Сделать хоть один шаг, сделать хоть один вдох

Утром Цзян Чэн снова проснулся позже остальных, под тихий спор, доносящийся из-за стола. Однако стоило ему начать двигаться, как братья умолкли. Его, впрочем, это мало тронуло. Первое, что он сделал – полез под повязку. Лань Хуань возмущённо окликнул его, но он только отмахнулся – и был вознаграждён. Неглубокая рана не заросла совсем, но выглядела так, будто ей уже неделя, и двигаться совсем не мешала. – Только руками туда не лезь, – смилостивился Лань Хуань. – Не буду. Что я пропустил? – Я считаю, что прежде, чем идти в возможную засаду всем втроём, кто-то должен сходить на разведку, – пояснил Лань Хуань. – Я согласен, – очень несогласным тоном сказал Лань Ванцзи. – Так в чём тогда дело? – Я пойду. – Я пойду, – сказал Цзян Чэн. – Я тут всё знаю. – И тебя тут все знают. С этим поспорить было трудно и он пожал плечами. Лань Хуань победно посмотрел на брата. – Я тоже здесь бывал. – Но у меня лучше получается маскировка. Цзян Чэну тоже иррационально не хотелось отпускать в пасть врагу Лань Хуаня, но и тут поспорить было трудно. Из них троих у него получалось лучше всего, помимо очевидной работы с талисманом он мог менять – и долго не сбиваться при этом на привычные – и походку, и манеру речи. – Я тоже не хочу, чтобы ты шёл, – признался Цзян Чэн. – Вдруг там… правда кто-то. – Если пойдёт кто-то из вас, это не изменится. – Это другое. – Чем это? – неожиданно вскинулся Лань Хуань. Он выглядел действительно обиженным. Он почти не говорил об этом вчера, но похоже, его задевало понимание того, что вступили в драку и получили в ней раны Цзян Чэн и младший брат, но не он. Хотя Цзян Чэн был уверен: не вспомни Лань Хуань про флейту, им бы пришёл бесславный конец. – Он мой чжицзи, – сказал Лань Ванцзи и Цзян Чэн понял его и подхватил. – Он мой брат. Лань Хуань недоверчиво смерил их взглядом, но всё же решил поверить. – Я уже не смог бы отойти в сторону, даже если бы хотел. Это теперь и моё дело тоже. Тем более, что оно, похоже, касается не только Вэй Ина, но и всего нашего сообщества, а возможно, даже больше. Он говорил разумно, тем самым мягким увещевающим тоном, которому Цзян Чэн пока не мог ничего противопоставить. Он привык спорить, ругаться, иногда кричать, как всегда было между ним и Вэй Ином или между ним и матушкой, и к этой спокойной уверенности оказался не готов. – Дай телефон, я покажу тебе место, – сдался он. Лань Ванцзи кинул на него обжигающий взгляд, но и сам промолчал. Лань Хуань ослепительно улыбнулся и ушёл. Они только и услышали, как гремит дверь гаража да шум мотора. – Мне не нравится, – сказал Лань Ванцзи. – Он действительно лучше в этом, чем мы. Лань Ванцзи не стал спорить. Ушёл в угол потемнее и уселся прямо на полу, замерев, как статуя. – Лань Ванцзи? – через несколько минут окликнул его Цзян Чэн, но он никак не отреагировал. Должно быть – занялся медитацией. Логика подсказывала Цзян Чэну, что и ему неплохо бы заняться тем же самым, но медитировать не хотелось. Это, конечно, приносило пользу и разуму и телу – он много медитировал в больнице, потому что никакой иной возможности влиять на ситуацию не имел. И тогда же устал от этого неимоверно, хотя понимал, что только это и спасло ему жизнь. Он помаялся немного в одиночестве – телефона у него, разумеется, не было, а читать не хотелось, тем более что на единственной полке обнаружились только сборники стихов и несколько американских комиксов, определённо принадлежащих Вэй Ину. После гонки последних дней у него снова оказалась куча времени, которую непонятно было куда потратить. Цзян Чэн забрался в кресло с ногами и задумался. На самом деле было ещё кое-что, что его мучило со вчерашнего дня. Короткая стычка в полной мере продемонстрировала ему, в какой плохой форме он сейчас находится. Они еле справились с обычными людьми, но ведь рано или поздно наверняка придётся столкнуться и с совершенствующимися! Такому, как сейчас, ему рассчитывать не на что. Придя к этому неутешительному выводу, Цзян Чэн снова поднялся и принялся без охоты расчищать себе место для тренировки. Он предпочёл бы, конечно, заниматься в одиночестве и без Лань Ванцзи в радиусе пары километров, но какой у него был выбор? Тем более, что он всё равно медитирует. – Что ты делаешь? – спросил Лань Ванцзи как раз когда Цзян Чэн вошёл в