My moon/Моя луна

— Мне, пожалуйста, жареный рис с креветками без помидоров. — Без помидоров, да? — Да. Глай отвёл взгляд от девушки-официантки, которая, наклонившись, записывала заказ в маленький листок, и лишь после того, как переспросила, чтобы убедиться, что услышала правильно. Человек напротив, Панли, был так погружён в телефон и выглядел таким серьёзным, что, кажется, забыл заказать еду, продолжая водить пальцем по экрану без остановки. Глай не хотел его отвлекать, видя, насколько тот напряжён. Но официантка смотрела то на него, то на Панли, словно прося помочь и спросить за неё. — Панли… что будешь есть? — То же самое, что и Глай ~ — ответил тот, даже не поднимая глаз. Он выглядел усталым, но голос звучал оживлённо, как всегда. — Тогда ещё одну такую же порцию. — Хорошо. А пить что будешь? — Воду… — Глай снова посмотрел на Панли, но тот всё ещё не отрывался от телефона. Тогда он выбрал за них обоих: — Одну бутылку воды и два стакана со льдом. — Хорошо, минутку. — Спасибо. — сказал Глай, и вернул меню официантке. Глай спокойно молчал и не мешал человеку, который явно переживал из-за чего-то серьёзного. Панли привёл его в ресторан, принадлежащий маме старшего знакомого по имени Хиа. Ресторан находился далеко от футбольного поля №1. Благодаря столику у окна Глай хорошо видел окружающее пространство. Он отметил про себя: огромная территория, четыре поля с искусственным газоном, площадка для бадминтона, бассейн с солёной водой за душевыми, фитнес-зал… Настоящее царство для любителей спорта. Если проголодаетесь, можно зайти сюда. Панли рассказывал, что это семейный бизнес Хиа. Их семья, всегда обожавшая спорт, раньше владела рынком, а потом превратила участок в спортивный комплекс и постепенно расширила его. Бизнес впечатляющий. Но Глай думал: что бы ты ни делал, всё должно начинаться с любви. Потому что если есть любовь, даже через самые тяжёлые препятствия можно сказать: Я поднимусь и начну заново. Телефон завибрировал. Панли заговорил: — Да, Пи… всё в группе прочитал. — … — Проблема в типе ткани. Как рассказал Ф, магазин неправильно записал характеристики. Поэтому результат не совпал с тем, что мы заказывали. — … — Похоже на то… Хорошо. Сегодня вечером заедешь ко мне, подумаем, как исправить. — … — Не беспокойтесь. Поздно вечером я свободен. Сейчас нет. — … — Ты ещё не будешь спать? — … — Ладно, до встречи. Он положил телефон, улыбнулся Глаю и тяжело выдохнул. — Я оставил тебя так надолго одного… прости. — Всё хорошо, я не скучал. — Просто небольшие проблемы по работе. Партнёры в чате спрашивали совета. — Понятно… Сначала Глай подумал, что речь о проблемах в университете. Но, похоже, это касалось семейного бизнеса. Глай не стал спрашивать лишнего, не хотел лезть в личное. Лучше пусть Панли расскажет сам, когда захочет. — Но сейчас ты меньше нервничаешь, да? — Да… но устал всё равно. На этой неделе и по универу много дел, и в делах проблемы… — сказал Панли тихо, чуть грустно, но в глазах блеснула хитринка. Он отодвинул пустую тарелку в сторону, опустил голову боком на стол, накрыл ладонью руку Глая и притянул её ближе. Тёплое дыхание коснулось его кожи. — Очень устал, Глай… Глай не смог сдержать улыбку. Не думал, что Панли может быть таким ласковым. Не знал, делает ли он так с кем-то ещё. Но видя, как Панли, закрыв глаза, слегка сжимает его руку, будто ожидая слов поддержки… Глай понял: Когда мы очень устаём. Когда силы на исходе. Не каждый может нас перезарядить. Только кто-то особенный. Он осторожно провёл пальцами по золотистым волосам. Панли едва заметно улыбнулся и большим пальцем провёл по его руке. — Добрый ты… Глай не знает, насколько сейчас Панли придаёт ему значение, ведь они знакомы совсем недолго. Но одно Глай понимает точно… с тех пор как они стали ближе, Панли остаётся таким же добрым человеком, как и прежде. Хотя прошлый опыт постоянно напоминает Глаю быть осторожным с «добрыми людьми», которые слишком стараются для него, этот добрый человек Ли. И потому что в каждом его поступке и слове Глай чувствует искренность, он постепенно теряет бдительность и открывает своё сердце. Глай уже встречал немало людей, которые лишь притворялись хорошими, поэтому ему