My moon/Моя луна

Глай перевел взгляд с пляжа перед собой на человека рядом, который нес акустическую гитару и их багаж. Панли вел его к их частному домику, пока Пи Фа был занят распределением жилья для всей компании друзей в лобби. Панли упомянул, что им нет смысла ждать, пока Пи Фа все устроит, так как у него, как у владельца дома, уже были ключи. Эта поездка к морю созрела во время вечеринки в честь дня рождения Пи Фа. Один из друзей Пи Фа выразил желание снова побывать на пляже и пригласил всех присутствующих. Когда все согласились, была организована эта полная веселья поездка, и они решили вернуться на курорт дяди Панли. — Ли совсем забыл спросить: о чем мама говорила с Кхун Глаем той ночью, после вечеринки в честь дня рождения Пи Фа? — О… — негромко ответил Глай, прежде чем продолжить: — Мама звонила, чтобы обсудить те подколы во время праздника. — Подколы? — Да… Помнишь, когда Пи Фа закончил задувать свечи, мама подозвала Панли, чтобы поцеловать в щеку, и ее розовая помада оставила след? Панли еще ворчал, что мама вечно его дразнит… Тогда мама пошутила: Боишься, что кто-то увидит и не так поймет? — О… тот момент… — Мама переживала, что Глай мог неправильно понять и подумать, что она имела в виду кого-то другого… хотя на самом деле она дразнила нас двоих. Вообще-то, мама пыталась сказать: Не боится ли Панли, что Глай может не так понять и подумать, что это помада какой-то другой девушки — А, теперь понятно. — Поэтому Глай сказал маме не волноваться, потому что Глай уже тогда всё понял и знал, что она просто шутит. — Мама действительно обожает своего зятя. Даже из-за таких мелочей сразу позвонила, чтобы всё прояснить. — Да… Мама очень любит Глая. Теперь её младший сын отодвинут на второй план. Панли рассмеялся и добавил: — Ничего страшного, если мама будет любить Ли чуть меньше… но Кхун Глай не должен любить Ли меньше, хорошо? Глай улыбнулся и сморщил нос, глядя на человека рядом. Если бы руки Панли не были так заняты вещами, он бы уже давно притянул Глая к себе и крепко обнял. — Не можешь обнять Глая, да? — Просто подожди… подожди, пока мы не окажемся в домике, хорошо, Глайджай? Глай прыснул от смеха, услышав сдержанный тон спутника. Они остановились перед одноэтажным домом кремового цвета. Панли, чьи руки были заняты, кивнул на карман своих брюк, подавая Глаю знак что-то достать. — Ключ от дома в кармане Ли. — Понял. Глай ответил и запустил руку в карман Панли, чтобы достать ключ. Он отпер дверь и толкнул её, осматривая небольшое жилище. На милом лице Глая появилась нежная улыбка, когда он заметил, что дом оформлен в винтажном стиле. Глаю нравились такие дома, потому что в них он чувствовал тепло, расслабленность и покой. Внутри стояла большая белая кровать, небольшой столик на двоих у огромного окна с чистыми белыми кружевными занавесками, резной шкаф с цветочным узором, маленький холодильник, телевизор и ванная комната. — Эта улыбка… значит, тебе нравится? — спросил Панли, наклоняясь и прижимаясь носом к щеке Глая. — Да, очень нравится. Но Панли мне нравится больше. — И что мне теперь делать… Глай посмотрел на своего возлюбленного, который прикусил губу. — Ох… Что мне делать со своим сердцем? Глай рассмеялся и посоветовал: — Щеночек должен сначала убрать багаж, а потом уже разбираться со своим сердцем. Панли хмыкнул: — Глайджай… Я проигрываю тебе каждый раз. Тихо проговорив это, Панли пошел убирать вещи, как и советовал Глай. Он открыл шкаф и поставил обе сумки внутрь. Глай мгновение смотрел на его широкую спину, прежде чем сделать шаг к нему. Решив обнять Панли сзади, Глай подумал, что это будет жестом утешения, и последовавший за этим мягкий смех подтвердил его догадку. Глай улыбнулся и несколько раз ткнулся носом в широкую спину Панли. От Панли всё так же пахло прохладой и мужественностью, аромат, который только добавлял ему обаяния. — Если ты продолжишь в том же духе… Ли может и не выдержать, знаешь ли, — поддразнил Панли. Глай рассмеялся, снова прижимаясь носом к спине Панли. — Не могу удержаться. Но не успел Глай раззадорить его сильнее, как Панли развернулся к нему лицом. Его продолговатые глаза пристально смотрели на него лишь долю секунды, прежде чем Глая подхватили на руки. Он обвил руками крепкую шею Панли, а стройными ногами обхватил его талию. Панли донес его до мягкой кровати и опустил, но Глай не отпускал. Напротив, он сжал объятия крепче, заставив Панли тихо рассмеяться, когда тот уткнулся носом в шею Глая. Глай прикусил губу, чувствуя, как губы Панли касаются чувствительной кожи. — Щеночек~ Не оставляй меток… Высокий парень усмехнулся, но остановился, подняв голову, чтобы взглянуть на Глая. — Без меток? И что же мне тогда делать? — Может, тебе стоит позвонить папе и спросить? Панли разразился смехом, слегка прикусив губу Глая, а затем поцеловал его в кончик носа. — Ты можешь быть хоть чуточку менее милым? Твое очарование просто зашкаливает… — А если я не смогу? Что тогда сделает Панли? — Разве это не очевидно? Не дожидаясь ответа, Панли прижался своими губами к губам Глая, осыпая его поцелуями снова и снова, пока Глай едва не зашелся в смехе. Глай разжал ноги на талии Панли, но продолжал держать руки на его шее. — Щеночек… хватит. Глай сдается, — смеясь, проговорил он. Панли, собиравшийся поцеловать его снова, замер и посмотрел на него лукавым взглядом. — Так легко сдаешься… А только что был таким смелым? — Больше не смелый… Панли улыбнулся: — Если бы ты продолжал храбриться… Кхун Глай определенно попал бы под очень жесткий напор этого щеночка. Глай подумал, что даже если он больше не храбрится, щеночек всё равно захочет на него «напасть». Поэтому он быстро заговорил, чтобы отвлечь дикое внимание щеночка. — Как насчет того, чтобы пойти посидеть с остальными? Тот, кого приглашали, тихо хмыкнул и ответил: — Конечно… чтобы это желание напасть немного утихло. — Этот щеночек… — тихо сказал Глай, убирая руки с сильной шеи. Большой пес поднялся, перестав нависать над ним. Глай сел и поправил одежду, чтобы выглядеть подобающе. Пока Глай был занят разглаживанием складок на своей футболке, высокий парень, стоявший перед ним, наклонился и несколько раз прижался носом к его макушке. Но простого прикосновения к волосам оказалось недостаточно. Большая ладонь приподняла подбородок Глая. Глай поднял голову и встретился взглядом со своим любимым. Панли обхватил его лицо обеими руками и запечатлел на его губах серию коротких поцелуев. Чмок… …Чмок. Глай мягко рассмеялся и спросил, когда большой щеночек отстранился: — Ты уже нацеловался, щеночек? — Нисколько… и кажется, сколько бы поцелуев ни было, мне всегда будет мало. — На данный момент щеночек должен остановиться, — сказал Глай. — Сегодня вечером я позволю тебе целовать меня больше. — Твои слова, Глайджай… Ты меня просто убиваешь. Глай расхохотался от этих очаровательных слов большого пса. Панли убрал руки от лица Глая. Глай встал и приподнялся на цыпочки, чтобы стать немного выше. Он один раз коснулся губами его идеально очерченных губ, думая… Если Панли станет еще более милым… Глай тоже может не выжить.

***

После того как они вдвоем пообедали со всеми и до самого вечера плескались в воде с Тираком и другими старшими, они вернулись в дом, чтобы принять душ и отдохнуть. Но большой щеночек, который только что закончил ужинать, никак не мог уснуть. Поэтому он пригласил Глая посидеть на улице. Глай бросил взгляд на другие домики, двери которых были плотно закрыты, прислушиваясь к звуку волн, разбивающихся о берег. — Кхун Глай, какую песню ты хотел бы услышать? Глай отвел взгляд от моря и посмотрел на Панли, который настраивал струны гитары. — Любая подойдет. Я с удовольствием послушаю что угодно. — Хорошо, тогда я сам выберу для тебя. — Ладно, — ответил Глай, наблюдая за тем, как его возлюбленный сосредоточен на гитаре. Когда Панли на чем-то концентрировался, он становился еще более притягательным. Мелодичные звуки гитары, наполнившие воздух, вызвали нежную улыбку на губах Глая. А когда Панли запел первый куплет, его улыбка стала еще шире…

— Держи меня за руку, шепчи тихо, не спи до утра. Я думаю, тебе стоит расслабиться и послушать немного. Возможно, это сюрприз, который я задумал только для тебя…

Глай подумал, что голос Панли идеально подходит этой песне.