ритм разминки. Он успел забыть, что не один, и подскочил из выпада неаккуратно, чуть не поскользнувшись. – Я? Я… ты сам не видишь, что ли? – Вижу, – Лань Ванцзи смотрел на него, не мигая. Цзян Чэн вздохнул и пояснил: – Я очень сильно растерял форму в больнице. С этим надо что-то делать. – Тебе нужна помощь? – Нет, – возмутился Цзян Чэн. – Я дома тренировал детей. – Я тоже дома тренировал детей, – с лёгкой враждебностью напомнил он. Они как-то раз спарринговали с Лань Ванцзи, разумеется, с подачи Вэй Ина, до трёх побед. Тогда всё закончилось со счётом три-два в пользу Лань Ванцзи, и Цзян Чэн ему этого до сих пор не забыл. Ему некого было винить, ошибся сам – Лань Ванцзи был немного сильнее физически, но большой разницы в умении между ними не оказалось – но запомнил всё равно. – Это разное. Цзян Чэн поморщился. Он знал, что это разное и знал, что с наблюдателем будет лучше, просто не хотел, чтобы это был Лань Ванцзи. Чтобы это был Лань Хуань тоже, кстати, не хотел. Он отзанимался всего десяток минут, а с него уже текло, в таком виде он точно не готов был показаться Лань Хуаню. – Ладно. Лань Ванцзи кивнул и подошёл поближе. Он оказался очень неплохим помощником. Он по большей части молчал, иногда поправлял Цзян Чэна, когда тот забывался. Не пытался присоединиться, за что Цзян Чэн был благодарен отдельно, разница между ними сейчас была сокрушительная, это было неприятно даже сознавать, не то что видеть. – Отдохни, – неожиданно остановил он Цзян Чэна. Тот перевёл взгляд на часы – ещё и двадцати минут не прошло. А ему уже хотелось не то что остановиться и пройтись, а упасть на прохладный пол и остаться там навсегда. – Рано. – Нет. Отдохни. Цзян Чэн глубоко вздохнул, успокаивая дыхание, и взял себя за запястье. Хотел доказать, что он ещё может продолжать, на деле – убедился, что Лань Ванцзи прав. Пульс выходил за все разумные пределы. – Ладно, – неохотно сказал он и несколько минут просто ходил по кругу. Когда ноги перестали дрожать, а в груди тянуть, он снова вышел на центр комнаты. – Не торопись, – посоветовал Лань Ванцзи. Цзян Чэн только фыркнул. Как он мог не торопиться? Они могли встретиться с Вэнями уже сегодня. Завтра. Послезавтра. Чем ближе они к Вэй Ину, тем опаснее будет такая встреча. И что он будет делать тогда? Надеяться на Лань Ванцзи? Вот ещё! Однако после перерыва ему неожиданно стало только сложнее. Их обычные тренировки, когда они жили дома, занимали по два-три часа. Когда Цзян Чэн уехал учиться, поддерживать режим стало труднее, но он всё равно много времени проводил в зале, хоть и без меча. Сегодня же к концу первого часа ему уже казалось, что он сейчас ляжет и умрёт, несмотря на то, что Лань Ванцзи несколько раз останавливал его для отдыха. – Тебе хватит, – сказал он ему в очередной раз. – Ты бледный. – Ещё немного, – возразил Цзян Чэн, стараясь продышаться. В глазах то и дело темнело, но он был привычен работать через боль. Было у матери и такое правило: делаешь сколько можешь и ещё подход сверх того. Только тогда будет результат. Цзян Чэн гордился своими результатами, они в самом деле были гораздо выше средних и стоили всех пролитых слёз. – Заминайся. Цзян Чэн закатил глаза. Значит, полтора часа не очень интенсивной тренировки – это всё, на что он теперь способен? Печально. Он наклонился к полу, сложившись почти пополам, и едва не упал – голове стало вдруг горячо, словно кожу мелко кололи тонкими раскалёнными иголочками, потом также внезапно – холодно. Он резко выпрямился, но стало только хуже: его повело в сторону и он сделал нетвёрдый шаг и ухватился за стол, чтобы не упасть. – Цзян Ваньинь? – донеслось до него сквозь шум в ушах. Цзян Чэн жестом остановил его, но едва не упал снова. Они с Вэй Ином частенько высмеивали романтические книжки, которые любила сестра – он знал, что некоторые любил и Вэй Ин, а некоторые нравились и ему самому, и таким, разумеется, доставалось особенно. Когда Цзян Чэн видел это «сердце на мгновение остановилось», он только презрительно улыбался и переворачивал страницу. На самом деле, это не было романтично. Это было очень, очень страшно. В одно мгновение он ощутил ужасную глухую пустоту в груди, там, где до этого лихорадочно билось сердце. Это было больше похоже на падение в чёрную глубокую бесконечную яму. Лань Ванцзи подхватил его и усадил на стул. Цзян