My moon/Моя луна

— Обычно ты завтракаешь, Глай? Тот, кто как раз подносил ложку ко рту, замер, а потом ответил: — Я завтракаю не каждый день. — Почему? — Потому что чаще всего у меня пары с утра. Как встаю, сразу собираюсь и выхожу из дома, чтобы успеть в универ. Пока доезжаю, уже почти время занятия. Вот я и решаю сначала сходить на пару, а поесть уже после… — под строгим взглядом напротив Глай поспешил объяснить: — Я правда закладываю время на дорогу из кондо, Панли. Но с утра пробки жуткие… Самое раннее, во сколько я могу выехать, пол-восьмого. Занятия начинаются в девять. А по некоторым дням мне нужно быть в универе до половины девятого, чтобы преподаватель успел проверить внешний вид перед занятием. Поэтому совсем не остаётся времени заехать позавтракать. — У тебя ещё и внешний вид проверяют? — Ага. Преподаватель смотрит, всё ли аккуратно. У парней ещё и волосы проверяют, не слишком ли длинные. Учёба на авиации, там всё должно быть вылизано. Панли нахмурил брови, словно о чём-то задумался. — Но на самом деле есть только один день, из-за которого я стабильно остаюсь без завтрака, — продолжил Глай. — Среда. В среду у нас предмет по сервису на борту. Преподаватель очень строгий. Вопрос времени и внешнего вида, прям максимально серьёзно… — Глай испугался, что Панли подумает, будто он просто пускает всё на самотёк и не пытается исправиться, поэтому поспешил добавить: — Но я ведь уже пробовал что-то придумать. Покупал хлеб и молоко и складывал в холодильник в кондо. По началу действительно брал с собой и ел по дороге. Но потом то забуду пополнить запас, то так тороплюсь утром, что вылетаю из кондо и забываю взять с собой хлеб и молоко… — И поэтому в последнее время ты думаешь: Закончим занятия, а потом уже один раз нормально поем, да? — Э-э… Панли, ты всё так хорошо про меня знаешь… Н-ну… да. Я именно так и подумал. — Я всё понимаю, Глай, — мягко произнёс Панли. — Понимаю, что у тебя по утрам постоянная гонка. Судя по тому, что ты рассказал, твоя специальность довольно жёсткая. Не то что моя. Но с этого момента постарайся завтракать всякий раз, когда есть хотя бы немного времени. Если в какую-то среду с утра не будет прям такого жесткого тайминга, не забудь положить в сумку хотя бы булочку. Вдруг перед парой останется пару минут, хоть что-то успеешь перекусить. Я думаю, если мы просто говорим кому-то: Вот с завтрашнего дня делай вот так и никак иначе, это не работает. Даже если мы очень за него переживаем. Нужно ещё понимать человека и уважать его право жить в своём ритме. Мы же не знаем, что в какой-то день свалится на него… — он улыбнулся. — Например, в эту среду ты можешь заранее решить: Утром возьму с собой хлеб и молоко. А потом ночью тебе завалят заданиями, ты забудешь что-то купить, а утром придётся мчаться в универ. Видишь? Ситуация постоянно меняется. Поэтому я не буду говорить тебе: С этого дня ты обязан завтракать каждый день. Я просто скажу так: с этого дня, если у тебя утром не слишком большой завал, постарайся взять с собой хоть что-то маленькое, чтобы было чем перекусить. Глай молчал. Многие переживали, что он почти не завтракает. Все обычно говорили ему: Обязательно ешь по утрам! И он правда пытался, чтобы не волновать родных и друзей. Но ещё никто не высказывал свою заботу так глубоко, как Панли. Его слова не давили и не вызывали чувство вины. Он объяснял так, чтобы было легко принять. Иногда, когда мы ошибаемся нам не так уж нужна фраза «Ничего страшного», как простое «Я тебя понимаю». Глай улыбнулся: — Спасибо тебе, Панли, что понимаешь. Когда я обещаю дома и друзьям, что буду стараться завтракать каждый день, но у меня не получается, я всё время чувствую себя виноватым. Потому что знаю, заставляю их переживать. — Не нужно чувствовать вину, — мягко возразил Панли. — Ты сказал, что будешь