Сделать хоть один шаг, сделать хоть один вдох

В родном доме принято было вставать невозможно рано, перед самым рассветом. Лань Хуань думал, что за годы учёбы изжил эту привычку – но оказалось, что не до конца. Перед встречей с братом, первой за несколько лет, он всю ночь видел родные горы и слышал успокаивающее журчание ледяных ручьёв, сбегающих с вершин, а подскочил – тоже впервые за несколько лет – в пять утра, и больше уже не ложился. Лань Чжаня встречать нужно было только в одиннадцать с небольшим, и заняться было решительно нечем. Лань Хуань успел уже позавтракать и пролистать ленты в соцсетях, в которых за ночь, разумеется, не особенно много и появилось. Гулять не хотелось. Читать не хотелось. Думать не хотелось тоже, потому что из головы никак не шёл вчерашний разговор с Юй Чэном, и эти мысли вели его в такие дебри, пробираться по которым в такое раннее утро Лань Хуань не хотел. «Мы оба знаем, что я никогда отсюда не выйду». Бред преследования – быть может, но теперь, обладая чуть большей, чем раньше, информацией, Лань Хуань понимал, что Юй Чэн прав. Если не случится чудо, скорее всего, так и будет. И это неизбежно приводило его к другой мысли: о том, что возможно – только возможно – он и в ту злополучную драку ввязался не случайно. «Вы мне не верите», – сказал Юй Чэн. Но проблема была глубже. Странностей накопилось уже столько, что Лань Хуань, кажется, верил. Уже к восьми утра он извёл себя настолько, что взял телефон и набрал дяде. В конце концов, с кем ему ещё было говорить? – Сичэнь? В голосе дяди слышались вопрос и тень тревоги. – Не разбудил? – Ты знаешь, что нет. У тебя проблемы? – Почему сразу проблемы? – Потому что ты звонишь мне сам, когда тебе что-то нужно. В последний раз ты просил переслать дипломы из старшей школы. Вот именно поэтому Лань Хуань и не любил разговаривать с дядей по телефону. Он столько лет потратил на то, чтобы научиться справляться с неуместным чувством вины, но Лань Цижень всякий раз укладывал его на лопатки. И что самое в этом плохое, Лань Хуань был абсолютно уверен, что это – не специально. Ему было бы гораздо легче, если бы дядя делал это специально! – Я подумал, что тебе будет интересно. Мы сегодня увидимся с А-Чжанем. – Хорошо. – Передать ему что-нибудь? – спросил Лань Хуань, ощутив некое… намерение. – Да, – медленно сказал дядя. – Скажи ему, что если ему понадобится моя помощь, я буду его ждать. – Почему ему должна понадобиться помощь? – подозрительно переспросил Лань Хуань. – Он вовлечён в дела совершенствующихся, – туманно пояснил Лань Цижень. – Опасные дела. – Ты ему позволил? Лань Хуань возмутился и сам понял, что возмутился зря. Брат давно уже был взрослым человеком и мог выбирать свой путь так же, как Лань Хуань выбрал свой. Но он так привык думать, что рядом с дядей безопасно. Ему в голову не могло бы прийти, что Лань Цижень подвергнет опасности брата или даже, если уж на то пошло, его самого. – Он меня не спрашивал. Вы, дети, никогда не слушаете. – Я должен приехать? – Теперь уже не знаю, – серьёзно ответил дядя. – Возможно, будет лучше, если хотя бы один из нас останется в безопасности. Лань Хуаня бросило в дрожь, будто снова вошёл в ледяной источник в родных Облачных Глубинах. Он так привык к нормальному миру за время учёбы и работы. Миру, в котором его родных не может преследовать медленно сходящий с ума могущественный совершенствующийся. Он и так-то каким-то сложноуловимым образом оказался вместо спокойной работы в больнице в центре неясного криминального дела, и уже этот мир ему не слишком нравился. – Ты примешь меня, если я приеду? – спросил он. – У тебя всё-таки проблемы, – без удивления сказал Лань Цижень. – Я всегда приму тебя. Но что случилось, Сичэнь? Тебе нужны деньги? – Нет… Лань Хуань устроился на диване так, как сидел бы напротив дяди, не облокачиваясь на спинку, сохраняя достойную осанку. Он