Отражение вчерашнего тебя

Ты — отражение того, кем мы становимся... когда надежды больше нет.

***

Этот ночной диалог Ки Хун помнил удивительно отчётливо — слишком отчётливо, как для чего-то, что произошло в этой кошмарной комнате среди сотен измученных людей. Почему именно эта сцена так въелась ему в память — он и сам толком не понимал. Но эти минуты тишины, когда все вокруг спали, были для него в тот момент почти священными. Он позволил игроку 001 занять место рядом, не отрывая взгляда. Ки Хун наблюдал, как тот медленно опустился на железную ступеньку небольшой лестницы, ведущей к верхним ярусам кроватей, а затем тихо, почти незаметно вздохнул, словно собираясь с мыслями. Их глаза встретились, и в этот момент напряжение между ними достигло своего пика. Тихий, осторожный шёпот сорвался с его тонких, чуть напряжëнных губ: — Прошу простить меня за сегодняшнее. Хотя большая часть дневных разговоров теперь оставалась в памяти лишь смутным, серым пятном, Ки Хун ясно помнил одно: после того, как он упомянул, какая была вторая игра три года назад, между ним и игроком 001 возникло разногласие по поводу голосования. Именно поэтому этот тихий шёпот звучал так странно тёпло, с искренним сожалением. Они говорили едва слышно, словно делились чем-то слишком личным для этого холодного, насквозь пропитанного страхом помещения. И когда игрок 001 объяснил, почему оказался здесь, в голове Ки Хуна что-то болезненно щёлкнуло. Этот человек нажал на голубую кнопку не из-за жадности, не ради аплодисментов остальных "кружочков" — он нажал её, потому что боялся. И боялся не за себя. Он трясся за жизнь женщины, которую любил — за жену, которая была на грани. И сейчас, сидя рядом, он извинялся за то, что испугался не успеть спасти её. Моя жена... Ей нужна операция… пересадка печени… а они ещё сказали, что она беременна... Я занимал столько денег, сколько мог, но этого всё равно было недостаточно... Я взял ещё, мне помогли… а потом на работе решили, что это взятка, и меня уволили... Она хочет родить ребёнка... чего бы это ни стоило... Эти слова долго отдавались эхом в голове игрока 456. Он понял: этот мужчина пришёл сюда не ради собственной жизни — ради того, чтобы выжили другие, маленький нерождённый ребёнок и любимая женщина, ждущая его за пределами этой комнаты. Для игрока 001 эта жестокая игра не была просто шансом разбогатеть — это была последняя возможность, за которой скрывалась слабая, отчаянная надежда. Надежда, что если он победит и получит 45,6 миллиардов вон, то сможет спасти жену, выхватить её из лап близкой смерти, чтобы ребёнок родился здоровым и хотя бы кто-то обрёл облегчение. Он верил: стоит сделать последний шаг, и в мире станет чуть больше счастья, которого так не хватало ему самому. В тот вечер Ки Хун лёг спать с тяжестью на душе. История игрока 001, неожиданная встреча с лучшим другом в этих четырёх стенах, напряжённое голосование и полнейшая неясность будущих дней оставили в нём чувство полной растерянности. Он погрузился в глубокий, мучительный сон, в котором вновь оказался в той самой комнате, оборудованной под детскую площадку, как три года назад. На стене были нарисованы уже знакомые ему четыре фигуры: круг, квадрат, треугольник и зонт. Все выжившие игроки стояли в одну линию напротив треугольника, ведь своим рассказом Ки Хун дал ясно понять: это была самая лёгкая фигура, почти гарантированно дающая шанс выжить. Но каково же было его удивление, когда, открыв плоскую жестяную баночку, игрок 456 увидел перед собой искажённую версию злополучного треугольника — чудовищно сложную, многослойную, со множеством углов и пересечений. Такую, что безопасное извлечение казалось совсем нереальным. Обернувшись и увидев изумлённые, перекошенные злобой лица игроков, он словно почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелее. Будто комната сузилась до удушающей коробки, полной разочарования, страха и немого вопроса, который теперь висел над ним, как петля: "Зачем ты это сказал? Зачем заставил нас поверить?" Но сильнее остальных выделялся именно он — игрок 001. Мужчина стоял в центре группы спокойно, слишком спокойно. Не кричал, не обвинял, даже не моргал. Просто смотрел. Пара внимательных, карих глаз будто видела его