Чэн согнулся пополам, прижимая к груди обе руки, наслаждаясь тем, что всё-таки ощущает пальцами беспорядочные удары. Ему было одновременно жарко и холодно, мокрая от пота рубашка липла к телу. Сердце колотилось у самого горла, но всё-таки колотилось. Лань Ванцзи встал на колени рядом с ним и теперь озабоченно пытался заглянуть в лицо. Цзян Чэн знать не хотел, о чём он сейчас думает. Наверняка о том, что Цзян Чэн будет в этом путешествии только помехой. – Цзян Ваньинь, – ещё раз прозвучал голос Лань Ванцзи, теперь уже ближе. – Что с тобой? Он помотал головой, не в состоянии ответить нормально, но всё же попытался выпрямиться. Нужно было вдохнуть. Нужно было сказать, что всё нормально. Нужно было попросить не говорить Лань Хуаню… Цзян Чэн кое-как выпрямился и облокотился на спинку стула. Комната кружилась перед глазами так, словно ему снова было семь и они с Вэй Ином соревновались, кто сможет дольше крутиться вокруг своей оси. Это было весело ровно до того момента, когда его – а следом и Вэй Ина – вырвало на ковёр. – Не говори… – начал было он, но тут же зажал себе рот ладонями и панически посмотрел в сторону туалета. Как и тогда, в семь, так и сейчас, в двадцать два года, поднимающуюся в горле желчь остановить он не мог. Лань Ванцзи понял правильно, попытался поднять его под локти, но быстро сообразил, что никуда дойти они всё равно не успеют и исчез на мгновение, а потом снова появился с мусорным ведром в руках. – Сюда. Цзян Чэн ничего не сказал, только вцепился в ведро обеими руками. И именно в этот момент в дом вернулся Лань Хуань. Цзян Чэн не слышал ни шум мотора, ни грохот двери гаража, и, как ни странно, Лань Ванцзи тоже не слышал. Они оба подняли глаза на Лань Хуаня, а потом Цзян Чэн снова уткнулся в ведро. Если он не умрёт сейчас непонятно от чего, то точно умрёт потом от стыда. – Что происходит? – прозвенел голос Лань Хуаня. – Отойди, А-Чжань. Пусти меня. Кто-то забрал у него из рук ведро и Лань Хуань, одной рукой поддерживая его голову под затылок, второй нащупал пульс на шее. – Принеси мою сумку. Он попытался поставить Цзян Чэна на ноги, но быстро понял, что это бесполезно и поднял на руки. Цзян Чэн ощутил как его переносят, а потом укладывают на кровать. – Надевай тонометр, – всё так же коротко скомандовал Лань Хуань. Цзян Чэн приоткрыл глаза – тот сидел вплотную к нему и уже вдевал в уши оливы фонендоскопа. – Всё будет хорошо, – успокаивающе сказал он. – Дыши. Как будто он мог делать что-то кроме. Лань Хуань на секунду задержал в ладонях холодный фонендоскоп, потом прижал к его груди и заметно изменился в лице. – Плохо, – коротко сказал он, потом посмотрел на тонометр и поморщился. – И это тоже. Цзян Чэн, ты меня слышишь? Он кивнул. – Хорошо. Постарайся не спать. Он говорил, а его руки двигались словно независимо от слов. Цзян Чэн видел, как он надрывает упаковку шприца и быстро обламывает какую-то ампулу. Момент укола в плечо он почти не почувствовал, просто отметил про себя. И то, что у Лань Хуаня дрожат пальцы, тоже отметил. – Если тебе за полчаса не станет лучше, мы едем в больницу. – Нет, – выдавил он кое-как. – Да. – Это тюрьма, сюнчжан… – Оттуда есть выход. С того света - нет. Цзян Чэн возмущённо вздохнул, но не стал ввязываться в заведомо проигранный спор. Только прикрыл глаза и начал дышать на счёт, сначала – на три, через несколько минут – на пять. Постепенно становилось легче. Лань Хуань какое-то время пристально следил за ним, но потом немного расслабился и повернулся к брату. – Что у вас произошло? – Я не знаю. Мы тренировались… – Вы что? – перебил Лань Хуань. Цзян Чэн приоткрыл глаза. Он вообще не думал, что Лань Хуань может злиться, но если в голосе удивления было больше, то сам он весь так и полыхал гневом. – Вы с ума сошли?! Какая тренировка? Ванцзи! Ну ладно он, но ты? Цзян Чэн хотел возмутиться: чего это он «ладно», но решил, что не стоит вызывать гнев Лань Хуаня на себя. Лань Ванцзи стоял, глядя в пол. – А ты? У тебя три недели назад только чудом сердце не остановилось! – переключился на него Лань Хуань, заметив, что он наблюдает. – Я не знал, – сказал Лань Ванцзи и осуждающе посмотрел в его сторону. – Неправда, – возмутился Цзян Чэн. – Мне такого не говорили. Лань Хуань мученически застонал. – А в реанимации ты тоже просто так лежал? Цзян Чэн счёл за лучшее