стул под стол и откладываю телефон. У меня выходной. Никаких больше травмированных мужчин сегодня.