Сделать хоть один шаг, сделать хоть один вдох

Вопреки всем ожиданиям, Цзян Чэн наслаждался дорогой. Через четыре часа езды, загнав машину в отборную глушь, Лань Ванцзи передал руль ему и сам ушёл на заднее сиденье. Цзян Чэн уже знал, что машина эта из автопарка Цзинь с перебитыми номерами, а Цзинь любили пустить пыль в глаза. В такой комфортной машине он ещё не сидел, даже у отца была попроще. Эта машина снаружи тоже была не слишком приметной, пусть и премиального класса BMW, но не бросающаяся в глаза, даже на колёсах остались стандартные протекторы и диски. Цзинь Цзысюань, наверное, выбрал самую неприметную машину из всего автопарка, надо было отдать должное его осмотрительности. Но Цзинь были бы не Цзинь, если бы забыли о демонстрации богатства. Салон был отделан по последнему слову как техники, так и моды, с настоящим бортовым компьютером, удобными дорогими сиденьями и рулём. Здесь было приятно даже просто находиться. Дорога стелилась под колёса не всегда ровным полотном, негромкая музыка, которую с общего молчаливого согласия включил Лань Хуань, не раздражала слух. Цзян Чэн приоткрыл окно – хотя в машине был кондиционер, ему казалось приятнее вдыхать воздух с улицы. Кондиционером он надышался уже на жизнь вперёд. – Не успеем одним днём, – сказал он то, о чём думал уже какое-то время. – И даже двумя едва успеем, если в объезд, – согласился Лань Хуань. – Поедем ночью? – Плохая идея, мне кажется, – Лань Хуань обернулся назад, ловя взгляд брата. – Что думаешь? – Плохая, – с явной неохотой согласился Лань Ванцзи. – Лучше отдохнуть. Мы можем встретить людей Вэнь Жоханя. – Полицию мы можем встретить, – под нос себе пробормотал Цзян Чэн. – И это тоже. – Мы не можем ночевать в гостинице. У меня вообще нет документов. А ваши скомпрометированы. – У меня есть ключи от ещё одного дома, – сказал Лань Ванцзи. – Но я не уверен, что мы и туда сегодня доедем. – Может быть мы и найдём в глуши место, где не попросят паспорта, – задумчиво ответил Лань Хуань. – И телевизор не смотрят? – Это хуже. Они мало разговаривали в дороге. Лань Хуань рылся в интернете, надеясь то ли на какие-то новости, хотя по мнению Цзян Чэна, на хорошие новости им рассчитывать не приходилось, то ли пытаясь найти всё же место, где они могли бы остановиться. – Есть техники, меняющие внешность, – через какое-то время прозвучало с заднего сиденья. – Кто-нибудь из вас ими владеет? Цзян Чэн покачал головой. После паузы Лань Ванцзи тоже ответил: – Нет. Но нам и нет нужды менять её полностью. Спрятать волосы и разрез глаз, и сюнчжан станет неузнаваем. А Цзян Ваньиня на той фотографии и вовсе не узнать. Цзян Чэн кивнул. Наверняка надо сказать спасибо матери – фотография, которую показывали по телевизору, была одной из лучших его фотографий. Она была сделана в тот день, когда Цзян Чэн узнал, что прошёл по конкурсу именно в тот университет, в который хотел. На ней он был почти подростком, полностью здоров и абсолютно счастлив. Такого открытого взгляда, как на том снимке, у него в реальности не было и в лучшие времена. – Это может сработать, – сказал Цзян Чэн после паузы. – И я нашёл, где мы сможем остановиться, – поддержал Лань Хуань. – Придётся сделать небольшой крюк, но хоть поспим нормально. Через несколько часов Лань Хуань выгнал Цзян Чэна из-за руля и он с чистой совестью пошёл спать на заднее сиденье. Его злило, что он хоть и проспал весь вчерашний день и всю ночь, к середине дня уже готов был снова уснуть, и он мог переупрямить себя, но Лань Ванцзи пересел вперёд и вероломно оставил ему во владение длинное сиденье и плед. Проснулся Цзян Чэн, когда уже спустились ранние сумерки. Они стояли в городе, у какого-то небольшого магазина, и Лань Хуань как раз протянул руку, чтобы его разбудить. – Что тебе взять? Цзян Чэн не сразу даже сообразил, что от него хотят. – Ничего. – Так нельзя, – мягко сказал Лань Хуань. – Ты и утром почти не ел. – Это всё ваши таблетки. Цзян Чэн полагал, что его тон вообще не располагает к дальнейшему диалогу и надеялся, что отобьёт у Лань Хуаня охоту об этом говорить. И тот и правда слегка помрачнел. – Тошнит? Почему ты не говорил? Тебе должны были их сменить. – Я говорил. Лань Хуань постоянно ставил его в тупик. Он сам бы обиделся на такой тон, но тот – наоборот погрустнел и сделался от этого как будто мягче. Как будто это его в самом деле беспокоило. Цзян Чэн уже понял, что Лань Хуань близко к сердцу принимает ненамеренные или намеренные ошибки коллег, но он смотрел так, как будто ему было важно и то, что ошиблись именно с Цзян Чэном. Цзян Чэн терялся под таким взглядом. – Сюнчжан, – позвал из-за руля Лань Ванцзи. – Иди. На улицах есть полиция. Я хочу уехать как можно скорее. – Я что-нибудь придумаю. Он вернулся довольно