— Хочу пригласить тебя исследовать глубины бескрайнего моря, поближе к островам, где кораллы такие яркие, что заставляют забыть обо всем на свете, заставляя тебя…

Любить море, когда ты здесь, со мной, оно прекраснее, чем можно описать словами. И ты, любимый, узнаешь, что в жизни есть нечто большее, чем просто желания.

И когда Панли улыбался во время пения, Глай чувствовал себя еще более… Влюбленным. В море. Когда ты здесь, со мной. По-настоящему влюбленным.

— Пап-па-да-да Пап-пап-па Дад-да-ла-лан-ла-лан-ла.

Я возьму тебя с собой нырять свуви-дуви глубоко-глубоко.

Ла-лан-ла-лан-ла.

Я возьму тебя с собой нырять свуви-дуви глубоко-глубоко.

Твои часы водонепроницаемы? Прежде чем паковать чемоданы, отправь письмо боссу, что берешь отпуск. Но на сколько? Просто оставь дату открытой, ведь это путешествие будет долгим.

Если кто-то попытается связаться, просто расслабься. Наверное, нет ничего важнее той морской звезды вон там и моей руки в твоей, пока мы плывем вместе.

Любить море, когда ты со мной, это так прекрасно, выше всяких слов. И ты, любовь моя, узнаешь, что в жизни есть нечто большее, чем просто желания.

Пап-па-да-да Пап-пап-па Дад-да-ла-лан-ла-лан-ла.

Я возьму тебя с собой нырять свуви-дуви глубоко-глубоко.

Ла-лан-ла-лан-ла.

Я возьму тебя с собой нырять свуви-дуви глубоко-глубоко.

Посмотри на морскую звезду, на морского паука на коралловых рифах, на проплывающую мимо каракатицу и мату, что скользит так легко…

О… дельфины игриво флиртуют, ныряя и плавая. Будь то утро, полдень или вечер, здесь всегда потрясающе.