промолчать, хотя обвинение было несправедливым. Ему ничего такого не говорили, он до сих пор не знал диагноза и даже если бы знал, выйти в интернет ему всё равно было не с чего. И он же не медик, в конце концов. Лань Хуань резко ткнул в кнопку, запуская тонометр, и уже гораздо нежнее снова прижал к его груди прохладный кружок фонендоскопа. Его лицо немного разгладилось. – Тебе лучше? – Да. – Лежи сегодня, не вставай. – Но Пристань… – Завтра, – непререкаемо сообщил Лань Хуань. – Или в больницу. Выбирай. – Никаких больниц. – Пока не уверен. Но Цзян Чэн видел, что он уже смягчился. Лань Хуань сказал ему не вставать, да ему, по правде говоря, и не хотелось, но довольно скоро ему стало скучно. Лань Ванцзи сидел поодаль, снова с закрытыми глазами. После того, как брат устроил ему выволочку, он вообще не говорил. Лань Хуань забрался на кровать с ногами и сидел рядом с Цзян Чэном, разложив перед собой тетради и книги, и что-то читал, хмурясь и изредка прикусывая нижнюю губу. – Что ты читаешь? – Это мои университетские записи по кардиологии, – рассеяно ответил Лань Хуань. – И учебники. Учебники были совсем новые, с блестящими обложками. Цзян Чэн готов был поклясться – только из магазина. Он почти улавливал запах типографской краски. – Я много не помню. Я всё-таки психиатр, а не кардиолог. Если этот день мог стать ещё хуже, то он только что стал. Цзян Чэн плохо умел принимать заботу. С раннего детства он уже понимал, что то, что многим даётся даром, он может только заслужить. Но что он мог дать в ответ Лань Хуаню? – Не стоило из-за меня. – Я же понимал, что что-то в таком роде может случиться, – мягко сказал Лань Хуань. Цзян Чэн отвёл глаза. – Я правда не знал. – В любом случае, это твой шанс избежать больницы. А мой – ареста. Цзян Чэн почувствовал, как у него дёрнулся край рта. – Больше никаких больниц. Никогда. – На самом деле, – осторожно начал Лань Хуань. – Тебе бы нужно. Нормальный кардиолог, а не я с конспектами. Холтеровское исследование. Мы понятия не имеем, насколько сильно тебе навредили. – Никогда. Лань Хуань вздохнул и отступил: сейчас этот разговор и в самом деле был беспредметным. Вместо того, чтобы спорить, он снова приложил пальцы к его запястью. – Ещё что-то болит? – Нет. – Тошнит? – Это от таблеток. Лань Хуань усмехнулся так, что сразу стало понятно, Цзян Чэну никакого доверия больше нет. – Тогда ты мне позволишь? Цзян Чэн закатил глаза. Он бы позволил Лань Хуаню всё уже только за эти новенькие учебники. За угаданный размер одежды. За довольно противный на вкус белковый коктейль. Потому что всё это означало, что Лань Хуань смотрит на него и видит. И едва ли не впервые Цзян Чэн не чувствовал для себя в этом угрозы. Лань Хуань переставил ширму, закрывая их от Лань Ванцзи, и подсел рядом. Сдвинул край футболки, и положил руки – одна поверх другой – ему на живот. – Если будет больно, скажи. Цзян Чэн только и смог что кивнуть. Он сейчас мог только радоваться тому, что у Лань Хуаня заняты обе руки и он не может почувствовать участившийся пульс. Вообще-то в больнице Лань Хуань видел его и вовсе без одежды, и прикасался к нему много раз, но вот это прикосновение, нежными руками к голой коже, было чем-то новым. И совершенно новым переживанием для самого Цзян Чэна. Лань Хуань же вообще не замечал, что творилось с Цзян Чэном. Он склонился чуть ближе – длинные волосы упали вперёд – с очень сосредоточенным видом. Он был таким красивым сейчас! И всё его внимание сейчас безраздельно принадлежало Цзян Чэну – ему совсем нечасто доставались такие моменты. Почти никогда, на самом деле. Он сказал себе успокоиться: ему было плохо, Лань Хуань был врачом, ничего личного в таком внимании не было и быть не могло… но он чувствовал, что это не совсем так. Или просто хотел в это верить. – Вдохни, пожалуйста, – попросил Лань Хуань и чуть сильнее надавил пальцами. Цзян Чэна бросило в жар и именно в этот момент он окончательно понял, что пропал. Нужно было понять раньше. Он глубоко вдохнул, надеясь унять сердцебиение, и Лань Хуань тут же вскинулся: – Больно? – Нет… – и не скажешь ведь «просто ты очень красивый». – Немного. Лань Хуань задумался, свёл тонкие брови и между ними появился намёк на морщину. Он чуть передвинул руки. – А так? – Нет. – Ладно. Мне кажется, у меня в аптечке что-то было… – Не надо. Хватит мне