скоро, без лишней спешки загрузил в багажник несколько пакетов с едой. Лань Ванцзи стиснул пальцами руль. – Что-то не так? – спросил Цзян Чэн. – Да. После затянувшейся паузы Цзян Чэн шумно вздохнул, демонстрируя своё отношение к манере Лань Ванцзи вести беседу, и уточнил. – Что? – Он старается не показаться странным, – снизошёл до объяснения тот. – Кто-то смотрел. – Ты его вообще видел? Странно, что не весь магазин смотрел. Что уж, он сам смотрел. Лань Хуань был красив той же классической прохладной красотой, что и Лань Ванцзи, но его черты смягчала и согревала улыбка. К нему тянулись люди, Цзян Чэн видел это, даже в больнице. Даже на него действовало. Лань Ванцзи даже бровью не повёл. – Буду рад, если так, Цзян Ваньинь. Цзян Чэн раздражённо фыркнул. Открылась передняя дверь и Лань Хуань всё так же неторопливо опустился на сиденье, завозился, перекидывая через плечо ремень, и почти неслышно сказал. – Уезжаем, быстро. Мне кажется, кассир меня узнала. Она так смотрела. – Цзян Ваньинь считает, что на тебя должен был смотреть весь зал, – с явным злорадным удовольствием сказал Лань Ванцзи. – Я такого не говорил! Лань Ванцзи тонко улыбнулся и вывел машину с парковки. – Сволочь. Лань Хуань удивлённо обернулся, но ничего не сказал. Цзян Чэн тоже не стал ничего объяснять – слишком долго, слишком непонятно и, наверное, больно было рассказывать сейчас о Вэй Ине, о том как они спорили и мирились, о том как шутили – и часто очень бестактно – друг над другом. О том, как Лань Ванцзи злился и не понимал, но смирился. А судя по вот этому выступлению, похоже, что в конце концов понял. То, что неведомо как нашёл Лань Хуань, и гостиницей-то было не назвать. Маленький домик в небольшом городке у предгорий принимал у себя гостей. А гости дарили в ответ деньги. Ни в коем случае не оплату, нет: так и жили. По дороге Лань Хуань рассказал, что соседняя гора – популярное место паломничества, и хотя фэншуй тут действительно был хорош, какого-то особенного скопления ци Цзян Чэн не ощутил. Этого было жаль, потому что он немного надеялся, что место окажется реальным, и он сможет воспользоваться природным резервуаром – медитация принесла бы гораздо больше пользы. Но и просто переночевать было бы хорошо. Им определили небольшую комнату с матрасами и чайником. Можно было попросить у хозяев погреть еду, но никто не захотел рисковать и маячить перед любопытными глазами лишние несколько минут. Коротко выпили чаю. Лань Хуань принёс из машины пакет с едой, и с отчего-то смущённым лицом протянул Цзян Чэну упаковку протеиновых коктейлей. – Я подумал, что пить будет проще, – пояснил он и Цзян Чэн понял, что слишком долго молчит. – Спасибо, – поспешно сказал он. – Я не подумал даже. И не подумал, что Лань Хуань действительно так всерьёз о нём подумает. Вечером Лань Ванцзи уснул почти сразу – вытянувшись на потрёпанном матрасе и сложив руки на груди так, словно спал у себя дома, в горах, среди построек, которые помнили ещё те, древние времена великих заклинателей, и смотрелся даже тут удивительно естественно. К Цзян Чэну же, выспавшемуся днём, сон не шёл. Он подтащил матрас к окну и бездумно смотрел на улицу – ночь была лунной и довольно светлой, очертания дальних гор чётко вырисовывались на фоне неба. – Можно к тебе? Лань Хуань, дождавшись кивка, вежливо опустился рядом. Он двигался гораздо свободнее Лань Ванцзи, но было что-то и в нём, что говорило: и он получил классическое воспитание. Цзян Чэн знал, что и в нём самом это было, и даже в Вэй Ине временами проглядывало, но со стороны это смотрелось причудливо. – Я думал, вы все ложитесь так рано, – он кивнул в сторону спящего Лань Ванцзи. – Медицинский учит спать когда придётся. Цзян Чэн не стал отвечать, но потеснился, чтобы пустить к окну и Лань Хуаня. Вид действительно был хорош. Он понимал, что выросший в горах Лань Хуань всё это много раз уже видел, но всё равно хотел поделиться. Они немного посидели молча. Цзян Чэну было так удивительно спокойно в этом полумраке, что он почти позабыл, что не один, и даже слегка удивился, услышав оклик. – Что? – Я предлагаю тебе лечь на том матрасе, – повторил Лань Хуань. – Мне всё равно. Хочешь к окну? – Нет, просто тут утром будет солнце, разбудит. – А тебя не разбудит? – недоверчиво переспросил Цзян Чэн. – Я рано встаю. Цзян Чэн не нашёлся, что возразить. Он не привык находиться в центре такого… пристального внимания. Когда-то ему, выросшему в тени яркого и обаятельного Вэй Ина, этого хотелось, но каждый раз, когда на него падал чей-то взгляд, неизменно оказывалось, что это не так уж и приятно. Цзян Чэн спрашивал как-то Вэй Ина, но тот его просто не понял. У Вэй Ина всё было просто: он не искал двойного дна, не подозревал для себя опасности, шёл навстречу