Звук аплодисментов сменил гитарную музыку, это Глай хлопал Панли, который так красиво спел. Панли улыбнулся и забавно сморщил нос. — Никто не поет так прекрасно, как мой щеночек. — Спасибо… — сказал Панли, протягивая руку, чтобы застегнуть еще одну пуговицу на рубашке Глая, и добавил: — …Когда мы на улице, не расстегивай слишком много. — Потому что я собственник. — Сейчас вокруг никого нет, Щеночек. Нет нужды так ревновать. — Ли собственник во всём, без исключений. Глай рассмеялся, а затем спросил: — Щеночек, ты уже хочешь спать? — Еще нет, но Ли думает, что нам пора зайти внутрь. Если Кхун Глай будет слишком долго сидеть на ветру, ты заболеешь. Глай кивнул и поднялся в полный рост. Панли обвил рукой его шею и повел в дом. Большой щеночек отпустил его лишь тогда, когда пошел поставить акустическую гитару рядом со шкафом. Глай повалился на мягкую кровать, и Панли последовал за ним, ложась рядом. Они оказались лицом друг к другу. Глай на мгновение встретился взглядом со своим возлюбленным, а затем спросил: — Панли сказал, что не хочет спать… так во сколько ты планируешь уснуть сегодня? — А во сколько Кхун Глай планирует уснуть? — Я мог бы уснуть прямо сейчас, на случай если завтра придется встать пораньше. — Тогда Ли уснет в то же время, что и Кхун Глай. — Сегодня Глай не будет спать на левом боку, потому что здесь всё непривычно. Панли мягко улыбнулся и ответил: — Значит ли это, что сегодня мы сможем смотреть друг на друга, пока спим? — Да… — Это здорово… — произнес Панли, поглаживая его по щеке. — …потому что Ли хочет смотреть на лицо Кхун Глая, пока тот спит. Глай слабо улыбнулся. — Пора спать, щеночек. — Да, — ответил Панли, убирая руку от лица Глая. Его миндалевидные глаза пристально смотрели на Глая, который уже закрывал глаза. Глай не мог сдержать улыбки, даже с плотно сомкнутыми веками. Счастье в его сердце росло от мысли, что последним, кого он видел перед сном, был любимый человек. И если бы это было возможно, Глай хотел бы, чтобы первым, кого он увидит после пробуждения, тоже был Панли, как сейчас. Он медленно приоткрыл глаза, чтобы украдкой взглянуть на спящего рядом возлюбленного, как он всегда делал, когда они делили постель. Глай нежно улыбнулся, глядя на красивое лицо Панли. Он не удержался и коснулся кончиками пальцев его лба, медленно ведя вниз к бровям, переносице и идеально очерченным губам. Глай тихонько прыснул, когда губы Панли слегка приоткрылись, чтобы легонько прикусить его палец. Веки Панли медленно дрогнули, и в глазах мелькнул лукавый блеск. Большая ладонь потянулась, чтобы перехватить руку Глая. Палец, который Панли только что прикусил, скользнул в тепло его рта. Глай прикусил губу, когда горячие губы Панли коротко присосались к пальцу, после чего он переместил руку Глая и положил её себе на грудь. — Сказал щеночку спать… Тогда почему этот маленький проказник еще не спит? Вопрос остался без ответа. Глай просто смотрел в глаза Панли, прежде чем озвучить свои истинные чувства. — …Глай так сильно любит Панли. Панли нежно улыбнулся и ответил тихим голосом: — Ли тоже очень сильно любит Кхун Глая… Панли отпустил руку Глая, но тот оставил её на его крепкой груди. Большая ладонь переместилась, чтобы ласково погладить Глая по щеке. — …и я не знаю, почему люблю тебя настолько сильно. Панли слегка приподнял подбородок Глая, позволяя большому пальцу нежно коснуться его губ. В этот момент Глай убрал руку с груди Панли, чтобы обхватить лицо возлюбленного. Его кончики пальцев очертили изгиб губ Панли. — Глай тоже не знает почему… но Глай так сильно любит Панли. Панли улыбнулся. Он слегка прикусил губу, надавливая большим пальцем на нижнюю губу Глая. — Так сильно, что любовь переливается через край, верно? — Да… так сильно, что переливается через край. Глай глубоко заглянул в миндалевидные глаза Панли, в которых отражались любовь, желание, тоска, сдержанность и бесчисленное множество других смешанных эмоций. Глай понимал, что этот разговор отличается от всех прежних. Они пытались передать свои чувства, не говоря о них прямо, потому что оба сдерживались, твердо решив провести эту ночь спокойно, не позволяя страсти взять верх. Но глубокая любовь и влечение тянули их всё глубже в эту эмоциональную бездну. Бездну… Глубокого красного цвета… Который пробуждал неистовое желание. С розовым оттенком… Который приносил всепоглощающую влюбленность и счастье. И с белым… Символизирующим их чистую любовь. — Ты знаешь, почему Ли так старается уснуть пораньше? — Глай знает… — Даже если папа сказал, что сверху это нормально… Ли всё равно боится, что сегодня всё может зайти слишком далеко. Не только Панли чувствовал это, Глай ощущал то же самое. Было такое чувство, будто их любовь настолько созрела, что её больше невозможно удерживать внутри. Но у Глая были планы сделать следующий шаг и официально предложить Панли стать его парнем на Новый год, поэтому сейчас им приходилось сдерживаться. Глай посмотрел в глаза возлюбленному и осторожно прикусил большой палец, который касался его губ. Он понимал, что они не смогут просто пережить эту ночь, пытаясь уснуть. Им нужно было выразить ту переполняющую любовь, которую они чувствовали друг к другу. — Панли… — Да… — В прошлый раз Панли еще мог сдерживаться… В этот раз Глай верит, что Панли тоже справится… Любовь переполняет… Иногда нужно дать ей выход, верно? — Да… Тихо ответил Панли. Глаза его были полны желания. Крупная ладонь, ласкавшая губы, скользнула вниз к талии. Глай закусил губу, не прерывая зрительного контакта с обладателем горячей ладони, которая коснулась кожи под тканью. Рука проскользнула под пижаму и нежно ласкала его плоть. — Нужно немного дать ей волю… — сказал Панли. Глай закрыл глаза, когда его естество начало твердеть от стимуляции горячей ладонью. Он прикусил губу от нахлынувшей чувствительности. Большая рука обхватила его. Панли большим пальцем надавил на кончик, пока не выступило немного влаги. Глай убрал руку от лица партнера и потянулся к члену в брюках. Он крепко сжал руку Панли под тканью, прежде чем снова открыть глаза. Глай не заметил, когда именно желание стало переливаться через край. Вероятно, в тот момент, когда палец начал массировать кончик, надавливая на него. — Панли… — Да… хороший мальчик… — Глай тоже хочет Панли… Как в прошлый раз… — прошептал он, подаваясь вперед, чтобы поцеловать возлюбленного. Отстранившись, он послушно продолжил: — …но на этот раз я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Можно? — Мы можем это сделать… Когда Панли ответил, он убрал руку от его напряженного члена. Большой щеночек заставил его лечь на спину, прежде чем оседлать его. Панли снял свою пижаму и принялся расстегивать рубашку Глая. Его сильные руки развели белую ткань в стороны, обнажая тело. Глай смотрел на свою грудь, которая тяжело и часто вздымалась, хотя Панли еще ничего не начал делать. И когда он поднял взгляд на человека, нависшего над ним, его сердце бешено заколотилось. Панли прикусил губу, прежде чем наклониться для поцелуя. Они целовались страстно и глубоко, как и всегда. Тонкие губы приоткрылись навстречу горячему языку, посылая свой собственный в ответ. Кончики их языков сплелись на мгновение, прежде чем Панли разорвал поцелуй и рукой вытер прозрачную ниточку слюны, стекавшую из уголка рта Глая. Глай смотрел на высокого парня, который едва заметно улыбался уголком рта. Панли знал, как сильно тот хочет страстного поцелуя, но большой щеночек не переставал его дразнить. Глай прикусил губу и нахмурился, прежде чем сказать… — Щеночек, поцелуй Глая… — Сначала попроси вежливо. — Щеночек, пожалуйста, поцелуй Глая. Панли довольно ухмыльнулся, прежде чем наклониться еще ближе. Их лица разделяло лишь дыхание, но он всё равно не целовал его. Его продолговатые глаза пристально смотрели на губы Глая. Затем Панли слегка приоткрыл рот, высунув кончик языка в качестве приманки. И «коварный охотник» победно улыбнулся, прежде чем захватить и втянуть его в себя. Глай задрожал всем телом, когда горячие губы с силой всосали кончик его языка. — Ммм… Он непроизвольно застонал, когда Панли подарил ему очередной жаркий поцелуй. Обе стройные руки обвили крепкую шею, притягивая партнера ближе. Кончики их носов соприкасались, пока они поворачивали головы, углубляя поцелуй. Смущающие звуки поцелуев только множили желание. Одна рука Глая впилась в затылок Панли, когда он почувствовал внизу еще более резкий укол наслаждения, чем раньше. Панли медленно отстранился. Они снова молча смотрели друг на друга, прежде чем его губы коснулись кончика подбородка и скользнули к шее. Миловидное лицо Глая слегка приподнялось, когда он почувствовал поцелуй на шее. Панли повел губами ниже к плечу Глая. Кончик его влажного языка нежно лизнул ямку у ключицы. Глай кусал губы до боли, но эта боль не могла заглушить нарастающее покалывание. И, пожалуй, не было в мире чувства, способного противостоять той неге, которую намеренно дарил ему Панли. — А-а-ах… Панли… Он застонал, когда губы возлюбленного коснулись его чувствительного места. Его тонкие пальцы запутались в светлых волосах Панли и сжались, когда острые зубы слегка прихватили сосок. Глай приподнял голову, глядя на то, как возлюбленный дразнит его тело. Панли оторвался от этого чувствительного места. Он посмотрел на него, слегка приоткрыв рот. Сердце Глая билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Кончик влажного языка медленно коснулся затвердевшей от стимуляции плоти. А затем Панли начал быстро водить языком по этой зоне. Делая это, Панли не сводил с него глаз. В итоге именно Глай отступил и откинул голову на подушку. Он не мог сопротивляться этому заигрывающему взгляду. Глай подумал, что Панли слишком хорошо знает его тело. Будто партнер заранее ведал, какие части наиболее чувствительны к прикосновениям