Сделать хоть один шаг, сделать хоть один вдох

Новости о пожаре в Облачных Глубинах здорово подкосили всех троих. Лань Хуань всю дорогу терзал телефон, надеясь найти хоть что-то, что даст ему какую-то надежду на лучшее, но ничего утешительного не обнаружил: только ролики от очевидцев, снятые издалека, с безопасного расстояния. Он не хотел на них смотреть и не мог не смотреть. Треска пламени на видео слышно не было – только возбуждённые человеческие голоса – но огонь, подобно огромному рыжему чудовищу, оседлал склон и вылизывал белоснежные когда-то постройки. Над горой зависли вертолёты пожарных служб, но до сих пор остановить пламя не получилось. Лань Хуань даже не представлял себе, что там может так гореть. Эти видео приносили ему боль почти физическую, но он никак не мог прекратить, пока Цзян Чэн просто не вынул телефон из его рук. – Не надо, – сказал он. – Ты ничего с этим не можешь сделать. – Это мой дом. – Знаю… – Цзян Чэн помолчал и нехотя продолжил: – Я искал хоть что-то про отца. И ничего. – Про дядю тоже ничего… – Вэй Ин бы сказал, что это лучшее, на что мы можем рассчитывать. – А ты в это веришь? Он медленно покачал головой, но потом усилием встряхнулся. – Пристань Лотоса горела дважды. И ещё три раза её почти полностью сносило наводнением. Насколько я знаю, Облачные Глубины тоже горели и не один раз? – Три, – подал голос Лань Чжань. – Мы выстоим, Лань Хуань. Мы должны. – А в это ты веришь? – Я должен. Если отец… отца… разве я не наследник этого ордена? Лань Хуань опустил голову. Мог ли он считаться теперь наследником своего ордена? По всем правилам он уже теперь должен был принять пост главы, но он уехал из Облачных Глубин учиться ещё до совершеннолетия и больше туда не возвращался надолго. Но дядя так и не назвал главой ни себя, ни Лань Чжаня. Он так давно приучил себя к мысли, что больше не относится к миру совершенствующихся! Но теперь, когда пришла большая беда и смыла всё наносное, понимал, что никуда на самом деле не ушёл. Привычная вина захватила его целиком. Он так долго пренебрегал своими обязанностями дома! Хотелось бы ему иметь хоть каплю уверенности Цзян Чэна! – А я теперь кто? – Как ты захочешь, сюнчжан, – сказал Лань Чжань негромко. – Шуфу ждёт тебя. Они с Лань Чжанем успели поменяться дважды, прежде чем добрались до озера. – Осталось полчаса, – сообщил брат, сверившись с навигатором. Лань Хуань и Цзян Чэн подобрались. Монотонная долгая дорога заставила Лань Хуаня успокоиться и расслабиться немного, войти в её ритм, и резкая его смена сама по себе заставляла сердце биться чаще. – Оно огромное, – сказал он. – Есть идеи, где искать? – На западном берегу, – без запинки ответил Цзян Чэн. – Там есть место, в котором энергии обиды так много, что его даже не застроили до сих пор. Вы увидите, когда мы подъедем. – Ты там был? Он энергично кивнул. – Один раз, тогда. Мы ничего странного не встретили, но давление обиды там действительно очень сильное. У нас обоих шла носом кровь и я, честно говоря, даже не помню, как мы выбрались. – Мы там вообще проедем? – На этой машине вряд ли. К тому же, она совсем не защищена, разве что мы успеем придумать талисманы… – Лучше пешком, – согласился Лань Хуань. Если в машине хоть что-то не в порядке, она выйдет из строя в первые же полчаса, если Цзян Чэн не преувеличивает, конечно. И что они будут делать без машины? Сложная техника плохо переносила скопления тёмной ци – сбоили и разряжались телефоны, ломались машины, показывали неправильное время часы… поэтому, немного не доезжая до озера, они оставили машину на стоянке у заправки и углубились в лес. Цзян Чэн вёл их по тропам, соблюдая только общее направление, но Лань Хуань чувствовал, что они идут верно – давление энергии обиды возрастало. Сначала он ощущал её только сознательным усилием, потом – постоянно, но самым краем сознания. Как будто в комнате остался включённым телевизор с