My moon/Моя луна

Маленький на вид юноша дотащил огромный букет и аккуратно уложил его на диван. Немного постоял, посмотрел и покачал головой: так оставлять как-то совсем не дело. На самом деле Глай уже несколько раз переставлял этот букет. Обычно он получал только маленькие, и у него никогда не возникало проблемы, куда их приткнуть. Узкие глаза ещё раз пробежались по комнате в поисках подходящего места для такой махины, и стул у рабочего стола заставил Глая невольно улыбнуться. Худые руки обняли букет, он перенёс его и поставил прямо на стул. Глай удовлетворённо кивнул и снова улыбнулся. Вот. Здесь самое место. Разобравшись с букетом, который Панли подарил ему по случаю совместного выступления с старшекурсниками факультета искусств, Глай пошёл в душ: за весь день он успел порядком вспотеть и устать. Он мылся довольно долго, а выйдя, наполнил комнату запахом душистого мыла. Вытирая влажные волосы полотенцем, он подошёл к кровати, взял телефон и проверил. На экране, сообщения от двух близких друзей. А вот никаких сообщений и звонков от одного конкретного человека, которого он ждал, так и не было. Глай прикусил губу, невольно начиная переживать за Панли. После того как он согласился оставить того ночевать у себя, они разошлись: Панли хотел заехать домой по делам и за одеждой. Глай дал ему ещё одну ключ-карту от кондо и отпустил. Если считать с того момента, как они разошлись, Глай решил, что Панли подозрительно долго не подаёт голос. Обычно он постоянно пишет в LINE. Если очень занят, хотя бы звонит. Глай бросил мокрое полотенце в плетёную корзину и нажал «вызов». Щёлк. Пока шли гудки, он услышал, как где-то снаружи закрылась входная дверь. Глай сразу же сбросил звонок, открыл дверь спальни и выглянул. Тёплый выдох облегчения сорвался с губ, когда он увидел высокого парня, входящего в комнату с уже привычным шлемом в руке. В этот раз к шлему добавилась ещё и кожаная фирменная сумка. — Я как раз собирался звонить Панли… Ты так надолго пропал. — Ли торопился поскорее всё по работе закончить, — ответил тот, ставя шлем и сумку, в которой, судя по виду, лежала одежда, на стол. — Чтобы быстрее приехать к Кхун Глаю. Сначала Глай думал, что ничего особенного не почувствует от того, что Панли остаётся ночевать. Всё-таки они уже не раз оставались наедине. Но стоило высокому повернуться к нему и улыбнуться, и он понял, что ошибался. Немного всё-таки… волнительно. Потому что у щенка уж слишком много трюков в арсенале. И кто знает, справится ли он сам с этим щенком… Но Глай подумал ещё и о том, что в будущем они, возможно, будут жить вместе. И тогда уж точно никуда не деться от того, чтобы спать в одной постели. Значит, лучше начинать привыкать заранее. Панли подошёл ближе, обнял его обеими руками и притянул к себе. Сжал сильнее, потом наклонился и шумно чмокнул его в щёку носом. — Как вкусно пахнешь… — прошептал он с хрипотцой и глянул хитрым взглядом. — Кхун Глай какое мыло использует, а? — Bath&Body Works… — Если Ли попробует, тоже будет так же вкусно пахнуть, как Глай? Тот, кого спрашивали, улыбнулся и смешно сморщил нос: — Глай не знает. Панли надо попробовать и прийти, чтобы Глай понюхал. Тогда скажу, так же или нет. Высокий тихо засмеялся, но отпускать не спешил. Он снова поцеловал его носом в левую щёку, потом в правую. Потом ещё и ещё. Глай решил, что Панли просто мстит за тот поцелуй в щёку перед факультетом искусств. Вот только мстит он как-то уж слишком усердно. Он давно хотел сказать это вслух. Глай верил, что каждый человек должен сначала любить себя, а уж потом кого-то ещё. И, конечно, так и должно быть. Но, наверное, в жизни не так много людей, которые заставляют нас любить себя ещё больше. Рядом с Панли Глай действительно начал любить себя сильнее. С каждым днём он относился к себе лучше, потому что с ним рядом был человек, который помог застенчивому Глаю перестать прятать свои чувства, честно говорить о том, что у него на сердце, делать то, чего он сам хочет. Рядом с Панли он никогда не чувствовал, что его настоящего вытесняют или ломают. И ещё одно важное… Панли помог ему снова поверить в любовь. Чмок. — Если завтра щёки будут болеть, Глай всё свалит на щенка. Панли рассмеялся и прикусил губу так, будто его прямо разрывало от нежности: — Тогда… может, сменим щёки на что-нибудь ещё? — На диван, — ответил Глай, мотнув головой в его сторону. — С щёк на диван, самое то. — Всё, всё, Ли боится… больше не буду. Щенок не хочет ночевать на диване. Глай тихо хихикнул и спросил: — Щенок уже ел? — Ел, да. Перед выходом няня заставила поесть. Глай кивнул: — Но душ ты ещё не принимал, да? — Нет. Ли хотел вместе с Кхун Глаем пойти… — ЩЕ… Щенок! — он тут же осёкся, покраснев. Высокий довольно рассмеялся: — Но Кхун Глай, похоже, всё прочитал и успел сбежать в душ первым. От этих слов Глай покраснел до корней волос. Он понимал, что когда-нибудь, когда их отношения окончательно станут взрослыми, у них может произойти и что-то более глубокое, чем поцелуи. И у него будет время морально подготовиться. Но он забыл, что ещё до этого момента надо научиться держать удар от всех этих двусмысленных подколов Панли. Глай понимал, что у влюблённых такие разговоры, обычное дело, и именно поэтому не считал его извращенцем. Он просто ещё не привык. Впервые услышать это вот так вживую, в лоб… Неудивительно, что он так смутился. Совсем не знал, что ответить. Он молча стоял, позволяя высокому обнимать себя, потом тихо сказал: — Тогда Панли лучше сначала пойдёт в душ. А потом уже поговорим. — Окей, — Панли ослабил объятие и отошёл к столу. Достал что-то из чёрной кожаной сумки и вернулся к нему с аккуратно сложенной стопкой белых рубашек. — Вот, принёс тебе рубашки. Узкие глаза Глая спустились к рубашкам, сложенным одна на другую в руках Панли: — Новая коллекция в твоём магазине? — Не, это не новая коллекция магазина. — Тогда что?. . — Это коллекция, владельцем которой будет только Глай. — В смысле?. . — В смысле, я специально придумал и заказал их только для Кхун Глая. Глай взял верхнюю рубашку, осторожно развернул её. На его лице появилась мягкая улыбка, когда он увидел маленького белого кролика, вышитого на полумесяце, прямо в области левой груди. А в следующую секунду его брови чуть сдвинулись: он оценил размер. — Панли… это разве не твой размер? — Мой, — с готовностью ответил тот. — Я специально взял такой, чтобы ты в ней спал. Глай перевёл взгляд на него, а тот, всё так же улыбаясь, добавил: — Если Кхун Глай будет спать в этой рубашке… это же будет безумно мило. Глай не сдержал улыбку, покачал головой: — Похоже, сейчас я в твоих глазах как раз не очень милый, да? — Нет, совсем не так! — щенок тут же положил рубашки на полку рядом и потянул его обратно в объятия. Положил подбородок ему на плечо и зашептал жалобным голосом: — Я имел в виду, что ты и так уже очень-очень милый. А в этой рубашке станешь ещё милее. Глай тихо засмеялся. — Раз ты смеёшься, значит, понял, что я хотел сказать? — Угу. Понял ещё с самого начала. Просто захотел немного поддеть щенка. Щенок тяжело