My moon/Моя луна

Когда жёлтое такси плавно затормозило у футбольного поля по адресу, который кто-то прислал ему в Лайн, Глай вытащил из кармана заранее приготовленные деньги, расплатился с водителем и вышел из машины. Маленький парень крепче прижал к груди рубашку с приятным, разливающимся вокруг запахом и огляделся по сторонам, ища футбольное поле с искусственной травой с табличкой №1, точно такое же, как на фото, которое Панли прислал и строго наказал запомнить ещё несколько часов назад. Заметив нужное поле, своей конечной целью, Глай не стал медлить и быстро направился к воротам. Но два здоровенных охранника, стороживших вход, заставили его сбавить шаг почти до полной остановки. В конце концов Глай всё-таки дошёл и остановился прямо перед обоими старшими. Он шумно сглотнул, когда на него уставились строгие, недоверчивые глаза. Он ещё не успел ничего сказать, как один из мужчин опередил его: — На этом поле сейчас идёт матч. Хозяин поля приказал мне фильтровать зрителей. Если ты не кто-то важный для игроков, которые сегодня играют, я не могу тебя пропустить. Как только охранник договорил, у Глая слегка сникло сердце. Он же всего лишь человек, который пришёл вернуть рубашку Панли. Никакой не важный для футболиста. Если бы Ли сам не попросил вернуть рубашку лично в руки, Глай, наверное, уже махнул бы рукой, поймал машину и поехал домой, обидевшись. Нет, он обиделся не на Луну… Обидно стало из-за слов охранника. Но раз уж Глай должен вернуть рубашку хозяину лично, он перестал дуться и решил собраться и дать бой этим двоим, которые всё ещё разглядывали его. Один из них смотрел с ног до головы с подозрением, но Глай предпочёл промолчать. — Э-э… Я пришёл к Панли, — произнёс он. — Я так и знал… — тот, что всё это время смотрел на него с подозрением, заговорил снова: — Вы ведь кхун Глайджай, так? — Да, я Глайджай. — Мэн, это он. Тот самый важный человек для Ли. — Уверен? Не хочу потом опять от хозяина нагоняй ловить. Глай посмотрел на двух охранников, которые успели сцепиться. Левый говорил с полной уверенностью, а правый выглядел так, будто и боялся, и не решался принять решение. — Точно. Панли сказал, что важного человека, которого надо дождаться и лично провести на поле, зовут Глайджай. Он о-о-очень милый. Такой милый, что его хочется спрятать в сейф. Глай чуть нахмурился, услышав эту фразу. Не потому что не верил, что Луна мог так сказать, а потому что внутри спорил сам с собой, с чего бы это охраннику его так расхваливать? Но, увидев серьёзное лицо и манеру говорить, в которой не чувствовалось, что тот что-то придумывает, Глай перестал думать, что охранник всё выдумал. Но чтобы окончательно убедиться, он всё-таки спросил: — Это Панли так вам и сказал? И хотя он понимал, что, если охранник ответит… — Да, — тот кивнул. …ему станет невыносимо стыдно. Сейчас он, конечно, смущён до безумия. Громкий шум болельщиков с поля №1 отвлёк Глая как нельзя кстати. Смущение, только-только начавшее подниматься, тут же заметно утихло, сейчас ему было гораздо интереснее, что происходит на поле. По идее, матч уже какое-то время должен был идти, если сравнивать с тем временем, которое называл Панли. Но из-за того, что дядюшка-таксист долго кружил, заблудившись, Глай приехал позже, чем планировал. Он ведь не хотел ехать сам за рулём, боялся заблудиться. Но и с такси получилось не лучше. Дядя, который уверял, что отлично знает это футбольное поле, тоже умудрился заблудиться с ним по дороге… Наверное, охранник заметил, как он встаёт на цыпочки и тянет шею, пытаясь разглядеть поле сквозь металлическую ограду, потому что тихонько рассмеялся, отодвинул створку ворот, которую они с напарником почти полностью заслоняли собой, и кивком пригласил пройти. — Матч начался совсем недавно. Я провожу вас к месту, кхун Глай. — Большое спасибо, Пи, — Глай вежливо поклонился и пошёл следом за здоровяком внутрь. Теперь Глай поверил, что на поле №1 действительно строго фильтруют зрителей. По обе стороны поля на трибунах сидело совсем не так много людей, как он ожидал, хотя это место могло принять куда больше. Тонкие губы слегка сжались, когда он поймал на себе любопытные взгляды группы девушек у кромки поля. Некоторые нахмурились и склонили голову набок, будто что-то прикидывая. Внезапно Глай так разволновался, что ему захотелось немедленно уйти. И как раз в этот момент голос комментатора, которого он слышал ещё