погасшим экраном, издающий едва заметное раздражающее ощущение: то ли звук, то ли лёгкую вибрацию. Уже через полчаса он ощущал на себе влияние обиды постоянно. Его раздражала эта тропа. Это раздражали ветки, цепляющиеся за одежду. У него начинала болеть голова и это тоже, закономерным образом, раздражало. – Ужасное место, – выдавил он, надеясь выпустить со словами хоть каплю этого немотивированного раздражения. – Да, тяжело, – согласился Цзян Чэн. – Мы почти на берегу. И в самом деле, уже через несколько десятков шагов тропа вывела их на берег огромного озера. Лань Хуань знал, конечно, что оно большое, и на карте тоже видел, но это совершенно не подготовило его к величественному зрелищу, которое открылось его глазам. Он жил теперь недалеко от моря и часто ходил на него посмотреть, и думал, что его уже не удивить такой огромной массой воды, но оказалось, что он ошибался. Берега утопали в зелени и кое-где виднелись постройки, но и их было гораздо меньше, чем ожидал увидеть Лань Хуань. Где-то далеко возвышался над водой храм. Это было одновременно и красиво, и подавляюще, и Лань Хуань не сказал бы, какое чувство сильнее. – Как мы будем искать? – спросил он, силясь прогнать неприятное ощущение. – В месте, где обида сильнее, – сказал Лань Чжань. Он стоял, привычно заложив руку за спину, и говорил ровно, но дышал часто и неглубоко, как после долгого бега. Ему тоже было здесь тяжело. – Найдём лодку. Это проще, чем пробираться берегом. – Где ты здесь возьмёшь лодку? Цзян Чэн пожал плечами. – Не за тем кустом, так за следующим. Браконьеры, наркотики… тут многое происходит. Подобное притягивает подобное… Цзян Чэн оказался прав: поискав на берегу, довольно быстро они обнаружили небольшую длинную плоскодонку, не слишком тщательно спрятанную в зарослях тростника. Цзян Чэн, закатав штаны как можно выше, сходил за ней и подтянул к берегу. – Вы умеете плавать? Лань Хуань переглянулся с братом и оба покачали головой. Цзян Чэн вздохнул и Лань Чжань сварливо добавил: – Немного умею. – Когда ты успел? – удивился Лань Хуань. – Вэй Ин. Цзян Чэн коротко закатил глаза. – Один сюда, – указал он на место в лодке. – Второй сюда. Грести буду я, а вы не двигайтесь. Лань Хуань тоже снял ботинки и закатал насколько мог чересчур узкие для такого джинсы, и конечно же всё равно намочил их, когда забирался в лодку. Вода показалась ему ледяной, обожгла кожу. Он подумал зачем-то, каково будет оказаться в ней целиком, с головой, и с отвращением отбросил эту мысль. Цзян Чэн дождался, пока оба они сядут, и оттолкнул лодку от берега, а потом лихо заскочил в неё, почти не качнув. Он тоже выглядел так себе – весь воротник футболки промок от пота, влажные волосы облепили голову. Лань Хуань глубоко вдохнул и заставил себя приглушить тревогу. Здесь тяжело всем. Он сам наверняка выглядит не лучше. В те редкие мгновения, когда Лань Хуаню удавалось отвлечься от давления энергии обиды, он сознавал, как тут на самом деле красиво. Причудливо изрезанная береговая линия то обнажала песок, то прорастала травой, играла рыба – иногда совсем рядом с лодкой, так, что Лань Хуань видел блестящие спинки. Цзян Чэн, хмурясь, посматривал то на берег, то в воду, и что он там видел, оставалось для Лань Хуаня тайной. Но грёб он хорошо, размеренными экономными движениями толкал лодку вперёд так, словно это вовсе не требовало усилий. Он старался держаться ближе к берегу и иногда проверял глубину, опуская весло. – Здесь, – в конце концов сказал Лань Чжань. Цзян Чэн, не споря, повернул лодку к берегу. Он тоже тяжело дышал и Лань Хуань внимательно за ним следил, но пока не мог понять, от чего конкретно – из-за непривычной нагрузки или из-за всё нарастающего давления. Обидой тут действительно было пропитано всё – уже какое-то время Лань Хуань не видел всплеска играющей рыбы и почти не слышал птиц. Дно мягко село на песок. Цзян Чэн выскочил из лодки сам и ухватился