вздохнул, отстранился и проворчал: — Вот так меня и любят… Не стоило вестись. Глай расхохотался, увидев, как тот смешно сморщил нос, демонстративно обижаясь, и снова пошёл копаться в сумке. На этот раз он достал серое полотенце и пижаму. — Ванная в спальне Кхун Глая, да? — Да, да, — кивнул Глай и пошёл впереди. Он был уверен, что Панли и сам прекрасно знает, где ванная, но тот всё равно держал дистанцию и не заходил в спальню без приглашения. — Сейчас украду немного твоего мыла, ладно? И потом вернусь, чтобы ты проверил, вкусно ли я пахну. Глай рассмеялся и кивнул: — Окей. Он постоял, глядя, как высокий уходит в ванную и закрывает дверь. Услышав щелчок замка, опустил взгляд на рубашку в руках. Через пару секунд стянул с себя футболку и надел рубашку. Тонкие пальцы застегнули пуговицы только до середины груди. Обычно Глай оставлял верхние пуговицы расстёгнутыми. Он посмотрел на подол рубашки, тот немного прикрывал бёдра, но всё же был недостаточно длинным, чтобы полностью закрыть его короткие шорты. Лёгкий аромат ополаскивателя для белья подсказал, что Панли постирал рубашку заранее. Он явно хорошенько всё продумал. Ему, наверное, очень хотелось увидеть Глая именно в этой рубашке. Отказать, значит наверняка расстроить его, поэтому Глай решил: Ладно. Ради щенка, одну ночь можно. Он бросил футболку в корзину и вышел на балкон, чтобы подождать. Задрал голову, вглядываясь в тонкий серпик луны на тёмном небе. Такая атмосфера напомнила ему времена, когда он тайком наблюдал за Кхуном Сасином издалека, рассказывал луне о своих чувствах и иногда поручал ей передать тому свои слова. Панли, только что вышедший из душа, огляделся в спальне в белых тонах, пока его взгляд не упал на фигуру в белой рубашке на балконе. В уголках губ появилась мягкая улыбка, и он пошёл к нему. Но Глай, увлечённый луной, ничего вокруг не замечал. Панли подошёл сзади и обнял его, прижав к себе. — Луну рассматриваешь, да? Тот чуть вздрогнул, но тут же улыбнулся. Панли уткнулся носом в мягкую щёку. Чмок. Глай тихо рассмеялся: — Да. Глай как раз смотрел на луну. — Кхун Глай, какая луна нравится больше? Вон та… — он показал на серп на небе, затем отпустил его и развернул к себе. — …или вот эта? — Можно обе одинаково любить? — Можно. Но одна тогда точно обидится. Глай рассмеялся: — Тогда пусть одинаково. Глай хочет посмотреть, как некоторые луны обижаются. — Маленький вредина… Для Панли Глай до сих пор оставался тем самым умничкой, он прекрасно знал, что и как сказать, чтобы свести его с ума, как поддеть, как погладить по самолюбию. И только Глай умел так легко читать его и попадать ровно в цель. Маленький мягко улыбнулся, глядя ему в глаза, но улыбка понемногу растворилась, как дым. Губы плотно сжались, и меньше чем через минуту в его взгляде появилась дрожь. Он явно нервничал, но при этом ни разу не отвёл глаз. И Панли понял: Глай собирается сказать нечто важное и собирает всю смелость. — Панли… Глаю есть, что сказать. Панли догадался, что настал тот момент, когда Глай хочет открыть ему какие-то свои чувства. Он сам не ожидал, что это совпадёт по времени с тем, что он собирался рассказать. Ли за долю секунды принял решение, прежде чем тот успел заговорить: — Прежде чем Кхун Глай что-то скажет… можно, я сначала расскажу кое-что сам? Вдруг то, что Ли скажет, изменит то, что ты хочешь сказать. Любимые узкие глаза дрогнули ещё сильнее. Он видел, как сильно тот волнуется. Но Панли уже твёрдо решил, что именно так и поступит. То, что он скрывал, не было чем-то ужасным, и у него были свои причины хранить это в тайне. Но у каждого есть своя граница и свой срок. Если что-то скрывать слишком долго, вполне естественно, что другой человек почувствует себя обманутым. Тот, кто сам скрывал правду, может и не ощущать, сколько времени прошло, а вот для того, кто узнаёт всё постфактум, это другое. Поэтому неудивительно, если доверие пошатнётся. И всё же… Панли верил, что Глай выслушает и поймёт его. Потому что Глай такой. Всегда был таким. — Угу, рассказывай первым. Глай готов слушать тебя всегда. И, вероятно, будет готов всегда. Панли глубоко вдохнул. Он никогда толком не представлял себе этот разговор, просто иногда думал, что, наверное, будет нетрудно. Но сейчас понял: совсем не просто. Он мягко обнял тонкую талию: — Ещё до того, как мы встретились на дне рождения. До того, как познакомились… Я уже видел Кхун Глая. — Лицо Глая изменилось ровно так, как он ожидал: глаза широко распахнулись, губы приоткрылись, словно он хотел что-то спросить, но слова застряли в горле. Панли не стал ждать: — Я видел, как ты смотришь на фотографию «Тень луны» в выставочном зале. Ты тогда улыбнулся и показал ей палец вверх. Моей фотографии. Он усмехнулся, увидев, как Глай смутился и опустил взгляд, а его уши порозовели. — Тогда я уже примерно понял, что ты двоюродный брат Пи Дома. Пи Фа как-то показывал на тебя издалека. Но дело было не в этом. Не поэтому мне захотелось подойти познакомиться. Я и сам не знаю, что это было… просто очень сильно захотелось узнать тебя поближе. Тогда было уже почти… почти. Почти подошёл. — теперь уже Глай поднял глаза. — Но тут как назло позвонила мама, и пришлось выйти поговорить. А когда вернулся, тебя уже не было. Я только и подумал тогда: Вот чёрт, как обидно-то… Но пришлось это отпустить. Он продолжал смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляда ни на секунду: — Но знаешь, Кхун Глай… даже когда прошло несколько дней, это чувство никуда не делось. Ли всё ещё чувствовал то же самое. Всё ещё очень хотел познакомиться с тобой. Губы Глая сжались в тонкую линию. — Я даже подкарауливал тебя у выставочного зала, надеясь ещё раз увидеть. Но так и не увидел… Когда курил внизу на парковке, постоянно оглядывался, вдруг ты пройдёшь мимо. Честно говоря, тогда я ещё не понимал, насколько это похоже на… тоску по человеку. Я знал, что, если пойду к Пи Дому, точно смогу познакомиться с тобой. Но как раз потому, что ещё не осознавал своих чувств, я и не пошёл. Думал, что просто хочу познакомиться, и всё. Не думал, что готов на большее. И боялся, что Пи Дом поймёт это неправильно. Поэтому решил подождать и встретить тебя сам. И дождался, в день твоего рождения, когда Рак позвал меня с собой. Он сказал, что это день рождения младшего брата Пи Дома. Я сразу догадался, что это ты. Тогда-то я и узнал, что тебя зовут Глай. Я решился пойти. Это было и волнительно, и… — он на секунду запнулся, вспоминая. — И сердце колотилось, и я был не в себе. Но изо всех сил делал вид, что всё нормально. Когда наши взгляды встретились… вот тогда я понял, что влюбился в тебя. Может, это звучит как «влюбился с первого взгляда». Но именно потому, что всё так просто и легко, я и поверил, что это настоящая влюблённость. И в тот день я узнал не только это. Узнал ещё кое-что… — он улыбнулся немного грустно и счастливо одновременно. — Когда я вышел налить воды и остался наедине с Пи Домом, он сказал, что ты уже какое-то время тайно влюблён в меня. Глазу Глая снова расширились, на лице смешались растерянность и шок. Панли