снаружи, вытащил его из тревоги. На самом деле успокоил его, конечно, не комментатор… — Ну всё, уважаемые зрители, сейчас два брата Писут будут бодаться друг с другом прямо на поле! Скорее это сам Сасин Писут был причиной, по которой Глай всё ещё хотел оставаться здесь. Глай невольно улыбнулся, когда увидел высокого парня с уложенными назад светло-блондинистыми волосами и в белой футбольной форме. Луна на поле выглядел безумно круто. А эти жёлтые бутсы… Улыбка Глая стала ещё шире. Он очень любил жёлтый цвет. А когда увидел жёлтые бутсы, которые Панли так уверенно носил на ногах, влюбился ещё больше. Панли рванул вперёд, пытаясь отобрать мяч у Пи Фа. В этот момент Глай невольно задержал дыхание от напряжения. Он мысленно болел за Луну, надеясь, что тот отберёт мяч у старшего брата. Но понимал, что это будет непросто, Пи Фа двигался очень легко и уверенно, перекладывал мяч с ноги на ногу, явно дразня Панли. Глай сильнее прижал к себе студенческую рубашку, шепча в мыслях слова поддержки Луне, который изо всех сил пытался перехватить мяч. Его узкие глаза следили только за белым мячом, но в следующее мгновение Панли отвёл взгляд от мяча и посмотрел к кромке поля. Туда, где стоял Глай. — Ну как? Панли отберёт мяч у МынФа или нет? Похоже, на секунду он потерял концентрацию. Панли снова опустил взгляд на мяч у ног, почти уже отбирая его у брата, но быстрый Пи Фа сумел увести мяч в последний момент. — Не вышло! … МынФа слишком хорошо финтит. Луна выглядел немного раздражённым. Он слегка покачал головой, продолжая бег по полю. Глай покосился на большого охранника, который мягко улыбнулся ему: — Волнующе, да? Глай ответил натянутой улыбкой: — Да. Только что я почти перестал дышать. — Тогда лучше садитесь и болейте за Ли у кромки поля, — охранник рассмеялся и указал на длинную деревянную лавку, где уже сидели другие болельщики. Глай стал глазами искать Пи Бейб и Тирака. Утром он звонил Пи Дому и говорил, что вернёт рубашку Панли на футбольном поле, и Пи Дом сказал, что ему стоит сесть вместе с этими двумя. Увидев Пи Бейб и Тирака, Глай повернулся к большому охраннику, чтобы поблагодарить за то, что тот сопроводил его прямо на поле, а затем зашагал к лавке. Он пытался добраться до лавки как можно быстрее, но по пути невольно услышал разговор группы девушек неподалёку: — Панли такой красивый. — Реально красивый. Я спросила у Гольфа, он сказал, что он свободен. — Да, похоже, свободен. Никого не видно, кто пришёл бы его поддержать. — Жалко, что Пьюр не смогла прийти. Если бы она его увидела, точно бы залипла. Прямо в её вкусе. — Сфоткай его и скинь Пьюр. — Быстрее! Панли уже подбегает к краю поля! Глай не хотел быть плохим человеком, правда. Но всплеск ревности оказался таким сильным, что он не смог его остановить. Он нарочно задержался прямо перед ними, заслоняя собой обзор, чтобы девушка с телефоном не смогла снять Луну. Глай понимал, что таким образом он сможет помешать только один-единственный раз, потому что всё равно придётся идти садиться рядом с Тираком. Но ведь луна на небе только одна. И Сасин у него на свете тоже один. Так что Глайджай имеет право чуть-чуть его поревновать. Всего один раз… Когда он увидел, что его обожаемый Луна уже отбежал к центру поля, девушка, которая собиралась его сфотографировать, опустила руку с телефоном и тихо что-то сказала подружкам. Глай мысленно извинился перед этой компанией и пошёл к лавке, где сидел обладатель пухленьких щёк, не отрывая взгляда от поля. Тирак даже не заметил, что Глай сел рядом, и всё так же смотрел вперёд, сжимая в руках плакат поддержки с милой надписью и своей фотографией. Это зрелище вызвало у Глая тёплую улыбку. Он решился слегка ткнуть друга пальцем в руку. — О, Глай… — Тирак удивлённо округлил глаза, увидев его рядом. — Ты пришёл болеть за Пи Фа? Он спросил, хотя и так знал ответ… Тирак вряд ли может быть особенным человеком для кого-то ещё, кроме как для Пи Фа. — Ага-ага. А ты за кого пришёл болеть? За Пи Дома? — подскочил он следом. Глай сглотнул. Он заранее никакого ответа не заготовил и, честно говоря, не мог открытым текстом признаться, что пришёл болеть за Панли. Поэтому лучшим вариантом была честность: — Э-э… Нет. — А?.. — Я пришёл вернуть рубашку Панли. — Вернуть рубашку? — Тирак чуть нахмурился. — Да. На прошлой неделе я запачкал свою рубашку, а мне нужно было спешить на важную пару. Случайно встретил Панли… Он увидел и