Тьма

Предрассветный свет окрашивал зал в свинцовые тона, когда пир окончательно угас. Владыки продолжали свою тихую трапезу, оставив после себя тяжёлое молчание и груз невысказанного. И в эту зыбкую тишину бесшумно вошёл дворецкий. Его тень, отброшенная угасающими свечами, легла на каменные плиты длинным искажённым силуэтом — словно предвестник беды. «Госпожа,к воротам явился юноша. Настаивает на встрече. Говорит, что ищет сестру.» Стакан с кровью, который Мира подносила ко рту, дрогнул в её руке и с хрустом разбился о каменные плиты пола. Осколки стекла разлетелись во все стороны, а тёмная кровь широким пятном расползлась по камню. — Трон?! Его имя вырвалось шёпотом, в котором смешались ужас и безумная, почти невозможная надежда. Сердце сжалось в ледяной ком. Как? Как он смог её найти? Вина, которую она тщетно пыталась похоронить, поднялась из глубин, грозя захлестнуть и утопить с новой силой. «Впусти его, — выдавила она, поднимаясь, — Я скоро спущусь...» Когда дворецкий удалился, она прислонилась к холодной стене, пытаясь заглушить внутренний вой, поднимавшийся из самой её сути. Что я скажу ему? Как посмотрю в глаза? В холле Трон метался, как загнанный зверь. Его одежда была в пыли и порвана в нескольких местах, светлые, почти льняные волосы спутаны и покрыты дорожной грязью. Ему было не больше шестнадцати, и в его голубых, обычно ясных глазах, теперь горела лихорадочная смесь отчаяния и ярости. Дворецкий спустился к Трону — «Госпожа скоро будет. Присаживайтесь», — его голос прозвучал как приказ, облачённый в вежливость. Услышав обращение «госпожа», юноша замер, словно получил удар. Его широко распахнутые голубые глаза выражали недоумение и ужас. И вот, спускаясь по лестнице, она пыталась скрыть дрожь в руках, собрав всю свою волю в спокойном, ледяном взгляде. «Здравствуй,Трон.» Сделав последний шаг, она инстинктивно протянула к нему руку. Но Трон отпрянул, будто от прикосновения раскалённого металла. По его юному, но не по годам осунувшемуся лицу пробежала тень — гримаса боли и глухого недоверия. «Мира…» Он растерялся, но вскоре пришел в себя. «Не хочешь ничего рассказать?— его голос, ещё не до конца сформировавшийся, сорвался на крик, эхом раскатившийся по сводам. — Я вернулся и узнал, что в лесу нашли четыре истерзанных тела. Одно из них — моей сестры! Я помчался домой, а там...» Голос его сорвался. Он сжал кулаки, пытаясь справиться с накатившей волной ужаса. «Там лежали наши родители! А вся деревня уже шепталась, будто моя семья проклята богами, а я — жертва для искупления наших грехов! Меня хотели сжечь заживо, Мира! Мне пришлось бежать!» «Что? О чём ты?» — спросила Мира. «Я скитался месяцами, пока не услышал слухи о девушке по имени Мирабелла, что живёт в этом проклятом замке. Я шёл сюда, зная, что ты мертва... но мне больше некуда было идти. И теперь, когда я вижу тебя...» Его голос дрогнул. «Я не понимаю, Мира. Здесь даже воздух пахнет смертью.» «Всё очень сложно...» — слабо начала она, чувствуя, как почва уходит из-под ног. «ОБЪЯСНИ МНЕ!» — крикнул он, и слёзы, наконец, прорвались наружу, оставляя влажные дорожки на его грязных щеках. «Я хочу знать! Они были и моей семьёй!» «Да… но сперва —» «Ты отдохнёшь, примешь ванну, поешь, — Мира снова попыталась взять ситуацию в свои руки. — А потом я всё расскажу. Изольда!» Ведьма возникла из тени арки, словно рождённая мраком. «Сопроводи его в купальню,одень и накорми.» «НЕТ!» — Трон отшатнулся от неё, его светлые волосы упали на лоб. «Трон, успокойся. Я всё расскажу. Но позже.» Изольда мягко, но неумолимо взяла его за локоть. «Пойдёмте, господин. Вам не помешает прийти в себя.» Вернувшись к столу, Мира уставилась в одну точку, не видя ничего вокруг. Её мир, с таким трудом выстроенный за последние сутки, снова трещал по швам. «Госпожа, с вами всё в порядке? Госпожа?» — голос Дюка, прозвучавший совсем рядом, заставил её вздрогнуть. Осмотревшись по сторонам и придя в себя, она пробормотала: «Да!