понимал его прекрасно. Он улыбнулся, давая тому время уложить всё в голове, и продолжил. Он рассказал про то, как Ган раскрыл всё Пи Дому, когда тот начал его пытать. Про то, как сам поехал к Пи Дому в кондо всё объяснить. Про то, как узнал, что это он помог Глаю тогда, в тот страшный день, и как потом незаметно наблюдал за ним. Про молоко с хлебом по средам. И про то, как сорвался на Тоса в аудитории, узнав, что Мек собирается снова вернуться и лезть к Глаю, и как из-за этого влез в драку. Панли постарался рассказать всё, ничего не скрывая, и не только факты, но и свои чувства. За всё это время выражение лица Глая постоянно менялось, но почти всегда, в сторону удивления. Когда он закончил, тот всё ещё выглядел немного ошарашенным. — Вот, в целом это всё, что Ли хотел рассказать. Теперь больше ничего от Кхун Глая не скрываю. Он продолжил, увидев, как удивление на лице сменяется более спокойной маской: — Я не прошу, чтобы ты всё это понял и принял. Не надо пытаться понять, почему я попросил Пи Дома хранить это в тайне. Ты можешь вообще ничего не понимать. Я только хочу, чтобы… если вдруг Панли когда-нибудь сделает что-то, что ранит тебя или заставит чувствовать себя плохо …чтобы ты мог иногда его простить. Не полностью, нет. Настолько, насколько хватит сил. Вот и всё, чего я прошу. И в этот момент в узких глазах появилось больше влаги, чем обычно. И через долю секунды Панли уже не мог прочитать, что в них, всё закрыла пелена слёз. — Глай… Как только он произнёс его имя, эта пелена прорвалась. Прозрачные капли покатились по щекам. Панли почувствовал, как у него сжалось сердце, почти увёл его контроль из-под ног. Но в следующую секунду мягкая улыбка на лице Глая заставила его сердце забиться ещё сильнее. В тех же глазах, только что полных слёз, вдруг вспыхнул свет, будто в них зажгли тысячи звёзд. Тонкая ладонь коснулась его лица, и Глай тихо произнёс: — Как же Глай может не простить Панли… Даже если Панли сознательно всё это скрывал, зная правду. Глай вообще не должен на него злиться. Потому что мало кто стал бы продолжать стараться для нас настолько. И совсем единицы решились бы начать с нуля, как если бы это была обычная влюблённость. Панли сказал, что не хотел пользоваться чувствами Глая, подойти к нему «слишком легко» только потому, что уже знал, что Глай его любит. Такое вообще не надо пытаться понимать. А ещё Панли говорил, что хочет, чтобы всё развивалось постепенно. И у нас всё это время действительно всё было постепенно. Каждое его слово поднимало в груди Панли целый шквал чувств. Всё это смешалось в тяжёлый, плотный ком, застрявший в левой части груди, там, где сердце. Ему стало трудно говорить, и он просто протянул руку, чтобы стереть слёзы с его щеки. Глай всхлипнул и снова мягко улыбнулся: — Но есть одна вещь… которая не совсем правда. Панли чуть нахмурился: — Какая? — Ты говорил, что хочешь, чтобы мы постепенно наполняли друг друга чувствами, пока не полюбим одинаково сильно. А вот это, по-моему, не очень правда. Потому что такое ощущение, что мы всё время соревнуемся. Соревнуемся, кто кого любит сильнее. И теперь я вообще не знаю, кто кого любит больше, Панли меня или я его. — Глай улыбнулся сквозь слёзы. — Но одно я знаю точно: мы любим друг друга очень-очень сильно. Панли улыбнулся и кивнул. В глазах щипало. Он смотрел на Глая и думал, сколько раз тот уже плакал раньше, и как сильно ему тогда, возможно, было больно. Но теперь эти слёзы, казалось, были вытеснены счастьем. Он притянул его к себе, крепче обнял, положил подбородок ему на плечо и мягко погладил по спине. — Панли любит Глая, — тихо сказал он. — А… угу… — Глай кивнул, пытаясь выровнять дрожащий голос. — Глай тоже любит Панли. Он обнял Панли в ответ. Тот чуть отстранился, обнял его за талию, и они долго смотрели друг другу в глаза. — И что Кхун Глай хотел сказать? — спросил Панли. Глай тихо рассмеялся: — Да Панли уже всё сказал за меня. Сначала Глай хотел признаться, как давно его тайно любит. А потом сказать, что любит. Но это мы уже сказали. Но есть кое-что, что Глай всё-таки хочет добавить. — Что же? Кхун Глай хочет сказать, что щенок лучший парень на свете? Глай рассмеялся и покачал головой: — Нет же. Глай хотел сказать: спасибо тебе, Панли. Спасибо за всё. Глай никогда не думал, что с ним вообще может случиться что-то подобное. Никогда. До сих пор поверить трудно. Если честно, звучит куда правдоподобнее, что сердце в очередной раз кто-нибудь разобьёт. Он усмехнулся, но Панли понимал, что за этим стоит не самая приятная правда. — Но Панли доказал, что всё это правда. Что всё это реально. Спасибо тебе, Панли. Панли улыбнулся и кивнул: — Тогда… можно вместо «спасибо» получить повышение до парня? Ты же сам говорил, что не пройдёт двадцати четырёх часов. Похоже, щенок и правда станет парнем Глая уже сегодня. Он прикусил губу, увидев, как тот расплывается в улыбке: — Вредина, да? Если будешь врать, я тебе щёки до синяков заласкаю, — пригрозил он. Глай расхохотался: — Глай не врёт. Сначала хотел признаться, что давно тебя любит, а потом сразу повысить до парня. Но… — Ненавижу это «но», — Панли не удержался. — Оно всегда всё портит. Глай снова засмеялся, сложил ладони на его щеках и сказал: — Сперва дослушай, ладно? Вот она, та самая секунда, подумал Панли. Его сердце буквально растаяло. — Сейчас Глай сделает тебя «человеком, который в сердце», — сказал он мягко. — А до последней ступеньки… до «парня»… Глай хочет добраться как-то особенно. Щенок сделал так много, разве можно вот так просто щёлк и повысить? Панли всё ещё хмурился: — А «человек, который в сердце»… что он может? Больше, чем раньше? — Делать можно всё то же самое, что и парню, — рассмеялся Глай, глядя на своего большого щенка, который уже успел надуться из-за того, что он вроде как нарушил обещание. Но стоило ему договорить, как на лице Панли появилась знакомая хитрая улыбка. В глазах, где ещё недавно был только щенячий блеск, промелькнул совсем другой, опасный огонёк. Глай нервно сглотнул, когда Панли наклонился ближе. Руки Глая медленно опустились с его щёк, вернувшись по бокам. — Тогда… Высокий парень заговорил, крепче прижимая его к себе. Глай смотрел на кончики их носов, которые едва соприкасались. Теплое дыхание обжигало губы. Он перевел взгляд на четко очерченные губы напротив, и в этот момент Панли подался еще чуть ближе. Сердце Глая бешено заколотилось, когда Панли нежно коснулся его губ поцелуем. Широкая ладонь бережно придерживала его лицо. Глай медленно прикрыл глаза, чувствуя, как горячие губы начинают настойчиво сминать его собственные. Глай неумело ответил на поцелуй, так, как это делает тот, для кого он первый в жизни. Но Панли был умелым ведущим, поэтому первый опыт оказался вовсе не плохим. Их губы слились так плотно, что между ними не осталось ни малейшего зазора. Глай позволил другому полностью завладеть собой, и лишь спустя долгое время Панли медленно отстранился, словно не желая, чтобы эта ночь заканчивалась… Сердце Глая забилось еще сильнее, когда он встретился взглядом со своим господином