дал мне на время свою рубашку. Брови, сморщенные в недоумении, тут же разгладились, а щекастик кивнул: — А-а… Вот оно что. Но ты останься и поболей с нами. Это весело. Глай улыбнулся этому доброму человеку: — Всё равно придётся ждать, пока Панли доиграет. Он сам попросил меня подождать. — Отлично, — Тирак повернулся обратно к полю, а Пи Бейб, сидевшая по другую сторону от Глая, тепло ему улыбнулась и мягко похлопала по плечу. Тирак тем временем снова взялся болеть за Пи Фа с такой милой экспрессией, что на него невозможно было смотреть без умиления: — Пи Фа! Этот мяч обязательно забей! — Ты давно пришёл, Глай? Почему не позвонил мне? Я бы вышла тебя встретить, — спросила Пи Бейб. — Только что, Пи Бейб. Я не решился звонить, матч уже начался, не хотел мешать… К тому же добрый охранник довёл меня до сюда, так что я подумал, что лучше сам тебя поищу. — В следующий раз не стесняйся, ладно? Если что надо, сразу говори, — мягко сказала Пи Бейб. — Спасибо, Пи Бейб. — Не за что, — она снова улыбнулась и повернулась к полю: голос комментатора окрасился в азартные нотки, значит, болельщиков снова ждёт что-то интересное. — И снова Пи МынФа идёт в атаку! Штурмует без остановки, мама дорогая! — Такое чувство, будто он один играет на всём поле, ха-ха! — Зайдет? Не зайдёт? Зайдет?.. — Зашёл!!! Ещё один гол! — Ого… Похоже, это всё из-за милой фоточки на плакате поддержки, она так вдохновляет кхун МынФа! — Эй, Фа! Забирай мяч и иди домой один играть, если тебе так сложно делиться с остальными! — Вот пошло! Сын владельца футбольного поля начал капризничать! — Капризничать будет твой папаша, ясно? В следующем году вылетите из комментаторской бригады к чертям, я уже раздражён до предела! Глай засмеялся вместе со всеми. Он уже и не помнил, когда в последний раз находился в такой весёлой, живой атмосфере. Если хорошо подумать, то, наверное, в девятом классе, когда они болели за свои команды на школьной спартакиаде. Но сейчас он увидел, как Луна стоит посреди поля, тяжело дыша. Одна рука на талии, другой он показывает пальцем на старшего брата, а потом вполшага, вполбега подходит к кромке поля, время на большом электронном табло почти на исходе. Теперь Луна стоит от их лавки не так уж далеко, всё так же, упёршись рукой в бок, оценивая ситуацию на поле. — Пи Хиа! Играй в футбол, а не в кто-кого-перебегает! Зачем за ним так носиться, а? — впервые Глай увидел Панли таким серьёзным и резким. Он покачал головой и, вытащив подол футболки, вытер пот со лба. Его рельефный пресс вызвал у ближайших болельщиков восторженный гул, никто, кажется, не ожидал, что Луна окажется в такой форме. Весь в поту, Панли ещё раз покачал головой и рассмеялся, когда старший товарищ по имени Хиа пожаловался с лёгкой обидой в голосе: — Мы ещё ни одного гола не забили, эй! Глай смотрел, как Луна смеётся, и тут же уткнулся взглядом в собственные кеды, лицо вспыхнуло жаром, когда Панли привычным движением откинул мокрые волосы со лба. Луна + спорт = So hot! У Глайджая запылало всё лицо. — Перерыв! Команды, разбегаемся по своим тренерам! — Кто у нас тренеры команд? — Я и ты, конечно… Как только комментатор договорил, Глай бросил взгляд на Пи Бейб, которая передавала бутылку воды Тираку и при этом сказала младшему: — Во время перерыва, те, кто поддерживают, несут воду своим игрокам, помни. — А-а… Я никогда не приходил, вот и не знал… А-а… Глайджай ведь тоже не принёс Панли воды. Потому что тоже не знал. Если бы знал, обязательно прихватил бы для Луны бутылку с изотоником. Глай посмотрел, как Тирак берёт воду у сестры и бежит к Пи Фа, который уже направлялся к краю поля. И тут Пи Бейб, сидевшая рядом, подвинулась ближе и протянула оставшуюся бутылку ему: — Глай, отнеси эту воду Панли. Я каждый год прихожу болеть за Пи Дома. В следующем году снова его побалую. Он не осмелится на меня дуться. Глай посмотрел на бутылку в руке Пи Бейб, потом на Пи Дома, который как раз подбегал к своей девушке с улыбкой до ушей. Он мягко толкнул бутылку обратно: — Пи Дом, может, и не посмеет капризничать, но точно расстроится. Ему ведь тоже хочется получить поддержку от Пи Бейб. Правда, огромное спасибо, Пи Бейб. — Но… — Поверьте мне… Я сам всё скажу Панли. Пи Бейб, которой хотелось поддержать любимого, но при этом она волновалась о Глае, кивнула и поднялась, чтобы отнести воду Пи Дому. Потом снова улыбнулась Глаю, а тот ответил кивком и тоже улыбнулся. Глай