людям со спокойным сердцем и со спокойным сердцем уходил, если не складывалось. Цзян Чэн так не мог и всегда стоял наособицу. Он и сейчас смотрел на Лань Хуаня настороженно. – Я не хотел тебя смутить, – снова заговорил Лань Хань. – Прости. – За что ты извиняешься? Лань Хуань пожал плечами. – Тебе неловко, я этого не хотел. – Я и так уже много должен. Это… – Ты ничего мне не должен. Цзян Чэн, нисколько не убеждённый, покачал головой. – Я говорю правду. Лань Хуань уселся удобнее и в нём проглянуло на мгновение что-то от Лань Циженя. Было видно, что его задевает эта тема, он говорил с той убеждённостью, которая может идти только от сердца. – Я понимаю, что у тебя нет ни единой причины мне доверять, в конце концов, ты пострадал именно от моих коллег. Это ужасно и это недопустимо, и я сделаю всё, чтобы хоть как-то это исправить. – Если бы не ты, я бы до сих пор был там, – перебил Цзян Чэн, которому становилось всё более и более неловко. – Ты вообще не должен был там оказаться. Но дело не только в этом. Вы с А-Чжанем осмелились пойти против такой силы, сделать то, что все мы должны были сделать уже давно, но никто так и не рискнул. И я бы тоже не рискнул. – Не говори обо мне лучше, чем я есть. Я просто хочу, чтобы мой брат был жив. – Я вряд ли могу сказать что-то, что покажет тебя лучше, чем ты уже есть, – улыбнулся Лань Хуань. – И ты заслуживаешь любой помощи, понимаешь? Цзян Чэн снова покачал головой, но ничего не сказал. Он мог сделать больше. Он мог хотя бы не поддаваться на провокацию, которая привела его в больницу. Лань Хуань вздохнул, чувствуя его недоверие, но не стал продолжать, только коснулся его плеча и снова опустил руку. – Я понимаю, что это непросто. Цзян Чэн кинул короткий взгляд на Лань Хуаня, но тот оставался серьёзен. – Ты меня не знаешь. Я не тот человек, которого ты себе представил. – Ну, что-то я уже знаю, – примирительно улыбнулся Лань Хаунь, и Цзян Чэн проглотил заготовленные было ядовитые слова. – У нас у всех есть своя тёмная сторона, и это не всегда плохо. – И у тебя? – Ты знаешь, что дядя выгнал меня из Облачных Глубин? Цзян Чэн моргнул. Он представить себе не мог, что Лань Хуаня вообще кто-то мог откуда-то выгнать. Он сам – и то всё бы отдал, чтобы у него был такой друг. У него был, конечно, Вэй Ин, но Вэй Ин был единственным и неповторимым… и при Вэй Ине он не испытывал такого чувства безопасности. С ним можно было быть уверенным, он защитит спину, когда это нужно… но так же он обладал чувством юмора, которое заставляло всех вокруг держаться начеку. – Не верю. – Ну, не совсем так. Он сказал, что я могу не возвращаться, пока не займусь делом. Цзян Чэн против воли фыркнул. Он не то чтобы совсем не понимал Лань Циженя, особенно после такого близкого знакомства с психиатрией изнутри. – А я сказал, что доброй половине Облачных Глубин и ему в особенности профессиональная помощь необходима. И не то чтобы я отказывался от своих слов, но выразить эту мысль я мог бы менее резко. Цзян Чэн представил себе Лань Циженя с этой его бородкой и тихо рассмеялся. – Отец тоже был недоволен тем, куда я поступил, – поделился он. – Он хотел, чтобы я поступил в Пекинский университет, а я хотел в Гонконгский университет науки и технологий. – Почему? – Там лучшие бизнес-программы, – тут же оживился Цзян Чэн. Ему нравилось учиться и давно уже не предоставлялось возможности с кем-нибудь об этом поговорить. Связи семьи не играли в университете такой уж большой роли – половина университета была со своими связями и как бы не посерьёзнее. Там признавали его способности без оглядки на семью и на Вэй Ина. Несмотря на все волнения и на то, что он скучал по брату и сестре, а иногда даже по матери, учёба в университете была лучшим временем в его жизни. – У меня наоборот. Дядя одобрил университет, но не одобрил специальность. – А правда, почему психиатрия? – Меня захватила мысль о том, как сильно мы зависим от состояния психики. Сначала я думал, что это может быть удивительным инструментом для того, чтобы направить и ускорить совершенствование. И сам не заметил, как увлёкся. Он тоже говорил оживлённо, Цзян Чэн даже подумал, что он говорит не совсем с ним, а снова пытается обосновать свой выбор перед Лань Циженем. Но за его словами проглядывало еще… что-то. Более глубокое и более болезненное. Цзян Чэн хотел было спросить и даже открыл рот, но остановился. Это было лишнее, праздное любопытство. Оно не могло привести ни к чему хорошему. Но Лань Хуань заметил. – Что? – Ничего. Я просто подумал, что это интересная мысль. Лань Хуань прикусил губу и оценивающе посмотрел на Цзян Чэна, но потом решился. – И ещё я понял, что мои родители, возможно, были бы живы, если бы отцу вовремя оказали помощь. Цзян Чэн промолчал. Он ничего