за борт, чтобы её не так качало, но Лань Хуань всё равно чуть не споткнулся и не улетел в воду. Его поддержал под локоть брат, а уже через мгновение он с большим облегчением стоял на твёрдой земле. Цзян Чэн выволок лодку на берег и сам сел на борт, потирая грудь. – Нужно попробовать твои талисманы. – Не сработают. – Откуда ты знаешь? Цзян Чэн пожал плечами. – Потому что я не Вэй Ин, – вопреки его внешнему спокойствию, прозвучало это напряжённо, почти вызывающе. Лань Хуань не понял этого ответа. Он почти открыл рот, чтобы возразить, но брат остановил его, взяв за предплечье. – Вэй Ин счёл, что сработают. – Делайте, что хотите. – Рисуй. – Хочешь унизить меня ещё сильнее, Лань Ванцзи? Это впервые прозвучало по-настоящему враждебно. Лань Хуань испытал удивительно сильный прилив желания грубо оборвать его… для того, чтобы защитить брата? Для того, чтобы не слышать этого самому? – и вдруг понял. Его собственное нехарактерное для него раздражение, мрачное настроение Цзян Чэна и вспыхнувший злостью Лань Чжань – он ещё ничего не сказал, но Лань Хуань чувствовал его настроение всем собой – наверняка объяснялись воздействием энергии обиды. И чем дольше они здесь находятся, тем будет хуже. Ему приходилось читать о друзьях, перебивших друг друга, о мужьях, забивших до смерти жён и детей под таким воздействием. – Прошу тебя, – сказал он. – Иначе это плохо закончится. – Это и так плохо закончится, – дёрнул плечом Цзян Чэн, но достал из кармана пустые листы. То облегчение, которое Лань Хуань испытал, когда активировал написанный на скорую руку талисман, он не мог сравнить ни с чем. Ему словно плеснули в лицо прохладной водой и она смыла грязь с лица и серую паутину с мыслей. Даже дышать, и то стало легче. Он успел заметить, как прояснилось лицо Цзян Чэна, активировавшего свой талисман последним. – Он сработал, – сказал Лань Хуань, потому что должен был это сказать. – Надолго не хватит. Пойдёмте скорее, не хочу оставаться тут дольше необходимого. Лань Хуань полностью разделял это чувство. Ему тоже не хотелось оставаться тут. Озеро было красивым, но дышало смертью. Здесь наверняка можно было прятаться – откуда это болото набрало столько тёмной ци, он не мог даже предположить, но здесь у него отказался работать не только телефон, но и механические часы. Ни на чём сложнее лодки добраться сюда не представлялось возможным. В начале поисков надежда найти хоть что-то казалась вполне реальной… но берег оказался чересчур заболоченным для того, чтобы устроить тут нормальное укрытие, и сколько они не искали, так и не нашли ни следа человеческого присутствия. Сначала они шли все вместе, стараясь вообще друг от друга не отходить, потом, немного освоившись – разошлись, но тоже так, чтобы оставаться в пределах видимости. Лань Хуаню не нравилось здесь. Несмотря на очевидную красоту и буйство красок, лес казался угрожающим, а ещё – мёртвым. Густая зелень оставалась неподвижной и Лань Хуань за всё это время не увидел даже мыши, тут не пели птицы, тут даже насекомых – и то не было. Только изумрудные ровные поляны, обещающие смерть. Стоило присмотреться, здесь всё обещало смерть. Стоило увидеть это один раз и пропустить бы уже не получилось: все тропинки так или иначе вели к топи. Склонённое над тропинкой дерево оказалось прогнившим изнутри. Деревья и мелкие кустарники росли правильными кругами, а редкие попавшие внутрь круга ростки выглядели мучительно перекрученными. Однажды Лань Хуаню показалось, что он видит на дереве талисман. Он кинулся туда и остановился от взволнованного оклика брата. Только тогда он понял, что не заметил, как отошёл далеко, а тени над ним сгустились сильнее. Он поспешил вернуться и больше далеко от Лань Чжаня не отходил. Но в лесу становилось холоднее и тише по мере того как они заходили дальше, даже ветер перестал трогать листья деревьев, хотя в просвете между кронами виднелись бегущие по