перевёл взгляд на студенческую рубашку у себя в руках и тяжело выдохнул. Он понимал, что за оставшееся время перерыва уже не успеет купить воду для Луны. Он поднялся и посмотрел на поле, как раз в тот момент к нему бежал высокий парень с сияющей улыбкой. Глай также шагнул навстречу, пока тот не остановился прямо перед ним. Да, он слышал фразу «не знаешь, не виноват», но всё равно хотел извиниться перед Луной. Однако взгляд вдруг зацепился за бутылку воды в руке Панли. Значит, кто-то уже принёс ему воду… — Панли… — Как дела? Рубашку вернёшь после матча, Глай, — Панли улыбнулся, чуть приподнял брови и добавил: — Ну как, нравится матч? — Угу, очень. Я просто почти не кричал… стеснялся тех, кто рядом сидит… — тонкие губы плотно сомкнулись, когда тепло от ушей докатилось до щёк. — Но я всё время болею за тебя. Во втором тайме буду стараться поддерживать громче. Надо только придумать, как… У меня нет такого плаката, как у Тирака. Собеседник усмехнулся: — Для меня уже достаточно, что ты просто сидишь рядом с полем… — широкая ладонь мягко ущипнула ему нос и тут же отпустила. — Этого мне хватает, чтобы чувствовать, что у меня куча сил. То, что я всё никак не могу забить, совсем не потому, что ты мало кричишь. Просто у команды Пи Фа слишком крутые игроки. А наши, как только промахиваются, сразу ноют, как дети. Глай рассмеялся и поднял большой палец: — Но ты самый крутой на поле. — Это не на поле. Это только в твоих глазах, наверное, — подмигнул он. Глай признал, что никак не может сдержать улыбку. Он слегка кивнул, соглашаясь, но тут же резко посерьёзнел, вспомнив кое-что: — Панли, я не знал, что болельщики должны приносить игрокам воду. Поэтому я… — Глайджай… — Луна тихо окликнул его, и тот оторвал взгляд от бутылки в чужой руке и встретился с узкими глазами Панли. Тот улыбнулся, как всегда, и сказал: — Если ты со мной, все правила надо ломать. Остальные должны приносить воду игрокам, правда? — Угу. — Тогда я заберу тебя и твои правила с собой, — он протянул бутылку Глаю и ослепительно улыбнулся. — И заведём свои собственные. Этот футболист сам будет готовить воду для своего болельщика. Глайджай слегка покачал головой и с облегчением выдохнул. Он признался себе, что успел накрутить себя, увидев воду в руках Панли, решив, что кто-то ему его принёс. Но теперь стало ясно, что Сасин всё тот же добрый человек. И нисколько не изменился. Количество благодарностей внутри Глая стало точно таким же, как и то, насколько сильно раздувалось его сердце. — Спасибо, Ли, — сказал он, принимая бутылку. — С удовольствием. Если в следующем году… ты сможешь снова прийти поболеть… — Панли улыбнулся и продолжил: — Обязательно будем соблюдать наше правило. Глай энергично кивнул и сложил пальцы в жест окей: — Обязательно. — Ли тогда побежит обратно на поле. — Угу, — ответил Глай и посмотрел, как высокий парень постепенно пятится назад, не переставая ему улыбаться. Глай поднял руку, показал два и сказал: — Панли, удачи! Панли громко рассмеялся: — С такой поддержкой я буду выкладываться по полной, Глайджай. И Глайджай… тоже будет стараться изо всех сил. Чтобы Луна кое-что понял. Глайджай попросит у него ещё немного времени… Маленький парень вернулся на своё место на лавке. Узкие глаза скользнули по бутылке в его руках, пока он думал, как ещё можно поддержать Луну. Когда он увидел, как Тирак машет своим плакатом, в голове родилась идея. Он достал телефон, открыл приложение для электронных плакатов, которое когда-то загрузил ещё на первом курсе. Хорошо, что до сих пор его не удалил, тогда оно пригодилось на концерте во время ярмарки. Глай набрал одну фразу, выбрал размер шрифта и цвет. Экран у него не такой уж большой, но он верил, что Луна всё равно заметит его послание. Панли, удачи! Жёлтые буквы на экране смотрелись особенно ярко. Глай перевёл телефон в горизонтальный режим и поднял его, размахивая, чтобы высокий парень на поле смог его увидеть. Похоже, Луна действительно заметил его плакат, Панли, разминаясь на поле перед началом второго тайма, поднял вверх большой палец и улыбнулся ему. Глай ответил сладкой улыбкой и крикнул: — Панли, удачи! Как только он произнёс эту фразу, несколько девушек впереди резко обернулись на него, а затем снова шепча переглянулись. Глай не обратил внимания, с подобным он сталкивался уже не раз. Единственный человек, на которого ему стоило смотреть, это Луна. И единственное, что