не знал про родителей Лань Хуаня. Про них даже дома не говорили особенно – умерли и умерли. Что тут скажешь? Что тут вообще можно сказать? – Я… мне жаль. – Всё нормально. Я их почти не помню. Я просто хотел… не знаю, рассказать тебе, что я не так уж плох? И что я выбрал профессию ради того, чтобы помогать людям, а не для того, чтобы… – Ты хорош, – оборвал Цзян Чэн. – Ты спас мне жизнь, помнишь? Пришло время Лань Хуаню неловко пожать плечами. Цзян Чэн почти физически ощутил его дискомфорт. – Если бы ты выбрал другую профессию, некому было бы мне помочь. Так что я рад. Правда. Лань Хуань немного расслабился. – Спасибо. Утром его действительно разбудило не солнце, а Лань Хуань. – Доброе утро! Поднимайся, в машине доспишь. А-Чжань будет первым за рулём. Цзян Чэн, подавив зевоту, подозрительно на него посмотрел, но не нашёл ни следа неловкости от ночного разговора. Значит, он не сказал ничего лишнего или странного. Наверное не сказал. Лань Хуань вёл себя как всегда, только казался сонным на фоне до обидного бодрого Лань Ванцзи. Даже зевнул в кулак, когда брат не видел. В машине они дремали оба, привалившись друг к другу на заднем сиденье. Цзян Чэн, обычно не любивший такой близости с чужими людьми, отчего-то не отстранялся. Ему как будто и самому хотелось этого тепла, и он в итоге устроился головой на плече у Лань Хуаня. Тот сонно облокотился на него, прижавшись щекой к его волосам. Свои он тоже не стал завязывать и во сне они рассыпались, падали Цзян Чэну на лицо, щекотали шею. Завладевший машиной Лань Ванцзи включил какие-то ужасающе скучные пьесы для гуциня – на Цзян Чэна они определённо действовали как снотворное – и явно получал удовольствие от езды. Изредка просыпаясь, Цзян Чэн каждый раз думал, что когда придёт его очередь, обязательно включит что-нибудь потяжелее для контраста, но не успевал придумать что, как засыпал снова. Музыка гуциня продолжала литься, равномерная, ровная, но машину тряхнуло так, что Цзян Чэна резко швырнуло вперёд – он непременно впечатался бы лицом в спинку переднего сиденья, если бы не был пристёгнут. Ремень обжёг шею и выдавил из груди воздух, но удержал. – Твою мать, – не удержался он. – Что случилось? – был гораздо конкретнее так же повисший на ремне Лань Хуань. – Засада. Цзян Чэн вскинул голову. Им перегораживали дорогу две машины, оставляя совсем немного места на обочине. Они бы, наверное, протиснулись, но прислонившиеся к машинам люди были вооружены. Цзян Чэн даже с заднего сиденья видел пистолеты. – Выходите из машины, – донеслось с улицы. – Или в ней и останетесь. Цзян Чэн не видел говорившего, но видел побелевшие пальцы Лань Ванцзи, сдавившие руль. Их, получается, узнали всё-таки хозяева? Или Лань Хуань не зря беспокоился тогда, в магазине? Или их и вовсе отследили по дорожным камерам, несмотря на все их ухищрения с талисманами и объездными дорогами? Да и какая разница теперь? – Выходим, – сказал Лань Хуань. – Сюнчжан... – Выходим, – согласился Цзян Чэн. – Будет место для манёвра. Лань Ванцзи бросил взгляд через плечо и они встретились на мгновение глазами. Может быть они и недолюбливали друг друга когда-то в той, старой жизни, когда самой большой проблемой было то, что внимание Вэй Ина приходилось делить на двоих. Сейчас они понимали друг друга хорошо. Пистолеты, не мечи. Есть надежда, что это не заклинатели. Тогда у них есть небольшой, но шанс. Орден Лань презирал современное и превозносил духовное оружие. У Лань Ванцзи наверняка с собой меч и пачка талисманов. У Цзян Чэна не было, конечно, Саньду – он даже не был уверен, где теперь его меч. Когда его забирала полиция, он успел спрятать Саньду в цянькунь. Может быть, его вещи отдали семье. Может быть, его надёжно спрятанный меч всё ещё лежит среди вещественных доказательств в полицейском архиве. Может быть, он попал в руки Вэнь Жоханя, и даже мысль об этом вызывала бессильную злость. Но орден Цзян никогда не полагался только на оружие. У Цзян Чэна лежали в кармане нарисованные вечером талисманы, и он с самого детства учился сражаться в том числе и против вооружённого противника. Лань Ванцзи открыл дверь со своей стороны. Цзян Чэн попытался выйти, но забыл, что его всё ещё удерживает ремень и, зашипев от досады, принялся его расстёгивать. Пальцы соскочили с кнопки, но со второго раза он смог отстегнуться. – Все выходите! Цзян Чэн, держа руки на виду, выбрался из машины и сощурился так, словно свет ему мешал. Он знал, что выглядит болезненно и не кажется угрозой, и надеялся поддержать это впечатление. Восемь человек. У троих оружие наготове, остальные расслаблены и сопротивления не ждут. Наверняка не заклинатели, если бы они знали, кто перед ними, не были бы так спокойны. – Я уже вызвал полицию, – сказал он, на что-то