небу облака. Облака и неуклонно миновавшее зенит и склоняющее к закату солнце. – Надо уходить, – первым озвучил очевидное Лань Хуань, когда его тревога достигла апогея. – А то не успеем до темноты. Перспектива остаться здесь в сумерках подстегнула даже до последнего не желающего уходить Лань Чжаня. Достаточно времени должно было уйти уже на то, чтобы пробиться обратно к лодке – вернуться к машине по-другому у них бы получилось вряд ли: карты оставались только на телефонах. Цзян Чэн говорил, что если они вдруг заблудятся совсем, то сможет вывести их к дороге, но всё-таки лодка казалась намного надёжнее. Правда, эта мысль быстро перестала казаться такой уж хорошей. Они вывалились из леса на берег грязные и промокшие. В левом кроссовке противно хлюпало – Лань Хуань едва не потерял его в болоте, оступившись, и еле выбрался на твёрдую землю, хватаясь за тонкие деревья. Вода была настолько холодной, что ступня до сих пор казалась онемевшей. Озеро не внушало ему никакого доверия: солнце давно миновало зенит и уже понемногу клонилось к горизонту, но несколько часов в запасе у них ещё было. Они с Лань Чжанем снова забрались в лодку и заняли те же места – он с удовольствием скинул мокрые кроссовки и вытянул уставшие ноги – и Цзян Чэн вытолкнул её на воду. Он вскочил в лодку так же легко, как и утром, но вот грёб уже с заметным усилием и иногда останавливался, чтобы отдышаться. – Сменить тебя? – Нет, – качнул головой он. – Если опрокинемся, будет плохо. Не хочу её наглотаться… Тут не так уж далеко. Лань Хуань с сомнением покачал головой, но настаивать не стал. Энергия обиды всё ещё давила на них, но теперь по мере движения её влияние понемногу ослабевало, и он заметно приободрился. Даже Цзян Чэн, хоть и выглядел измотанным, и тот встал прямо, а лодка пошла быстрее. Лань Хуань немного успокоился – он снова видел рыб и птиц, и даже несколько лодочек, вышедших на воду, и это внушало ложное чувство безопасности. Он прикрыл глаза, подставляя солнцу лицо и босые замёрзшие ноги и подумал, что даже может получить удовольствие от остатков этого путешествия. Лучше бы не думал. Было бы не так обидно. Полный ужаса крик прокатился над озером, вырвал Лань Хуаня из блаженной задумчивости. Он резко подался вперёд, почти встал, но лодка опасно покачнулась и он вцепился в борт. От безмятежного настроения не осталось и следа, Лань Хуань как-то сразу вспомнил всё, что знал об озере Поян – и древние легенды, и более новые байки… и то, что беспристрастным сухим языком рассказывалось в старых списках с гораздо более древних свитков и даже бамбуковых дощечек, по сей день хранящихся в библиотеке Облачных Глубин. Цзян Чэн тоже покачнулся вместе с лодкой, но легко переступил и восстановил равновесие и теперь, прищурившись, оглядывался. – Там, – показал рукой он, и Лань Хуань, присмотревшись, понял, что силуэт одной лодки и правда отличается от других: она очевидно была перевёрнута. На озере помимо них было ещё несколько плоскодонок, но, к удивлению и возмущению Лань Хуаня, они стремительно удалялись от пострадавшей лодки. Цзян Чэн тоже это увидел и беспомощно посмотрел на него, оглянулся на Лань Чжаня. – Тут есть шуй-гуи, – сказал он. – Я видел. Лань Хуань в жизни не видел шуй-гуя, но несколько раз на охоту в сопровождении дяди выходил. Он помнил то слепящее чувство удивления и ужаса, которое охватило его в самый первый раз при виде бродячего мертвеца. Ему было четырнадцать лет, он привык жить в том мире, который не подразумевал существования такого древнего зла. Да, теоретически его учили справляться с ними с детства, но… он всё равно воспринимал бродячих мертвецов, шуй-гуев и демоны знают что ещё как древнюю легенду и дань традиции, а не как суровую реальность. Каково было столкнуться с ними обычному человеку, он не хотел даже представлять себе. – Мы должны помочь, – сказал он. Цзян Чэн ещё раз посмотрел на Лань Чжаня. Тот