стараться, и ты правда стараешься насколько можешь… — он улыбнулся и лёгким движением коснулся кончиком пальца кончика его носа. — Я ведь тоже переживаю за тебя. Но при этом понимаю, что это непросто. Есть вещи, с которыми одному справляться тяжело. Так что давай с этого момента будем стараться вместе, ладно? Глай не знал, в каких именно вещах они будут стараться вместе. Но одного этого «вместе» ему уже хватало, чтобы стало тепло. — Угу… я буду стараться вместе с тобой. — Хорошо. Но для начала тебе нужно постараться доесть жареный рис с креветками, — улыбнулся Панли. — Так это ты меня всё время в разговор втягиваешь, — фыркнул Глай. — Обычно я ем очень быстро. — Прости, — засмеялся Панли. Он всё расспрашивал и расспрашивал, будто хотел знать о Глае абсолютно всё. И в итоге тарелка Глая почти не убавлялась. Сейчас казалось, что один Панли собрал про него гораздо больше информации. Глай решил, что так не пойдёт, нужно и самому узнать о Панли побольше. Но при этом он собирался выбирать вопросы так, чтобы не лезть в слишком личное. — А ты сам… обычно завтракаешь каждый день? — Я да, — кивнул Панли. — И у тебя нет ранних пар? — Есть. Но я привык вставать рано, — Панли, кажется, заметил какую-то тень в глазах Глая, потому поднял палец, как будто запрещая: — Только ты не смей сейчас корить себя за то, что я успеваю позавтракать, хотя тоже учусь по утрам. Мы же разные. Моя специальность позволяет приходить попозже. Никто не проверяет внешний вид. У нас другие условия. Так что каждый из нас уже и так делает всё, что может, в своих обстоятельствах. Словно Панли прочитал все мысли. — Ага. Я не буду себя ругать, — тихо сказал Глай. — Молодец, — одобрил Панли. — У тебя только один день с утренними парами? — Один. Только по четвергам. Остальное с полудня и дальше. — Понятно… — Хочешь, я скину тебе своё расписание в Лайн? — вдруг предложил Панли. Глай округлил глаза и замахал руками: — Н-не надо, Панли! Я просто так спросил. — Понятно… — Панли улыбнулся. — Хочешь спросить ещё что-нибудь? Можешь спрашивать что угодно. На самом деле Глай хотел спросить очень многое… Но понимал, что не всё уместно. — Э-э… дай мне минутку подумать, — замялся он. — Хорошо, — Панли снова тихо рассмеялся. Наверное, потому что Глай решил атаковать активнее, он подумал, что неплохо бы задать пару вопросов, чтобы собрать информацию и использовать её потом, чтобы произвести на Панли ещё большее впечатление. — Панли, а какие люди тебе нравятся? Т-то есть… — он спохватился: — Я имею в виду, какие люди производят на тебя хорошее впечатление. Увидев, как тот пытается сдержать улыбку, Глай понял, что опять сморозил что-то не то. — Хотя… в общем-то это один и тот же вопрос, — пробормотал он. — Нравятся, это ты про друзей или про тех, с кем хотел бы отношений? — спокойно уточнил Панли. Глай так старательно пытался обойти тему кругами… а Панли просто прошёл по прямой, прямо в центр. — И-и… и то, и другое, — выдал он. Только, пожалуйста, не уточняй, кого именно я имею в виду… — Если говорить о друзьях, — начал Панли, — я люблю людей искренних и неэгоистичных. Всего-то. Два пункта. Он чуть наклонился вперёд: — А если про тех, с кем хотел бы пойти дальше, чем дружба… — привычный игривый огонёк в его глазах сменился серьёзностью. — У меня нет какого-то чёткого типа. Нет такого: нравятся только вот такие. Я просто знаю: если нравится, значит нравится. Если влюбляюсь в человека, не ставлю ему условий. Нравится в том виде, в каком он есть. Если честно, когда кого-то сильно любишь, хочется, чтобы он был собой как можно больше. Если он переживает, что мне может не понравиться, я бы сказал ему: Мне нравится, что ты это ты. Нравишься и в те дни, когда говоришь: Я не сильный. Я не самый талантливый. Я не тот, кто всегда улыбается… — Панли улыбнулся, а сердце Глая словно