он должен был делать сейчас, болеть за Панли изо всех сил. Второй тайм начался в бешеном темпе. Панли показывал великолепную технику, ничуть не хуже брата. Если команде Пи Фа нужно было назвать самого опасного игрока соперников… Глай был уверен, что это его Панли. С Луной шутки плохи. — Начинается, уважаемые зрители! Дуэль братьев Писут продолжается! — Панли пошёл! Отобрал мяч у МынФа, уважаемые зрители! Как только Панли получил мяч, он ловко обошёл игроков другой команды. Подходя к воротам, Луна чуть сбавил шаг. Не доходя довольно приличное расстояние до ворот, он размахнулся правой ногой и со всей силы зарядил по мячу. Мяч пролетел мимо рук вратаря и врезался в белую сетку. — У-у-у! Все вскочили и радостно закричали, одновременно громко зааплодировав, Луна сделал гол для своей команды. Глай смотрел, как тот бежит в его сторону. Улыбаясь, Панли остановился у кромки поля и указал на него двумя пальцами, после чего товарищи по команде набросились на него с объятиями. Глай улыбался и смеялся, глядя на эту трогательную картину. Он поднял руку и снова показал большой палец. Панли кивнул и вместе с командой побежал назад к центру, время всё ещё шло, матч ещё не закончился. Маленький парень снова сел на своё место и поднял телефон с плакатом, махая им из стороны в сторону. Девушки впереди второй раз оглянулись на него, а потом обменялись понимающими кивками, теперь у них не осталось сомнений, за кого он болеет. Первоначальной целью визита Глая было вернуть рубашку Панли. Но если сейчас спросить его ещё раз… То… Да. Глайджай пришёл на матч, чтобы болеть за Панли.

***

Второй тайм оставался таким же ярким и напряжённым. Глай так устал от волнения, словно сам бегал по полю. В итоге табло показало, что команда с богоподобной техникой Пи Фа одержала победу. Но, по мнению Глая, результат матча не имел большого значения, все футболисты и болельщики обеих команд были счастливы. Это читалось по улыбкам на лицах. Несколько минут назад Глай как раз вернул рубашку Панли. Тот попросил его пока посидеть на поле и подождать, хотел сначала отнести рубашку в машину. Глай решил, что, наверное, Панли хочет с ним о чём-то поговорить, раз просит подождать, и остался вместе с щекастиком, который без остановки расхваливал Пи Фа. — Глай, видел последний гол Пи Фа? — Видел. — Круче не бывает, да? Глай тихонько рассмеялся, когда тот воодушевлённо кивнул, явно ожидая согласия: — Да, очень круто. — Пи Фа никогда не хвастается, что хорошо играет в футбол. Но как только мы пришли посмотреть матч… он оказался просто нереально сильным. Глай кивнул и улыбнулся Тираку: — Если бы Пи Фа услышал, как ты его хвалишь, он бы безумно обрадовался. Тот смутился, почесал затылок: — Э-э… Наверное, он как раз представлял, какое лицо сделал бы Пи Фа, услышав похвалу из его уст. — Эй, ты, щекастик! — Ты чего, собачья морда?! Голос, донёсшийся сзади, заставил Тирака вздрогнуть. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, это Луна. Глай невольно улыбнулся, услышав, как тот его называет. Как это его Луна превратился в «собачья морда»? Высокий парень всё ещё был в белой футбольной форме и с чёрной брендовой сумкой через плечо. Он остановился перед ними, слегка толкнул Тирака по макушке, а тот едва не завалился назад, Глай тут же подхватил его за спину. Тирак благодарно кивнул ему, а потом сурово уставился на Ли: — Собачья морда! Если бы я упал со скамейки, я бы пожаловался Пи Фа! Глай уже догадался, откуда взялось прозвище «собачья морда». Похоже, Луна любит его дразнить. — Что ты там наврал Глаю? Я видел, ты не закрываешь рот ни на секунду, щекастик. — Ничего я не врал. Я просто хвалил Пи Фа, чтобы Глай послушал. — Ну конечно. А ты его вообще спрашивал, хочет он это слушать или нет? Может, ему самому хочется кого-то похвалить, — Панли повернулся к Глаю и, как обычно, тепло улыбнулся. — Да ничего подобного… Сегодня он ни за кого особо не болел Просто пришёл рубашку вернуть, вот и всё. — И откуда ты знаешь, что он просто рубашку вернуть пришёл? — Панли прищурился. — Потому что он мне сам так сказал. Правда, Глай? — Тирак повернулся к нему. Глай уже собирался кивнуть, потому что действительно сказал Тираку именно так, но тут заметил, как высокий парень отвернулся, будто обидевшись и не желая слушать их разговор. От этого вида у Глая сами собой растянулись губы. Он вытянул палец и легонько ткнул Панли в руку, приглашая того