и что заставляет чувства вспыхивать мгновенно. — Здесь… Спросил Панли и переместился к нижней части тела. Обеими сильными руками он обхватил его ноги и развел их в стороны. Прежде чем прижаться губами к выступу на пижаме, он снова взглянул на возлюбленного. Панли прервал поцелуй и поднял взгляд, переспрашивая: — …и здесь. Где тебе больше нравится, чтобы Ли играл? Озорной вопрос Панли заставил Глая закусить губу, прежде чем выдохнуть: — Можешь играть в обоих местах? Панли прикусил губу, словно обнажая клыки, и прошептал: — Маленький проказник… Глай улыбнулся, слушая, как Панли негромко смеется, а затем сглотнул слюну, когда кончик острого носа прижался к его паху. Панли ласково ласкал эту зону. Глай и не думал, что от того, как Панли целует его член, он так сильно покраснеет, а лицо начнет гореть. Кто бы мог подумать, что Панли будет показывать их любовь настолько открыто… — Мой муж так вкусно пахнет во всех местах… — сказал он, прижимаясь носом к середине его торса. Теперь Глай понял… понял, что ему не стоило бросать вызов Панли и быть таким жадным, позволяя ему играть сразу везде. — Панли… еще не поздно передумать? — Уже слишком поздно. — Щеночек… не будь таким жестоким. Панли тихо рассмеялся, не сводя с него глаз, а затем приоткрыл рот и прикусил его плоть прямо через ткань. Рельефные губы сжали орган так сильно, что стало даже больно. Глай до боли закусил губу, и в уголках его глаз заблестели слезы. ​Эта боль не была невыносимой, она смешивалась с острым удовольствием. И Глай почувствовал себя еще лучше, когда широкая ладонь скользнула вверх и коснулась его соска. ​— Па… Панли… ах… ​Тот, кто издавал эти сдавленные стоны, откинул голову на подушку, жадно хватая ртом воздух. Глай начал извиваться, когда Панли принялся растирать его сосок пальцами, продолжая дразнить его возбужденную плоть сквозь тонкую ткань. Казалось, Панли хочет сжечь его дотла: он прижался носом к выпуклости, обжигая орган своим горячим дыханием. ​Тонкие пальцы обеих рук впились в белую простыню, сминая ее, пока Глай слегка выгибался навстречу ласкам. Панли с упоением продолжал играть с обеими зонами, и вскоре Глай почувствовал, как на кончике выступило столько влаги, что всё стало мокрым. ​Глай тяжело дышал, приподняв голову, чтобы посмотреть на своего довольного любовника. Панли убрал руку от его груди и поднял взгляд. Он прикусил губу, а затем хитро улыбнулся. — Этот маленький проказник выпустил так много влаги… Твои штаны насквозь мокрые. — Панли, я не думаю, что умру от чего-то другого, но я точно умираю от твоих слов. Ты такой соблазнитель… Тот, кого обвинили в излишнем флирте, весело рассмеялся, после чего поднялся и слез с кровати. Глай смотрел на высокого мужчину, который начал снимать одежду. Он втайне вздохнул и подумал… Фигура Панли… Это уже слишком. Панли действительно мужчина с потрясающим телом. Глай тоже поднялся и сел. Когда Панли вернулся на мягкую кровать уже полностью обнаженным, он помог Глаю снять его одежду. Глай смотрел на свою пижаму, брошенную на пол. Панли лег рядом с ним. Он взял еще одну подушку, чтобы подложить под себя и оказаться чуть выше, а затем одной рукой провел по своему прессу, усмехаясь уголком рта. — Ну же… иди сюда, садись на меня скорее… Глай плотно сжал губы, чувствуя, как лицо внезапно обдало жаром. Он мысленно отругал себя, пока забирался на тело своего возлюбленного. Встретившись взглядом с обладателем этого красивого лица, он подумал… Перестань стесняться, Глай. Или я больше не позволю тебе любить Панли. Впрочем, в этот момент Глай понимал, что… он стесняется вовсе не того, чем они занимаются. Его смущали взгляд Панли, выражение его лица и его прикосновения. — Панли… не смотри на меня таким заигрывающим взглядом. Панли довольно рассмеялся и обхватил его бедра обеими руками, слегка сжимая их. — Почему? Разве мне нельзя флиртовать с собственным мужем? — Панли, — произнес Глай напускным строгим тоном, опуская глаза на свои руки, которыми он упирался в пресс партнера. — Глай… Ты просто невероятный… — сказал Панли, сжимая его бедра сильнее, и продолжил: — …Что бы ты ни делал, я совершенно теряю голову. — Хватит… Не заставляй меня смущаться еще больше. Иначе щеночек может вообще ничего не получить… Панли сердечно рассмеялся. Глай поднял взгляд на его любимую улыбку. В этот момент большой щеночек был настолько милым, что Глай не смог сдержаться, он наклонился и один раз поцеловал его в четко очерченные губы. Чмок… — Кхун Глай… — Да? — Если ты хочешь сделать это вместе… Кхун Глаю нужно повернуться к Ли спиной. И тогда ты повернешься в сторону… — Ладно, ладно, Глай знает… Панли улыбнулся и прикусил губу, прежде чем сказать: — Как же этот человек хорош? Настолько, что я никак не могу остановиться. Глай поднял указательный палец, шутливо грозя человеку под ним, и сказал притворно грозным голосом: — Подожди… Я заставлю тебя снова молить о пощаде. Как только он закончил говорить, Глай развернулся лицом к ногам Панли, так что его бедра оказались прямо перед лицом партнера. Он немного наклонился, чтобы принять удобную позу и доставить удовольствие своему возлюбленному. Его узкие глаза уставились на внушительное достоинство перед собой. Он прикусил губу, увидев крупный член так близко. Вздувшиеся венки на нем заставили Глая сглотнуть. Он подумал, что тело партнера может стать еще больше, если он приласкает его своими губами. Всё будет как в прошлый раз… когда оно так сильно выросло у него во рту. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Панли, который руками обхватил его бедра и притянул их ближе к своему лицу. Панли приподнял его бедра, словно подстраивая их под свои губы. — Панли… ты как? — Приподними зад немного выше. Он с легкостью выполнил просьбу возлюбленного. Он позволил своей груди прижаться к прессу Панли, приподнимая бедра так, как того хотел партнер. — Так нормально? — Хорошо… Вязкая слюна скользнула вниз по горлу, когда сильные руки развели его ягодицы, и теплое дыхание коснулось входа. Он плотно сжал губы и одной рукой обхватил ствол своего возлюбленного. Другую руку он завел под колено партнера. — Панли… — Да… — Панли, ты собираешься начинать? — Да… я уже начинаю. — Тогда давай начнем вместе. — Хорошо… Когда Панли ответил, тонкие пальцы Глая начали нежно поглаживать горячую плоть, прежде чем он медленно накрыл кончик своими губами. Услышав низкий, довольный стон своего возлюбленного, он начал двигаться чуть быстрее. Однако его рот был слишком мал, чтобы вобрать всю длину целиком, поэтому ему пришлось помогать себе рукой, лаская оставшуюся часть. — Ммм… Однако именно в этот момент он вздрогнул и замер. Он резко отстранил губы от большого члена. Глай крепко закусил губу, когда горячие губы Панли захватили и всосали плоть сзади. Живот Глая свело от нахлынувшего покалывания. Тонкая рука, просунутая под колено, с силой подтолкнула вверх, чтобы поднять крепкую ногу Панли. Когда Панли позволил поднять одну ногу, Глай обхватил его бедро рукой, прежде чем прийти в себя и снова начать помогать партнеру рукой. Однако горячие губы, которые сильно всасывали его сзади, заставили Глая окончательно потерять контроль. Глай издал хриплый стон и бросил всё остальное. Он выпустил твердую плоть из рук и обеими руками крепко обхватил бедро своего возлюбленного. Теперь обе его стройные руки судорожно сжимали сильную ногу. Глай пытался удержаться, но чувствовал слабость, когда кончик языка Панли начал быстро мелькать у него сзади. Панли делал это лишь недолго, прежде чем снова начать всасывать и тянуть его плоть губами. Панли продолжал это делать, пока Глай едва не начал умирать от невыносимого наслаждения. — Ах, ухх… Смущающий звук от последнего долгого всасывания заставил лицо Глая покраснеть до самых кончиков ушей, а затем он услышал чей-то восторженный смех. — Тебе и здесь нравится? — П-Панли… Тихо проговорил Глай, прижимаясь щекой к крепкому бедру. Он тяжело дышал, а затем слегка кивнул. Казалось, Панли не собирался давать ему долго отдыхать. Он снова развел его ягодицы руками, прежде чем накрыть губами вход. Тепло из рта Панли проникло прямо внутрь, и казалось, что этот жар вот-вот разойдется по всему телу. Две тонкие руки еще крепче обняли сильные бедра, когда кончик языка Панли начал быстро проходиться по входу, а затем на мгновение ласкать его круговыми движениями, прежде чем медленно протолкнуть влажный язык внутрь. — П-Панли, ах, ухх… Это было похоже на то, как если бы по нему ударил мощный шторм, поэтому ему пришлось еще сильнее вцепиться в бедра возлюбленного. Однако этот «шторм» был чистым восторгом, от которого Глай окончательно обмяк. — Ммм… В этот момент вожделение Глая достигло пика. Он немного приподнялся и убрал одну руку с крепкого бедра, потянувшись вниз, чтобы обхватить свое ноющий, липкий член. — П-Панли… Глай может это сделать, пожалуйста… Глай умолял этого «жестокого» человека, который безжалостно его терзал. Панли оторвал губы от его входа и перехватил его руку, которая пыталась потянуть член. — Глай, просто скажи Ли… тебе не нужно делать это самому. Просто скажи мне… я сделаю это за тебя… Тонкую руку вернули в исходное положение. Глай обеими руками крепко обхватил широкое бедро, собрал остатки ускользающего рассудка и выдохнул: — Панли… сделай это там для Глая… — Ты знаешь, что твои щеки такие горячие? — со смехом сказал он. Глай вздохнул и закрыл глаза. Он продолжал ругать себя за то, что случайно прижался щеками к его мощным бедрам, пока партнер не решил подразнить его этим. — Глай знает… но пожалуйста, не дразни меня, щеночек. Мне так неловко. Панли хмыкнул, а затем произнес: — Ли не был удовлетворен только что… Ли верит, что у тебя есть способ попросить об этом получше… Тот, кто крепко обнимал ноги большого щеночка, снова вздохнул: — Что ж, если Панли сказал, что