кивнул. – Ладно. Держитесь за борт. Если Лань Хуаню до этого момента казалось, что Цзян Чэн грёб быстро, то теперь он получил полное представление о том, что на самом деле значит – быстро. Лодка резала воду и мелкую волну как стрела – воздух, стремительно и неотвратимо. Лань Хуань и правда ухватился за борт изо всех сил, не желая оказаться в воде. Брат сел глубже и достал Бичэнь – это имело смысл, если бы они перевернулись, улететь у него точно было больше шансов, чем уплыть, тем более в одежде. Цзян Чэн резко остановил лодку рядом с перевёрнутой и Лань Хуаня бросило вперёд; выручило только то, что он держался крепко. Он вообще не знал, что лодку можно остановить так быстро. Цзян Чэн сунул весло под борт перевёрнутой лодки и с резким выдохом приподнял её и перевернул в нормальное положение. Лань Хуань перегнулся через борт, выискивая человека взглядом. – Там! – Сидите! Цзян Чэн, удерживая пустую лодку веслом, перескочил в неё, опасно покачнув обе, и тут же распластался в ней, вглядываясь в глубину. Лань Хуань сильнее, до белых пальцев, сжал борт и в который раз за сегодня пожалел, что так и не удосужился пойти хотя бы в бассейн. Брат с обнажённым мечом встал в лодке, широко расставив ноги и заметным усилием сохраняя равновесие. – Я его вижу, – сказал он напряжённо. – Кого? – Шуй-гуй. Бичэнь просвистел над озером, вспорол водную гладь, но шуй-гуя не достал, и стремительно вернулся в руки Лань Чжаня. – Глубоко. Цзян Чэн тем временем подтолкнул лодку вперёд и, зацепившись ногой за скамью, свесился за борт, окунувшись чуть ли не по пояс. Лодка опасно накренилась. Тогда Лань Хуань потянулся к ней, на мгновение зависнув над глубиной, схватился за её борт и потянул на себя, рассчитывая хоть немного уравновесить. Цзян Чэн вынырнул на мгновение, глубоко вдохнул и снова с головой ушёл под воду. Лань Чжань вновь послал меч в воду и на этот раз он достиг цели – над озером прокатился визг раненой твари, а потом над поверхностью показалась приплюснутая, покрытая зеленоватой шерстью морда. Лань Хуань вскрикнул от неожиданности, сильнее перегнулся через борт, чтобы дотянуться до Цзян Чэна, и дёрнул его за штанину, надеясь привлечь внимание и ещё больше надеясь на то, что он успеет подняться обратно в лодку. Цзян Чэн пробыл под водой ещё несколько очень долгих секунд, а потом с плеском вынырнул и попытался подтянуть себя обратно на борт. Обеими руками он вцепился в одежду бессознательного человека и опереться ни на что не мог, а для того, чтобы вытащить и себя, и утонувшего, ему не хватало сил. Лань Чжань тоже понял, что происходит. Он не рискнул прыгнуть с лодки на лодку, но положил на воздух Бичэнь и перебежал по нему, как по ступеньке. Теперь они вдвоём с Цзян Чэном свешивались с борта, силясь выволочь из воды отяжелевшего человека, а Лань Хуань изо всех сил пытался создать противовес. Наконец им это удалось – Цзян Чэн повалился на дно, а утопленник рухнул на него сверху, едва не сбив с ног заодно и Лань Чжаня. В узкой лодочке сразу стало тесно, а осадка значительно увеличилась. С трудом устоявший на ногах Лань Чжань сбросил с Цзян Чэна бессознательного человека и склонился над ним. – Дышит, – сказал он с заметным облегчением. – Но плохо. – Отойди, – потребовал Цзян Чэн. Лань Хуань понимал, что он должен быть там – в конце концов, кто среди них всех врач – но четвёртого человека лодочка бы скорее всего не выдержала, или попросту зачерпнула бы воды, раскачиваясь, и пошла ко дну. Это, судя по осадке, она могла и сейчас, поэтому Лань Хуань до сих придерживал её за борт и был в остальном совершенно бесполезен. – Переверните его! – крикнул он. – Знаю! – Цзян Чэн с трудом развернул человека так, чтобы он оказался животом на лавке, а лицом на дне лодки и слегка надавил ему на спину. Мужчина закашлялся, но в себя не приходил. – Его надо на берег! Занятые пострадавшим, все трое не заметили опасности – Лань