присоединиться к разговору. Луна послушно повернулся к нему, но лицо оставалось недовольным, ни намёка на улыбку. — Кроме того, что я пришёл вернуть рубашку хозяину… я ещё и специально пришёл болеть за Панли. Улыбка, расцветшая на лице Луны в этот момент, заставила Глая полностью забыть его недавнюю обиженную мину. — О-о-о, Ли, собачья морда, обидчивый. Значит, хотел, чтобы он прямо сказал, что пришёл болеть за тебя, — фыркнул Тирак. — Болтай дальше, я тебе щёки до дыр защипаю, щекастик, — Панли потянулся и изрядно ущипнул его за пухлую щёку. Тирак тут же хлопнул его по руке, давая понять, что больно. — Ай! Эй! — Панли, хватит, — вмешался Глай. Как бы сильно он ни любил своего кхуна Луну, он не мог спокойно смотреть, как того, которого он считал милым, трогают до боли. Он хлопнул Ли по руке, и тот наконец отпустил щёку Тирака. Глай аккуратно провёл ладонью по белой коже, на которой уже проступило красное пятно. — Панли… — он строго посмотрел на него. — Щека Тирака вся красная. — Сейчас пройдёт. Я его часто так щипаю, — беспечно бросил Ли. — СФобачья морда! Краснота-то, может, и пройдёт, но боль, отпечатавшаяся в сердце, никогда не исчезнет! — драматично заявил Тирак. Глай едва удержался от смеха. Ему было невероятно мило смотреть на выражение лица и манеру Тирака. Неудивительно, что Панли не мог удержаться и постоянно его дразнил. — Сильно болит, Тирак? — мягко спросил он. — Очень, Глай, — заулыбался тот и положил свою руку на ладонь Глая, которая всё ещё гладила его щёку, смотря на него снизу вверх с преданным взглядом. — О-о-о, ничего-ничего, сейчас всё пройдёт, да? — успокаивал его Глай. — Угу, — Тирак улыбнулся шире. От этой улыбки все вокруг невольно становились мягче. — Умеешь же ты прикидываться, щекастик. Всех вокруг очаровываешь, — буркнул Панли. — Сейчас, собачья морда, ты не имеешь права говорить… Я страдаю, а ты ещё и болтаешь, — огрызнулся Тирак. Глай снова рассмеялся, слушая эту очаровательную перепалку. Панли, виновник недовольства, неожиданно схватил Глая за руку и лёгким рывком поднял его на ноги. — Куда собачья морда потащит Глая? — немедленно спросил Тирак. — Хочу пригласить его поесть со мной, — Панли посмотрел на Глая с таким же умоляющим взглядом, как у друга. — Глай, ты пойдёшь со мной поужинать? При таком умоляющем режиме Глай просто не мог отказаться. — Д-да, конечно. Панли радостно улыбнулся и потянул его рядом с собой: — А ты… будешь сидеть и ждать здесь Пи Фа. Никуда не уходить и не баловаться, ясно? — Не ясно, — мгновенно ответил Тирак. — Щекастик!.. — Да понял я!.. Сам-то не бурчи бесконечно, — фыркнул он. — А где Пи Бейб, Тирак? — спросил Глай, боясь, что ему придётся сидеть тут одному. — Пи Бейб вышла позвонить по рабочим делам. Скоро вернётся. Иди спокойно, не переживай за меня, — улыбнулся Тирак. — Верно. Не переживай за щекастика. Скоро его любимчик сам прибежит, — ухмыльнулся Ли. — Ещё бы! — тон и выражение лица были настолько самодовольными, что Панли не выдержал и снова слегка толкнул его в затылок. — А-ай! Собачья морда, опять за своё! Глай смотрел, как Панли смеётся: — Мы пошли. — Идите-идите. Я от тебя уже устал, собачья морда. Всё дразнишь и дразнишь, — буркнул Тирак. — Тирак, мы побежали, — мягко сказал Глай. — Давай. Ещё увидимся, Глай. — Угу. Глай помахал другу, который улыбался ему в ответ, а затем пошёл следом за высоким парнем, держащим его за руку, покидая футбольное поле. Раньше его сердце бы бешено колотилось от одного только прикосновения Луны, но теперь у него уже появилась хоть какая-то прививка от этих эмоций. Поэтому сердце не так сильно подскакивало. Но тёплое чувство внутри всё равно появлялось каждый раз, когда они держались за руки… — Глай, — Панли чуть сжал его пальцы, — можно я сначала загляну в душ, прежде чем мы пойдём есть? — Помыться? — переспросил тот, глядя на сумку через плечо. — Да. Я всегда, когда доигрываю, сначала иду в душ, а потом уже занимаюсь остальным, — Луна обернулся к нему. — Не хочу идти с тобой есть, пока от меня пахнет потом. Глай сделал пару нюхающих движений носом и честно ответил: — От тебя не пахнет плохо. — Но ведь обычно от меня пахнет лучше, правда? — поддел он. Ну да… Обычно от Луны исходит прямо облако приятного аромата. — Не переживай, Панли, со мной всё в порядке. — Дай мне двадцать минут, Глайджай. Я постараюсь побыстрее, — попросил он с тем же умоляющим взглядом. Глай кивнул: — Угу.