Луной. Он поджал губы, сдерживая счастливую улыбку. Высокий парень негромко рассмеялся, а затем снова склонился, накрывая его рот своим. На этот раз Панли целовал жадно и глубоко, так что у Глая почти перехватило дыхание. Горячая ладонь скользнула под рубашку, касаясь кожи. Тело Глая обмякло, когда рука заскользила по его спине. В следующую секунду он почувствовал, как его подхватили на руки. Глай обхватил руками шею Панли, а ногами обвил его талию, ища опору. Глай попытался отстраниться, чтобы перевести дух. Панли, давая ему короткую передышку, прошептал, внося его в спальню: — Глайджай… можно я поцелую тебя ещё немного? Сердце забилось еще быстрее, когда он услышал хриплый голос Панли. Глай ничего не ответил, но позволил чужим губам снова прижаться к своим. Он и представить не мог, что стоит поцеловаться один раз… и в следующие… — Ах. остановиться будет практически невозможно. ​— Да?.. ​— Глай… не успевает дышать… ​Но всё это… зависело от того, с кем целуешься. Да… желание целиком и полностью зависело от того, кто дарит тебе поцелуй. Высокий парень уложил Глая на кровать и навис сверху. Глай плотно сжал губы, встретившись взглядом с этими узкими глазами. Сейчас в них не осталось и следа от того послушного «щеночка», на него смотрел хитрый Панли, настоящий искуситель. ​— Двух минут перерыва хватит? ​Глай признавал, что хочет продолжать, но сердце, колотившееся в груди как барабан, молило об остановке, он был уже на пределе. ​— Ты же говорил, что будешь признаваться в любви всю ночь… Ты об этом заранее не предупреждал… так нельзя. Панли не говорил, что будет целовать всю ночь. — Ну вот же… это признание в любви в стиле Панли. ​— Всё ты выдумываешь… вредный щеночек. ​— И вовсе не выдумываю… — проговорил он, склоняясь, чтобы разок приложиться к его губам, а затем добавил: — …Две минуты прошли. Готов? ​Глай изо всех сил замотал головой и выпалил: — Нет!.. Еще не готов. Можно Глаю еще пять минут? — спросил он, показывая ладонь с пятью пальцами. ​Панли весело расхохотался: — Значит, «не готов», это не отказ… а просто просьба подождать еще пять минут? Ах ты, проказник… — сквозь смех проговорил Панли. ​— Щеночек! ​— Ладно-ладно… Щеночек больше не будет тебя дразнить. Эти пять минут, это чтобы подышать… или чтобы накопить сил? — Панли, — Глай грозно посмотрел на него. Тот, кто секунду назад нависал над ним с хищной улыбкой, теперь заливался довольным смехом. — Я же знаю, — шепнул он. — Ты тоже хочешь продолжать. Просто хочешь маленький перерыв. А я… ну, мне сложно не шутить. Глай чувствовал, как лицо горит. Он ткнул пальцем в грудь того, кто сидел сверху, и выдал строгим тоном: — Всё, достаточно. И даже не мечтай, спишь на диване, щенок! У Панли тут же спала улыбка. Он прикусил губу, наклонился и несколько раз чмокнул его в щёку. Кончик его носа ласково тёрся о тёплую кожу: — Ну не надо, — заскулил он. — Не выгоняй меня на диван, пожалуйста. — Это тебе за то, что дразнишь, — буркнул Глай. Тот опустил нос к его шее и, чуть пощекотав кожу дыханием, тихо хихикнул: — Всё-всё. Больше не буду. Глай выдохнул и закрыл глаза, внутренне ругая себя за то, что каждый раз сдаётся этому огромному щенку. Тонкая ладонь хлопнула по его крепкой руке: — Хватит. Не надо меня больше упрашивать, щенок. — Ты ещё сердишься? — тихо спросил Панли, отрываясь от его шеи и заглядывая в лицо с откровенно несчастным взглядом. Глай снова вздохнул, и снова сдался: — Уже нет. Улыбка вспыхнула мгновенно, как свет. В глазах, ещё секунду назад печальных, заиграли озорные искорки. — А теперь как раз прошло пять минут, — радостно сообщил щенок. — У нас что, часы с тобой по-разному время считают? — не выдержал Глай и тоже рассмеялся. Панли взглянул на него с таким притворно жалостливым выражением, что стало невозможно злиться. — Глай, не ругайся на меня, — протянул он, делая голос ещё более мягким. Глай, всё ещё улыбаясь, всмотрелся в его лицо. Он никак не мог привыкнуть к тому, насколько же Панли бывает милым. И до сих пор не верилось, что он действительно видит все эти стороны только потому, что Панли принадлежит ему. Если уж ему и стоит кого-то в этом мире ревновать… Сейчас, наверное, он должен ревновать самого себя. Потому что у Глая есть Панли, который целиком его. В тот момент, когда мы долго-долго смотрели друг другу в глаза, а тишина постепенно заполняла просторную комнату, Панли наклонился и легко коснулся его губ. Светлые веки Глая медленно опустились, а тот, кто был сверху, стал целовать всё глубже, наращивая напор. Их губы скользили и тёрлись друг о друга снова и снова. Широкая ладонь скользнула по его бедру, затем, через ткань, добралась до кожи. От этого прикосновения по всему телу Глая вспыхнул жар. Панли второй рукой мягко придержал его за щёку и ненадолго отстранился, чтобы дать ему вдохнуть. Глай жадно втянул воздух, одновременно поднимая взгляд к тому, кто навис над ним. Но спустя всего пару секунд Панли снова накрыл его губы поцелуем. Если бы нужно было описать вкус поцелуев Панли, Глай, наверное, сказал бы только одно: сластью там и не пахнет. Каждый поцелуй обжигал, как перец, заставляя температуру его тела взлетать до предела. Поцелуи, которые Панли дарил ему, были такими жаркими, что внутри всё становилось сплошным огнём. Каждое прикосновение Панли было как бензин, который подбрасывали в тлеющий глубоко в нём костёр. И Глай понимал, если они будут продолжать эту глубину и дальше, то желание, которому он обычно не позволял разгораться, начнёт медленно сжигать его изнутри. Понимая, что не сможет противостоять этому жару, он поднял руку и приложил ладонь к крепкой груди, давая понять, что пора остановиться. Но даже когда он словно поднял белый флаг и сдался в этой постельной войне, Панли не сразу отступил. Его губы медленно оторвались от губ Глая, чтобы через секунду спуститься к шее. Глай прикусил губу, когда в центре тела начало тянуть. Он невольно откинул голову назад, когда губы опустились ещё ниже, к линии плеча. Одна из тонких рук сама собой потянулась и сжала затылок Панли. — А-ах… Глай сдавленно всхлипнул, чувствуя, как напряжение внизу становится всё сильнее. Конечно, он уже не раз испытывал подобное. Когда в фильмах начинались слишком откровенные, горячие сцены, это вполне могло задеть и парня его возраста. Но Глай всегда умел держать себя в руках и никогда не доходил до того, чтобы снимать напряжение сам. И, кажется, его тихий протест подействовал. Тот, кто только что целовал его шею, остановился и поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Панли дышал часто и тяжело, так что Глай отчётливо слышал его дыхание. Тихо, уже более ровным голосом, он сказал: — Знаешь… когда начинаешь целоваться в постели, всё очень легко заходит слишком далеко. Думаю, на сегодня хватит… пока это не зашло слишком далеко. Он чуть усмехнулся, но взгляд был серьёзным: — Мы ведь ещё не… да? Нет. И ты ещё не готов. Эти слова большого щенка погасили в Глае разгулявшееся желание, зато на смену пришло тёплое, щемящее чувство. Он прикусил губу, сдерживая улыбку, когда увидел, как