Всё... хорошо.» Её собственный голос прозвучал отдалённо,будто доносясь из другого помещения. Когда Трон, вымытый и переодетый в чистое, хоть и чужое, одеяние, предстал перед собравшимися на завтрак нелюдями, Мира встала. Чистый, он казался ещё моложе своих шестнадцати лет. Светлые волосы, теперь аккуратно уложенные, оттеняли бледность его кожи и синеву его глаза, в которой читалась непроходящая растерянность. Её голос прозвучал металлически-чётко, разрезая утренний воздух: «Прошу внимания.Это мой брат, Трон. Он — человек. Все зашептались и начали смотреть на него как на кусок мяса, и я уверена, вы окажете ему... радушный приём. » Повисла звенящая тишина, которую можно было резать ножом. И тогда глаза Миры вспыхнули фиолетовым пожаром. Воздух в зале сгустился, наполнившись невысказанной угрозой, тяжёлой и неоспоримой. «Да! Конечно, госпожа!» — раздались поспешные, подобострастные голоса. «Человек?.. Что?..» — прошептал Трон, держась за край стола. «Не забивай голову. Садись. Поешь. И я расскажу тебе всё.» Мира, с трудом подбирая слова, рассказала брату ужасную историю, что приключилась с ней за последние месяцы. Она выложила всё — кроме главного… смерти родителей. — А мама с папой? — голос Трона дрогнул от нарастающего ужаса. Его голубые глаза, полные слёз, впились в сестру. — Что случилось с ними?! — Я… я не знаю, — прошептала Мира, отводя взгляд от его чистого, полного страдания лица. — Прости. И, не в силах вынести его взгляда, она резко поднялась и выбежала из зала. Дюк поспешил в покои Валери. «Войди, — раздался из-за двери хриплый, полный боли голос. — Ну?» «У неё есть брат. И он... человек.» «И что с того?» «Он здесь. Её единственная слабость.» На лице Валери, медленно, как ядовитый цветок, расползлась улыбка. «Это... меняет всё.» С наступлением ночи Мира нашла Изольду в зале за столом. «Мне нужно отлучиться.Присмотри за ними. И... самое главное — за Троном.» Подойдя к брату, она сказала тихо: «Мне нужно ненадолго уйти.» «Опять? Ты бросаешь меня? Снова?» — в его голубых глазах читался старый, детский страх, делающий его похожим на того маленького мальчика, каким она его помнила. «Я вернусь.» В её голосе была тяжесть тысячелетней ноши, которую он не мог понять. Изольда остановила Миру на балконе. «Куда вы,госпожа?» «Мне нужно в деревню». «В вашу… деревню?» — в голосе Изольды прозвучало неподдельное изумление. «Да. В мою деревню», — отрезала Мира. «Но там небезопасно. Для всех вы мертвы». «Знаю… Но мне нужно». «Я велю запречь лошадей», — решительно сказала Изольда, разворачиваясь. «Лошадей?! У нас есть лошади?!» — Мира удивлённо замерла. «Десять чистокровных абдулузуих скакунов, госпожа». «И на кой они нам?» «Я не знаю…» — ведьма беспомощно развела руками. Не отвечая, Мира шагнула вперёд — и рассыпалась в рой летучих мышей, что тут же унесло ночным ветром в сторону деревни. Она материализовалась из теней на деревенском кладбище, как призрак, вызванный самим горем. Именно там, у свежего надгробия её родителей, старейшина, окружённый девятью вооружёнными охранниками, вещал перед толпой с вилами и факелами. «Зло вернулось! — гремел старик, и его голос был полон праведного гнева. — Мы знаем, где тварь, что носит лик Мирабеллы, и её брат-беглец! Мы должны положить конец этому! Мы выжжем эту скверну огнём!» В этот момент из мрака за его спиной вспыхнули два фиолетовых огня. Мира вышла в свет факелов, заставив толпу отпрянуть с криками ужаса. «Мира? Или как нам тебя называть? Яви своё имя, тварь!» — старейшина дрожал, но стоял непоколебимо, как скала. «Это всё ещё я, Мира. Я пришла просить вас. Оставьте нас в