Хуань увидел шуй-гуя только когда за борт прямо рядом с его рукой схватились зеленоватые пальцы. Никакого оружия у него не было, поэтому он стремительно вскочил, забыв, что находится в лодке, и ударил ногой – босиком эффект был не тот, что мог быть в ботинках, но цели своей он достиг. Пальцы разжались, и из-под воды раскатом донёсся протяжный рык. Лань Хуань панически огляделся и не нашёл ничего лучше, чем схватить весло и обрушить его в воду, между лодками, туда, куда свалился шуй-гуй. Удар достиг цели, он это почувствовал и быстро отдёрнул весло, пока за него не схватились. – А-Чжань! Отвези его на берег! – А ты? – А я с Цзян Чэном! Мы прикроем! Вода уже кипела от подплывающих тварей – Лань Хуань насчитал четверых, но ведь он понятия не имел, что творилось глубоко под водой! Их две лодочки показались ему теперь такими маленькими в этом бескрайнем озере, маленькими и беззащитными. Мимо него свистнул Бичэнь и мгновением позже его догнал сопровождаемый красивым фиолетовым росчерком, меч Цзян Чэна. Саньду, как уже знал Лань Хуань. Он всё хотел спросить, почему такое имя, но постеснялся. Мгновением позже сам Цзян Чэн оказался рядом с Лань Хуанем и, забрав у него из рук весло, поставил лодку поперёк, закрывая отступающего Лань Чжаня. Он выглядел ужасно – мокрый насквозь и бледный, с глубокими тенями под глазами – и одновременно великолепно, как воин, готовый к бою. Он управлял своим мечом и лодкой одновременно – оттого, что не удавалось сосредоточиться на чём-то одном, не очень ловко, и Саньду попадал впустую по воде чаще, чем по гуям, но этого хватало, чтобы держать их на расстоянии от удаляющейся лодки Лань Чжаня. Сам Лань Хуань, позабыв обо всём своём страхе свалиться в воду, тоже встал, готовый отбиваться, если придёт нужда. Его флейта осталась в машине вместе со всеми вещами и он только теперь понял, какую ошибку совершил. Почему ему не пришло в голову, что, возможно, придётся сражаться? Не гуи, так люди. Он должен был подумать об этом. – Возьми Саньду, – сказал Цзян Чэн. – Не могу больше. Лодка оставалась ему послушной, но сил на меч уже не хватало. Лань Хуань не стал отнекиваться, взялся за оплетённую рукоять. Духовное оружие – оружие очень личное и имеющее с хозяином крепкую связь. Лань Хуань ощутил недовольство Саньду, едва прикоснулся к рукояти, и как-то сразу понял, что управлять им на расстоянии не сможет, меч не согласится. Шуй-гуи окружили лодку и с небольшого расстояния смотрели на них. Лань Хуань не знал, что они умеют охотиться стаей, но озеро Поян недаром имело недобрую славу. Он посмотрел на берег, надеясь, что брат уже возвращается – отбиваться втроём было бы куда как лучше – но Лань Чжань как раз уводил пострадавшего к лесу. Мужчина уже перебирал ногами сам, пусть и не очень твёрдо. А потом смотреть стало некогда. Всё началось с того, что весло едва не вывернуло из рук Цзян Чэна и он отпрянул назад. Лань Хуань ударил мечом и отсёк твари запястье. Оно было слишком похоже на человеческое и Лань Хуаня немедленно замутило, но одновременно он ощутил тяжёлое удовлетворение Саньду. Духовный меч был рад оказаться в бою. Он разительно отличался от Шоюэ – был тяжелее и немного короче, и вместе с тем обладал куда большей силой. Цзян Чэн явно уделял много времени своему духовному оружию. – Держись! Лодку затрясло – что-то билось прямо в дно, избегая ударов и веслом и мечом. Цзян Чэн неимоверным усилием заставил лодку сдвинуться с места – на его шее отчётливо проступили вены и было видно, что его силы уже на пределе. Лань Хуань поймал ритм движения лодки и уже почти безбоязненно встал во весь рост и орудовал мечом, на ходу вспоминая сложные удары и хваты, позволяющие не двигаться с места. Саньду неохотно, но подчинялся, и пока ему всё удавалось – достаточно по крайней мере для того, чтобы Цзян Чэн продолжал грести к берегу. Внутреннее чувство времени подсказывало, что Лань Чжань