таблеток. Лань Хуань пожал плечами и убрал руки. Это было ужасно разочаровывающе – Цзян Чэн и подумать не мог что может так хотеть чьего-то прикосновения. Он скучал по Вэй Ину, но это было чем-то принципиально иным. Лань Хуань по-своему истолковал его взгляд. – Поспи. Теперь можно. Он накрыл его краем одеяла, а сам принялся собирать обратно в сумку раскиданные по покрывалу ампулы, следы лихорадочного поиска нужной. Цзян Чэн счёл за лучшее прикрыть глаза. Цзян Чэн проснулся затемно. Даже Лани ещё спали, в доме было тихо и темно. Ему было намного лучше, чем вечером, и первое, о чём он подумал – это о том, что ему нужно в душ. Вчера он даже футболку не смог сменить и теперь ему было противно от себя. Он попытался тихонечко подняться, но что-то ему помешало. Цзян Чэн удивлённо обернулся и только теперь понял, что Лань Хуань спит, прижавшись к нему вплотную. Вечером он отдал Цзян Чэну одеяло, но ночью, видимо, стало прохладнее и он в поисках тепла подобрался ближе и теперь спал, прижавшись лбом к его спине между лопаток и обнимая одной рукой. Цзян Чэн раздумал подниматься и затих, даже не дышал почти, и не заметил, как уснул снова. Когда он проснулся второй раз, Лань Ванцзи уже хозяйничал на кухне, но Лань Хуань всё ещё спал. Цзян Чэн осторожно повернулся на спину, потому что лежать на боку не было уже никакой возможности, и очень надеялся его не разбудить, но разбудил. Лань Хуань сонно повернулся и устроился головой у него на плече. – Я сейчас, – сквозь сон проговорил он. Цзян Чэн только надеялся, что он успеет немного успокоиться, когда наступит это «сейчас». Он вообще не подозревал в себе такого – в университете, надеясь разломать сложившуюся репутацию одиночки, он пробовал встречаться и с девушками и, придя в отчаяние, даже с мужчинами, но ни одно из кратковременных увлечений не заставляло его чувствовать себя… так. Он мало искал физической близости в повседневной жизни – никаких случайных прикосновений, по возможности такси вместо общественного транспорта. Он быстро уставал от общества. Он… в общем-то понимал, что репутация заслужена. Но вопреки всему, что Цзян Чэн о себе знал, ему нравилось ловить на себе взгляд Лань Хуаня. Ему нравилось смотреть на него, когда он не видел. Ему нравилось ощущать его прикосновение – и даже вчера, через дурноту. Он не мог представить на этом месте никого из своих предыдущих увлечений. Возможно дело в том, что никто из них не был Лань Хуанем. – Сюнчжан, – позвал Лань Ванцзи, заметивший, что они просыпаются. – Вставай. Уже семь. То есть это он ещё проявил невиданную широту души и дал брату поспать лишние два часа. – Встаю я, – Лань Хуань зевнул и сел на кровати. Глаза он открыл только теперь и соответственно только теперь понял, на чьём плече досыпал. Цзян Чэн просто смотрел на него, ничего не говоря. Лань Хуань тоже молчал, но почему-то залился краской. Ему шло и это. Цзян Чэн поймал неожиданно недобрый взгляд Лань Ванцзи и тоже сел и прочистил горло. – Доброе утро. Когда мы выезжаем? – Только если ты будешь в состоянии, – опомнился Лань Хуань. Он был в состоянии и выехали они меньше чем через час, наскоро позавтракав. Лань Хуань, воспользовавшись своим врачебным авторитетом, запретил Цзян Чэну садиться за руль. Он даже не возражал почти – вчерашний день в памяти был ещё очень свеж. Если что-то похожее случится с ним за рулём, аварии не избежать. Поэтому он с выражением недовольства на лице уселся назад и тут же прилип к окну. В часе езды от Пристани Лотоса он знал, наверное, каждый поворот, глаз находил всё новые и новые знакомые с детства приметы. Цзян Чэн встречал каждую как старого друга. Он даже и не подозревал, что успел настолько соскучиться. Через открытые окна в машину врывался ветер и нёс с собой родной запах озера. Больше всего на свете ему хотелось сейчас свернуть к Пристани Лотоса, войти через древние ворота, ощутить под ногами знакомые доски. Обнять сестру, и, возможно, получить нагоняй от матери. Это никогда ещё не было так близко и так желанно… и так невозможно. За домом наверняка следят. Но и ехать им нужно было не туда. – Сейчас налево, – предупредил он Лань Хуаня перед самым поворотом. Неприметная грунтовка уходила глубоко в лес. – Дорога так себе. Это была техническая дорога, которой пользовались в основном для обслуживания водоотводных каналов. Она