вспыхнуло изнутри. — В те дни, когда ты самый слабый или самый сильный… мне не так важно. Важно только то, что… я тебя люблю. Он посмотрел прямо в Глая: — Если однажды ты будешь кого-то очень сильно любить… тебе достаточно просто быть собой. Я уверен, таким, какой ты есть, ты сможешь легко понравиться. И, возможно, очень легко стать тем, кого полюбят. Сколько вообще людей на свете получают инструкцию, как заставить влюбиться в себя того, кого они сами втайне любят… от самого этого человека? Похоже, только Глай. Он считал себя невероятным везунчиком. И был рад, что решился задать этот вопрос. Ответ Панли будто сократил дистанцию на длинном пути, который ему ещё предстоит пройти. — Я… буду следовать твоему совету, Панли, — тихо сказал он. Панли улыбнулся шире: — Поверь, этот совет сработает на сто процентов. Панли, ты хоть представляешь… если этот совет правда сработает на сто процентов, ты станешь Панли Глайджая навсегда… Зазвенел колокольчик на двери, кто-то вошёл в ресторан. Глай отвёл взгляд от Панли и посмотрел на нового посетителя. Высокий парень в синем спортивном костюме улыбнулся ему, и Глай улыбнулся в ответ: они уже встречались раньше. — Глай. Панли тут же посмотрел в сторону голоса. Увидев друга, тяжело вздохнул: — Вот же ж, Бос, блин… — Мама назвала меня просто Бос. Друзья тоже могут говорить просто Бос, без этого «блин», — хмыкнул тот. Бос подошёл к столу и уселся на свободный стул во главе. Панли посмотрел на него с недовольством, а тот только широко улыбался, переводя взгляд с Глая на Панли. — Ты чего тут? — Бадминтон играть пришёл. С девчонками, — ухмыльнулся Бос, бросив на Панли хитрый взгляд. Тот только покачал головой и сделал глоток воды. — Пошли со мной? — Нет. — Я ж не с девчонками тебя зову, а к Тиву. — О, Тив из Китая уже вернулся? — Ага. Вчера приехал. Мы его сразу вытащили. Сегодня вечером собираемся. — Даже не позвали меня, козлы… — А если бы позвали, ты бы пришёл? Панли, который спорил с другом, вдруг повернулся к Глаю и ответил уже ему: — Я вообще-то собираюсь завязать с этими тусовками. — Ох ты ж, щенок, — протянул Бос. Шлёп! — О_О Глай округлил глаза, когда Панли со всего размаху хлопнул друга по губам. Бос только рассмеялся и потёр рот. Похоже, они часто так друг с другом шутят, Бос выглядел совершенно не шокированным. — Кто щенок, а? — Ты, — невозмутимо ответил Бос. Панли уже занёс руку, чтобы ещё раз зарядить ему по рту, но Бос быстро прикрыл его ладонью и свободной рукой ткнул пальцем в сторону Глая. Глай не понял, что тот имеет в виду, но по тому, как резко Панли остановился, стало ясно: друг попал в точку. — Ты о чём? Причём тут Глай вообще? — Да просто… — Бос усмехнулся. — Я уже раз проходил мимо и видел, как ты даёшь Глаю гладить себя по голове, как щенка. Обычно-то ты никому голову не даёшь трогать. Панли прикусил щёку изнутри, глядя на приятеля. Похоже, пытался придумать, как отбиться, но в итоге только тихо вздохнул и буркнул: — Ладно. На этот раз победа за тобой, козёл. — Ха-ха! — Бос громко расхохотался и даже хлопнул себя по колену. Потом повернулся к Глаю: — Глай, попробуй назвать Панли щенком. — Ты совсем, что ли, охренел, Бос?! — возмутился Панли. — Тебе прям жить надоело? Глай яростно замотал головой. Он и думать не мог так говорить. Панли явно не любит, когда его так называют: даже другу по губам прилетело. Каким бы добрым он ни был по отношению к Глаю, терпеть такое точно не станет. — Я не буду так говорить, — твёрдо отказался Глай. — Да поверь ты мне, — подмигнул Бос. — Ли ничего тебе не сделает. Глай посмотрел на Боса, сжал губы и на секунду задумался. С одной стороны, страшно. С другой… ему хотелось узнать, как отреагирует Панли. Он перевёл взгляд на Панли. Лицо у того было серьёзным, но взгляд немного вызывающим, словно он подначивал его: Ну