Глава III.
28 декабря 2025 г., 15:09
* * *
29 октября 1917 года. Петроград. Дом Кутузовых окутан холодным утренним туманом, в котором медленно растворялись очертания деревьев и зданий. Над улицами Петрограда витал запах пороха и сырости, голоса протестующих напоминали далёкие всплески волн. Анна, одетая в простое тёмно-синее платье, ожидала приезда Александра в просторной зале семейного особняка. «Надеюсь, он хотя бы жив…» — подумала она, устремив взгляд в окно, за которым стояли часовые, охраняющие вход. Её глаза были влажны от сдерживаемых слёз, она чувствовала приближение катастрофы, хотя отчаянно старалась убедить себя, что опасения напрасны. Неожиданно дверь зала распахнулась, и вошёл Александр, его шинель была сбита набок, один рукав порван и запачкан не то в грязи, не то в крови. Анна тут же подбежала к любимому и, обняв его за шею, прошептала: — Мой дорогой, наконец-то ты вернулся! Я боялась, что… — Аня, успокойся, — перебил её Александр. — Со мной всё в порядке. Анна отступила на шаг, внимательно смотря на него. — Нет, что-то случилось. Скажи мне, прошу тебя! — Ты ведь знаешь, что власть захвачена большевиками. Повстанцы захватили мои подразделения, командир приказал отходить, я попытался организовать оборону, но… В общем, я единственный, кто жив остался, — печально ответил он, садясь на диван. — Ты ранен? — беспокойно спросила Анна. — Только руку оцарапало, — Александр, приподняв раненую руку, отрицательно покачал головой. Анна, присев рядом с женихом, взяла его здоровую руку в свои ладони. — Главное, что ты живой и в этот раз даже почти невредимый, — сказала она, нежно поглаживая разбитые костяшки его грубоватых пальцев своими беленькими тоненькими пальчиками. — Я сегодня снова уезжаю, я приехал лишь чтобы тебя увидеть. — Мы снова расстаёмся? — Анна опустила взгляд, в груди что-то сжалось, слёзы вновь подступили к горлу. — Успокойся, милая, — он мягко взял в ладони её лицо, — скоро всё закончится, — последняя фраза прозвучала загадочно и даже двусмысленно, учитывая обстоятельства. — Саша… Береги себя, милый. Я буду молиться за тебя, — прошептала Анна, поворачивая голову и касаясь губами его ладони. — Я вернусь, Аня. Меньшенин, обняв девушку за плечи, притянул к себе и страстно поцеловал её в губы. Кутузова не сопротивлялась, а подалась вперёд, обхватывая его шею руками, её бросило в жар, всё тело напряглось — внутри проснулись какие-то ранее неведомые чувства и ощущения, ей не хотелось, чтобы он останавливался. Александр, выдохнув, принялся покрывать поцелуями её щёки и шею, его рука потянулась к завязкам её платья, и уже была готова их развязать, но Анна оттолкнула руку мужчины и его самого. — Нет, нельзя, это грех! — сказала она, пытаясь восстановить сбившееся от волнения дыхание. Конечно, ей хотелось продолжения, но её религиозные убеждения не позволяли такие вещи до обряда венчания. — Прости меня… — он стыдливо опустил глаза. Анна не ответила ничего, а только накрыла его руку своей, давая понять взглядом, что она не в обиде на него. — Аня, через несколько дней я вернусь, и мы пойдём в церковь и обвенчаемся, — вдруг сказал Александр, вставая с места и беря её руки в свои. — Правда? — какая-то детская радость читалась в её глазах. — Правда, милая. Время пройдёт быстро, жди меня, Аннушка, — князь на прощание подарил невесте лёгкий короткий поцелуй и, отпустив её руки, вышел. Анна какое-то время стояла неподвижно и с грустью смотрела на закрытую дверь, как будто Александр вернётся прямо сейчас, но этого не произошло, и она вернулась в свою комнату.* * *