не собирается переставать быть «хорошим»… тогда Панли не перестанет быть и «злым». Панли весело рассмеялся: — Ну же… хороший мальчик должен сначала вежливо попросить Ли. И я тебе помогу… Глай совсем не «хороший мальчик»… Правда. Поверьте мне… Этот «хороший мальчик», всё еще находясь в здравом уме, пытался придумать способ попросить об этом своего довольно жестокого партнера. Должно быть, из-за всепоглощающей потребности он нашел нужные слова. Глай прижался губами к бедру возлюбленного, а затем одной рукой обхватил его разгоряченную плоть и начал медленно поглаживать. То, как широкая ладонь сжала его бедра, дало ему понять, что партнер доволен. — Панли, пожалуйста… сделай это для меня. — Fuck!.. Глай рассмеялся, когда Панли невольно выругался. Он знал, что тот не ругается на него. Просто эта просьба, должно быть, окончательно подорвала терпение партнера. — Ли сказал это не Кхун Глаю… я совсем не хотел так говорить своему мужу. — Глай знает… — Но кто бы мог подумать, что Глай будет… Настолько напористым… — Что ж, Глай ведь хороший мальчик… Щеночек, вознагради этого хорошего мальчика… — Сегодняшняя награда… Щеночек сделает так, что ты будешь полностью удовлетворен. Когда Панли закончил говорить, Глай приготовился, как обычно крепко обхватив бедра партнера руками и прижавшись верхней частью тела к его корпусу. Он поднял бедра еще выше, чтобы Панли было удобнее ласкать его нижнюю половину. Глай прикусил губу своими острыми зубками, когда влажный язык начал вылизывать путь от члена к заднему проходу. Горячие губы всасывали и тянули кожу в этом месте, издавая смущающие звуки, после чего широкая ладонь переместилась, чтобы обхватить его член. — И еще, щеночек… Ухх… Хриплый стон сорвался с губ, когда кончик широкого языка попытался проникнуть в узкий проход, но партнер лишь слегка коснулся его изнутри, прежде чем вытащить влажный язык. Широкая ладонь начала двигаться в медленном ритме, пока язык снова быстро прошелся по входу. В течение нескольких минут Глай чувствовал головокружение от нахлынувшего счастья. Он прижался губами к крепкому бедру и присосался, чтобы оставить метку, после чего вонзил свои острые зубки в кожу партнера. — Ах! Ммм… Рычание Панли заставило Глая невольно улыбнуться. Панли, должно быть, почувствовал резкую боль, когда Глай укусил его за бедро, но в то же время ему было чертовски хорошо, поэтому он задвигал мокрым языком еще быстрее. Широкая ладонь начала скользить, лаская его член в том же темпе, что и кончик влажного языка, который вовсю баловал проход сзади. Глай позволял этому продолжаться долгие минуты, прежде чем подал знак партнеру, когда почувствовал, что близок к полной разрядке. — Уххх… Всё, щеночек… я почти. — Ммм… Однако именно в этот момент влажный язык перестал ласкать вход. Горячие губы покинули эту зону, но широкая ладонь продолжала двигаться в прежнем темпе. И буквально через долю секунды Глай издал пронзительный вскрик от боли, которая пронзила его от кончиков пальцев ног до самого позвоночника. — Ах! Уххх, П-Панли… Длинный палец без предупреждения проник в его тело. Панли протолкнул его до самого конца одним резким движением. Глай глубоко вздохнул и еще крепче обхватил ногу возлюбленного. Панли всё еще не двигал пальцем. Он позволил длинному пальцу оставаться в узком проходе какое-то время, прежде чем начал медленно выводить его и снова проталкивать внутрь. Панли делал это неоднократно и спокойно. Боль, которую почувствовал Глай, начала угасать, сменяясь приятным ощущением. — Стало лучше? Глай прижался щекой к широкому бедру и слегка кивнул. Широкая ладонь, ласкавшая его член, сменила ритм на медленный, подстраиваясь под движение пальца, постепенно выходя и медленно входя обратно. Но затем Глай сильно прикусил губу и издал резкий стон, когда партнер с силой вогнал палец внутрь. — Ах! П-Панли… ах!.. Ухх… — Маленький проказник, ты привыкнешь. Панли начал двигать рукой по его достоинству быстрее. Он всё так же выводил палец почти до самого конца и с силой вгонял его обратно в узкий проход. Однако Глаю становилось хорошо каждый раз, когда длинный палец резко входил внутрь, казалось, он попадал в точку, которая приносила больше удовольствия, чем боли. И прямо сейчас Глай почувствовал, что то, что томилось внутри, вот-вот вырвется на волю… — Панли… — Хорошо… Ответил Панли, хотя Глай еще не закончил фразу. Прежде чем он начал двигать рукой еще быстрее, длинный палец еще два или три раза с силой вошел в задний проход. Прежде чем он почти задержал дыхание, напряг всё тело и кончил… — Ах! Ах! А-а-ах… Глай всё еще крепко обнимал бедра возлюбленного, прижимаясь разгоряченным лицом к его коже. Он тяжело и устало дышал, ожидая, пока белая пелена перед глазами рассеется. Шлеп! Глай слегка вздрогнул, когда широкая ладонь со звуком «шлеп» опустилась на его ягодицу, после чего раздался чей-то смех. Ему не было больно, потому что Панли ударил несильно. Скорее, он просто был шокирован. — Ох… Щеночек, ты смеешь меня бить? — спросил он, нахмурившись. — Ты проказник… ты ведь ничего не сделал для меня… — Широкая ладонь снова шлепнула его по ягодице. — …Я должен тебя наказать, верно? Глай разжал руки, отпуская его крепкие ноги, и сел, поворачиваясь лицом к Панли. Он опустил глаза на сперму, которая немного запачкала живот Панли, после чего перевел взгляд на его крепкую грудь. Глай попытался сдержать улыбку, увидев белую жидкость на теле своего возлюбленного. Сначала Глай хотел было отчитать большого щеночка, но увидев, что он тоже испачкал партнера, оставил эту затею. Он прикусил губу, глядя на него заигрывающим взглядом с улыбкой. Панли поднес указательный палец к своим губам, словно прося поцелуя. Глай наклонился, чтобы поцеловать его, а затем отстранился и сказал… — Я сделаю это для тебя… — Не нужно. Я сам об этом позабочусь. В этот момент Панли поднялся и заставил Глая лечь рядом. Он встал на колени, глядя на обнаженное тело своего возлюбленного, лежащего на белой простыне. Его сильные руки развели стройные ноги Глая в стороны, после чего он устроился между ними. Панли прикусил губу, глядя на светлую кожу ног, которые теперь были разведены еще шире. Стоя на коленях между его ног, он медленно провел рукой по плоскому животу Глая. Одна из тонких рук Глая перехватила его ладонь. — Глай просит прощения… — За что ты извиняешься? — За то, что Глай совсем не помог Панли… Панли ласково хмыкнул. Он знал, что новые ощущения, которые он подарил Глаю, определенно заставили того потерять контроль над собой. Поэтому Панли и не ожидал, что Глай будет использовать рот, чтобы ласкать его в этот раз. — Не нужно извиняться. В таких вещах удовлетворение важнее всего остального… Даже если Ли довел Глая до конца, если ты не хочешь ничего делать в ответ, в этом нет ничего неправильного. Потому что Ли сам хочет доставлять Глаю удовольствие… И когда дело касается моего мужа… Ли не берет это в голову. — Но Глай берет. Потому что Глай тоже хочет сделать Панли счастливым. Но только что… Панли прикусил губу, глядя на обладателя стройного тела, который встретился с ним взглядом, и сказал: — Если ты просто похвалишь Ли, сказав «очень хорошо», этого будет достаточно. — … Да… Я хочу быть лучшим в глазах своего муженька. Я хочу быть настолько хорош, чтобы мой муж пристрастился к этому… — Ли будет очень счастлив, если ты так меня похвалишь. Не до степени зависимости… Но чтобы просто тянуло… Тянуло к вкусу, к прикосновениям… — Очень хорошо, щеночек. И тянуло так, чтобы мы всегда были неразлучны. Панли улыбнулся, принимая похвалу, и убрал руку с плоского живота. Он опустил взгляд на их достоинства, которые находились совсем рядом. Панли признавал, что хотел большего, чем просто ласки руками или ртом. Он хотел теплого и влажного прикосновения того узкого прохода… который мог бы крепко сжать всё его существо. Широкая ладонь обхватила плоть возлюбленного и начала нежно поглаживать. Панли прикусил губы, сдерживаясь, прежде чем поднять взгляд на милое лицо. Обе щеки Глая раскраснелись, а в уголках узких глаз начали скапливаться прозрачные слезинки. — Я так сильно хочу войти в тебя… Глайджай… — … — Я хочу, чтобы ты сжимал меня… — сказал он, перестав поглаживать достоинство Глая и сжав его крепче. — …Сжимал меня крепко, вот так. — Ах, ух, П-Панли… Однако… Обещания, любовь, уважение к партнеру… И сам Глайджай… Ценнее этого. Ценнее секса и любых желаний. Панли отпустил его, после чего наклонился для поцелуя. Когда он медленно отстранился, их взгляды встретились. Он слегка улыбнулся, увидев слезы на длинных ресницах Глая. — Но так как я слишком сильно тебя люблю… я не могу этого сделать… На лице Глайджая появилась слабая улыбка, и он обхватил лицо Панли обеими руками. — Тогда мы сделаем то, что можем. — Да… Панли в последний раз прижался к тонким губам Глая, затем поднялся и снова встал на колени, как раньше. Панли снова опустил взгляд на их плоть, после чего его широкие ладони обхватили оба достоинства и начали медленно двигать их вместе. — А-а-ах… — Ммм… Трение между их телами заставило Панли низко застонать. Он крепко закусил губы и смотрел на свои руки, удерживающие их тела вместе, прежде чем перевести взгляд на кожу возлюбленного, которая начала краснеть. Прямо сейчас… Тело Глайджая стало совершенно красным. Особенно щеки… они становились всё ярче. Когда Панли начал ускорять движения, малыш начал извиваться и хрипло стонать. Свободной рукой Глай начал разминать бедро партнера. Сейчас Панли думал, что это не Глайджай «пристрастился» к нему, а сам Панли пристрастился к Глайджаю до такой степени, что хотел, чтобы они «слиплись» навсегда. — Всё, щеночек, уже близко… Панли крепко закусил губы и кивнул, глядя в полные слез глаза. И в этот момент из кончика Глайджая начала вытекать мутная жидкость. Панли понял, что его возлюбленный близок