***

Когда они вошли в душевую за полем, Панли завёл его прямо внутрь. Обстановка напоминала раздевалки спортсменов, которые Глай видел в школьных сериалах. По обеим сторонам широкого помещения тянулись ряды шкафчиков, а посередине стояла длинная деревянная скамья. В конце коридора виднелась большая раздвижная дверь, Глай догадался, что за ней сами душевые. — Посиди здесь и подожди, ладно? — Угу… Он кивнул и сел на скамейку, ещё раз окинув помещение взглядом. Казалось, душем пользуются не так уж часто, шкафчики и прочие вещи почти не имели следов долгой эксплуатации. — Я быстро, кхун Глай, — сказал Панли, мягко потрепал его по голове и, взяв чёрную сумку, направился к раздвижной двери. Глай смотрел ему вслед, пока тот не скрылся, и только тогда достал телефон, чтобы прогнать скуку. Обычно он не особо залипает в соцсетях. В основном просматривает новости в Фейсбуке. Если ничего интересного нет, открывает Твиттер и смотрит, какие новые переводы художественных книг появились в аккаунте книжного магазина. Но в последнее время он чаще зависает в Твиттере, чем в Фейсбуке. Потому что в Твиттере новости появляются куда быстрее. Бззз… Тонкие пальцы остановились на экране с перечнем новинок, когда входящий звонок от лучшей подруги Пай высветился на экране. Глай сразу же ответил. — Что такое, Пай? — Хочу головой об стену биться. — Э? Что случилось, Пай? — из-за её мрачного тона он старался говорить мягче обычного. — Ты помнишь, что по грузовым перевозкам препод сказала: каждая команда будет ещё с одной группой работать? — А, да. Когда она говорила, что мы должны выбрать ещё одну группу, с которой хотим работать вместе? — Ага. Только неделей позже она передумала и решила сама нас всех перетасовать. — А-а. Понял. — И вот только что… она выложила в группу на Фейсбуке список, какие команды с кем объединены. — В группу по этому предмету? — Да. — Странно, у меня уведомление даже не всплыло. Обычно, когда препод что-то постит, сразу приходит. — И хорошо, что не всплыло. А то сразу бы голова заболела… хотя, если честно, всё равно заболит. Нас поставили в пару с группой Нью: сама Нью, Тос, Орн, всё те же. — Ого… — Глай тихо выдохнул, не веря своим ушам, а потом попытался смириться с обстоятельствами. — Если препод сама распределила, просить поменять вряд ли получится. — Вот именно. Мы как раз поэтому и страдаем. В прошлый раз Вин пытался попросить перевести его, были проблемы с одногруппниками, так она его отчитала по полной. — Похоже, кроме как принять и смириться, нам ничего не остаётся, Пай. Мы просто сделаем свою часть максимально хорошо… Надеюсь, та группа сумеет разделить работу и личное. —… — На время работы пусть все забудут о прошлых проблемах и сконцентрируются только на задании. А как всё сдадим, опять каждый сам по себе. — Думаю, им там тоже не легче, чем нам. Глай слабо улыбнулся: — Мэй уже знает? — Знает. Она только что мне писала, что сама создаст чат в Лайне, у неё всё ещё есть контакт Нью. Потом добавит тебя, и ты уже распределишь задачи, когда препод завтра выложит тему. — Отлично. Как только Мэй создаст чат, пусть сразу добавляет меня. — Окей. Тогда я пойду переписываться с Мэй, ладно? — Ага. — И извини, что звоню в выходной… Просто такое по Лайну не обсудишь, надо голосом. Глай рассмеялся, слыша, как подруга звучит одновременно серьёзно и уставше: — Да всё нормально. Можешь звонить в любое время. — Окей-ей, — ответила она и отключилась. После звонка Глай тихо выдохнул. Одной мысли о том, что придётся иметь дело с этой троицей, было достаточно, чтобы устать заранее. Но он решил, что задание всё равно нужно выполнить, и сделал для себя вывод: Он сделает свою часть как можно лучше. Только бы всё прошло спокойно. Лайн. Глай взглянул на телефон, услышав уведомление, и свайпнул экран, чтобы принять приглашение в новый групповой чат. Войдя, увидел, что все участники уже внутри. Мэмэй: Все на месте. Мэмэй: Завтра, когда препод выложит тему, распределим, кто что делает, ладно? Нью: Ок Он посмотрел на короткий ответ Нью и чуть покачал головой. Даже если она и не особо в восторге, что им придётся работать вместе, по крайней мере, ответ от неё