ещё надеясь. – Они скоро будут здесь. – Чтобы мы получили свою награду за содействие в поимке? – ухмыльнулся один из троих вооружённых и Цзян Чэн по голосу понял, что именно он требовал выйти из машины. Главный, значит. – Ты, псих, иди сюда. Цзян Чэн оглянулся на обоих Ланей, но сделал несколько шагов и обогнул машину, стараясь оказаться между Лань Хуанем и стрелками. Заняв эту позицию, он остановился. – Я не буду сопротивляться, но они уйдут. Они всё равно ничего не знают. – Раньше надо было думать. Давай, шагай. Цзян Чэн сделал вид что раздумывает, и тогда человек выстрелил ему под ноги. Раздался негромкий, но пробирающий хлопок, и пуля взбила облачко пыли прямо перед ним. Внезапно накатил страх – новый страх, которого Цзян Чэн ещё не испытывал. Он понимал, что сейчас придётся сражаться за свою жизнь, но прочувствовал это только теперь, глядя на эту пыль. Они говорили об этом с Лань Ванцзи раньше, ещё до больницы, и он считал, что готов убить или умереть, но сейчас он не был готов ни к тому, ни к другому, как никогда. И никакие годы подготовки не помогали. Но тело оказалось надёжнее разума. Пока Цзян Чэн пытался справиться с охватившей его паникой, ноги сами сделали шаг вперёд, потом ещё один. Ещё два шага и он окажется на расстоянии прыжка. Цзян Чэн сконцентрировался на всех доступных ему силах. Используя цингун, он может махнуть сразу на десяток метров. Раньше мог и дальше, но сейчас он не был уверен в своих силах. Нужно было вчера попробовать. Почему он не догадался? Шаг. Рассчитывать приходилось не на себя, не на свои умения, а на то, что эти люди не знают, на что способен совершенствующийся. Какое же это ненадёжное основание! Если они знают, им конец. Их просто перестреляют и всё – пуля быстрее любого. Ещё шаг. Краем глаза Цзян Чэн видел, как сгорбился Лань Ванцзи, словно признавая поражение. Он всё ещё держал руки на виду, но прятал кисти за поворотом запястья, и Цзян Чэн сразу решил – призовёт меч. Он напрягся, собираясь для прыжка, мерно вдохнул, пропуская через себя ци, и резко выдохнул, заставляя тело кинуться вперёд с невозможной для человека скоростью и силой. Раздался выстрел, но эта пуля догнать его не смогла. Первый расчёт оправдался, Цзян Чэн оказался прямо между двумя напавшими и тут же вышиб пистолет из руки главного. У него за спиной грянул выстрел, так, что заложило уши – у этого пистолета не оказалось глушителя - и что-то свистнуло совсем рядом. Раздались крики, но он уже не слушал. Первая паника отступила, вернула способность оценивать поле разворачивающегося боя. Голубоватой молнией пронёсся рядом меч Лань Ванцзи. Урона не нанёс, но заставил врагов прижаться к машинам. Дал пространство для удара уже ему. Цзян Чэн не стал дожидаться – пнул упавший пистолет с такой силой, что он улетел далеко за кусты у обочины. Сразу понял что зря, лучше бы пнул его к Лань Хуаню, но что уж теперь. Он ударил в колено ещё одного из противников. Тот не уронил пистолета, но равновесие потерял, и Цзян Чэн воспользовался этим и, заломив ему руку за спину, выставил перед собой, надеясь закрыться от выстрелов – и как раз вовремя, пуля ударила в тело с такой силой, что едва не вырвала его из рук Цзян Чэна. Мужчина конвульсивно дёрнулся и нажал на спусковой крючок – выстрел пришёлся куда-то в сторону, никого не задев. Цзян Чэн, всё ещё прикрываясь им, быстро огляделся. Двое уже лежали на земле в луже крови, но двое других сумели защемить Бичэнь дверью машины и, навалившись на неё, держали двойным весом. Был только вопрос времени, когда меч сумеет освободиться, но Лань Ванцзи выцеливали сразу двое. Отошедший от первого шока Лань Хуань уже нырнул в машину, и Цзян Чэну стало совсем немного, но спокойнее. Тому, кто не готов драться, лучше не драться. Цзян Чэн оттолкнул обмякшее в его руках тело в тех, кто стрелял в Лань Ванцзи, со всей возможной силой. Они все втроём покатились по земле, но Цзян Чэн уже не смотрел, а стремительно наклонился, избежав очередного выстрела, и подхватил пистолет. Рядом с ним взорвался талисман, выброшенный Лань Ванцзи, Цзян Чэн воспользовался моментом замешательства и выстрелил дважды. Первая пуля ушла в сторону, вторая – сбила с ног ещё одного нападавшего. Он не смотрел, куда попал, а отпрыгнул, повинуясь инстинкту. В то место, где он стоял, пришла под углом одна пуля и почти сразу же – вторая. Сердце бешено колотилось у самого горла, и голова кружилась так, что перед глазами плыло. Цзян Чэн выстрелил почти наугад, надеясь заставить пригнуться, и сам потянулся за талисманом. Цзян Чэн успел вытащить из заднего кармана листок, но воспользоваться им не успел – бок обожгло болью и он пошатнулся. Ему случалось получать травмы, но это было нечто другое. Злее. Кто-то, не теряя времени