скоро тоже закончится и придётся ещё немного идти через лес к неприметной маленькой заводи с большим секретом. Это было их с Вэй Ином убежищем ещё в детские годы. Сначала они просто прятались там от домашних скандалов, потом, став постарше, обосновались прочнее. Именно там Вэй Ин пробовал свои первые талисманы. Именно там они хранили коллекцию запрещённых дома вещей, начиная от сигарет (быстро надоело) и утащенных из отцовской винотеки бутылок (до сих пор не надоело). Именно там Вэй Ин рассказал, что ему, кажется, нравится Лань Ванцзи. И уж конечно их убежище было прекрасно защищено. Цзян Чэн не кривил душой, когда говорил, что Вэй Ин в каком-то смысле гений. Это знание было выстраданное. Он и завидовал ему, и гордился им одновременно, а ещё, очень глубоко в душе, был втайне благодарен. Вэй Ин был для него как дерево для плюща. Он никогда бы не достиг того, чего теперь, если бы не тянулся за ним. Та защита, которая скрывала их убежище, не просто была хорошей. Она просто не имела в мире аналога. Её собрали они вдвоём, и она заключала в себе широту мысли Вэй Ина и скрупулёзность Цзян Чэна. Цзян Чэн был уверен, что её не смогут сломать. По крайней мере, не так быстро. – Там будет навес, можно припарковаться под ним, чтобы машину не было видно. – Если следят с воздуха, нас уже давно заметили, – заметил Лань Хуань. Цзян Чэн пожал плечами. Этот был тот риск, на который приходилось идти. Но он не думал, что кто-то сможет поднять здесь коптер. Об этом несколько лет назад тоже позаботились они с Вэй Ином, оставив печати в ключевых точках вокруг Пристани Лотоса. Отец тогда похвалил их обоих. У Цзян Чэна это воспоминание лежало в особенной копилке – ему редко доставались от отца похвалы. В лесу Цзян Чэн быстро нырнул на узенькую тропинку и двинулся к берегу, петляя вокруг подтопленных участков. На самом деле он тут не был уже года два, но ноги уверенно несли его в правильном направлении. Он думал, что позабыл уже, как идти по этому лесу, но оказалось, что от этой привычки не избавиться: под его ногами не шумели листья и не шуршали ветки, он легко обходил участки с вязкой, болотистой землёй и казалось, что вовсе не испачкал кроссовок. Это была его земля. Для того, чтобы это почувствовать, следовало уйти на несколько лет и едва не погибнуть. Почти через час пути Цзян Чэн вывел своих спутников на берег. Отсюда открывался прекрасный вид на Пристань Лотоса – она стояла, гордая и изящная, яркое солнце выбеливало гладкие скаты, развевались знамёна. Он сглотнул. Быть так близко и так далеко одновременно оказалось мучительно. – Посмотрите, – тихо сказал он. – Это мой дом. Не бойтесь, нас не увидят. – Как красиво, – прошептал Лань Хуань. Даже Лань Ванцзи склонил голову. В Облачных Глубинах тоже было красиво – Вэй Ин был там однажды и показывал сделанные тайком фотографии, но это была совсем иная красота. – Как вы добирались сюда с Вэй Ином? – неожиданно спросил он. – Далеко. – На лодке, – ухмыльнулся Цзян Чэн. – Мы её прятали в камышах за стеной. Лань Ванцзи кивнул. Он собирал любые крупицы информации о Вэй Ине так тщательно, что это было даже пугающе. Зато Лань Хуань посмотрел на него с восхищённой улыбкой. – Я бы не рискнул ослушаться дядю, – сказал он. – Первый раз был уже в университете. Цзян Чэн тоже улыбнулся. – Если мы попадались, были последствия, – признал он. – Оно того всё равно стоило. – Последствия? – насторожился Лань Ванцзи. – Посмотри на Пристань. Она огромная. Там всегда найдётся дело для двух нарушителей. – У нас наказывали дополнительными уроками, – сказал Лань Хуань. – И иногда тренировками. – Лучше стоять на руках, чем чистить сети. – Никогда не пробовал чистить сети. Цзян Чэн поморщился. – Рыбой воняет. Он уже в детстве ненавидел, когда у него были в грязи руки и когда от него или от его одежды дурно пахло. К сожалению, мама тоже об этом знала. Впрочем это не научило их вести себя смирно, зато научило избегать наказаний изо всех сил. Воспоминания о детстве вогнали его в тоску. Контраст между теми, счастливыми днями, и шатким положением теперь оказался слишком велик. Цзян Чэн зябко дёрнул плечами и сказал: – Пойдёмте. Только время теряем. Своё убежище они с Вэй Ином сооружали годами. Сначала они просто нашли неплохое место в старом русле небольшой речки. После того, как уровень воды в озёрах стал