покое. Мы не причиним вам вреда.» «А твои родители? Им ты тоже не причинила вреда?» Боль, острая и живая, пронзила её, как раскалённый клинок. «Этого... Я не хотела.» «Прости, но выбора у нас нет. Схватить её!» Два дюжих охранника набросились на неё, прижав к холодным каменным плитам. Она не сопротивлялась. «Что вы делаете?» «Я восстанавливаю равновесие! Ты убила невинных, и мы принесём в жертву тебя и твоего брата!» «Трон ни при чём! Это все я!» «Нет. Мы даруем вам смерть!» Мира медленно подняла голову. Её фиолетовые глаза, полые и бездонные, впились в старейшину. «Равновесие?..»— её голос прозвучал тихо, но в нём слышался лёд и сталь. В этот момент третий охранник с ножом шагнул к ней. В последний миг её левая рука со скоростью молнии вырвалась из захвата, схватив его за запястье. Раздался сухой, кошмарный хруст — её пальцы сломали кости. Нож с глухим стуком упал на утрамбованную землю. Не останавливаясь, она ударила обратной стороной ладони второго охранника; тот рухнул, и от его падения сухая пыль клубами поднялась в воздух. Третий, всё ещё державший её, в ужасе ударил её по лицу. Голова лишь чуть качнулась, будто от дуновения ветра. Она медленно повернула к нему взгляд, полный холодной, бездушной ярости, схватила его за одежду и швырнула в толпу, как мешок с костями. Она медленно поднялась, обращаясь к толпе, которая, опомнившись, с ропотом двинулась на неё. «НАЗАД.» Её голос пророкотал, как удар грома, заставив людей замереть на месте. Глаза вспыхнули тёмно-фиолетовым огнём, обнажились острые клыки. Испуганный старейшина отступил на два шага назад — прямо в поджидавшую его темноту. И из этой тьмы, в следующее мгновение, возникла Мира с горящими глазами. Она уже держала его за горло, подняв в воздух одной рукой. «Не заставляй меня возвращаться…» — прошипела она, глядя в его полные животного ужаса глаза. Она швырнула его, как тряпичную куклу, в сторону толпы, а сама рассыпалась роем летучих мышей, которые с противным шелестом крыльев растворились в ночи. Старейшина, откашлявшись, лежал на земле. Его лицо пылало яростью и ненавистью. — Видите?! Видите, какие они твари?! Они не остановятся, пока не перебьют всех нас! Не стойте как истуканы! Сегодня мы покончим с этим раз и навсегда! Мира вернулась на гору, где погиб Маэстро. Ярость, клубящаяся внутри, гнала её из стороны в сторону, будто загнанного зверя. Она металась по склону, обращаясь к пустоте, к его ненастоящей могиле, и её голос гремел над пропастями, не находя ответа. «Это всё ты… — её голос сорвался на шёпот, полный ненависти. — Ты! Я не хотела всего этого! Мне это не нужно! Почему я?! Что ты нашел во мне?!» Её последние слова переросли в оглушительный рёв, от которого содрогнулся воздух. Глаза вспыхнули ослепительным, ядовито-фиолетовым светом, выжигающим всё на своём пути. Внезапно поднявшийся вихрь взметнул её волосы и одежды, а сама она оторвалась от земли, паря в нескольких сантиметрах от пола. Напряжение достигло пика — и тогда из её груди вырвался сгусток неукротимой энергии, взорвавшись ослепительной фиолетовой аурой. Ударная волна мгновенно испепелила всё в радиусе трёх метров, превращая камень в пыль, а деревья — в щепки. И этот яркий, темно-фиолетовый свет, вспыхнувший на мгновение ярче любого костра, был виден даже за несколько вёрст — зловещее знамение того, что в мире родилась новая, неукротимая сила. Когда свечение угасло, силы разом оставили её. Мира рухнула на колени, а затем на спину — в холодную, пахнущую дождём и пеплом землю, рядом с тем, что осталось от могилы. Минуты текли, сливаясь в безразличную вечность. Звёзды холодно мерцали в вышине, не давая ответов. —Знаешь, что самое страшное? — её шёпот потерялся в ночной тишине. — Не то, что ты меня превратил… А то, что мне мало этого. Я жажду большего.