к пику, поэтому ускорил темп, делая движения быстрее и сильнее, чем раньше. Вскоре Глайджай напряг живот и выпустил свою сперму. — Ах! Ах! А-а-ах… Однако широкая ладонь продолжала двигаться в быстром и мощном ритме. Так как Панли еще не достиг этого чувства, Глайджай дернулся всем телом и выпустил еще порцию жидкости. Широкая ладонь, намокшая от спермы его возлюбленного, продолжала ласкать их обоих в том же темпе. Панли чувствовал жар во всем теле, но две его части буквально пылали, как пламя: его лицо и его член. — Ммм… Глайджай. — Т-ты уже почти, Панли? Тот, кого спросили, кивнул и задвигал рукой еще быстрее. Широкая ладонь, державшая бедро возлюбленного, сжалась и начала разминать кожу, когда он почувствовал приближение финала… — Уже близко… — выдохнул он, тяжело дыша. Панли крепко стиснул челюсти. Он пристально смотрел на милое лицо Глая и сделал еще несколько резких движений, прежде чем достиг разрядки. Панли содрогнулся всем телом и излился во второй раз, в то время как Глайджай подарил ему нежную улыбку. — Ах, хмм…! — А-ах… Они задышали в унисон, после чего на их лицах расцвели счастливые улыбки. Панли убрал руку. Он усмехнулся, увидев на своей ладони их жидкости. Не удержавшись от желания подразнить партнера, он положил руку, испачканную в жидкости, на плоский живот Глая, после чего размазал мутную влагу по его телу, которое от этого стало ярко-красным. Впрочем, Панли тут же понял, что совершил ошибку, потому что Глайджай, которого решили подразнить, слегка прикусил губу и провел рукой по своему животу. Тонкие кончики пальцев подцепили немного спермы и поднесли к своим губам. Глайджай сначала облизал палец, а затем сказал… — Щеночка… и Глая. Сердце, которое раньше было крепким, вмиг ослабло. Панли сжал челюсти, глядя на возлюбленного, который его дразнил. Он признавал, что готов сойти с ума, видя, что вытворяет Глайджай. Панли подумал, что ему почти пора готовить извинения перед его отцом, но слова Глайджая, всплывшие в голове, помогли ему прийти в себя. Глайджай сказал: Глай верит, что Панли справится. Да… я справлюсь. Но тебе не стоит так меня дразнить. Панли наклонился к нему, наваливаясь всем телом на хрупкую фигуру. Одной рукой он обхватил его милое лицо, после чего начал осыпать тонкие губы поцелуями снова и снова, пока Глайджай не залился смехом. — Ты издеваешься над Панли? — спрашивал он, продолжая целовать его розовые губы. — Хмм… Дразнишь меня? — Вовсе я не дразню… — смеясь, ответил Глайджай. Панли оторвался от его губ и заглянул в глаза возлюбленному. Он прижался носом к его губам, прежде чем прошептать… — Глай делает так… Ты хочешь еще раз кончить?.. Глайджай улыбнулся и ответил: — Глай еще в порядке… А ты хочешь? Используй рот Глая, как и прежде… — Да. На самом деле Панли очень хотел отказаться, но ему пришлось признать правду: он жаждал этих прикосновений. С того дня, как они впервые попробовали это, Панли постоянно грезил о теплом и влажном ощущении его мягкого рта. Однако он умел сдерживаться, поэтому такого больше не повторялось. Но самое важное… Панли полагался на чувства Глайджая. Если бы тот не хотел, он бы никогда не стал настаивать. И если бы Глайджай отказал, Панли был готов немедленно всё прекратить. Но если он сам это предлагает, как сейчас… отказаться было слишком трудно. — Никаких отказов, щеночек… Панли счастливо рассмеялся, приподнимаясь над маленьким телом. Он сел рядом с возлюбленным и рукой приподнял его пушистую голову, чтобы подложить вторую подушку. Когда Глайджай устроился на двух подушках, его голова оказалась на нужном уровне. Панли встал, опустился на колени и навис над ним. Он смотрел вниз на маленького человека, лежащего между его ног, так как оба его колена упирались по обе стороны от груди Глайджая, и тонкие руки Глая обхватили его ноги. Глайджай поджал губы, глядя на высокую фигуру перед собой. Панли, выпрямившись на коленях, медленно наклонился, чтобы коснуться носом его макушки и подбодрить возлюбленного, а затем снова выпрямился. — Ты готов? — Ммм… Панли слегка прикусил губу, любуясь им. Широкая ладонь обхватила его эрегированную плоть и начала медленно поглаживать. Когда его естество стало еще тверже, Панли слегка коснулся кончиком его губ, подавая сигнал приготовиться. Как только маленькие губы приоткрылись, Панли начал медленно входить в теплый рот. Он крепко сжал челюсти, когда его достоинство было охвачено тонкими губами. Панли издал громкий рык, переходящий в стон… — Ммм… — … — Fuck! Ощущение наслаждения, которому было невозможно сопротивляться, заставило Панли забыть о приличиях в глазах своего возлюбленного. Его продолговатые глаза смотрели вниз на обладателя этого милого лица, который владел его телом, а две тонкие руки, еще крепче обнимавшие его ноги, давали ему понять… — Ли начинает двигаться, хорошо? — … Маленький человек, посмотревший на него снизу вверх, слегка кивнул. Панли крепко прикусил губу, а затем начал двигать бедрами. Полностью напряженное достоинство медленно выходило из маленьких губ, прежде чем снова толчком войти внутрь. Панли двигал бедрами спокойно, стараясь не проталкивать свою плоть слишком глубоко в рот возлюбленного. Иначе это могло быть опасно для Глайджая. — Ах, ухх… Однако приглушенный звук, который, казалось, указывал на то, что Глаю так же хорошо, принес Панли значительное облегчение. Он немного подался вперед и уперся одной рукой в изголовье кровати, а другой обхватил его голову. — Ммм… Когда всё окончательно наладилось, его бедра начали двигаться всё быстрее и быстрее, пока обе стройные руки Глая не обвили его ноги еще крепче. — Ммм… — Ммм… Глайджай… Панли звал своего возлюбленного, глядя на то, как его плоть стремительно входит и выходит из тонких губ. Одна из его широких ладоней покинула изголовье и потянулась вверх, чтобы убрать светлые волосы, спадавшие на лицо Глая. Панли поднял голову и закрыл глаза, глубоко вздохнув. Он стиснул челюсти, замедляя ритм бедер. Жар послушно отступал и снова возвращался внутрь. Теплое и влажное ощущение мягкого рта сжигало мозг Панли дотла. Продолговатые глаза снова посмотрели на человека под ним. В этот момент Панли вернулся к быстрому темпу. Свободной рукой он снова обхватил пушистую голову. Он почувствовал, как пересохло в горле, когда Глайджай поднял на него свои глаза, полные вызова. — …Глайджай. Я тебя просто затрахаю досмерти… Панли прикусил губы и пальцами зачесал мокрые каштановые волосы Глая вверх. Ему хотелось наклониться и поцеловать его в лоб, но сейчас Панли не мог этого сделать. Он продолжал двигать бедрами в быстром и мощном темпе, как и прежде. Однако спустя некоторое время Панли заметил приближающиеся признаки финала. Поэтому он прибавил скорость, двигаясь еще быстрее и жестче. Или, как это называют… Часто вбиваясь бедрами. — Ммм… муж мой. — Ммм… И именно в этот момент Панли глубоко вдохнул и вывел свой член из тонких губ Глая, потому что был уже на грани… — Я почти, Ли сейчас… Торопливо сказал Панли, перехватывая член рукой, так как не хотел изливаться во рот возлюбленному. Панли хотел помочь себе рукой, чтобы закончить, но он не мог сделать этого прямо перед лицом партнера, ведь мутная жидкость могла брызнуть и испачкать милое лицо. Однако малыш не разжимал рук на его ногах, поэтому Панли пришлось начать ласкать себя рукой, ожидая, когда Глай его отпустит. — Не уходи никуда в другое место… Панли, сделай это здесь. Панли сглотнул слюну, когда милое лицо придвинулось ближе к его члену. Красные губы слегка приоткрылись, прежде чем кончик языка коснулся самого края. — Ты заходишь слишком далеко, Глайджай… Сказал Панли, быстро работая рукой. Он стиснул челюсти, чувствуя, что разрядка неизбежна. И когда малыш посмотрел на него снизу вверх, тело Панли напряглось и содрогнулось, изливаясь… — Ах, ум…! А-а-ах… — Уххх… Панли опустил глаза, глядя на мутную жидкость, оставшуюся на языке и тонких губах Глая. Глай поджал губы и проглотил всё до капли. Панли тяжело дышал, встретившись взглядом с обладателем нежной улыбки. — Спасибо… Глайджай ничего не ответил. Он улыбнулся, прежде чем снова обхватить его губами. Панли слегка приоткрыл рот, жадно хватая воздух легкими. Глайджай продолжал всасывать его член, пока Панли не почувствовал, что всё его тело дрожит. Панли снова напрягся и содрогнулся всем телом, кончая повторно. — А-ах…! А-а-ах… Сейчас в голове Панли билась только одна мысль… Это просто нечто, кхун… Панли посмотрел на свою грудь, которая часто вздымалась, и погладил возлюбленного по щеке. Глайджай отстранился от его плоти и тихо спросил: — Ты сказал, что ты затрахаешь до смерти… — … — Панли правда это сказал? — спросил он, слегка прикусив губу. Тот, кого спросили, разразился смехом, а затем опустился на кровать рядом с возлюбленным. Панли откинулся назад, опираясь на изголовье, и потянул Глая за руки, усаживая его стройное тело к себе на колени. Одна сильная рука обняла его за тонкую талию, а другая поднялась, чтобы поправить мокрые каштановые волосы, открывая круглый лоб. Теперь Панли мог вдоволь целовать этот лоб. Глайджай обвил руками его шею и уставился на него притворно грозным взглядом. Панли улыбнулся и прижался своим лбом ко лбу возлюбленного. — У Ли просто язык без костей… Как Ли может затрахать Глая до смерти? Ведь если с Глаем что-то случится… Как Ли сможет жить? — проговорил он, запечатлев поцелуй на его красных губах. Глайджай удовлетворенно улыбнулся и сказал: — Тогда Панли прощен… Панли сердечно рассмеялся и начал целовать его в раскрасневшуюся щеку, в кончик носа, в подбородок и в белую шею, после чего крепко прижал малыша к себе обеими руками. Панли сжал Глайджая в объятиях и подумал: Да… если бы в этом мире не было Глайджая, Панли и сам был бы близок к смерти… И еще… — Глайджай… — Да. — Ты лучшее, что есть в моей жизни. Правда… Клянусь.