контролироваться рукотворными каналами, она обмелела, а потом вовсе высохла, оставив старое русло и естественную небольшую пещерку. Потом они то углубляли её, то укрепляли стены, и получили в итоге небольшое, неприметное и прочное убежище, хорошо спрятанное от посторонних глаз рельефом и защитными построениями. – Есть ножик? – спросил он вслух. Лань Ванцзи без лишних слов достал Бичэнь. – Последний слой защиты реагирует на кровь, мою или Вэй Ина, – пояснил Цзян Чэн и приложил подушечку пальца к острию клинка. – Может быть, сестры, но я не уверен. Он сдавил палец, выдавливая побольше крови, и широко взмахнул рукой. Сорвавшиеся с кисти тёмно-красные капли разлетелись веером и растаяли в воздухе, обнажили кривовато повешенную и оттого перекосившуюся дверь. Цзян Чэн прямо на ней так же, кровью, начертил талисман, а потом с усилием потянул за узловатую верёвку. – Заходите, – предложил он. – Теперь можно. Для двоих подростков в землянке было достаточно места, чтобы даже спать. Однажды они с Вэй Ином жили здесь трое суток после особенно громкого скандала, и вылезли только потому, что прогуливать школу Цзян Чэн наотрез отказался. Для троих взрослых места оказалось маловато. У дальней стенки стоял грубо сколоченный ящик – один из первых плотницких опытов Цзян Чэна. В нём они хранили свои сокровища в детстве. Сейчас прямо поверх него лежали несколько исписанных страниц. Этот почерк Цзян Чэн знал даже лучше, чем свой собственный. Он схватил листы и жадно впился глазами в неровные столбики. «Цзян Чэн!»– писал Вэй Ин. – «Я знаю, что ты придёшь сюда. И я прошу: не нужно меня искать. Это слишком опасная история, и я сам уже не рад, что ввязался в неё, но пути назад у меня больше нет.» – Вот же сволочь, – зло выдохнул Цзян Чэн. – Что там? Лань Ванцзи совершенно невежливо заглянул ему через плечо. Цзян Чэн не стал возражать: всё равно ведь потом отдаст почитать. «Я знаю секрет Вэнь Жоханя, и он знает, что я его знаю. Не рискну доверить его бумаге, но это по-настоящему страшно. Ты не представляешь, насколько. Даже я не представлял. Поэтому кто-то должен этим заняться.» – Ну почему ты, – не сдержавшись, простонал Цзян Чэн. – Придурок. Какой же придурок. «Передай Лань Чжаню, что я жив и в порядке. Передай ему, что он тоже не должен меня искать. Передай ему, что я его люблю (и если ты этого не сделаешь, я буду являться тебе ночами!)» Судя по негодующему звуку над ухом, Лань Ванцзи тоже до этого дошёл. Цзян Чэн уже взял было второй лист, когда ему было почудилось движение снаружи. Одновременно с этим Лань Хуань сказал: – Мы не одни. Тогда он сунул записку в руки Лань Ванцзи и шагнул к выходу, рассчитывая, если что, привести в действие защитные ловушки. – А-Чэн! – позвал его с улицы девичий голос. Его Цзян Чэн узнал бы среди тысяч, среди миллионов, в любом месте, в любом положении. Под оклик Лань Хуаня он один прыжком выскочил наружу. – Цзецзе! Ему даже в голову не пришло, что это может быть ловушка или что Яньли могут взять в заложники. Он так скучал по ней, так хотел увидеть снова и обнять. Если у него и был тот самый тихий берег, у которого утихают все печали, то это была сестра. Она стояла, не доходя двух шагов до самого входа, в тёплой накидке, и смотрела на него полными слёз глазами. Одна. Цзян Чэн не видел её больше полугода, но она почти не изменилась внешне – только казалась бледнее, чем раньше. Он кинулся к ней и обнял так крепко, как мечтал всё это время, так крепко, как будто его жизнь зависела от неё. Может быть его жизнь и правда зависела от неё. Она была такая тоненькая и хрупкая в его руках. – Откуда ты знала, что я здесь? – Я знала, что ты придёшь. Я вчера тоже приходила. Яньли чуть отстранилась и обхватила его лицо тёплыми руками. – Дай мне посмотреть на тебя. Он подчинился. Он сам себе казался сейчас четырнадцатилетним. Её пальцы нежно гладили лицо, взъерошили волосы. Сестра глубоко вдохнула, но совсем сдержать слёз не смогла. – Ну что ты, – сказал Цзян Чэн. – Вот я. Всё хорошо. – Я так боялась, что никогда больше тебя не увижу. Когда из больницы позвонили и сказали, что ты в реанимации… я хотела приехать, мама не позволила. – Хорошо, что не позволила, – серьёзно сказал Цзян Чэн и, как в детстве, положил голову ей на плечо. Теперь для этого приходилось согнуться, но до сих пор приносило ни с чем не