даром, ударил его под колено, и Цзян Чэн полетел на землю, стараясь одновременно упасть на здоровую сторону и не выстрелить нечаянно в себя самого. Он видел, как совсем недалеко упал на землю освободившийся Бичэнь, но у Лань Ванцзи, видимо, тоже были проблемы, потому что меч остался лежать. Цзян Чэн успел прикинуть, проще ему выстрелить или дотянуться до меча, прежде чем его ударили под грудь. Если ему до этого не хватало воздуха, то теперь он и вовсе потерял способность дышать и скорчился на земле, понимая, что сейчас ему придёт конец, но не имея никакой возможности обороняться. В машине переключился трек и надоевший гуцинь сменила флейта, и Цзян Чэн даже подумал, что он сейчас умрёт под звуки флейты – красивая в каком-то смысле смерть… но ни удара, ни выстрела не последовало. Рядом с ним осел на землю уже было занёсший ногу для нового удара человек. Цзян Чэн заставил себя глотнуть воздух и огляделся. В глазах то и дело темнело, но он видел: никто не остался стоять. Флейта всё звучала, но как будто стала ближе. Как будто звук раздавался не из динамиков, а… Цзян Чэн со стоном поднялся на четвереньки и потряс головой, надеясь разогнать туман, и только теперь увидел: чуть поодаль у машины стоял Лань Хуань с белоснежной сяо в руках. Играл. Кто-то потянул Цзян Чэна под локоть вверх, он поддался и только потом понял, что это Лань Ванцзи. – Нужно закончить. Лань Ванцзи тоже выглядел неважно, его джинсы были распороты по бедру и испачканы в крови, но в светлых глазах читалась решимость, которой Цзян Чэну недоставало. Наверное, он убил кого-то, пока они сражались, но теперь, когда враг был беззащитен и безоружен… Снова свистнул Бичэнь и флейта фальшиво взвизгнула, но не замолчала. Цзян Чэн поднял с земли пистолет. В нём ещё оставались пули, но он никак не мог заставить себя выстрелить. «Они бы меня убили», – напомнил себе он. – «Они бы убили Лань Хуаня». Эта мысль придала ему твёрдости и он нажал на спусковой крючок. Первая пуля пришлась в землю, вторая – куда целился. Он тут же отвернулся. Хорошо было представлять себя этаким героем былых времён, повергающим в сражении десятки врагов. По-настоящему это было не так просто. – А-Чжань, сядь, – донеслось до него. – Дай я посмотрю. Цзян Чэн глубоко вдохнул, давя тошноту, и облокотился локтем на чужую машину. Он знал, что рано или поздно до этого дойдёт, но не думал, что ему будет так от этого плохо. – Цзян Чэн, – позвал его Лань Хуань и тут же положил на плечи тёплые руки, разворачивая к себе. – Пойдём. Не смотри. Он малодушно спрятал лицо на плече Лань Хуаня и позволил увести себя прочь от машин и трупов и усадить на землю рядом с Лань Ванцзи. Тот, отогнув край разорванных штанов, прямо через дырку изучал рану. Хотел бы Цзян Чэн сейчас такое же самообладание! – Ты ранен? – словно издалека донёсся до него голос Лань Хуаня. – Ерунда. Тот, не поверив, приподнял окровавленный край свитера. Цзян Чэн не хотел смотреть, но всё равно покосился вниз, но это и правда была ерунда, пуля повредила кожу, но не вошла даже в мышцы. Он больше испугался. Лань Хуань отпустил свитер и прижал пальцами его шею. Цзян Чэну и так не хватало воздуха, поэтому он тут же оттолкнул его руку в сторону. – Пульс колоссальный. Вот что, приляг пожалуйста, пока мы решаем, что дальше делать. – Вот ещё. – Давай-давай. Лань Хуань потянул его за руку, помог встать и усадил на заднее сиденье. Цзян Чэн тут же сполз по нему, уговаривая себя дышать ровнее. – Лань Хуань? Что это было? – Что? – Флейта. – А. Наш орден придаёт большое значение музыке, считает её одним из путей совершенствования. Эта мелодия усыпляет, и я хорошо её помню: когда А-Чжань был маленький, я часто её играл... есть и боевые, но я не был уверен, что сыграю правильно. Лань Хуань открыл все двери, чтобы впустить в машину больше воздуха и вернулся к брату с бутылкой воды, но говорить не прекращал. Цзян Чэн не мог его больше видеть, но слышал, и был за это очень благодарен. – Меч я оставил дома… в Облачных Глубинах, я имею в виду. А сяо забрал, думал, буду играть. – Играл? – Меньше, чем хотелось бы. Дышать становилось легче и Цзян Чэн ощутил слабую пока искру интереса. – А Лань Ванцзи тоже так может? – Я в порядке, сюнчжан, – раздался голос Лань Ванцзи. – Так не могу. Могу на гуцине. – То есть то, что мы слушали в машине?.. – Нет, это просто пьесы. Лань Ванцзи сел на переднее пассажирское сиденье, Цзян Чэн видел теперь его профиль. Лань Хуань сел за руль. – Что будем теперь делать? – спросил он в пространство. Его голос всё ещё подрагивал, и Цзян Чэн запоздало подумал, что если они с Лань Ванцзи хотя бы рассматривали возможность драки насмерть, то Лань Хуань о ней даже не думал. – Надо убрать с дороги, – сказал он. – В машины и отогнать в