давай, рискни. И тогда Глай, слегка сморщив нос, тихо сказал: — Щенок, не смей на меня так рычать. Высокий парень, которого он так назвал, не выдержал и расхохотался: — Ещё чуть-чуть, и за то, что поверил Босу, получишь от меня по шапке. — Ха-ха! Прям как щенок, смотри, сам ничего с Глаем сделать не может, — не унимался Бос. ШМЯК! — Ай, блин! — вскрикнул он. — Зато друга, который подбивает, могу, — мрачно сообщил Панли, врезав Босу по голове. Тот потёр макушку, затем посмотрел на Глая с жалостливой моськой: — Глай, мне больно. Погладь меня по голове тоже. ШМЯК! Панли снова зарядил ему по макушке, даже не дав Глаю ничего сделать. Голова Боса аж дёрнулась. Глай сглотнул и мысленно пожелал, чтобы у того всё было в порядке с мозгами. Хотя, судя по тому, что Бос продолжал смеяться, жив-здоров. — Ну всё, зараза, — фыркнул Бос. — Хорош. А то ты мне так мозги в один ком собьёшь. Потом он повернулся к Глаю, показал большой палец и добавил: — Но, Глай, ты молодец. Ты помог мне выиграть у Ли. — Ещё слово, и проиграешь опять, — проворчал Панли. — Ха-ха… — Бос снова рассмеялся… но неожиданно посерьёзнел, будто что-то вспомнил: — Эй. Пошли к Тиву. Мы же сто лет его не видели. — Прям сейчас? — Ага. Мы всё равно скоро разбежимся, надо готовиться к вечерней тусе. — А с кем Глай останется? — тут же спросил Панли. Бос перевёл на Глая взгляд: — О, точно. — Иди к друзьям, — мягко сказал Глай. — Я, когда доем, пойду посижу у футбольного поля №1. Панли немного помолчал, явно прикидывая варианты, потом спросил друга: — Вы когда расходиться собираетесь? — Ли… — Глай прекрасно понимал, что тот переживает. Боится, что он будет сидеть один и скучать. Поэтому сказал уверенным тоном: — Я нормально один посижу, правда. Иди к друзьям. На самом деле, если бы он попросился с ними, Панли, скорее всего, согласился бы. Но Глай не хотел навязываться. Он хотел, чтобы Панли сам позвал его с собой, по собственной воле. — Ты хочешь сперва доесть, да? — уточнил Панли. Глай посмотрел на свою тарелку, где ещё оставалось довольно много, и решил сказать так, чтобы Панли перестал переживать: — Ага. Я не хочу оставлять жареный рис с креветками. Его ещё много. Дай мне немного времени доесть. — Ладно… — кивнул Панли. Он вытащил из кармана брюк коричневый кошелёк и протянул ему: — Тогда держи мой кошелёк. Когда доешь, приходи ко мне на бадминтон. — Не надо, Панли, я сам заплачу, — тут же покачал головой Глай. — Глай, не упрямься, — мягко, но твёрдо сказал Панли. — Я не упрямлюсь… просто хочу и сам тебя иногда угощать, — тихо сорвалось с губ. Но кошелёк он всё же принял. Панли ласково потрепал его по голове и поднялся во весь рост: — Это моя обязанность сегодня, — сказал он, беря свою сумку. — Увидимся на корте, ладно, Глай? — Хорошо. — Увидимся, Глай, — помахал Бос. — Да, Бос, — ответил Глай. — Какой же ты вежливый… растапливаешь мне сердце, — театрально простонал тот. — Бос, свали уже, — фыркнул Панли. Глай смотрел, как два высоких парня выходят из ресторана, а потом опустил взгляд на коричневый кошелёк у себя в руках. Открыл, и первое, что увидел, семейное фото. Теперь он понял, на кого похож Панли. Он вылитый отец, а старший брат, Пи Фа, больше в маму. Глай тихо рассмеялся, глядя на детскую фотографию Панли: совсем белый, светлокожий мальчишка, который сидит на коленях у папы и улыбается во весь рот, так, что глаза в щёлочки. Похоже, он с детства был солнечным и жизнерадостным. На другой стороне сидел ещё один мальчик, серьёзный, с ровным лицом, на коленях у мамы. Глай чуть покачал головой, умиляясь тому, какие они разные с братом, и характером, и лицами. Отец и мать обоих выглядели очень молодо. Спасибо за всё, что привело ваших родителей к встрече, подумал Глай. Если бы они не полюбили друг друга, у меня не было бы моей Луны, которую можно любить. Спасибо вам.