насквозь, заглядывала в самые глубины его измученной души. Внутри всё болезненно сжалось, словно ледяное лезвие плавно скользнуло к самому горлу, касаясь нежной кожи. Это был не страх. И даже не вина — по крайней мере, не та, что может поддаться какому-либо объяснению. Это было что-то другое, почти стыдливое. Он же сам ранее рассказал им о дальгоне, когда его спросили. И теперь, держа баночку с этой отвратительной фигурой, чувствовал только одно: чужие ожидания давят на него так, будто пытаются разорвать изнутри. А этот взгляд — спокойный, неподвижный... будто всё это испытание — не для всех, а исключительно для него. Будто тихо, без слов, мужчина говорил: "Господин... вы подвели меня". Игрок 456 готов был поклясться, что в тот момент он даже услышал позади себя тихое, твëрдое: "Ты подвёл их, Сон Ки Хун". Ты подвёл их всех. Грудь словно сдавило тугими тисками, сжало до треска рёбер. Ки Хун даже во сне чувствовал, как бешено колотится сердце, как воздух — густой, липкий, противный — перестаёт проникать в лёгкие. Это не был обычный страх. Это было чувство, будто он начинает стремительно рушиться на глазах у человека, чьё мнение внезапно стало слишком важным. Больная, нелепая привязанность к чужому взгляду — вот она отозвалась в нём этим резким паническим ударом. Ки Хун резко дёрнулся, будто кто-то с силой вытолкнул его из той детской, яркой комнаты, где на него давили чужие ожидания и спокойный, слишком знающий взгляд игрока 001. Давление в груди всё никак не отпускало. Сердце, будто пытаясь вырваться из клеток, стучало так сильно, что пульс отдавался в виски. Чьи-то крики за спиной — возмущённые, злые — вдруг начали сливаться в один монотонный звук, плавно перетекающий в настойчивую, жутко бодрую утреннюю мелодию, которая эхом разносилась по общей комнате, оповещая всех игроков о начале нового, жестокого дня. Он провёл ладонью по лицу, ощущая липкий пот на лбу и висках, и сделал резкий вдох. Воздуха было много, он был обычным, настоящим — никакого удушья. Но тело упорно не верило. Оно будто всё ещё жило в той комнате, ощущая на себе взгляд тех самых, карих, слишком внимательных глаз. И даже сейчас, вспоминая, как в то утро они медленно шли по коридору к следующему испытанию, Ки Хун ловил себя на том, что сжимает кулаки так, будто пытается раздавить собственную тревогу. Игровая комната оказалась другой... совсем другой. Два огромных радужных круга ярким пятном сияли по центру помещения, словно высмеивали его попытку подготовиться к дальгоне. Никакой детской площадки, никаких фигур, жестяных баночек... только растерянные игроки и несколько солдат в масках, которые, как позже выяснилось, отвечали за проведение пяти мини-игр подряд. На мгновение в воздухе повисла гробовая тишина, прежде чем её прорезал чей-то громкий, грубый голос. — Так значит, вы нам наврали, да? — яростно вспыхнул игрок 100. — Это, по-вашему, игра в дальгону? Шёпот за спиной Ки Хуна вспыхнул, как сухая трава: кто-то нервно усмехнулся, кто-то зло фыркнул. Напряжение нарастало, казалось, ещё секунда — и случится самая настоящая потасовка. Игрока 456 словно накрыло жаром. Грудь снова неприятно сдавило, почти как во сне. Он едва смог выдавить: — Я... прошу прощения. Я правда думал... Ки Хун всё ещё путался в собственных мыслях, но прежде чем успел договорить, игрок 001 сделал шаг вперёд — тихий, уверенный, почти незаметный, но мгновенно заставивший замолчать разгневанного игрока. — Достаточно, — произнёс он негромко. В его голосе не было силы, но в нём был такой явный, спокойный авторитет, что даже солдаты рядом будто бы едва заметно замерли под своими чёрными, безликими масками. Игрок 001 повернулся к Ки Хуну и тихо сказал: — Вам не за что извиняться. Я всё ещё верю в вас. Эти слова аккуратно вписались в едва заметную трещину на душе, оставшуюся после ночного кошмара. Ки Хун на мгновение затаил дыхание. Тем временем организаторы объявили правила: игроки должны были разбиться на команды по пять человек; за пять минут каждая команда должна успешно пройти пять мини-игр и достичь финишной черты. Игрок 001 задержал на нём взгляд — недолго, будто проверяя реакцию — и спокойно добавил: — Если вы не против... присоединяйтесь ко мне. Я собираю команду. Мне кажется, вместе