кажется, что он способен отличить искренность от фальши. Он не позволил прошлому закрыть себя от других, наоборот, использует его как фильтр, чтобы впускать в свою жизнь по-настоящему хороших людей. И если в этот раз он снова позволит себе поверить и взглянуть на всё с надеждой… и даже если в итоге ему придётся разочароваться так сильно, что будет больнее, чем в прошлый раз… Нет… потому что в этот раз человек, которого он любит Панли. Глай верит, что теперь он будет далёк от слова «боль». Не потому, что он думает, будто его Луна не причинит ему боли, а потому что Глай верит: он сам сможет сохранить и развить их отношения лучше, чем раньше. Все пережитые уроки научили его, что нужно делать и как идти рядом с Панли уверенно и надёжно. Но есть ещё кое-что, во что Глай верит… после того как узнал Панли. Что бы ни случилось в будущем… Поймёт ли Панли чувства, скрытые в его сердце, или нет, всё равно… Панли всегда будет его «той самой Луной». Глай не останется один, потерянный в бескрайней вселенной. — Я всегда буду твоей опорой, Панли, — тихо сказал Глай. Панли улыбнулся, всё ещё прижимаясь щекой к столу и гладя его руку. — Спасибо… Глай тоже благодарен… за то, что в этом кафе, кроме сотрудницы, больше никого нет, а она куда больше занята своим белым телефоном, чем ими двумя. Потому что будь здесь другие посетители, его Луна вряд ли осмелился бы так к нему льнуть… и у Глая не было бы шанса отпустить свои чувства и позволить себе надеяться чуть больше. Он хочет поблагодарить каждый момент этого дня за то, что Глай смог стать ближе к своей Луне. И за то, что это заставило его поверить, что однажды он сможет быть рядом с ней. — Жареный рис с креветками. — Да… — Глай кивнул, глядя на тарелку жареного риса с креветками без помидоров. Две одинаковые тарелки поставили перед ними, после чего официантка поставила рядом стаканы со льдом и налила воду. Глай снова кивнул в знак благодарности и сказал: — Спасибо. Девушка улыбнулась и вернулась к стойке. Он посмотрел на две совершенно одинаковые тарелки… но уже в следующее мгновение сидящий напротив владелец такой же порции начал создавать разницу. Его Луна взял ложку и переложил пять креветок из своей тарелки в тарелку Глая. И теперь… в тарелке Глая целых десять креветок. — П-Панли… хоть я и очень люблю креветки, тебе не обязательно делиться со мной… оставь себе тоже… — сказал Глай и уже собирался вернуть креветки обратно, но Панли посмотрел на него серьёзно и мягко покачал головой. — Не нужно. Ты ешь, Глай. Не переживай за меня. — Я… — то ли из-за этого серьёзного взгляда, то ли из-за десяти креветок, Глай замялся, — …мне неловко. — Не нужно стесняться… Я с самого начала специально заказал то же самое, что и ты. Потому что Ли с самого начала решил, если Глай закажет блюдо с креветками, он отдаст ему свои… чтобы Глай смог съесть побольше того, что любит. Глай смущённо улыбнулся. — Если кто-то делает что-то от всего сердца, не нужно чувствовать себя неловко. Просто прими, — Панли улыбнулся. — Хорошо? Глай кивнул. — Угу… Обладатель этой яркой улыбки, той, с которой не сравнится даже солнечный свет, отвёл взгляд и опустил голову, принимаясь за еду. А Глай, который осмелился сделать ещё один шаг ближе к своей Луне, смотрел на него и думал… Человек, которому в будущем достанется такая Луна в возлюбленные, должно быть, будет невероятно счастлив. Потому что его Луна, вежливый, милый и всегда внимательный к другим. Но именно в этот момент Глай подумал, что не ошибся, позволив себе надеяться быть рядом со своей Луной. Ведь не каждому дано встретить свою Луну… так же, как не у каждого есть собственное небо. И раз уж он его встретил… Глай должен хоть немного побороться. Наверное, это не неправильно, если сейчас он позволит себе надеяться чуть больше. Позволит себе стать тем самым счастливчиком… Хотя переступить через некоторые чувства, глубоко укоренившиеся в его сердце, для него нелегко. Глай признаёт, каждый раз, когда он об этом думает, ему страшно и тревожно. Но всякий раз, сталкиваясь с этим страхом внутри себя, он повторяет одну и ту же фразу: Глай самое страшное, это… продолжать позволять себе бояться одного и того же. Отступать каждый раз, когда