сравнимое чувство безопасности. Он давно вырос, пришёл его черёд защищать сестру, но оказалось, они были всё так же близки. – Тебя мучили, – сказала она. – Ты выглядишь… Она замялась, подбирая слова, но Цзян Чэн видел себя в зеркале. Он понимал, что она имеет ввиду. – Свободным, – улыбнулся он. Яньли кивнула и утёрла глаза. Лань Ванцзи и Лань Хуань вышли следом за ним из убежища и вежливо стояли рядом, не мешая встрече брата с сестрой, но Цзян Чэн вспомнил, наконец, о вежливости. – Это моя сестра, – сказал он, повернувшись полубоком. – Цзян Яньли. А это Лань Хуань и Лань… Чжань. Яньли церемонно поклонилась. – Спасибо вам за брата, господа. – Рад познакомиться, – Лань Хуань тепло улыбнулся. Лань Ванцзи уважительно поклонился, но промолчал. Он терзал взглядом несчастную записку, словно надеялся выжать из неё что-то ещё. Что-то, что подскажет им, где искать Вэй Ина. – Мне скоро придётся вернуться, – сказала Яньли. – За Пристанью Лотоса следят. Я убегаю через притоку, но рано или поздно моё отсутствие заметят. А-Чэн, скажи мне… он жив? – Да, – уверенно сказал Цзян Чэн, и сестра выдохнула и тоже заулыбалась. Улыбка превращала её в красавицу. Он, не задумываясь, убил бы того, кто сказал бы, что это не так. – Найдите его и бегите, – сказала она. – Всё плохо. Отец ничего мне не рассказывает, но А-Сюань говорит, что Вэнь Жохань стоит на грани безумия, а мы все на грани войны. – А-Сюань? – вкрадчиво повторил Цзян Чэн, неожиданно поняв. – Это Павлин, что ли, А-Сюань? Яньли рассмеялась. – Он рассказал про твой побег. Ты знаешь, что он даже просидел несколько часов в участке? – Знаю, – буркнул Цзян Чэн. Павлин и правда им здорово помог, тут крыть было нечем. – Мама просила тебе передать, – сестра протянула ему мешочек. – Там наличные. И что-то из твоих вещей. – Мама знает? – ужаснулся Цзян Чэн. – Конечно. Она сказала, что ты сильнее, чем она могла надеяться. И сказала: делай, что должен. – А… отец? – Он не знает. Цзян Чэн не сказал бы, почему это так его расстроило. Он же знал всегда, что никаких шансов заслужить привязанность отца нет. – Мы ему не говорили, – поспешила добавить Яньли, как будто поняла, что он чувствует. – Ему приказал явиться Вэнь Жохань ещё до того, как эта новость попала на экраны. Пусть лучше… пусть лучше правда не знает. Цзян Чэн открыл рот, но не смог извлечь ни звука. Это могло ничего не значить. Это могло значить всё. От Вэнь Жоханя часто не возвращались, в основном те, кто вызвал его недовольство. Вэнь Жохань не мог дотянуться до Вэй Ина и упустил Цзян Чэна, но мог дотянуться до отца. Яньли взяла его руки в свои. Это немного привело его в чувство. – Всё будет хорошо, – тоном строгой старшей сестры сказала она. – Верь в это. – А ты? – Цзян Чэн сжал её тонкие, нежные кисти. – Я улетаю через день, – по её лицу пробежала тень недовольства. – Мама хочет, чтобы я была подальше отсюда. Цзян Чэн поддерживал это решение матушки как никакое другое. Наверное, это было написано на его лице, потому что сестра невесело улыбнулась. – Получается – бегу. – Куда ты летишь? – В Соединённые Штаты. Буду, как медик, сопровождать детей на соревнования. – Вы врач? – спросил Лань Хуань. – Медицинская сестра. Цзян Чэн кинул через плечо предостерегающий взгляд. Яньли собиралась учиться на врача, но проблемы со здоровьем помешали. И он не хотел вообще ничего на эту тему слышать. Но Лань Хуань уважительно кивнул и замолчал. – Я рад, что хотя бы ты будешь в безопасности, – честно сказал Цзян Чэн и заключил её в объятия. Сестра, кажется, тихо плакала. Он тоже почти плакал. Ему было так страшно – за отца и за мать, которая в его отсутствие представляла собой прекрасную мишень. И за сестру, которой предстоит жить в чужой стране. – А-Чэн. У меня для тебя ещё кое-что есть. Он отпустил её. Яньли утёрла слёзы и из рукава эффектным жестом извлекла его меч. Его Саньду в фиолетовых ножнах. Его духовное оружие, без которого он чувствовал себя почти беззащитным. Он с радостным возгласом потянулся к мечу. Знакомый вес успокоил его, придал сил. Вторым на свет появился колокольчик ясности. Цзян Чэн никак не мог расстаться с мечом и сестра сама прицепила его к петельке на джинсах. Колокольчик раскачивался, но не издавал ни звука, как и должно было быть. – Я обещаю, – сказал он. – Мы справимся. – Я обещаю, – сказала она. – Я тоже.