мы справимся лучше. Ки Хун мгновенно кивнул, не раздумывая. Он помнил, как сразу подтянул к себе Чон Бэ и молодого морпеха, который за сутки успел сдружиться с его лучшим другом. Пятой участницей стала подошедшая беременная девушка — хрупкая, бледная, но удивительно собранная. Они сидели рядом среди толпы, слишком близко для людей, которые едва знают друг друга, наблюдая за тем, как первые две "пятёрки" заходят в радужный круг и начинают свой забег. Ки Хун чувствовал, как напряжение между ними почти что болезненно ноет под кожей — особенно после всего, что произошло за последние сутки. Чон Бэ смотрел на него с тревогой, 001 — с непонятной тишиной, а сам Ки Хун старательно притворялся, что с ним всё в порядке, что он уверен в своих силах и обязательно справится с поставленной задачей. Именно в тот момент его накрыло второй волной осознания: они все слишком разные. У каждого получались разные вещи, у каждого были свои слабые места. Как распределить силы так, чтобы за пять минут пройти все этапы? Как не завалить команду? Как не стать тем, кто всех подставит? Как же... спасти всех этих людей?... Они активно обсуждали, кто что возьмёт на себя, когда игрок 001 вдруг совершенно спокойно произнёс: — Я доверяю свой выбор вам, Ки Хун. Словно по щелчку в голове игрока 456 вспыхнул тревожный огонёк. Странное, неуместное чувство охватило его — смесь лёгкого ужаса и холодного изумления. Я ведь... не говорил никому своё имя. Никому, кроме Чон Бэ. Когда Ки Хун с подозрением поинтересовался, откуда игрок 001 знает его имя, тот на мгновение задумался, прежде чем ответить, что ранее слышал, как Чон Бэ упоминал в разговоре имя игрока 456. Воспоминания, всплывающие в сознании, быстро менялись, словно кадры: теперь Ки Хун видел перед собой радужный круг, слышал металлический лязг замков, когда нога каждого из участников была связана с ногой соседа специальным креплением, чтобы игроки могли вместе аккуратно передвигаться, держась друг за друга. Таймер на стене громким отсчётом напоминал, что каждая секунда важна. Шум шагов, лёгкий скрежет обуви по гладкому полу, бодрые выкрики — всё это сливалось в один непрерывный поток, нагнетающий напряжение. Ки Хун сжимал кулаки, стараясь держать дыхание ровным, ощущая, как нервное возбуждение распространяется среди всех членов их маленькой команды. Мини-игры шли одна за другой: ттакчи, бисëкчиги, конги. Первые три игры прошли успешно, без единой ошибки, казалось, что последние два испытания дадутся им также с лëгкостью. Ки Хун успевал поддерживать и приободрять, следя за действиями команды, за каждым движением их ног и рук. И вот настал момент четвëртой игры. Ки Хун заметил, как игрок 001 напрягся, пытаясь в панике намотать верëвку на металлический волчок и несколько попыток кинуть его так, чтобы предмет начал крутиться, увенчались провалом. Ки Хун был уверен, что после того, как он спокойно, с поддержкой сказал тому "не паниковать", то увидел во взгляде загадочного игрока что-то тёплое, благодарное, очень личное. Новый бросок. Волчок, наконец, закрутился — игра пройдена. Последней мини-игрой была джеги. Ки Хун взял в руки маленький мешочек, напоминающий волан, который ему предстояло отбить носком пять раз. Сначала всё шло хорошо: он отбил первый раз, второй, третий... четвертый... и мешочек чуть отлетел вперёд. Времени оставалось мало. Ки Хун чуть не упустил пятую попытку, но тут рядом игрок 001 тихо, почти незаметно подставил ногу, чтобы привязанная к ней стопа Ки Хуна коснулась джеги и позволила отбить в последний раз. Лёгкое касание, мгновение синхронной работы — и джеги, наконец, успешно пройдена. Команда с облегчением выдохнула, дойдя до финиша. Напряжение медленно отпускало, и Ки Хун на мгновение поймал взгляд своего спасителя: тихий кивок, почти улыбка — без слов, но с ясной благодарностью и уважением. Понимание и доверие, возникшие между ними в тот момент, звучало громче любых слов. Игрок 456 ощутил, что, несмотря на все испытания, они смогли справиться вместе. В глубине души появилось лёгкое предчувствие неизвестности — впереди третий день, новая игра, ещё более жестокая и непредсказуемая. Но тогда он точно знал: они смогут идти дальше, плечом к плечу. Вместе. •••Продолжение следует•••