Панли, сам будучи на пределе, отводит взгляд и тяжело вздыхает. Панли наклонился и чмокнул его в губы ещё раз, на этот раз коротко, почти целомудренно, а потом слез с него, освобождая. Глай тут же приподнялся и сел, как только почувствовал свободу. Он посмотрел на Панли, сидящего на краю кровати, и заметил, как тот проводит ладонями по лицу, будто пытается стереть из головы все расползшиеся по ней неприличные мысли. Глаю стало жалко своего большого щенка, который так старался сдержаться. Он пододвинулся ближе и сел рядом. Панли повернулся к нему и, не говоря ни слова, протянул руки, аккуратно принялся застёгивать на нём рубашку, кое-как расстёгнутую в процессе. Глай подумал, что у него, оказывается, очень нежные руки, он даже не заметил, в какой момент эти пуговицы были расстёгнуты. — Прости, ладно? — тихо сказал Панли. — Всё нормально, щенок, — так же тихо ответил Глай. Сейчас этот большой щенок выглядел виноватым и немного растерянным. Он молча сосредоточился на пуговицах, пряча взгляд. Тогда Глай мягко взял его лицо в ладони и заставил поднять на себя глаза. Он решил сказать то, что давно уже вертелось на языке. Да, от этих слов щеки тут же вспыхнули, но Глай понимал, если они хотят по-настоящему понимать чувства друг друга, говорить об этом всё равно придётся. Да, о таком говорить стыдно. Но, подумал он, рано или поздно привыкнет. — Панли… — он чуть глубже вдохнул. — Я сегодня впервые целовался по-настоящему. Его губы дрогнули, но он продолжил: — И я думаю, что то, что мой первый по-настоящему серьёзный поцелуй оказался не таким уж и ужасным… это заслуга Панли. Даже наоборот, поцелуй был… довольно неплохим. Правда? Панли тихо рассмеялся, кивнул: — Не «неплохим», а очень даже хорошим. Для первого раза, ты учишься просто невероятно быстро. Глай чуть прикусил губу, затем добавил: — Вот именно поэтому я и думаю, что «готов» я или «не готов», это не совсем про меня. Всё скорее зависит от тебя. Потому что всё это… ты делаешь так, что я чувствую себя хорошо. Я не против того, чтобы… ну, чтобы у нас всё это когда-нибудь случилось, — Глай смущённо улыбнулся, продолжая смотреть ему в глаза. — Но… просто дай мне ещё немного времени подготовиться. Ладно? Сказав это, он сам потянулся к нему и мягко поцеловал, нежно, аккуратно, медленно. Их губы двигались очень спокойно, будто они пытались растянуть мгновение как можно дольше. Потом Глай осторожно отстранился и улыбнулся: — Это… поцелуй для успокоения, — сказал он. Но тоска в глазах Панли заставила Глая крепко поджать губы, словно поцелуй не приносил ему утешения, а лишь усугублял страдания. — Можем зайти немного дальше поцелуя? Когда я начинал, всё было не так уж плохо, но теперь, когда ты сам инициировал, и остановил… Очень больно. Вообще-то… Глай чувствовал то же самое, что и Панли, только у него не было опыта в сексе. Самому было бы легче сдержаться, но для другой стороны, у которой, похоже, был некоторый опыт, Глай глубоко задумалась, прежде чем решиться заговорить. — Глаю придётся взять на себя ответственность, верно? Это…другое дело, избежать последствий. Будет ещё больнее. — Вообще-то… да. — Тогда, Панли, можешь сказать мне, как далеко ты хочешь зайти? Чтобы Глай был точно уверен, что справится, и нам не пришлось снова останавливаться на полпути. А то Панли будет совсем тяжко. ​Панли усмехнулся уголком губ и придвинулся к самому уху Глая. Он ласково, почти умоляюще, коснулся губами его кожи, а затем прошептал едва слышным голосом: — Ли не доведёт тебя до Луны. Ты точно будешь в порядке. Слова Панли обжигали его щеки, словно огонь. Глай поджал губы, встретившись взглядом с Панли, и кивнул в знак согласия. — Ага. . . тогда Глай в порядке. Зрелый щенок, полностью превратившийся в волка, лукаво улыбнулся. Глай плотно поджал губы, а Панли смотрел на него кокетливым взглядом. Он, наверное, давно не видел таких глаз, поэтому Глай пришлось отвести взгляд, потому что не мог устоять. В следующую секунду Панли выпрямился во весь рост. Глай посмотрел на высокого мужчину, снимавшего белую футболку. Он сглотнул при виде его накачанного пресса, но Панли всё ещё не снял длинные штаны. Он опустил глаза, увидев, что под ними что-то выпирает. Высокий мужчина наклонился и подхватил его обеими руками. Он отнёс его к изголовью кровати. Глай откинулся назад. Облокотившись на него, он наблюдал, как Панли расстёгивает одну за другой пуговицы на его рубашке. ​— Панли… ​— Боишься? — мягко спросил тот. ​Глай покачал головой, решив признаться в своих настоящих чувствах: — Не боюсь… ​— Волнуешься, да? ​— У… угу. Сердце очень сильно бьётся. ​Панли негромко рассмеялся: — В первый раз всегда так. Скоро ты привыкнешь. ​—… ​— Хороший мой, приподними немного бедра. Ли сейчас снимет с тебя шорты… ​Глай не спешил шевелиться, ему нужно было время, чтобы собраться с духом. Обычно Глай был очень застенчивым и довольно закрытым в том, что касалось его тела. Он никогда и ни перед кем не представал полностью обнажённым. Из-за того, что Глай слишком долго не мог решиться, Панли отвёл взгляд от его шорт и посмотрел ему прямо в лицо. ​— Стесняешься, верно? ​— Угу… Глай никогда ни перед кем не раздевался. ​Панли издал низкий смешок: — Когда ты с Ли, тебе не нужно ничего стесняться. ​Глай ничего не ответил. Некоторое время он смотрел Панли в глаза, пока тот не отвёл взор и не склонился ниже, прижимаясь поцелуем к ткани его шорт. Тёплое дыхание, просачивающееся сквозь одежду, нежно коснулось его паха. В этот момент Панли удалось пробудить то, что до этого мирно спало. Глай закусил губу, глядя, как плоть под тканью начинает нетерпеливо напрягаться. ​— Почему же этот шалун здесь совсем не стесняется? ​—… ​— Стоило Ли только легонько поцеловать, как он уже захотел показаться… ​— Щ-щеночек! ​Мысль о том, чтобы остаться полностью обнажённым перед Панли, уже не казалась такой смущающей, ведь игривые и пошловатые фразы этого парня заставляли его краснеть куда сильнее. Ладно… Глай знал, что Панли любит пошутить. Но он и подумать не мог, что тот окажется таким затейником даже в постели. ​— Приподнимись немного, пожалуйста… ​На этот раз Глай послушно приподнял бёдра. Он зажмурился, пытаясь собраться с духом. Почувствовав, что шорты соскользнули с его лодыжек, Глай снова открыл глаза, и представшая перед ним картина заставила его захотеть сбежать от реальности. ​Он закусил губу, глядя на своё возбуждённое тело. Панли негромко рассмеялся, одновременно снимая с него последнюю вещь, рубашку. Глай уже собирался свести ноги, но Панли перехватил их и развёл ещё шире, чем прежде. ​— Щ-щеночек… — пробормотал Глай, с трудом сглотнув. Он сидел и наблюдал, как высокий парень пододвигается к нему всё ближе. ​— Раз уж ты сидишь… то и ноги должны быть расставлены вот так широко. ​— Тогда Глаю лучше лечь? ​— Ли сделает это ртом… так что сидеть, в самый раз. Панли перехватил его руку и крепко сжал, прежде чем коснуться губами тыльной стороны ладони. Он переместился, устраиваясь между ног Глая. Тот поднял взгляд на человека, стоявшего перед ним на коленях. Панли склонился