лес… но найдут же. – Но мы успеем отъехать, – подытожил Лань Ванцзи. – Лучше, чем оставлять посреди дороги. Цзян Чэн внутренне содрогнулся, представив, как они будут затаскивать мертвецов в машины… он до этого момента мертвеца-то видел только один раз, на похоронах прадеда. Сознание странным образом разделилось, он никак не мог поверить, что своими руками убил человека. Проще было представлять, что этого не было. – Ладно, – обречённо сказал Лань Хуань и вышел из машины. – Надо просто это сделать. Цзян Чэн вышел следом, но Лань Хуань тут же остановил его, коснувшись плеча. – Отдохни, - попросил он. – Может стать плохо. – Я не настолько слабый, – возмутился Цзян Чэн. Лань Хуань что, считает, что он не в состоянии наравне с остальными таскать тела? Драться может, а убирать за собой нет? – Конечно нет. Но ты две недели как из реанимации. Это немного отрезвило его. Цзян Чэн неохотно подумал, что может быть ему и самом деле стало так плохо вовсе не от вида мёртвых тел. Это одновременно и успокаивало задетую гордость, и вновь задевало. Полгода в больнице не отучили его воспринимать себя сильным. Было очень неприятно думать, что теперь это не так. – Может быть, ты знаешь талисманы, которые нам помогут? – А может быть знаю, – задумчиво протянул Цзян Чэн. – Маскировочные. Сейчас я попробую адаптировать. Замаскировать залитую кровью дорогу так и не получилось, но машины в лесу спрятались хорошо. Цзян Чэн не поручился бы за недели и месяцы, но на несколько дней должно было хватить, если, конечно, не случится урагана. Или значительно превосходящего их заклинателя, но Цзян Чэн всё же хотел надеяться, что лично Вэнь Жохань в эту дыру не явится. – Завтра будем у Пристани Лотоса, – сказал Лань Хуань, когда они двинулись дальше. За рулём был Лань Ванцзи, Цзян Чэн хотел сам, но ему было приказало лежать и он смирился. – Можно сегодня? – Приедем уже в ночь, не успеем оглядеться. – А где переночуем? – У меня есть ещё одни ключи, – напомнил Лань Ванцзи. Все согласно помолчали. – Лань Ванцзи, – позвал Цзян Чэн, когда молчание стало из приятного тягостным. – М? – Включи свой гуцинь? Несмотря на то, что они одержали победу, настроение вечером у всех было мрачное. Цзян Чэну хорошо так и не стало – он провёл всю дорогу лёжа на заднем сиденье. Лань Хуань сидел поначалу рядом и порывался переоценить его состояние так часто, что Цзян Чэн готов был в какой-то момент просить пощады и чтобы его хотя бы на полчаса оставили в покое, но у Лань Ванцзи после пары часов за рулём разболелась раненая нога. Тогда Лань Хуань оторвался от Цзян Чэна и пересел за руль, но вёл нервно, то и дело поглядывая то на него, то на брата. Предоставленный самому себе Цзян Чэн бездумно смотрел на мелькающие в окне кроны деревьев и не мог не думать о Вэй Ине. Пришлось ли и ему сражаться? Цел ли он? Их неожиданное сражение мысли обтекали гладко, не цепляясь даже за очевидное – несильную боль в боку и пахнущие порохом ладони. – Здесь поворот, – вывел его из задумчивости голос Лань Ванцзи. Цзян Чэн приподнялся на локтях, выглядывая в окно, а потом и вовсе сел. Этот дом был поменьше, чем предыдущий, без второго этажа, с красивыми острыми коньками крыши, но зато с крытым гаражом. Им это было на руку: их присутствие вряд ли удастся скрыть совсем, но оно хотя бы не будет бросаться в глаза. – Где мы? – поинтересовался он. – В Хубэе. До Пристани Лотоса отсюда час, может быть полтора. На Цзян Чэна нахлынула несообразная их положению радость: он почти дома. За Пристанью Лотоса наверняка следят, и он не сможет войти внутрь и тем более не сможет увидеться с семьёй, но это всё равно дом. И удовольствие посмотреть с берега на крыши и флаги у него никто не отнимет. У него даже голова кружиться перестала. – Завтра, – сказал Лань Хуань. – Откроете мне гараж? Внутри домик оказался приятным. Единственную комнату разграничивали ширмы, создавая видимость уединения. Цзян Чэн быстро заглянул за ширму и, убедившись в том, что кровать тут одна, хоть и достаточно широкая для двоих, первым кинул куртку на диван, чтобы оставить его за собой. Лань Ванцзи, замешкавшийся в дверях и к разбору единственного отдельного спального места не успевший, нехорошо на него посмотрел, но ничего не сказал. Цзян Чэн, уже собравшийся было спорить, что они с Лань Хуанем братья – им кровать и делить, разочарованно выдохнул. Пережитое днём до сих пор заставляло его чувствовать себя по-особенному уязвимым. Ему хотелось бы выплеснуть эту нервную энергию хоть в спор. Но вскоре в комнату вошёл Лань Хуань, ставивший машину в гараж, и напряжение рассеялось. Он тоже выглядел уставшим донельзя, но даже в таком настроении обладал способностью успокаивать брата одним своим присутствием. И Цзян Чэну приходилось признать – на