давно уже не испытывал желания поделиться с ним своими бедами, но сейчас это были не его ещё детские или подростковые переживания. Он мог сейчас вляпаться во что-то действительно страшное. – Тут другое. У меня есть пациент… – он вздохнул и, решившись, кинулся в этот омут с головой: – И у меня есть все основания полагать, что он здоров и попал к нам потому, что перешёл дорогу кому-то влиятельному. И что если я вступлюсь, то тоже окажусь под ударом. Что мне делать, шуфу? – Делай что должен, – без промедления ответил Лань Цижень. – Я смогу тебя защитить. Лань Хуань откинулся на спинку дивана и длинно выдохнул. Он знал, что дядя ответит так. «Будь праведен» никогда не было для него пустым звуком. Дядя был строгим, даже суровым, и вероятно иногда жестоким, но выбранному пути следовал безукоризненно. Лань Хуань всегда жалел, что в нём нет его силы. Дядя бы не сомневался. – Спасибо, – прошептал он тихо, опасаясь не совладать с голосом, но Лань Цижень услышал. – Я могу не одобрять твои решения, но ты всегда будешь частью семьи, – непривычно мягко сказал он. – Держи меня в курсе. – Обязательно, – сказал Лань Хуань уже замолчавшему телефону и, бросив его на диван рядом с собой, с силой провёл обеими ладонями по лицу. Он приехал на вокзал заранее и дождался брата в небольшом кафе, потягивая кофе невкусный настолько, что когда подошло время, оставил его недопитым с чувством некоторого облегчения. Лань Чжань сошёл с поезда с таким достоинством, словно шагнул на трап с борта личного самолёта. Лань Хуаню всегда не хватало этой лёгкой отстранённости от мира, делавшей и дядю, и брата похожими на великих совершенствующихся прошлого, идущих мимо земных страстей. Лань Хуань так не мог, он остро чувствовал мир вокруг себя, чувствовал ответственность за него. Лань Чжань безошибочно выхватил его взглядом в толпе и улыбнулся одной из своих редких скупых улыбок – он умел улыбаться только глазами и уголками губ, но улыбка очень его красила. Лань Хуань внезапно ощутил как с сердца спадает хотя бы несколько из накопившихся там камней и поспешил навстречу брату. Они не виделись несколько лет, он искал взглядом перемены и находил их. Он помнил юношу, теперь перед ним стоял молодой мужчина, и было немного горько думать о том, сколько в жизни брата он на самом деле пропустил. Не был рядом во время его первого противостояния с дядей. Не познакомился с его первой любовью. Лань Хуань знал, что брат не держит на него обиды – он сам так ответил на заданный напрямую вопрос – но ему всё равно было от этого немного грустно. – Всё в порядке? – спросил Лань Чжань после приветствий и Лань Хуань, слегка смутившись, отвёл взгляд. – Я соскучился. – Я тоже. Пойдём. – Переночуешь у меня? – Нет. Вернусь вечером. Лань Хуань вздохнул. Он не очень-то надеялся, но ему уже не хотелось отпускать от себя брата. Лань Чжань виновато посмотрел на него и пришлось встряхнуться. Лань Хуань столько времени провёл, испытывая вину буквально за любое своё действие, выходящее за границы того, чего от него ждали старшие. Он не хотел быть причиной таких чувств у брата, и потому легонько коснулся его локтя и повлёк за собой. – Всё хорошо, я просто правда очень соскучился. – Дело не в том, что я не хочу остаться, – неловко пояснил Лань Чжань. – Просто так будет лучше. Лань Хуань с подозрением посмотрел на брата. У него не шёл из головы утренний разговор с дядей. – Ладно, – легко согласился он. – Ты завтракал? Пойдём, поедим где-нибудь. Есть что-то, что ты особенно хотел увидеть? – Тебя, – снова улыбнулся Лань Чжань, и всё снова стало хорошо. Выбирать место для прогулки пришлось Лань Хуаню и он, оказавшись совершенно предсказуемым, выбрал сад Юй Юань. Ему нечасто приходилось там бывать, но он любил это место. Они выросли вдали от больших городов, в месте, которое буквально дышало древностью, и Лань Хуань не поручился бы за брата, но