и прижался к его губам, они снова начали целоваться, на этот раз страстно и глубоко. Однако этот поцелуй отличался от всех предыдущих, потому что влажный язык Панли начал настойчиво проникать внутрь. Глай приоткрыл рот, принимая этот горячий напор. Новое, неизведанное ощущение заставило его сердце биться еще быстрее и сильнее. Пока всё еще не зашло слишком далеко, Глай признавал, что ужасно нервничал. Но когда пламя вспыхнуло вновь, он тут же понял: этот костер разгорится так ярко и неистово, что потушить его будет почти невозможно. Панли медленно отстранился, и в этот момент Глай встретился взглядом с настоящим хищником, это был взор матерого волка, а вовсе не того послушного огромного щеночка. Обладатель порочно-красивого лица усмехнулся углом губ, отчего сердце Глая пропустило удар. — Ли любит тебя, кхун Глай… — проговорил он, запечатлев поцелуй на его шее, прежде чем спуститься губами еще ниже. Глай невольно закусил губу, наблюдая за тем, как Панли осыпает поцелуями его тело. Тот скользил горячими губами вниз, к самым чувствительным местам. Шершавый язык ласкал напрягшийся сосок, и Глай вскрикнул, когда почувствовал, как острые зубы сильно прикусили его. — Ах! Панли… —… — Полегче… Тот, кому адресовалось это замечание, вскинул на него взгляд и негромко рассмеялся: — Это я еще максимально нежен… «Мне конец» подумал Глай. Глайджай точно этого не переживет. Панли хитро улыбнулся, прежде чем немного отстраниться. Он сидел на коленях и снова склонился, прижимаясь губами к его коже. Горячие губы скользили по всему телу. Глай осторожно коснулся его золотистых волос, прежде чем обладатель этой шевелюры припал губами к его животу, оставляя след. — Только этого щеночка… — проговорил он, запечатлев поцелуй на отметине. Глай напряг мышцы живота, чувствуя на коже его теплое дыхание, а затем едва слышно прошептал: — Жадина… Панли вскинул на него взгляд и улыбнулся, после чего прижался губами к самому центру его тела. Он негромко рассмеялся, заметив, как Глай закусил губу, пытаясь сдержать нахлынувшие чувства. В следующую секунду широкие ладони развели его ноги еще шире. Панли крепко обхватил его бедра, удерживая их на месте, и Глай осторожно погладил тыльную сторону его кистей. — Глай уже согласен принадлежать только этому щеночку. —… — Но, щеночек, будь милосерднее к Глаю. —… — Пожалуйста, не заставляй мое сердце биться еще быстрее… Глай не мог предугадать ответ по этой порочной улыбке на красивом лице. Панли ничего не ответил. Он лишь прикусил губу и склонился, чтобы оставить поцелуй в самом центре его тела. Звонкий звук поцелуя заставил Глая покраснеть от смущения так, что лицо буквально запылало. — Щеночек… ты ведь совсем не слушаешь, о чем просит Глай, да? — Слушаю… я слушаю. —… — Но можно Ли не выполнять твою просьбу? —… — Ли просто не может удержаться, чтобы не подразнить кхун Глая… — Ну и щеночек! Тот, кого отчитали, весело рассмеялся, после чего отвел взгляд и прижался губами к внутренней стороне его бедра. Глай закусил губу так сильно, что почувствовал боль, а затем ощутил еще более тянущее напряжение в самом центре своего тела. — П-Панли… ах, м-м-м… Глай невольно издал хриплый стон, когда Панли внезапно, без предупреждения, взял его плоть в рот. Тонкие пальцы Глая впились в широкие ладони, которыми Панли крепко удерживал его бедра. Глая пронзила острая дрожь, когда тот начал медленно двигаться. — М-м-м… — Ах! П-подожди… м-м-м… У него почти перехватило дыхание, когда Панли полностью захватил его разгоряченную плоть, вбирая в себя от самого основания до кончика. Он повторил это несколько раз. Глай закусил губу, пытаясь сдержать стоны, но Панли, вскинув на него взгляд и продолжая мерно двигать головой, начал ускорять ритм. — Ах, м-м-м… Именно в этот момент Глай громко застонал. Успешно подразнив его, Панли вернулся к прежнему неторопливому ритму. Глай опустил взгляд на свою грудь, которая тяжело вздымалась. Он положил одну руку на голову другого, запустив пальцы в мягкие волосы. Сладкое лицо закинулось назад, жадно глотая воздух, но сколько бы Глай ни вдыхал, ему всё казалось мало, он чувствовал, что вот-вот задохнется. Жар, взявшийся из ниоткуда, поднялся от самых кончиков пальцев ног к животу, а затем разлился по всему телу. Глай сильнее вцепился в тыльную сторону широкой ладони, чувствуя, как нечто подступает к самому краю. В голове у Глая всё спуталось как никогда прежде. Казалось, всё тело охвачено огнем, и захлестнувшее его чувство заставило парня невольно выгнуться, толкаясь еще глубже в горячий рот. Глай, чьи пальцы всё еще сжимали золотистые волосы, часто и прерывисто дышал. В горле пересохло, пока он наблюдал за быстрыми движениями чужой головы, и вскоре почувствовал, что развязка близка. — Щ-щеночек! П-почти… ах, м-м-м… Он подал знак Панли остановиться, но тот и не подумал слушать. Панли продолжал мерно ласкать его губами, пока тело Глая не свело судорогой, и он не излился. — П-Панли! Ах!.. А-а-ах… В голове в миг стало ослепительно бело. Глай словно парил в пустоте. Тонкие пальцы, вцепившиеся в светлые волосы, постепенно расслабились. Убрав руку с широкой ладони Панли, Глай заметил, что оставил на ней следы от ногтей. Панли отстранился и большим пальцем смахнул каплю с уголка губ. Глай понял, что тот проглотил всё до последней капли. Панли снова выпрямился на коленях и устроился между его ног. Глай, всё еще тяжело дыша, поднял на него взгляд. Панли усмехнулся и, склонившись, запечатлел поцелуй на его губах, после чего прошептал: — Сразу полегчало, проказник? От этих слов лицо Глая вспыхнуло еще сильнее. Он поджал губы, сдерживая улыбку, и выдавил: — У… угу… —… — Глай никогда раньше не чувствовал ничего подобного. — Я тоже… Никогда еще не было так хорошо, — Панли ладонью коснулся его гладкой щеки. — Хотя это я ублажал тебя… — Панли… уже делал это для кого-то?.. — Никогда. Ни для кого раньше этого не делал… только для меня делали. Глай слегка улыбнулся, прежде чем спросить: — Можно мне поревновать тебя задним числом? Панли весело рассмеялся: — Конечно… Можешь даже заранее. Ли хочет, чтобы кхун Глай очень сильно ревновал Ли. — Глай не смеет ревновать слишком сильно, боюсь, Панли это наскучит. Высокий парень рассмеялся и присел на край кровати, после чего притянул Глая к себе, усаживая его верхом на свои крепкие колени. Глай сглотнул и опустил взгляд на своё обнажённое тело. Он тихо вздохнул, пытаясь успокоить самого себя… Глайджай… Скоро ты привыкнешь. Не нужно стесняться… — Всё ещё стесняешься? — мягко спросил Панли. — У… угу. Есть немного. Панли усмехнулся и произнес: — До чего же ты милый… — А чего щеночку стесняться… — поддразнил Глай. — Ведь щеночек не стоит тут совсем голышом, в отличие от Глая. — Вообще-то, я тоже могу полностью раздеться. Ли не будет стесняться. —… — Но я не снял штаны только потому, что кое-кто уже готов к «продолжению банкета». Я не хотел ограничиваться только этим… так что пока пришлось припрятать его в штанах. Глай молча замер, встретившись взглядом с Панли. Он слегка нахмурился, почувствовав, как что-то твёрдое