***

Поев, он вышел из ресторана и направился к бадминтонным кортам. Перед этим спросил у официантки дорогу, и та посоветовала пройти срезкой через футбольное поле №2, так можно было быстрее попасть к залу. Срезка и правда привела его быстро, но был один минус, она выводила к задней стороне здания, где не было входа. Глай поднял голову и посмотрел на здание бадминтонного корта, похожего на большой школьный спортзал, поискал глазами дверь, но пришлось признать: придётся обходить к главному входу спереди. Он зашагал вперёд, по дороге взглянув на коричневый кошелёк и блокнот в руках, и невольно улыбнулся, вспоминая, кому принадлежат эти вещи. Когда он оторвал взгляд от них и снова посмотрел вперёд, увидел несколько машин, припаркованных у входа, и несколько больших деревьев. Глай решил, что если дойдёт до угла здания и повернёт направо, то как раз выйдет к двери. Но едва он дошёл почти до угла и собирался повернуть, как из-за угла показались двое высоких парней. Он инстинктивно притормозил, увидев Панли и Боса. Те остановились у большого дерева неподалёку от зала. Бос протянул Панли белый цилиндрик, сигарету. Глай собирался выйти к ним, не думал, что они заметили его у угла здания, выйдя на улицу, они сразу пошли к дереву. Но вопрос Боса заставил его замереть. Он сделал шаг назад и спрятался за другое большое дерево поблизости, чтобы его не было видно. Прости меня, Сасин… Я не хочу подслушивать. Я просто… хочу немного больше понять тебя. — Почему ты с ним говоришь «ка» и «кха»(вежливые частицы в тайском)? — спросил Бос. Панли молча выдохнул струю белого дыма, подняв лицо вверх. Помолчал немного и спросил: — Ты сам разве не считаешь его милым? — Милым? Ещё как, — фыркнул Бос. — Вот и весь ответ, — спокойно сказал Панли. — Если по-честному, я использую не только «ка» и «кха» с Глаем, — продолжал он. — Любое окончание, которое звучит мягко и подходит к нему, я беру в оборот. И «кхрап» я тоже использую. Не то чтобы совсем от него отказался. Просто в последнее время чаще говорю с ним «ка» и «кха», потому что чувствую, что с такими окончаниями я сам становлюсь мягче. Как будто более… нежным, что ли. Более хорошим человеком. Я не потому это делаю, что он похож на милую девочку и с ним хочется сюсюкать. Но я всегда смотрю, как он реагирует, — добавил он. — Я не навязываю ему это, не глядя на него. Глай не выглядит человеком, которому от этого некомфортно. Он не смущается и не зажимается. Ему спокойно рядом со мной. Он меня не боится… Для меня этого достаточно. А кто там что подумает… да плевать. — Спокойно, друг, — рассмеялся Бос. — Я спросил только потому, что ты же обычно не особенно сюсюкаешь ни с кем. Даже с девчонками, с которыми встречался, редко говорил «кхрап». — Ну я же не говорю, что если я не говорю с кем-то особенно вежливо, то обращаюсь с ними плохо, — тихо ответил Панли. — Я всегда стараюсь относиться ко всем с уважением и вкладываться в отношения. Но вот насчёт мягких окончаний… Глай напомнил мне одну фразу. Если хочешь, чтобы к тебе относились определённым образом, сначала относись так к человеку сам. Если я хочу, чтобы он всегда говорил со мной мягко, я сам должен говорить с ним мягко. Он усмехнулся. — Вот и вся моя логика. — А он сам со всеми так разговаривает или только с тобой, а? — протянул Бос. Красный огонёк сигареты снова вспыхнул на конце, когда Панли затянулся: — Это его право. Хочет, пусть мягко со всеми говорит. Я не имею права ему что-то запрещать. Всё, ответил. Удовлетворён, придурок? — Ещё один вопрос. Последний. — Ну? — У тебя бывало, что ты смотрел на что-то и думал: Это самое милое на свете? — Да, — без колебаний ответил Панли. — И что это было? Я не жду, правда, Панли, мысленно сказал Глай, прижимаясь спиной к дереву. Я не жду, что ответом окажусь я… — Плюшевый Винни-Пух, которого мама купила мне в начальной школе, — ответил Панли. — Ха-ха! Офигеть, — расхохотался Бос. — Ага. Тогда я думал, что это самое милое, что только может быть. — А сейчас? — До сих пор так думаю. Спрятавшийся за деревом Глай улыбнулся. И правильно, что я не надеюсь, подумал он. Просить самого себя стать