скоро присоединится к ним – и тогда всё непременно будет хорошо… но жизнь второй раз показала: не нужно загадывать наперёд, даже на несколько секунд. Лань Хуань даже не понял, как это произошло, вот он стоял в лодке, а вот уже летит в воду. Он не выпустил меч из рук, и только это его и спасло – он ещё в полёте отсёк протянутую к нему руку одного гуя, по касательной зацепил ещё одного, и уже в воде пронзил третьего, самого крупного, прятавшегося под лодкой. Но на этом его запасы удачи иссякли. Лань Хуань попытался ухватиться за борт или хотя бы за протянутое к нему весло, но мокрые джинсы стесняли движения, тащили на дно. Он забился в воде, силясь вытолкнуть себя на поверхность, но только погрузился глубже. К нему снова потянулись когтистые лапы и Лань Хуань отмахнулся сжатым в руке мечом и всё-таки вдохнул ледяную воду. Он ощутил, как она врывается в горло и вытесняет из лёгких остатки воздуха. Ощутил ледяной холод в груди и, вопреки всему, вдохнул ещё глубже. Перед глазами поплыло, а потом помутилось и в голове и всё погасло… Облачные Глубины горели. Жар опалял ему лицо и волосы, но в груди разрастался холод. Его дом погибал у него на глазах, но он ничего не мог с этим сделать. Пожарные автомобили не могли взобраться на гору, а вертолёты сносило ураганным ветром. Между домами сновали люди с вёдрами, пытаясь остановить огонь, но бесполезно. Некоторые из них падали и не могли больше встать, а сам Лань Хуань не мог двинуться с места. Холод разливался в груди, стекал в живот и ноги, не давал двигаться. Если он ещё немного простоит тут, то огонь доберётся и до него тоже, он уже с трудом мог вдохнуть горячий воздух с частичками пепла. Горели не Облачные Глубины. Горела вся его жизнь. Мог ли он что-то изменить, если бы остался дома? Случилось ли бы это, если бы он не стал вмешиваться? – Это должно было случиться, – раздался рядом с ним глубокий мужской голос. Лань Хуань развернулся, выставляя перед собой Саньду. Почему Саньду? Его меч назывался Шоюэ и наверняка был всё ещё в его комнатах для того, чтобы погибнуть вместе со всеми Облачными Глубинами, пока он тут стоит в стороне, как всю жизнь стоял в стороне. Мужчину, стоящего рядом, Лань Хуань узнал сразу, хотя в последний раз видел в глубоком детстве. У него осталось несколько фотографий и более того, он сам унаследовал эти черты лица. Отец был одет в белоснежную старинную одежду, но вся её правая сторона была залита кровью. Лань Хуаню было слишком мало лет, когда отец покончил с собой, и уже намного позже он узнал, что отец выбрал для этого древний и кровавый способ. – Папа?.. – Мы привели Облачные Глубины к падению, – так же тихо сказал отец. – Ты плоть от моей плоти, А-Хуань. – Я не… Лань Хуань медленно опустился перед отцом на колени в заученном древнем поклоне. Он хотел возражать, но при том ясно понимал, что тот прав. И он принёс Облачным Глубинам только беду. – Твой сын недостоин, – сказал он, чувствуя, как слёзы жгут глаза. – Недостойный сын недостойного отца, – степенно кивнул мужчина. – Пойдём со мной. Поздоровайся с матерью. Мать он помнил ещё хуже, но её редкие фотографии изучал с почти навязчивым желанием запомнить каждую чёрточку. Возможность по-настоящему увидеть её теперь оказалась непреодолимым искушением. Лань Хуань протянул руку к отцу, но за спиной особенно громко зазвонил пожарный колокол. На лице отца мелькнуло плохо скрываемое неудовольствие, но Лань Хуань обернулся всё равно. Колокол? Почему колокол, у них всегда были гонги… Колокол звенел оглушительно, звук наполнил голову целиком, как будто источник находился где-то внутри. Лань Хуань перестал воспринимать что-либо, кроме этих болезненных ударов и, зажав уши ладонями, повалился на землю, но оказался в чьих-то объятиях. – Лань Хуань! – донёсся до него перепуганный голос Цзян Чэна и он открыл глаза. Не было ни Облачных Глубин, ни отца. Он лежал в лодке, Цзян Чэн навалился