Если доброта — оружие

После того как странный внезапно вскочил, откинул пилотку и вдруг забранился благим матом, лица присутствующих окаменели в самых разнообразных эмоциях. Кто-то — распахнул глаза и открыл рот. Кто-то — побледнел в немом ужасе. Кто-то — раскраснелся от злости. А кто-то уже не выдержал — сунул руку в рюкзак, вытащил булочку и вгрызся в мягкое тесто. Ши Цинсюань захлопал ресницами и растерянно посмотрел то на Се Ляня, то на матершинника. Присутствующие, будто попугаи, повторили его действия точь-в-точь. Открывая и закрывая рот, Ши Цинсюань всё-таки извлёк рассеянное: — В-вы знакомы? В отличие от других, которые кое-как сохранили хладнокровие, Се Ляня буквально распирало от гнева. — Ци Жун! — голос его сорвался. Не от стыда за брата. Нет. От ужаса. От чистого, колкого ужаса. — Чего кричишь? — сухо отозвался тот. — Радоваться должен, что я вовремя вмешался, иначе эта поношенная туфелька окончательно тебя отлапала. Ши Цинсюань пискнул. — Ты... Ты не должен был сюда ехать! — взорвался Се Лянь, чувствуя, как горячая волна поднимается из недр его сердца. — Это не игра в стрелялки... а война! — Ага, ясно, — Ци Жун закатил глаза. — «Не высовывайся», «Сиди дома», «Не следуй за мной», «Это не игра». Будто меня это хоть раз останавливало. Присутствующие переглянулись. Мин И продолжал жевать булочку, уже окидывая происходящее взглядом «полный пиздец». Ши Цинсюань мотал головой, как той самой погремушкой. Се Лянь сжал зубы, сел обратно и провёл ладонью по лицу. Внутри всё клокотало, словно в жерле вулкана. Возникало навязчивое желание влепить двоюродному брату хороший подзатыльник. Но он сдерживался. Из всех сил. Ему всегда казался Ци Жун немного ненормальным... но не настолько же. — Кроме того!.. — Ци Жун осклабился. — Я им, сукам, устрою. Лаоваи только увидят меня — сразу обоср... обоскураются. Я тут половину фронта подчистую счищу, пока вы булочки жрёте! Присутствующие не удержались от взгляда на Мин И. Ши Цинсюань вмешался: — Ты вы... братья? — Только сейчас вкурил? — криво усмехнулся Ци Жун. Се Лянь убрал руку от лица, раздражённо бросив: — Хватит! Ци Жун, сядь на место. Когда приедем, я попрошу старшего сержанта, чтобы тебя отослали обратно! Ци Жун встрепенулся: — Но, брат!.. — Нет! Ничего больше не говори. И Ци Жун, на удивление, успокоился. Уселся на место и сложил руки на груди. Ши Цинсюань тем временем шепнул Се Ляню: — Он всегда так? — Постоянно, — удручённо вздохнул тот. — Не обращайте внимания. Пока военный грузовик подпрыгивал на кочках, катясь к призывному пункту, Ци Жун уже кипел мыслями: «Да чтоб меня кто-то обратно сослал? Хрен там! Вот увидишь, брат. Я ещё покажу!»