был. И это уже немного облегчало душу. Чувства у них, скорее всего, взаимные, другая группа, наверное, тоже не очень рада паре с ними. Просто сделаем каждый своё как следует. А потом разбежимся, как и раньше. Убедившись, что больше ничего важного в чате нет, Глай вышел из него и как раз услышал, как открылась раздвижная дверь сзади. Он обернулся и увидел высокого парня, который полотенцем вытирал влажные светло-блондинистые волосы. Луна был в темно-синей рубашке с мелким белым растительным принтом и чёрных джинсах. Глай бы, может, и не покраснел, если бы не одно но: Панли даже не удосужился застегнуть рубашку, ни одной пуговицы. Поэтому прекрасно просматривалась крепкая грудь и тот самый пресс, из-за которого болельщицы так шумели. Панли подошёл и сел рядом. Глай поспешно отвёл взгляд и плотно сжал губы, опуская глаза вниз. Казалось, жар от загоревших ушей за секунду добрался до самых кончиков пальцев ног. Он совсем не думал ни о чём пошлом… Просто никогда в жизни не видел, чтобы кто-то так ходил, полураздетым. — С кем это ты в Лайне переписывался? У тебя там весь душ пиликал, — спросил Панли. — С-с друзьями, — ответил Глай, не поднимая глаз. — Точно с друзьями? — Угу. Настоящие друзья. Тихий смешок и знакомый аромат его парфюма заставили Глая захотеть сбежать из душевой как можно скорее. Он не знал, как долго ещё сможет держать лицо. Даже без зеркала было ясно, что у него и уши, и щёки наверняка ярко-красные. — Смотри… Вчера я покупал бутсы и случайно увидел одну вещь, — сказал Ли. Глай, которого легко можно было подкупить какой-то вещью, всё-таки повернулся к нему, хотя до сих пор смущался: — Какую? Панли вытащил из сумки небольшой блокнот. На обложке был зайчонок, сидящий, свесив ножки, на серпе луны. Он протянул его Глаю, и тот невольно улыбнулся, подняв взгляд на кхуна Луну. — Блокнот. Увидел и сразу… вспомнил о Глайджае, — мягко закончил Панли. — Поэтому купил тебе. Надеюсь, он тебе понравится. — Нравится… — искренне улыбнулся Глай. — Ты обычно любишь что-нибудь записывать в блокнот? — поинтересовался Ли. — Обычно я всегда ношу с собой маленький блокнот. Записываю туда важные дела и задания. — Тогда отлично, — сияя, кивнул тот. — С этого дня будешь носить с собой именно его. Глай энергично кивнул: — Угу. — И каждый раз, когда будешь на него смотреть, обязательно думай обо мне, ладно? — добавил Панли. Глай рассмеялся: — Это типа условия обмена? — Нет, — Панли мягко качнул головой. — Думать обо мне, когда видишь этот блокнот, это то, что ты должен делать каждый день по умолчанию. А вот настоящее условие обмена… — он притянул блокнот обратно к себе и прижал к груди, приподняв уголки губ хитрой улыбкой. — Ты должен сделать те самые пинг-пинг глазки. Глай удивлённо распахнул глаза: — Ч-чего? Пинг-пинг? — Да. Такие же, как у того зайца-стикера, которого ты мне в Лайне отправляешь. Похоже, кхуну Луне очень нравится этот зайчик с блестящими глазами. Глай подумал, что если постарается как можно точнее скопировать этого зайца… Вдруг Луна хотя бы чуть-чуть полюбит Глайджая. Маленький парень никогда не думал, что в один прекрасный день ему придётся соперничать со своим любимым набором стикеров. Но если это способ произвести впечатление на Луну, он был готов. Он глубоко вдохнул и встретился взглядом с Панли, который сдержанно улыбался. Потом быстро моргнул пару раз, изображая блестящие пинг-пинг глазки. Панли довольно рассмеялся, мягко сжал ему нос, как обычно, и протянул блокнот обратно, шепнув почти неслышно: — Невозможно устоять. — Спасибо, Ли, — серьёзно сказал Глай. — Можно вместо «спасибо» ещё раз сделать пинг-пинг глазки? — попросил тот. Глай, как всегда, оказался послушным ребёнком Луны. Он оторвал взгляд от блокнота, который держал в руках, и снова сделал пинг-пинг глазами: — Это в последний раз. — Договорились, — сияя, ответил Панли. Он, усмехаясь, опустил взгляд и наконец принялся застёгивать пуговицы на рубашке. Глай украдкой смотрел на него, видя на его лице всё ту же счастливую улыбку, и думал: Никогда бы не подумал, что мы окажемся так близко друг к другу. И до сих пор не верится, что Глайджай может быть причиной улыбки Луны.