Прошло пять дней, от Александра не было никаких вестей, но такое происходило часто, ведь он мог пропадать неделями, а потом возвращаться живым и иногда невредимым, только вот именно сейчас отчего-то Анне было так тревожно. Наверное, это было из-за того, что большевики теперь всё-таки захватили власть, а может быть, она что-то чувствовала. Анна сидела в своей комнате и вышивала крестиком, она практически никуда не выходила, а только ждала своего возлюбленного, который обещал ей вернуться и наконец обвенчаться с ней. В комнату вошёл отец, взгляд его был задумчивый и печальный, кажется, он что-то хотел ей рассказать. — Аня, ты не заболела? — с заботой спросил он. — Есть вести от Александра? — с тревогой спросила она в ответ, подняв грустный взгляд на отца. — Доченька, ты только будь спокойна… — граф тяжело выдохнул. Анна, отбросив вышивание в сторону, тут же вскочила и схватила отца за плечи, непреодолимая волна страха вдруг накатила на неё — что-то явно случилось, паника стремительно подступала. — Что с ним?! — вскрикнула Кутузова, глядя ему в глаза. — Аня, он погиб, — это то, чего она боялась больше всего на свете. В тот момент весь её мир стал бесцветным и рухнул, разлетевшись на мельчайшие осколки, словно хрупкое стекло. И эти самые осколки беспощадно вонзились в её измученное тревогами сердце, проникая в самую глубину и заставляя истекать кровью. Теперь тревог не будет, ведь Александра больше нет. Не успели они обвенчаться — закрепить свой союз перед Богом. — Что?! — сдавленно прошептала Анна, отшатываясь назад. — Нет… Не может быть… Нет, нет, нет… — мозг отказывался воспринимать и принимать эту информацию. — Аня, послушай меня, — начал граф, но дочь оттолкнула его с истерическим криком: — Уйдите прочь! Оставьте меня! — она в слезах опустилась на кровать. Всё происходящее казалось ночным кошмаром. Может быть, она сейчас проснётся, и Александр приедет к ней живой и невредимый? Нет, это был не сон, а жестокая реальность, которую не волновали чьи-либо чувства.* * *
Через три дня состоялись похороны. Не было никого, кроме Анны, её отца и нескольких родственников Александра. Графиня, облачённая в чёрное платье, тёмную накидку и платок того же цвета, из-под которого виднелись её белые короткие волосы, такие же белые и чистые, как недавно выпавший снег, и очень контрастировавшие с траурным одеянием, отражавшим её разбитое душевное состояние, опустилась на колени перед телом любимого человека. Александр был смыслом её жизни, а теперь он лежит перед ней, израненный и совершенно неподвижный, сердце его больше не бьётся и не может любить её. — Как же это… Сашенька… — сдавленно прошептала Анна, нежно поглаживая пальцами его побелевшие веки, которые он больше никогда не откроет. Слёзы беспрерывно текли по её щекам, капая на мёртвое тело Александра. — За что же это… — Кутузова провела пальцем по рваной ране на его шее. — Бедненький мой… Что же эти нелюди с тобой сделали… — она, горько всхлипнув, с любовью погладила тёмные волосы мужчины, бывшие всё такими же мягкими и приятными, как при жизни. — Больно тебе, наверное, было… В груди вместо сердца, казалось, был какой-то комок боли, медленно и мучительно душивший её. Анна думала о том, что лучше бы это была она — лучше бы её убили, а не князя, ведь он, по её мнению, не заслужил ту боль, которую, наверняка, испытал перед смертью. — Аня, — тихо произнёс граф Кутузов, подойдя к дочери и тронув её за плечо. Анна, будто не услышав, склонила голову и, прикрыв глаза, коснулась холодных, точно лёд, губ возлюбленного. В последний раз. Больше она никогда не прикоснётся к его телу, не услышит его голос, не почувствует тёплых прикосновений. Всё кончено на этом, остались лишь светлые воспоминания, причиняющие теперь одни страдания, и бесконечная липкая боль, растекавшаяся по всей душе и телу, будто кровь, сочившаяся из глубокой раны, которая не заживёт никогда и будет сводить с ума до конца жизни. — Я буду каждый день приезжать к тебе, — прошептала Анна, глядя на любимого.