сам порой отчаянно скучал по этому спокойствию. Конечно, крупный и очень популярный парк трудно было назвать спокойным, но Лань Хуаню здесь нравилось. Они наскоро перекусили в одном из кафе недалеко от сада – Лань Чжань всё ещё чтил правила и молчал во время еды, а Лань Хуань, давно уже от этого отвыкший, молчал, уважая его, после чего они прогулялись по саду. Это была прекрасная прогулка, и легко было представить, что разделяющих их лет не было, и нависших над головой проблем тоже не было. Он прошлись по саду почти как раньше, дома, плечом к плечу, почти касаясь друг друга и перебрасываясь редкими словами, но Лань Хуань знал, что скоро ему придётся расстаться с этим спокойствием и снова окунуться в повседневные дела, в которых с каждым днём появлялось всё больше и больше тайны и смутной пока, но ощутимой угрозы. Когда давление дурных предчувствий стало сильным настолько, что Лань Хуань уже не смог его игнорировать, он потянул брата за рукав в сторону запримеченного свободного павильона, в котором можно было посидеть и посмотреть на текущую воду… а также поговорить без лишних глаз и лишних ушей. Лань Чжань как будто понял, что им предстоит разговор, и разговор неприятный. Он едва уловимо изменился в лице и спрятал руки в карманы брюк – он всегда так делал, когда нервничал, прятал руки, отводил взгляд. Что ж, Лань Хуань нервничал и сам. – Мне нужно с тобой поговорить, – сдался он. – О чём? Напускное спокойствие Лань Чжаня могло обмануть кого угодно, но только не его. Они были очень близки в детстве и очень сильно друг от друга зависели. Несколько лет разлуки были почти незначительны. Лань Хуань всё ещё мог читать брата как открытую книгу, видел, что ему неуютно и, вероятно, немного страшно, но остановиться уже не мог. – Я говорил утром с дядей. Лань Чжань молчал. Как и Лань Хуань, он в полной мере владел этим оружием. Перемолчать Лань Чжаня не стоило и пытаться, они могли бы просидеть тут до утра, а он не тронулся бы с места. – Он просил передать тебе: если тебе потребуется помощь, он будет ждать. Лань Чжань моргнул. – Шуфу так сказал? – недоверчиво переспросил он. – Почему тебе может потребоваться помощь? – напрямую спросил Лань Хуань. – Это опасно. Я не хочу тебя впутывать. – А-Чжань… – Это связано с моим чжицзи. Кто-то не хочет, чтобы я его нашёл. Лань Хуань прикусил губу. Он боялся это услышать, он это услышал. Брат говорил с полной уверенностью, и Лань Хуань подумал, что у дяди были все поводы волноваться. – Ты поэтому не хотел, чтобы я приехал? – Меня кто-то ищет, – не ощутив в вопросе ничего подозрительного, ответил Лань Чжань. – Я не хочу, чтобы они увидели тебя. – Откуда ты знаешь? – Я знаю, – ответил он таким тоном, каким давал понять, что разговор закончен. – Я могу помочь. – Нет. И шуфу тоже нет. Лань Чжань коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ладони брата. – Я буду осторожен. И ты будь. Что ж, Лань Хуань умел отступать. Он наверняка мог бы выжать из Лань Чжаня больше, но чувствовал, что должен остановиться теперь, если хочет сохранить то редкое доверие, которое всегда отличало их отношения. – А что я, – бледно улыбнулся он. – Я всего лишь начинающий психиатр. Мне бояться нечего. – Ты не так рассказывал. Лань Хуань пожал плечами. – У меня там какая-то криминальная драма разворачивается. Я уже не знаю, что думать. Помнишь, я говорил тебе, что у меня едва не умер пациент? Я потом пересчитывал дозу препаратов, которую он получал. Она завышена настолько, что случайностью это быть не может. – Ты заявил? – Да… теперь меня все убеждают, что хуже от этого будет только мне вплоть до увольнения, потому что у Чжао Чжулю какие-то влиятельные покровители, и… – Чжао Чжулю? – перебил Лань Чжань. Лань Хуань от неожиданности замолчал совсем – брат на его памяти не перебивал говорящего с трёх лет. Насколько его должны были взволновать слова Лань