***

Панли POV

Я так сильно тебя люблю… Никто не сможет тебя заменить.

Слова песни, которую я когда-то слышал в баре, эхом отозвались в моей голове, пока я лежал и наблюдал за своим возлюбленным, мирно спящим на белой постели. Даже если это была печальная песня, пропитанная слезами, мой разум зацепился лишь за одну строчку, которая идеально отражала мои чувства к Глайджаю. Вот и всё… Я так сильно тебя люблю. Люблю настолько, что никто не выдержит конкуренции. Я проснулся рано, потому что позвонил Пи Болл и пригласил меня на завтрак в столовую. Однако прошлым вечером мы с Глайджаем израсходовали немало энергии. Опасаясь, что Глайджай может чувствовать себя слишком уставшим, я отказался, сославшись на то, что вымотался после вчерашнего заплыва, и решил заказать еду в номер. Но, похоже, Глайджай действительно вымотался, потому что даже когда я разговаривал с Пи Боллом по телефону, он продолжал крепко спать, хотя Глайджай вовсе не был соней. Я приподнялся на одном локте, любуясь маленькой фигуркой, спящей на животе лицом ко мне. Мой взгляд скользнул от его нежного лица вниз. Тонкое одеяло, едва прикрывавшее его обнаженное тело, позволяло мельком увидеть его округлые бедра. Прошлой ночью, закончив наши дела в постели, мы снова приняли душ и переоделись. Но стоило нам снова лечь в кровать… Переполняющая нас любовь, хотя мы уже частично дали ей выход, снова начала переливаться через край. В итоге мы еще раз выразили свою «любовь». Как результат, этим утром мы с Глайджаем лежали в постели совершенно нагими. Но мы по-прежнему проявляли свои чувства лишь «снаружи», как обычно. Я так и не нарушил обещание, данное папе, хотя подколы Глайджая едва не довели меня до предела. Вид его бедер, выглядывающих из-под одеяла, так и манил прикоснуться. Прикусив губу, я легонько провел средним пальцем от изгиба его бедра вверх по позвоночнику, а затем спустился к гладкому белому плечу. Мягкая улыбка озарила лицо Глайджая, хотя глаза его всё еще были закрыты. Он медленно пододвинулся ближе, прижимаясь лицом к моей груди. Я обнял его одной рукой, притягивая к себе, пока его сонный голос бормотал: — Прошлой ночью Щеночек не давал мне спать допоздна. А теперь Щеночек будит меня, когда я еще даже не выспался… Как Глай должен наказать Щеночка? Я тихонько рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать его пушистую макушку. — Как пожелаешь, Кхун Глай, любое твое решение. — Может, мне начать любить тебя чуточку меньше? — С такими вопросами… кажется, кто-то не хочет вылезать из постели. Глайджай негромко рассмеялся и прижался губами к моей груди. — Я просто дразнюсь… — Это не та тема, на которую можно шутить, потому что Ли настроен серьезно. — Щеночек… Приподнявшись, я посмотрел на маленькую фигурку в моих объятиях. Глайджай взглянул на меня, часто моргая, словно пытаясь сфокусировать взгляд. — Да… что такое? — Тот последний раз… когда Глай сделал это для Щеночка, тебе понравилось? Я улыбнулся ему в ответ и вместо слов наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. Отстранившись, я подтвердил свой ответ еще раз: — Обожаю это. Глайджай улыбнулся и снова уткнулся лицом в мою грудь. Его очаровательное поведение заставило меня довольно рассмеяться. Усилив объятия, я мягко прошептал: — Глайджай… Для нас просто слова «нравится» недостаточно. Это должно быть слово «люблю». Всё еще прижимаясь лицом к моей груди, Глайджай спросил снова: — Тогда можно я спрошу еще раз? Тот последний раз, когда Глай сделал это для Щеночка… ты любишь это? Я нежно рассмеялся, прежде чем ответить: — Очень люблю… Я люблю это уже давным-давно. Его тихий, довольный смех в ответ заставил меня снова наклониться и поцеловать его растрепанные волосы. Глайджай заставил меня кое-что осознать… Вот почему строчки… Я так сильно тебя люблю… Никто не сможет тебя заменить. …постоянно крутились в моей голове. Это потому, что Глайджай именно такой… И за это я так сильно его люблю. Он дополняет мою жизнь так, как не смог бы никто другой

***

— Панли… — Да… Я обернулся на звук его голоса, заканчивая одеваться. Глайджай слабо улыбался, болтая ногами на туалетном столике в ванной. Я подошел к стройной фигуре, на которой были надеты только шорты. Причина, по которой Глайджай еще не надел рубашку, была в том, что я его остановил. После того как мы вместе приняли душ, я хотел снова одеть его сам, как раньше, но он заупрямился и не слушал. Пытался одеться самостоятельно, поэтому в итоге я просто перенес его и усадил на столешницу. И вот он терпеливо ждал, пока я закончу свои сборы. — Когда Глай полез в шкаф за рубашкой… Глай увидел, что Панли взял с собой и футболку. — А… да, Ли взял её на всякий случай. Обычно на пляже мне нравится носить гавайские рубашки с шортами три четверти. Как сейчас: на мне темно-зеленая гавайка и белые шорты. Но я также прихватил несколько футболок своего собственного бренда, думая, что надену их, когда пойду плескаться в воде. Глайджай слегка прикусил губу, глядя на меня. — Может Глай надеть твою футболку, Панли? Мне кажется, те, что оверсайз, будут очень удобными. Когда мой муж просит надеть мою футболку… Это ведь самое прекрасное чувство на свете, правда? — Конечно, давай я принесу, чтобы ты выбрал. — Хорошо… Как только я договорил, я быстро вышел из ванной, чтобы достать из шкафа две футболки на выбор для Глайджая. Я вернулся с черной и белой, держа их перед маленькой фигуркой, сидящей на столешнице. — Кхун Глай, какую ты хочешь? Тот, кого спросили, слегка склонил голову набок, словно в глубоком раздумье. Но вскоре Глайджай сладко улыбнулся, чуть прикусив губу, прежде чем ткнуть пальцем мне в грудь и тихо сказать: — Вот эту. Как я видел, Глайджай указал на середину моей груди. Это было не с левой стороны, но мое сердце с той стороны всё равно пустилось вскачь. Я не смог сдержать улыбки и подумал… Ты просто мастер в этом деле… — Если Кхун Глай действительно хочет «эту»… ты сегодня не сможешь выйти из дома. Глайджай расхохотался, а затем указал на белую футболку. — Тогда я возьму вот эту. — Ты больше не хочешь ту? Маленькая фигурка с улыбкой покачала головой: — Больше нет… потому что я всё еще хочу выйти и прогуляться. Я тихо рассмеялся и помог Глаю надеть безразмерную белую футболку, пока он сидел такой очаровательный. Когда он оделся, я снял его со столешницы. Я посмотрел на маленькую фигурку в футболке оверсайз. Его черные шорты лишь слегка выглядывали из-под края, спускавшегося ниже бедер. В этот момент я начал сомневаться… — Может, нам просто заказать еду домой? — Почему, Щеночек? — Я не хочу, чтобы кто-то другой видел Кхун Глая в таком виде… Глайджай звонко рассмеялся и ответил: — Не будь таким собственником, Щеночек. Маленькая фигурка заговорила, приподнимаясь на цыпочки, чтобы стать выше, и быстро чмокнула меня в губы, прежде чем сладко улыбнуться. Его тонкая рука потянулась вверх, чтобы нежно погладить меня по щеке, после чего он вышел из ванной, оставив меня стоять там и вздыхать про себя. Такое чувство, что Глайджай с каждым днем становится всё очаровательнее… И, кажется, я совершенно за ним не поспеваю.