настойчиво упирается в него. Глай закусил губу и указал пальцем на это место. — Это щеночка, да? — Вот… я же говорил, что оно готово к большему. Глай слегка покачал головой, невольно улыбаясь. Он сам не мог поверить, что в такой ситуации может одновременно и смущаться, и находить это забавным. Панли заставил Глая переступить через многие барьеры. Он до сих пор отчётливо помнил слова Панли: Рядом с Ли нужно нарушать все правила. И тот действительно заставил его нарушить каждое из правил, что он когда-то себе установил. Вплоть до этого самого момента… — И… как Глай должен помочь Панли? —… Глай и подумать не мог, что сможет зайти так далеко. Но раз уж все правила всё равно нарушены… — Мне тоже нужно помочь Панли… ртом? Тогда пойдем до конца. Прямо до самой Луны… — Глайджай… не своди Ли с ума. Глай невольно рассмеялся. Хотя тот и говорил, что кое-что там уже вовсю «рвется в бой», Глай понимал, что Панли просто дразнится. Ведь если бы Панли действительно хотел большего… он бы уже давно всё сделал сам. Глай также понимал, что Панли и не рассчитывал на помощь его рук или рта, он собирался со всем справиться в одиночку. Скорее всего, Панли думал, что Глай слишком сильно стесняется, и любая просьба о помощи была бы для него чрезмерным давлением. — Глай честно признает, что всё еще немного стесняется… —… — Но это не значит, что я настолько стесняюсь, что не смогу этого сделать. Любящие люди должны не только делиться чувствами… мы должны быть справедливы друг к другу. —… — Раз Панли смог сделать это для Глая… то и Глай должен суметь сделать это для Панли. — Глай… — Панли пристально посмотрел на него. — …Ты правда сможешь? Глай поджал губы и решительно кивнул. — Глай сможет… Но для Глая это в первый раз… Панли, не надейся на слишком многое. Панли рассмеялся и произнес: — С этим человеком… всё всегда превосходит любые ожидания. Глай закусил губу, сдерживая улыбку, а затем обхватил руками его крепкую шею. Он глубоко, во все легкие, вдохнул, прежде чем спросить: — И с чего Глаю лучше начать?.. — Ли думает, что кхун Глаю будет достаточно и рук. — Почему? — Кхун Глай никогда раньше не делал этого ртом… это может быть слишком сложно. — А как Ли будет приятнее? — Ты только послушай, какие вопросы он задает… Глай рассмеялся, прежде чем сказать: — Глай спрашивает серьезно, а не дразнит. Панли опустил глаза, его широкие ладони сжали бедра Глая. — …Значит, это должен быть рот. — В таком случае… Глай постарается. — Достаточно и рук, кхун Глай. Не нужно так утруждаться, — мягко ответил Панли. Глай сморщил носик и произнес: — Глай не будет слушать Панли, точно так же, как Панли не хотел слушать Глая. Глай будет таким же проказником, как меня называет Панли. Готовься, щеночек… — Ого… ну и разговорчики. Так нельзя, Глайджай. Ли правда больше не выдержит, я не шучу. Глай тихо рассмеялся. Он игриво прикусил губами кончик носа Панли, а тот в ответ легонько прикусил его подбородок. Они смеялись, поддразнивая друг друга, а затем долго, несколько минут, смотрели друг другу в глаза. И тогда прозвучали слова, что эхом отдавались в сердце… — Глай очень сильно любит Панли. — А Ли любит Глая еще сильнее… — Насколько сильнее? — Сильнее, чем я тебя, сильнее, чем ты меня… сильнее, чем нас обоих вместе взятых. Глай невольно улыбнулся и слегка покачал головой: — Сдаюсь… Глай правда не может с этим спорить. — Не нужно сдаваться, ведь кхун Глай победил Ли еще тогда, на праздновании дня рождения. —… — Ли проиграл тебе еще в тот момент… Глай улыбнулся и поцеловал его. Поцелуй… — Давай, Глайджай… ластись ко мне так, чтобы Ли умер прямо у тебя на груди. Глай весело рассмеялся. — Тебе это нравится… нравится, что из-за тебя Ли теряет голову. Панли пристально посмотрел на него с хитрым огоньком в глазах, после чего произнес: — Но это еще не точно… если мы сразимся снова, в этот раз Глайджай может и проиграть. — Ты слишком недооцениваешь Глайджая. — Тогда давай проверим, Ли недооценивает или же просто видит всё как есть. Как только он договорил, Панли обхватил его ладонями за бедра и выпрямился во весь рост. Глай тут же обвил ногами его стройную талию. Он прикусил губу, словно от нетерпения, прежде чем Панли понес его в ванную. — В этот раз будет в ванной, Панли? — Да. Закончим и сразу сможем помыться. Ли сейчас снимет штаны… Глай согласно кивнул и убрал руки с его шеи, когда его ноги коснулись пола. Он зашел подождать в стеклянную душевую кабину. Вскоре за ним последовал и высокий парень, уже полностью обнаженный. Глай часто-часто заморгал, глядя на «достоинство» партнера. Он громко сглотнул, когда увидел, что плоть Панли в разы крупнее его собственной. Глай подумал… что он и рядом не стоял. Глай отвел взгляд от этого напряженного величия, пытаясь сосредоточиться, потому что, судя по размеру, он вряд ли сможет взять всё это в рот целиком. Это… это чересчур… Не думал, что там такие размеры… Панли не удержался и рассмеялся, заметив, как младший украдкой сравнивает их. Это была еще одна причина, по которой он не хотел снимать штаны раньше, он догадывался, что Глайджая это шокирует. И, судя по всему, Панли оказался прав. Он подошел ближе к парню, который пытался вымучить милую улыбку. Панли склонился и запечатлел поцелуй на его раскрасневшихся губах, а затем окинул взглядом его стройное тело с белоснежной гладкой кожей. Он признавал, что очарован каждой частичкой Глайджая: от плоского живота и тонкой талии до округлых упругих бедер. Каждой деталью. Он влюблен во всё тело Глайджая… — Еще не поздно передумать. —… — Если кхун Глай передумает… Ли просто тебя помоет. — Нет… Глай не передумает. Младший покачал головой в знак отказа. Глайджай поджал губы, а затем обхватил его шею обеими руками. Панли пристально посмотрел в глаза партнёру. Сначала во взгляде Глая читалось лёгкое беспокойство, но как только он ответил, эта тревога сменилась решимостью. ​Панли переместил руки на его округлые бёдра, а затем наклонился и прижался губами к губам младшего. Панли не знал, с чем тот сравнивал вкус его поцелуев, но сам он сравнивал Глайджая с маршмэллоу, потому что его прикосновения были такими же нежными, мягкими и ароматными. ​Глайджай, должно быть, и не догадывался, насколько сладостны его поцелуи. Стоило лишь раз их попробовать, и остановиться было уже невозможно. Панли едва не сходил с ума, пытаясь сдерживаться, хотя больше всего на свете хотел поглотить Глайджая целиком. ​Младший медленно отстранился. Глайджай нежно улыбнулся, а затем прижался губами к его груди и начал спускаться ниже, к кубикам пресса. Панли опустил взгляд, наблюдая за тем, как малыш осыпает его тело поцелуями. Его дыхание участилось, когда он увидел, что Глайджай продолжает спускаться всё ниже. Панли закусил губу: младший опустился перед ним на колени и заглянул в глаза. Панли с трудом сглотнул, чувствуя сухость в горле, а затем осторожно приподнял его лицо за подбородок. ​Большой палец нежно погладил ярко-красные губы. Глай смотрел на него влажными глазами, не отрываясь. Панли подумал, что как бы хорошо он ни готовился… он всё равно обречён