на него всем весом, мешая встать, и звенел в колокольчик прямо перед его лицом. Звук понемногу становился обычным, теперь Лань Хуань слышал его не внутри своей головы, а прямо перед собой. – Что?.. – Они чуть не утащили тебя. Я подумал, что… я боялся… Лань Хуань теперь понял, что оба они промокли насквозь. С Цзян Чэна вода стекала прямо ручьями, а сам он лежал в холодной луже. В бок что-то болезненно утыкалось, он рукой попытался отодвинуть это от себя и нащупал рукоять Саньду. Он не выпустил его из рук, даже когда тонул. – Где отец? – потребовал он. – Это озеро, – пояснил Цзян Чэн, постепенно успокаиваясь. – Возьми колокольчик. Он защитит. Лань Хуань сел и сжал колокольчик в руке. Сознание действительно стремительно прояснялось. Он и правда хотел остаться тут навсегда? Цзян Чэн тем временем поднялся на ноги и, сложив руки рупором, крикнул: – Лань Ванцзи! Мы потеряли весло! – Сейчас! – донеслось до них. Цзян Чэн нервно посмотрел на воду, потом, уже гораздо мягче – на Лань Хуаня. – Ты как? – Нормально. Ты меня вытащил? Цзян Чэн улыбнулся с таким облегчением, какого Лань Хуань не видел у него даже в больнице. Он был таким красивым сейчас, хоть и уставшим и промокшим насквозь, что смотреть на него было почти больно, но Лань Хуань всё равно смотрел. Он не пропустил и тот момент, когда улыбка сменилась удивлением и ужасом. Лодку качнуло – Лань Хуань успел заметить мелькнувшую тварь – и Цзян Чэн полетел за борт. Лань Хуань вскрикнул и метнулся к борту, ещё сильнее раскачивая лодку. Он едва не кинулся в воду за Цзян Чэном, позабыв даже про то, что совсем не умеет плавать, но в эту же секунду мимо него пронёсся на Бичэне брат. Это было ужасное нарушение всех правил вообще, если у них был хотя бы один зритель (а ещё хуже – зритель с камерой на телефоне), то только боги знают, какие проблемы они могли бы создать… но Лань Хуань даже не подумал об этом. Брат направил свой меч над самой водой, настолько низко, что он прорезал редкие волны, и опустился на лезвие одним коленом для того, чтобы на полной скорости наклониться, опустить в воду руку и поймать Цзян Чэна за одежду. Удивительным было то, что – Лань Хуань точно знал – хотя Цзян Чэн плавать умел и хорошо, он не пытался выбраться из воды. Как будто даже напротив: когда Лань Чжань поднял его на меч, он попытался вырваться из его рук и едва не сбросил в воду уже обоих. Лань Чжань, поняв, что равновесие удержать не получится, направил меч прямо к лодке. Они практически упали в неё и едва не перевернулись. Лань Хуань почти лёг на борт и грёб руками, стремясь добраться до них как можно скорее. Счастьем было то, что ни один гуй не попытался схватить его за руку, он бы не заметил: всё ещё внимание было приковано к тому, что происходило во второй лодке. Цзян Чэн оттолкнул от себя Лань Чжаня и молча попытался перевалиться через борт обратно в воду. Лань Чжань за одежду стащил его обратно. – Это вода, – крикнул Лань Хуань. – Держи его! Кто бы ему сказал ещё утром, что он рискнёт прыгать с неустойчивой лодки на неустойчивую лодку? Лань Хуань даже не заметил расстояния между ними. Теперь их было тут трое и лодка заметно просела – он выхватил колокольчик и зазвонил в него, надеясь, что это поможет, потому что на самом деле понятия не имел, как это работает. Но ему повезло – он почти сразу увидел, что между колокольчиком и Цзян Чэном существует какая-то непонятная ему связь, и при первых же трелях, тот ощутимо расслабился в руках Лань Чжаня. Он продел брелок от колокольчика в пуговичную петлю на воротнике рубашки Цзян Чэна. Тот уже немного пришёл в себя и дикими глазами озирался по сторонам. Его била крупная дрожь и Лань Хуань притянул его к себе. Толку от этого было немного – он был такой же замёрзший и промокший насквозь, но было хорошо чувствовать его живым. Чувствовать себя живым. – Давай к берегу, – выдохнул Лань Хуань и брат молча взмахнул веслом.