***

— Что бы вы хотели на ланч, Кхун Ли? — Как насчет кальмаров, обжаренных с соленым желтком, сибаса на пару с лаймом, жареного сибаса в рыбном соусе и мягкопанцирного краба с порошком карри… — Я сделал паузу и оторвал взгляд от меню, чтобы посмотреть на своего возлюбленного, сидящего напротив. — Кхун Глай, хочешь добавить что-нибудь еще? Глайджай нахмурился, изучая меню. — Нет, Щеночек, давай пока остановимся на этом. Иначе мы всё не съедим. — Хорошо… — Я кивнул, поворачиваясь к Кхун Джан, менеджеру курорта. — На этом пока всё, Кхун Джан. — Принято. Но тут мне на ум пришло одно из любимых блюд Глайджая. — Кхун Глай, а как же креветки? — Я только вчера их ел… — Глайджай поджал губы, явно колеблясь, прежде чем наконец сказать: — Но мне всё равно хочется. Давай возьмем еще креветок на гриле. Я кивнул и сказал Кхун Джан: — Добавьте креветок на гриле, Кхун Джан. — Будет сделано. — Возьмите креветок самого большого размера, какой есть. — Конечно. — Щеночек, не надо самых больших. Средних будет достаточно. Я снова кивнул Глайджаю, прежде чем повернуться к Кхун Джан: — Тогда сделаем так, как скажет мой муж. — Щеночек… — Да… Кхун Глай, хочешь добавить что-то еще? — Я перевел внимание с менеджера обратно на своего возлюбленного, который тихо позвал меня. Сначала я подумал, что Глайджай хочет заказать еще еды, но легкий румянец на его щеках заставил меня в раздумье нахмуриться, а затем расплыться в улыбке. Слова, которые я только что произнес, эхом отозвались в моей голове: Тогда сделаем так, как скажет «мой муж». Должно быть, эта фраза смутила Глайджая… — Нет, Глай больше не хочет ничего добавлять. — Хорошо, Кхун Глай… — ответила Кхун Джан с улыбкой, явно сдерживая смех. — Вам подать рис в общей чаше или на тарелках? — На тарелках, Кхун Джан. — Слушаюсь… — Кхун Джан отметила заказ в планшете и спросила: — А что будете пить? — Глаю воду. А тебе, Щеночек? Я слегка откашлялся, подавляя дерзкую мысль, промелькнувшую в голове. Будь мы только вдвоем, я бы, наверное, сказал: Щеночек хочет водички Глайджая. Но так как я человек воспитанный и уважаю своего возлюбленного, я знаю, когда и что стоит говорить. — Щеночку тоже обычную воду. — Хорошо, Кхун Ли. Пожалуйста, подождите немного, еда скоро будет. Я уже передала заказ на кухню. — Хорошо. Когда Кхун Джан отошла, Глайджай ткнул в меня пальцем, подозрительно сузив глаза. Я расхохотался, глядя на его милое выражение лица. — Что такое, маленький проказник? — Только что Панли думал о чем-то пошлом, да? …Глай знает. Я даже не нашелся, что ответить в оправдание, потому что и правда думал о всяком таком, как и сказал Глайджай. — Щеночек… — Щеночек извиняется, — сказал я, смеясь. Глайджай ничего не добавил, только забавно сморщил нос и улыбнулся. В ожидании еды мы с Глайджаем весело болтали, как и положено влюбленным, пока стол не заполнили принесенные блюда. Мы не спеша пообедали вместе, а затем прогулялись по пляжу, наслаждаясь моментом, и к полудню вернулись к вилле. Когда мы присели перед домом, я достал телефон, чтобы позвонить Пи Фа и узнать о планах на вторую половину дня. Но не успел я набрать номер, как к нам подошел Пи Дом, и мне пришлось отложить звонок. — Ну и что с вами обоими? Исчезли на весь день. Я усмехнулся и ответил: — Человек, у которого есть девушка, вроде тебя, должен в точности знать, в чем дело. — Только не говори мне, что… — Еще нет, Пи Дом, — быстро вставил Глайджай. Пи Дом попытался скрыть ухмылку, глядя на своего смущенного младшего брата, чье лицо покраснело до самых ушей. Затем он сказал: — Ну… я просто пришел сказать, что все собираются перед домом Пи Фа играть в волейбол. — Я как раз собирался позвонить Пи Фа, чтобы спросить о планах. — А… — Мы с Глаем скоро присоединимся. — Ладно… — Пи Дом кивнул, затем посмотрел на Глайджая. — Я пойду туда первым вместе с Пи Бейб, хорошо? А вы подходите позже с Панли. — Хорошо, Пи Дом, — ответил Глайджай с теплой улыбкой. — Я ушел. Бейб ждет. Я кивнул и проводил взглядом Пи Дома, который направился к своему дому, а затем повернулся к человеку рядом со мной. Глайджай поднялся и одарил меня своей привычной нежной улыбкой. Честно говоря… Я так сильно люблю эту его улыбку. Это улыбка, которая каждый раз согревает мне сердце. — Пойдем, Щеночек. — Идем. И Глайджай, который всегда меня утешает…

***

Днем я присоединился к игре в волейбол вместе с остальными, и мы отлично провели время. Глайджай, Тирак и Пи Бейб болели за нас с боковой линии. Я играл в одной команде с Пи Фа, Пи Домом и еще парой ребят, и так как наша команда была полна умелых игроков, мы легко одержали победу. После игры все собрались на ужин перед домом Пи Фа и тусовались до самого вечера, прежде чем разойтись по своим домам. Когда мы вернулись, Глайджай сразу же отправился в душ. Конечно, я, как обычно, попросился к нему, и Глайджай никогда не мог устоять перед моими игривыми просьбами. И вот мы вдвоем сидели в ванне. Я устроился позади него, наклоняясь, чтобы поцеловать его мягкое плечо, и обнимал его за талию. Глайджай откинулся на меня, положив голову мне на плечо. Я уткнулся носом в его макушку, прежде чем заговорить. — Нам стоит почаще ездить в такие поездки вместе. Глайджай, зачерпнув обеими руками мыльную пену, тихонько хмыкнул, но ничего не ответил. Я не обиделся, так как знал, что он чувствует то же самое. — Щеночек… — Да… — Пока Глай болел за Щеночка во время волейбола, Глай случайно подслушал, как Пи Бейб говорил Тираку… что если Тирак когда-нибудь будет переживать, что Пи Фа может быть с кем-то другим, Тираку стоит почаще его игнорировать. И если они ложатся спать вместе, Тирак всегда должен поворачиваться к нему спиной. Сказала, что таких мужчин это заставляет нервничать и бояться, что партнер их больше не любит, — игриво проговорил Глайджай, перебирая пузырьки пены. — Сначала Глай подумал использовать этот трюк на Панли сегодня вечером… — Глайджай сделал паузу, тихо рассмеявшись, а затем продолжил: — Но потом, всё обдумав, Глай понял, что это, скорее всего, не сработает, потому что Глай и так всегда спит спиной к Панли. Если Глай сделает так сегодня, Панли ничего и не заметит. Ты просто обнимешь Глая, как всегда. Я усмехнулся, выслушав историю Глайджая, и сказал: — Какая жалость, что ты не можешь использовать на мне трюк Пи Бейб, а? Малыш перестал играть с пеной и повернулся ко мне, улыбаясь. — Тогда, если Глай боится, что Панли будет с кем-то другим… что Глай должен делать? Я понимающе ухмыльнулся и ответил: — Правда в том… что ты не боишься, что я буду с кем-то другим. Ты просто хочешь знать, как заставить меня любить тебя еще сильнее. Глайджай улыбнулся, встретившись со мной взглядом, и спросил: — Так что же Глаю делать, Щеночек, чтобы ты любил Глая еще сильнее? — Такому способному человеку, как ты… вряд ли нужно спрашивать меня об этом. Глайджай звонко рассмеялся, прежде чем снова переключить внимание на белую пену перед собой. Я крепче обнял его, прижимаясь носом к его влажному виску. — Щеночек… — Да… — Пока мы ели раньше, мне показалось, что Тирак выглядел… странно. Тираку явно было… неудобно сидеть, и казалось, что каждое движение причиняет ему боль. Я расхохотался от его наблюдательности и ответил: — Если честно, прошлой ночью этому Щекастику, должно быть, крепко досталось от Пи Фа. Вот почему он сегодня такой «побитый». В тот момент, когда я увидел, как Пи Фа покупает презервативы в супермаркете, я понял, что у Тирака будет тяжелая ночь. И, ну, я оказался прав. Я взглянул на Глайджая, чьи щеки стали нежно-розовыми, пока он возился с пеной. Тот, кто сам завел эту тему, теперь смущался больше всех. Глайджай уставился на белые пузырьки и тихо пробормотал, словно обращаясь к самому себе: — Эти два брата… они такие сильные. Если Тирак так мучается, какие шансы у меня? Похоже, мне лучше подготовиться. Я снова рассмеялся над его очаровательным комментарием и наклонился, чтобы с громким звуком поцеловать его в мягкую щеку. Чмок~ — Поначалу… это всегда больно, — сказал я. Глайджай повернул голову и посмотрел на меня: — Значит, мне нужно подготовиться еще и морально, верно? — Да… но я обещаю, что постараюсь сделать так, чтобы было как можно меньше боли. Я позабочусь о тебе так хорошо, как только смогу, Глайджай. Глайджай заглянул мне в глаза, а затем произнес: — Но я думаю… что в любом случае будет больно. Но я также хочу поблагодарить Панли за то, что ты так стараешься ради меня… спасибо. Он потянулся ко мне, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах, затем глубоко вздохнул и сказал: — Я выдержу это! Его милая решимость заставила меня рассмеяться от радости. Я крепко обнял его и глубоко поцеловал, а затем начал осыпать его губы короткими поцелуями. Как и всегда, он позволял мне целовать его сколько душе угодно. Чмок… Чмок… — Я люблю тебя, Щеночек. — А Щеночек любит тебя, Кхун Глай. Щеночек может принадлежать только одному человеку… И этим человеком должен быть Глайджай.

***

Этим утром я повел Глайджая завтракать со всеми в столовую. Хотя мы пришли последними, нам всё же удалось вовремя присоединиться к общему столу. После завтрака все вернулись в свои домики, чтобы собраться в обратный путь. Нам с Глайджаем не потребовалось много времени, чтобы закончить сборы, так как, по обыкновению, всё нес я. Единственной обязанностью Глайджая было запереть дверь. — Всё готово… Я коротко кивнул ему: — Пошли. — Ладно… Мы вышли из кремового дома. Я мельком взглянул на других старших, которые были впереди нас и направлялись к парковке в задней части курорта. Однако я не увидел «молодоженов», Пи Фа и Тирака. Вероятно, они всё еще паковали вещи и присоединятся к нам позже. Я перевел взгляд с песчаного пляжа на человека рядом со мной. Глайджай, который молча наблюдал за мной неизвестно как долго, нежно улыбнулся. Я ответил ему тем же, думая про себя: Для нас двоих… Всё останется именно так, как есть. Всё будет продолжаться именно так… …вечно …неизменно.