погибнуть из-за Глайджая. ​— Глай… — позвал он того, кто начал легонько прикусывать кончики его пальцев. ​— Да… хороший мой. ​Панли сильнее прикусил губу, а затем крепко сжал челюсти, когда тонкие пальцы обхватили его разгорячённую плоть. Младший некоторое время смотрел на его достоинство, а затем прикоснулся губами к самому кончику. ​В этот момент Панли почувствовал, как выступила влага. Глайджай начал игриво касаться кончиком губ. Панли медленно прикрыл глаза и низко застонал, прежде чем прошептать охрипшим голосом: ​— Глай… не делай так. ​Панли открыл глаза, услышав тихий смех младшего, которому удалось-таки подразнить его в ответ. Теперь он понял, что не стоит наглеть с Глайджаем. Потому что когда тот решает отыграться… ​Глайджай не знает пощады. ​— Глай не будет выполнять твою просьбу… ​И никто не уйдёт отсюда живым. ​— Хороший мой… не дразни Ли так сильно, иначе Ли не сдержится. ​Проказник вскинул на него взгляд и улыбнулся. Его тонкие губы медленно раскрылись, и он начал понемногу заглатывать его плоть. От этой картины Панли окончательно потерял рассудок. Он стиснул зубы ещё сильнее, пытаясь совладать с бушующим внутри вожделением. — Ах, м-м-м… Поскольку Глайджай не мог забрать всё целиком, он помогал себе рукой. Панли так и подмывало похвалить своего способного ученика, тот оказался невероятно сообразительным и всё схватывал на лету. И всё же младшему пока не хватало сноровки. Панли всё понимал, для него это было впервые. Было бы странно, если бы Глайджай сразу стал мастером. Тонкие губы старательно двигались вверх и вниз. Он невольно улыбнулся, видя, как тот старается. Одна широкая ладонь нежно погладила его по затылку. Младший отстранился и, вскинув взгляд, спросил: — Панли, у меня хоть немного получается? — Ты большой молодец. Получив похвалу, Глай нежно улыбнулся и снова принялся за дело. Панли прикрыл глаза и откинул голову, отдаваясь каждому прикосновению, которое Глайджай так старательно ему дарил. Глайджай попытался ускориться, но из-за отсутствия опыта у него это выходило не так ловко. Почувствовав, что тот начинает терять уверенность, Панли снова погладил его по голове и ласково подбодрил: — Ты и так отлично справляешься… Услышав слова поддержки, «ученик» решил порадовать его, сильнее втянув кончик плоти, отчего Панли пронзила такая острая дрожь, что затрепетало всё тело. Глайджай отстранился и снова посмотрел на него снизу вверх. Теперь уже Панли был на пределе. Он убрал руку с его головы и коснулся пальцами ярко-красных губ, прежде чем прошептать охрипшим голосом: — Продолжишь еще немного? — Да. Панли понимал, что не стоит просить об этом, ведь для Глая это был первый опыт, но он больше не мог сдерживаться. — Глай… Ли может взять всё в свои руки? Но использовать рот Глая… Если не хочешь, не страшно. Не нужно заставлять себя. — Я и не заставляю. Глайджай ответил с улыбкой и снова взял его плоть в рот. Младший посмотрел на него снизу вверх. Панли крепко стиснул челюсти, положил ладонь на затылок Глая и начал сам двигать бедрами, толкаясь в его узкий рот глубже, чем прежде. Панли почти полностью выходил, а затем снова погружался в этот горячий плен. Мягкость и жар внутри создавали полное ощущение настоящего проникновения. Панли утробно зарычал и выругался, когда его накрыла волна нестерпимого удовольствия… — Damn it! \ Черт возьми!.. — М-м-м… Он смотрел на свою грудь, которая часто вздымалась. Панли начал двигаться быстрее. Тонкие ладони Глая переместились и крепко вцепились в его бедра. В тот момент, когда Панли почувствовал, что он на грани, он поспешил отстраниться. Ему хватило всего пары движений рукой, чтобы излиться. Тело Панли напряглось и задрожало в мощном оргазме, пока Глайджай прижимался губами к самому кончику. — Ах, м-м-м… А-а-ах… Панли наклонился и, всё еще тяжело дыша, помог младшему подняться. Глайджай с улыбкой обвил руками его шею. Панли подхватил его на руки и снова жадно поцеловал. Стройные ноги Глая привычно обхватили его талию, и он невольно охнул, когда Панли прижал его спиной к холодному кафелю стены. Они целовались долго и страстно, прежде чем неохотно отстраниться друг от друга. Панли смотрел на запыхавшегося Глая, хотя и сам дышал не менее тяжело. Затем они оба улыбнулись… — Теперь тебе полегчало, щеночек? Панли рассмеялся и сказал: — Ну и словечки у тебя… Ты что, решил меня до смерти довести? — И кто из нас кого до смерти доводит? — Ну нет, кхун Глай, не говори такие пошлости… Пусть только Ли так выражается. Когда Глайджай сказал это «до смерти»… черт, Панли и правда едва не умер. Когда такой милый человек начинает говорить грязные вещи, это бьет по чувствам с невероятной силой. Глайджай рассмеялся: — Да ничего Глай такого пошлого и не сказал. — Глай… — Да? ​— То, что было только что… Ли не слишком многого просил? ​— Опять ты слишком много думаешь, щеночек… — Глайджай взял его лицо в свои ладони, нежно поцеловал и добавил: — Этого было даже мало. На самом деле Глай хотел сделать для тебя гораздо больше. ​— И этого достаточно… ​—… ​— Мне уже чертовски хорошо. ​Панли поцеловал его раскрасневшиеся губы и наконец отпустил младшего. Он помог Глаю вымыться с головы до ног. Тот пытался протестовать, но Панли был непреклонен: ​— Позволь Ли всё сделать… вот, осталось только вытереться. ​Глайджай лишь нахмурился, выходя из душа. Панли взял полотенце с полки, чтобы вытереть его. ​— Панли, не нужно меня вытирать. Глай сам может. ​— Ну как же так… Раз уж у тебя наконец-то появился любимый человек, ты должен позволять ему ухаживать за тобой, кхун Глай. ​—… ​— Тем более таким человеком, как Панли, кхун Глаю нужно пользоваться почаще. ​— Да как я могу «пользоваться»… Глай просто не хочет, чтобы Панли уставал. ​Панли улыбнулся, бережно промакивая полотенцем капли воды на его стройных ногах, а затем выпрямился. — О… кхун Глай, должно быть, хочет, чтобы Ли поберег силы только для постели, да? ​— Эх… ну и пошляк же ты, щеночек. ​Панли рассмеялся и сказал: — Не знаю… Ли просто совсем не чувствует усталости. Наверное, это то, о чем мне когда-то говорил папа… — Панли продолжал говорить, всё еще вытирая младшего. — Если это человек, которого мы любим, сколько бы нам ни приходилось для него делать, мы не чувствуем усталости. Наоборот, мы становимся только счастливее. ​— Глайджаю так повезло… ​Панли встретился с ним взглядом. Глайджай улыбнулся так широко, что его глаза превратились в щелочки. — …Повезло, что Панли принадлежит только мне. ​Тот не выдержал и рассмеялся, крепко прижимая младшего к себе. Панли уткнулся носом в его ароматную шею, не в силах сдержать нежности. Глайджай тихо засмеялся и обнял его в ответ. ​— Глай… Я люблю тебя. ​Глайджай невольно улыбнулся: — Это было бы куда романтичнее, если бы щеночек не стоял сейчас вот так голышом. ​— Ну… разве ты не можешь просто этого не замечать? ​— Ладно-ладно, Глай может и не замечать. ​—… ​— Глай тоже любит Панли. ​—… ​— Очень-очень-очень сильно люблю. ​Панли медленно отстранился от Глайджая… ​Они долго смотрели друг другу в глаза. ​И снова подарили друг другу поцелуй.