Хуаня, что он пошёл против правил вежливости и, что ещё важнее, против правил семьи? Он ждал, что брат скажет что-то ещё, но тот молчал, и после паузы ему всё же пришлось ответить. – Да, мой коллега. Из экспертизы. – Вэнь Чжулю? – Что? Лань Чжань уже достал телефон и что-то с страшной скоростью в нём искал, а потом протянул Лань Хуаню телефон экраном вверх. На фотографии определённо был изображён Чжао Чжулю. Без халата он узнавался плохо, но узнавался. – Он? – Да. Что с тобой? – Дядя знает? – О чём? – Это палач Вэнь Жоханя, сюнчжан. Очень опасный человек. Лань Хуань открыл рот, чтобы возразить, но вспомнил: «Господин Чжао за последние пару лет отправил в больницы Анькан больше человек, чем все остальные вместе взятые в отделении», – и замолчал. Это одновременно было логично и не имело смысла. Вэнь Жохань избавлялся от противников через их больницу? И никто ничего не слышал и никто ничего не знает? Да как не знает, когда его самого только ленивый не предупредил: не лезь, не переходи дорогу Чжао Чжулю, забери докладную. – Увольняйся оттуда. – Я не могу, – растерянно сказал Лань Хуань. – У меня здесь пациенты. Научная работа. – Сюнчжан, он знает, кто ты. Ты не в безопасности рядом с ним. – Но если я… А-Чжань, он же его убьёт. Как мне-то с этим потом жить? – Кого? – Юй Чэна, – Лань Чжань прищурился и Лань Хуань тут же пояснил, вспомнив, что имени он ни разу не называл. – Это мой пациент. Тот самый. Я вчера говорил с его матерью… мне кажется, она меня из-под земли достанет, если с её сыном что-то случится. – Как её зовут? – спросил Лань Чжань подозрительно ровным голосом, но Лань Хуань попался. – Юй Цзыюань. Она тебе знакома? Лань Чжань запустил в волосы обе руки. Это был такой простой и одновременно такой несвойственный ему жест, что Лань Хуань только молча таращился на него в ответ. Сейчас кто угодно, а не только он, смог бы прочитать на лице брата волнение. – Юй Чэн? Цзян Чэн? Цзян Ваньинь? – его столь явное беспокойство было необычным настолько, что казалось жутким. – Ты должен его оттуда вытащить! Лань Хуань внезапно ощутил удушье, настолько сильное, что перед глазами замелькали разноцветные пятна, как будто он и вправду не мог вздохнуть. Он должен был вспомнить сам! Он должен был догадаться сам! Пусть он не интересовался миром совершенствования теперь, он всё равно знал самые влиятельные семьи. Госпожа Юй Цзыюань и её сын Цзян Ваньинь, он ведь проговорился в самую первую их встречу! Как можно было быть настолько… – Сюнчжан! – прорвался к нему обеспокоенный голос брата. – А-Хуань! Перед глазами прояснилось и Лань Хуань встретился взглядом с таким же растерянным и испуганным взглядом брата. На его и без того светлой коже будто и вовсе не осталось цвета. Впрочем, сам он наверное выглядел не лучше. – Откуда ты… – Ты никогда не спрашивал, как зовут моего чжицзи. – Ты не говорил… – Его зовут Вэй Ин, вежливое имя Вэй Усянь. Приёмный сын господина Цзян Фэнмяня… и брат Цзян Ваньиня. «Мой брат не умер, он пропал», – прозвучало в голове у Лань Хуаня и он сгорбился, закрывая лицо руками. То что было и без того сложным, стало теперь во много раз сложнее. Лань Чжань легко обхватил рукой его за плечи. Он не любил прикасаться к людям, и даже с Лань Хуанем держал обычно дистанцию. Лань Хуань оценил этот жест и, глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Стоило ли так долго избегать мира совершенствования, чтобы нечаянно оказаться вовлечённым в нечто опасное, о чём он до сих пор не имел ни малейшего представления. – Пойдём ко мне, – сказал он. – Расскажешь мне всё. Лань Чжань кивнул, но настоящего согласия в его глазах не было. Впрочем, Лань Хуань не сомневался: всё, что нужно, он от брата узнает. Дома Лань Хуань немного успокоился. Он жил здесь не так уж давно, но привык уже воспринимать небольшую квартиру, как своё убежище. Здесь всё было устроено как ему нравилось – мебели мало, света много. Он предложил брату сесть за стол на кухне и сам отвернулся к полкам с чаем. У Лань Хуаня стояла чайница с Байхао Иньчжень, ужасно, как оказалось, дорогого для вчерашнего выпускника. Он тоже этот чай любил, несмотря на то, что знатно испортил себе вкус за время учёбы, но держал дома не ради себя, а на тот самый случай, если к нему зайдут брат или дядя, и после переезда ни разу ещё для себя не готовил. Он мог только порадоваться теперь, что купил чай не сразу: за два месяца он не начал перезревать, не растерял той свежести, за которую ценился. – Прямо здесь? – слегка растерянно спросил брат. Лань Хуань, уже доставший весы и приготовившийся отмерять чай, с недоумением обернулся и вдруг понял. – Нет, наверное, – сказал он, пряча улыбку. – Пойдём в комнату. Поможешь мне отнести? Он думал, что его приверженность традициям отталкивает от него людей, но только теперь понял, насколько глубоко он врос в мир, не помнящий корней. Лань Чжань был тем, кем не решился стать он сам – росток от древнего, глубокого корня. Для него заварить чай мимоходом на кухне действительно было чем-то странным. У Лань Хуаня не было ширм, но единственную комнату разделял на две зоны лёгкий стеллаж, в одной он спал, во второй – жил, тут стоял небольшой диван и низкий столик. Лань Чжань одобрительно кивнул и устроился за ним прямо на полу. Лань Хуань подумал немного и пошёл доставать свой старый, ещё из дому привезённый чайный набор, и в итоге оказался этому рад. Во-первых, ему было удивительно приятно, что руки помнили всё сами, а во-вторых, привычная с детства, почти ритуальная последовательность действий успокаивала. Предстоящий разговор пугал его, и, похоже, пугал Лань Чжаня, поэтому оба молчали, но когда поводы тянуть время закончились, Лань Хуань наполнил изящные тонкие пиалы и со вздохом сам сел напротив. Лань Чжань обхватил пиалу пальцами и замер как изваяние, явно не желая начинать разговор. Лань Хуань выждал немного и всё-таки сдался. – Что тебе угрожает? – мягко спросил он, наконец. – Вэнь Жохань, – ответил брат и снова замолчал. – Почему? Лань Чжань опустил взгляд в чашку. Ему очевидно не хотелось ничего рассказывать. – Пожалуйста, расскажи мне. – Он не хочет, чтобы я нашёл Вэй Ина. Или надеется, что я к нему приведу. – Почему? – Сюнчжан, – просяще сказал брат. – Я не хочу тебя вовлекать. Я боюсь за тебя. – Я уже вовлечён, - помолчав, сказал Лань Хуань. – Нет. – Думаешь, Вэнь Жохань поверит, что я не узнал наследника Цзян? – Ты не узнал, – упрямо сказал брат. Лань Хуань смущённо улыбнулся. – Да. Но он в это не поверит. Лань Чжань долго смотрел в чашку, но потом глубоко вздохнул и, решившись, поднял глаза. – Вэй Ин узнал что-то про тайну семьи Вэнь. Я не знаю что, он не успел мне сказать. Но Вэнь Жохань боится, что его власть пошатнётся. – Он знает про тебя? – Должно быть, знает. – А дядя? – И дядя знает. Он не хотел, чтобы я продолжал искать. Мы поссорились. – Но теперь он зовёт тебя обратно. А-Чжань, значит ли это, что обстановка накаляется? – Должно быть, – повторил Лань Чжань. – Как с этим связан Цзян Ваньинь? На лице брата появилось сложное выражение, в котором Лань Хуань с удивлением узнал как тревогу, так и вину. – Мы искали вместе, – сказал он. – Я не мог с ним связаться и подумал, что он отказался от поисков. Я судил поспешно. – Телефоны запрещены, – тихо сказал Лань Хуань. – Он просил позвонить другу. Наверное, тебе. Я такой дурак, А-Чжань. Я должен был понять раньше. – Он может что-то знать. Ты должен вытащить его оттуда. Теперь пришёл черёд молчать Лань Хуаню. Потому что он, хоть убей, не мог представить себе, как. – Теперь ты останешься у меня? – спросил он, наконец. – Твоим преследователям потребуется время. А мы пока подумаем, что делать. – Мы? Лань Хуань подумал о Юй Чэне – Цзян Чэне – под мониторами, оглушённом нейролептиками и всё равно