то, что когда-то ранило, снова начинает приближаться. Вот что действительно страшно, потому что это не даёт нам вырваться из страха. И фраза, которая напоминает себе о том, чтобы вырваться из страха, всегда срабатывает. Потому что сейчас Глай смог немного стряхнуть с себя страх разочарования. Хотя эти чувства всё ещё где-то остаются, он верит, что совсем скоро они полностью исчезнут. Но сейчас Глай думал о том, как сделать так, чтобы его надежда, всего лишь на 1%, всё ещё могла жить. Конечно, если он хочет стать тем счастливчиком, который будет рядом с Панли, ему придётся бороться. Но как же бороться…? Глай, который жевал рис и думал о том, как сражаться ради своей Луны, широко раскрыл глаза, когда в голове всплыла одна мысль. Маленький парень жевал рис и кивал, соглашаясь с фразой, которая только что пришла ему в голову: — Потому что Панли такой добрый… — Глай встретился глазами с тем, кто только что поднял голову, — …я хочу сохранить такого доброго, как Панли, в сейфе у себя дома. Словно он услышал рев аплодисментов фан-клуба, который поддерживает стеснительного мальчика, осмелившегося произнести это. Глай должен был действовать решительно, чтобы заставить Луну трепетать, а молчаливый взгляд Панли, встретившийся с его глазами, ясно дал понять: Глай больше не looser boy… Он больше не краснеет и не отводит взгляд от Панли. Глай стал смелее. Он стал настоящей поддержкой. И, возможно, Глай стал The winner, который получает в награду Луну. Но Панли ответил на его слова тихим смехом, посмотрел на него и слегка прикусил нижнюю губу. Наверное, он даже не думал, что охраник расскажет ему эту историю. Сейчас Глай словно держит козырь над Панли. Потому что, возможно, он сможет использовать это, чтобы заставить другого немного дрогнуть, может быть. — Отлично… тогда мы сможем быть вместе в одном сейфе, — сказала Панли. Всё… пошло совсем не так, как он ожидал. Шутливая фраза, которую знали только они двое, заставила того, кто только что выбрался из статуса loser boy, почти сразу вернуться к прежнему положению. Глай едва успел удержать свои карты в руках, и почти позволил им вырониться на пол, не думая о том, чтобы поднять их. Маленький парень часто моргал и опустил взгляд, стараясь скрыть лицо. Он не мог противостоять улыбке и слегка игривому взгляду Панли. Вернувшись полностью к старому состоянию, Глай смотрел на свою тарелку и думал: Не стоило так говорить с Панли… Один ответ, и он оказался совершенно сбит с толку. — Хорошо? — спросил Панли. Тот, к кому обратились, поднял взгляд: — Панли… ты имеешь в виду…? — То есть… чтобы мы вдвоём были в одном сейфе. Это хорошо? — уточнил Панли. — Нет… ужасно… совсем тесно, — сказал Глай, покачав головой в отрицании. — Можно немного обидеться? …Ты сказал, что рядом со мной тесно, — сказал Панли с грустным взглядом и опустил голову на тарелку. И вот теперь Глай почти понял, Панли очень обидчивый человек. Его предыдущие слова могли задеть Луну, и Глай должен был взять ответственность за свои слова, чтобы вернуть ему улыбку. — Я ведь не это имел в виду… — тихо сказал Глай. — Панли… всё в порядке. Панли поднял взгляд на него и спросил: — Глай, «всё в порядке»? Почему я всё ещё обижаюсь? Из-за таких слов Глай протянул руку и погладил его по голове, пытаясь успокоить: — Всё в порядке, Панли… мой хороший Панли. Когда он убрал руку, вдруг осознал… Стоп… Что он только что сказал?! — Я перестал обижаться, потому что я твой человек, Глай. Чёрт возьми! Глай оказался самым глупым из всех… Он смущался от слов «твой человек». — Утешишь ещё раз? Как тогда, после футбола? Глай старался скрыть своё смущение и тихо спросил: — Панли… как мне тебя успокоить? И именно в этот момент Панли сдвинул тарелку с жареным рисом вправо, а затем его рука скользнула и взяла руку Глая. Панли слегка склонил голову, как когда видел, как Глай тянется к нему, и положил его руку на свои светлые золотистые волосы: — Просто погладь меня по голове, как только что… и скажи: «Всё хорошо, мой хороший Панли». Глай улыбнулся, глядя на него. Он всегда был хорошим ребёнком Панли. — Всё хорошо… мой хороший Панли, — повторил Глай. И он надеялся, что Панли останется «моим хорошим Панли» надолго.