него тоже действовало. При Лань Хуане ругаться не хотелось. Он даже мог бы отдать диван Лань Ванцзи. Но Лань Хуань, к счастью, не попросил, а сам Цзян Чэн такой широтой души всё-таки не обладал. Лань Хуань же устало бросил свою сумку на стул и огляделся тоже. Он явно был в этом доме впервые, в отличие от брата, который уже успел поставить греться бойлер. Цзян Чэн подозрительно на него покосился, подумав о том, что наверняка – наверняка! – этот домик был местом его встреч с Вэй Ином, но вслух свои подозрения озвучивать не стал. – Подожди с чаем, – попросил Лань Хуань. – Дай я сначала вас осмотрю. – Нет нужды, – в один голос сказали Цзян Чэн и Лань Ванцзи и покосились друг на друга. – Пожалуйста, – с нажимом сказал Лань Хуань и передвинул ширму так, чтобы она отгораживала друг от друга диван с кроватью. – Мне так будет спокойнее. Цзян Чэн услышал как Лань Ванцзи обречённо вздохнул и едва успел остановить себя от такого же вздоха. Было бы совсем уж смешно. Он слышал, как из-за ширмы Лань Хуань тихонько расспрашивал брата, не больно ли ему. Лань Ванцзи не отвечал, но выражение его лица представлялось уж очень хорошо. Цзян Чэн фыркнул и осторожно стянул с себя окровавленный свитер, оставшись в одной тонкой футболке. Если он и надеялся сделать этим лучше, то зря. Нижняя футболка промокла в крови и присохла к ране и теперь одновременно и выглядела устрашающе, и снимать её было больно. Появившийся из-за ширмы Лань Хуань шумно втянул воздух. – Всё не так страшно, – поспешно сказал Цзян Чэн. – Ляг, пожалуйста, – напряжённо попросил его Лань Хуань и он, как и Лань Ванцзи несколькими минутами ранее, не говоря ни слова, подчинился. Лань Хуань склонился над ним и сразу поморщился. – Я сейчас попробую отмочить ткань и убрать, но, скорее всего, будет больно. – Ничего. Больно действительно было, но не так, как он себе представил. Лань Хуань осторожно убрал ткань и салфеткой обтёр с кожи кровь. Цзян Чэн с лёгким интересом поглядывал вниз. Он не боялся крови, ни чужой, ни своей, а огнестрельной раны не то что не получал – не видел. Лань Хуань, стараясь касаться как можно более легко, ощупал его бок вокруг раны. Его пальцы в перчатках казались прохладными и несмотря на боль, было даже приятно. – Так больно? – Немного. – Это хорошо. Тут бы почистить, наверное, но она уже начала заживать. Ты используешь ци? – Мне надо было чем-то заняться, пока мы ехали, – оборонительно сказал Цзян Чэн. – Нет-нет, всё хорошо. Гораздо лучше, чем я ожидал. Только постарайся её не намочить в душе. С повязкой Цзян Чэн и в самом деле почувствовал себя гораздо спокойнее и задумался о том, что было бы хорошо сходить в душ, и даже впервые за последнее время по-настоящему ощутил голод. Он думал, что и уснёт так же быстро, но сон не шёл. Напряжение, испытанное во время боя, не спешило покидать тело. Даже если он и закрывал глаза, надеясь заснуть, они упрямо открывались сами. Поглядев какое-то время в потолок, Цзян Чэн поднялся и подошёл к окну. Ночь была пасмурной, и ни звёзд, ни луны не было видно. – Тоже не спится? – прошептал Лань Хуань. Цзян Чэн покачал головой. – Никак из головы не идёт. Я закрываю глаза и мне как будто снова нужно сражаться. – Мне тоже страшно. Лань Хуань так легко признался в этом. Цзян Чэн скорее бы откусил себе язык, чем признал вслух свой страх, но отрицать не стал. Отрицать было бессмысленно. – Я вообще никогда не думал, что могу убить, – чуть тише продолжил Лань Хуань. – Это всегда было… так бесконечно от меня далеко. Неприемлемо. – Ты и не убивал, – сказал Цзян Чэн. – Сделал так, чтобы вы смогли убить, – возразил Лань Хуань. – В каком-то смысле это даже хуже. – Они бы убили нас, – раздался голос Лань Ванцзи. – Тебе тоже не спится, диди? Лань Ванцзи промолчал. Он, как и Цзян Чэн, не любил подтверждать неприятные, но очевидные вещи. Но Цзян Чэну наоборот стало легче от понимания того, что ему есть с кем разделить это скверное тяжёлое чувство. Он понимал, о чём говорит Лань Хуань, ему тоже было страшно и мерзко, и в первую очередь от себя самого. Лань Ванцзи тоже был прав, они бы не вышли живыми иначе, но и отбросить собственные ощущения он тоже не мог. Не сразу. – Можно я сяду? Лань Хуань подвинулся, давая ему место, и взял за руку. Лань Ванцзи повернулся на бок и уткнулся лбом брату в плечо. Так они сидели в молчании довольно долго – у Цзян Чэна не было часов, а за окном было равномерно темно и не выходило даже предположить, сколько теперь времени. А потом он уснул полусидя, облокотившись на плечо Лань Хуаня. Они никогда не были близки с Лань Ванцзи и были мало знакомы с Лань Хуанем, но общая беда и общее преступление невольно сблизило их. По крайней мере так чувствовал Цзян Чэн и неожиданно нашёл в этом чувстве утешение.