пристёгнутым за запястья и щиколотки, и с внезапно нахлынувшей уверенностью сказал. – Мы. На следующее утро Лань Хуань снова был в больнице, несмотря на то, что у него был выходной – сидеть дома после того, что он узнал, было невозможно. Дома остался Лань Чжань под честное слово никуда не уходить, а лучше даже никуда не выходить. Лань Хуань чувствовал себя так, будто проник незаконно на частную территорию, и нервничал настолько, что не сразу попал рукой в рукав халата. Ему казалось, что все на него смотрят и вот-вот кто-то спросит, что же он здесь делает в свой выходной. Но никто на него лишний раз не смотрел и, разумеется, ни о чём не спросил, но Лань Хуань немного расслабился только когда вышел с этажа и отправился в интенсивную терапию. Он понимал, что никому нет дела до его расписания, но всё равно чувствовал себя так, будто совершает преступление. Может быть, дело было в настроении: они с братом думали всю ночь, но мало что придумали. Лань Хуань пообещал попытаться снять с Цзян Чэна диагноз обычным путём, но оба понимали, что его влияние против влияния Вэнь Жоханя – ничто. Можно было просить о помощи дядю, но совсем не факт, что хватит и его влияния. А кроме того, он, скорее всего, не захочет вмешиваться. Если даже Цзяны не рисковали в открытую бороться за своего наследника, ставки должны быть чересчур высоки. Когда Лань Хуань не без возмущения сказал об этом, Лань Чжань ответил: – Я разделяю твоё негодование. Господин Цзян не искал Вэй Ина, – но, помолчав, неохотно добавил. – Я стараюсь не быть к нему несправедливым. Юньмэн Цзян сейчас в таком положении, что господин Цзян рискует потерять не только сыновей, но и весь орден. Вэнь Жохань в ярости. Никто не встанет на их защиту. – Даже мы? – Даже мы, – подтвердил Лань Чжань. – Я могу рискнуть собой. Могу ли я рисковать своими маленькими шиди? Лань Хань промолчал тогда. Этот мир, казавшийся бесконечно далёким, пока он учился и работал, так легко втянул его обратно. Даже теперь в коридорах знакомой больницы, казавшейся ещё неделю назад такой нормальной, он не терял бдительности и даже не всегда осознанно, но использовал ци, поэтому звуки спора услышал ещё с лестничного пролёта и ускорил шаг. Расследование внутри больницы всё-таки шло, и все уже наверняка знали, что со дня на день сюда придёт полиция. Администрация изо всех сил готовилась к визиту представителей закона, и у палаты Цзян Чэна всегда дежурил кто-то из охраны. Охранникам было велено впускать очень ограниченный круг лиц, и Лань Хуань теперь слышал голос одного из них. – Вы не входите в число тех, кто допущен к посещению, я не имею права вас пропустить. – У меня короткое поручение, – терпеливо произнёс незнакомый Лань Хуаню голос. – Снять показания и уйти, всё. – И тем не менее, я не имею права вас пропустить. Только в присутствии кого-то из администрации или доктора Ланя. – Сегодня выходной, их нет. – Значит, подойдёте завтра. – Это нужно сделать сейчас. Лань Хуань выскочил из-за угла. Человек в халате и хирургическом костюме был ему совсем незнаком. Конечно, он не мог сказать, что знает всех в больнице, но большинство сотрудников своего отделения он хотя бы видел, даже если не был знаком лично. – Здравствуйте, – холодно сказал он. – Я доктор Лань. Что вы хотели от моего пациента? Незнакомец встретил его взгляд прямо, но тут же убрал руки в карманы и заметно напрягся. – Снять показания приборов. – Кто просил это сделать? – Я не понимаю, вы в чём-то меня подозреваете? – Мой пациент – потерпевший. Идёт полицейское расследование. Я хочу знать, кому потребовалась информация о его состоянии? – Мне что, прийти с приказом? – раздражённо спросил человек. – Было бы прекрасно, – так же холодно произнёс Лань Хуань. – А теперь прошу меня простить. Он зло толкнул дверь и вошёл, ощущая на спине чужой взгляд как точку прицела, но не оборачивался. Он запомнил лицо