самым милым на свете в глазах Панли было бы чересчур. Но это ещё не значит, что у него никогда не будет шанса стать для него самым-самым. Ведь однажды Глай вполне может стать его Number one. — А Глай милый хотя бы настолько же, как тот Винни-Пух? — не отставал Бос. тук-тук, тук-тук, тук-тук… От одного этого вопроса сердце Глая забилось так сильно, что дыхание перехватило. Он решил: даже если Панли ответит «нет», это всё равно не остудит бурю в груди. Он смотрел, как тот слегка прикусывает губу, словно сдерживая улыбку. Панли еле заметно покачал головой и выпустил струйку дыма в воздух: — Нет. — … — Не настолько милый, как Винни-Пух… потому что он милее намного, — спокойно добавил он. — Глай чертовски милее. БУМ!!! Сердце Глая взорвалось. Он прижался спиной к стволу дерева и медленно сполз вниз, присаживаясь на корточки. Поднял блокнот и кошелёк и закрыл ими пылающее лицо. Он пытался удержать улыбку… но это было бесполезно. Глайджай, ты с ума сошёл… Опять за своё. Остановись уже. Соберись хоть немного. Но как ни странно, он, похоже, только что обогнал мамин Винни-Пух. — Он чего так долго не идёт? — донёсся голос Боса. — Сейчас спрошу в Лайн, — ответил Панли. Глай в панике вытащил телефон, собираясь выключить звук. Вчера он оставил его включённым на случай, если отец позвонит утром, чтобы не проспать. Но мир, похоже, решил, что давно его не дразнил, и потянулся к кнопке раньше, чем палец Глая. Лайн! Раздался характерный звук уведомления. Панли точно его услышал, как и он их голоса, Глай их прекрасно различал, хотя стоял всего лишь чуть в стороне, заслонённый деревом. Панли: Глайджай, ты уже доел? Глай собирался открыть Лайн и ответить, но в следующую секунду пришло ещё одно сообщение. Лайн. Лайн. Лайн. Ну вот, Глай… Почему ты не успел выключить звук… Он, чувствуя, как внутри поднимается паника, первым делом отключил звук уведомлений, а затем открыл Лайн. Панли: Ты где, Глай? Панли: *отправил стикер* Панли: *отправил стикер* На экране был стикер с кроликом, который наклонял голову и смотрел растерянно, а над ним висел вопросительный знак. Глай уже набирал ответ… когда почувствовал, что свет вокруг будто потускнел: над ним словно нависла чья-то тень. Он сглотнул и краем глаза посмотрел в сторону, у его ноги остановились чёрные кроссовки. Он медленно оторвал взгляд от телефона и поднял голову. Знакомые глаза. Панли слегка нахмурился, протянул одну руку и мягко взял Глая за голову, а в другой всё ещё держал свой чёрный телефон. — Глай… что ты тут сидишь, уткнувшись в угол? — спросил он, чуть покачав своим телефоном перед его лицом. — Я же волновался. Написал тебе в Лайн и каждый раз слышал, как у тебя звук уведомлений звенит. Вот я и пошёл на этот звук. Он улыбнулся: — И нашёл тут одного шалуна. — Я… э-э… — ну всё, выкручиваться, Глайджай, срочно! В этот момент уже не имело значения, поверит ли Панли объяснению или нет. Главное, чтобы он не узнал, что Глай подслушивал его разговор с другом. — Этот шалун… сейчас вот-вот в обморок упадёт, — выдал он первое, что пришло в голову. Стоп. И кто тебя учил так подставляться, Глайджай… — Правда? — Панли резко округлил глаза, наклонился ближе и тут же сунул телефон обратно в карман. Обеими руками аккуратно взял лицо Глая. — Ты весь красный. Тут, когда мы шли, было очень жарко, да? — Д-да… вот я и сел отдохнуть, — пролепетал Глай. Переполненный тревогой, Панли опустился на одно колено перед ним и заорал: — Бос! — Чё? — откликнулся тот, приближаясь. Увидев красное лицо Глая, он встревожился: — Глай, ты как? Чего такой красный? Тебе плохо? Мне уже страшно. Что делать, Ли?! — Глай сейчас в обморок хлопнется. Иди приготовь вентилятор. Я заведу его внутрь, — быстро сказал Панли. — Окей-окей! — Бос развернулся и убежал. Глай чувствовал себя ужасно виноватым перед Панли: тот так сильно за него переживал, а он… прятался за деревом и подслушивал. Он только мог мысленно повторять «прости» и обещать, что больше так не сделает. Но помимо извинений у него в душе звучало ещё одно слово: Спасибо тебе, мой лунный свет, за то, что волнуешься, и за то, что продолжаешь быть… всем для Глайджая.