незнакомца достаточно, чтобы узнать потом. В окошко он взглянуть не удосужился, поэтому очень удивился, увидев Цзян Чэна пристёгнутым к кровати – за эти несколько дней он видел его на вязках только однажды, в самый первый день, и уже привык к этому. – Доброе утро, – улыбнулся он привычно, хотя ему было не до улыбок. – За что вас так? – Это? – Цзян Чэн дёрнул рукой, натянув петлю. – Так расследование же? Проверка? Лань Хуаня окатило ледяной волной. До сих пор во всей своей жизни он не испытывал настоящего страха, и на мгновение утонул в нём. Не может быть таких совпадений. Если бы этот неизвестный человек смог войти, он нашёл бы Цзян Чэна беспомощным, лишённым возможности оказать хоть какое-то сопротивление. Он поверил брату, всё так, но только теперь до его сознания окончательно дошло: нет никакой шизофрении и не было никогда, и Лань Чжань никогда не вёл себя странно. И опасения их обоих за свою жизнь оказались обоснованными и логичными. И сам Лань Хуань увяз в этом деле настолько, что не смог бы выбраться без потерь, даже если бы захотел. Но он не хотел. – Какая проверка? – сказал он. – Выходные. Никто не ездит с проверкой в выходные. – Откуда мне знать, что сегодня выходные, – сварливо отозвался Цзян Чэн, но уже через мгновение широко распахнул глаза. – Вы мне верите, – прошептал он едва слышно, но Лань Хуань понял и едва заметно качнул головой, призывая к молчанию. Он без спешки подошёл ближе к кровати и сел так, чтобы заслонить камере обзор, и только тогда вытянул из рукава талисман и коснулся его своей ци. Они с братом полночи провели, обдумывая, как обмануть камеры, но ничего лучше, чем талисманы, не придумали. Лань Хуань чувствовал себя очень странно теперь, когда в самом сердце современной больницы, напичканной сложной аппаратурой, применял такие древние техники. Древние, но, как оказалось, и их можно адаптировать к стремительно меняющемуся миру. Цзян Чэн во все глаза смотрел на талисман, потом перевёл неверящий взгляд на Лань Хуаня. – Теперь нас не услышат. Прошу простить меня, господин Цзян. Я должен был понять раньше. Ванцзи передаёт лучшие пожелания. Цзян Чэн несколько секунд смотрел на него расширившимися глазами, сморгнул накатившие слёзы, дёрнул привязанной рукой – и сердито утёр щёку о плечо. Лань Хуань не мог даже представить, какое дикое облегчение он должен был сейчас испытывать. Облегчение – и проблеск надежды. Может быть, защита амулета придавала Лань Хуаню уверенности, а их положению – какой-то интимности. Глядя на Цзян Чэна, он думал, что восхищается его стойкостью в настолько ужасной, почти безнадёжной ситуации, а ещё – о том, что его первое впечатление не стёрлось. Ему и до сих пор казалось, что это самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Его взгляд, так резко оживший, с тонким отблеском надежды, контрастировал с осунувшимся бледным лицом, и в этом была какая-то болезненная привлекательность. Лань Хуань не был чужд романтическим сравнениям, и хотя думать об этом сейчас было просто ужасно и неуместно, он видел что-то почти поэтическое: узника посреди заговора древних кланов, лёгкий ореол мученичества. И, хотя от этой мысли становилось неловко до боли, он не мог не признать – этот ореол Цзян Чэну очень шёл. – Я не знал, могу ли я вам верить, – справился наконец с голосом Цзян Чэн, к счастью, и не подозревавший о его мыслях. – Ванцзи рассказал мне о ситуации, в которой вы оказались. Ваша настороженность обоснована. – Он в порядке? – Да. Цзян Чэн с трудом сел, петли мешали ему принять удобную позу, и Лань Хуань потянулся отстегнуть. – Оставьте. На нас наверняка смотрят. – Верно. Позвольте просьбу? Цзян Чэн настороженно посмотрел на него. – Называйте меня просто Лань Хуань, когда нас не слышат. Мы теперь сообщники. – Называйте меня Цзян Чэн, – с явным облегчением согласился он. – Тогда давайте подумаем, как вас отсюда вытащить.