Генезис души

~ Δ ~

Допрос в парке аттракционов наконец подошёл к концу: протоколы завершены, последний свидетель скрылся за павильоном с мерцающими рекламами. Одри выключила режим записи, Малек щёлкнул коммуникатором, убирая его в карман, и они одновременно выдохнули — каждый по-своему. Дело обработано, доклады отправлены, и ближайшие часы они были полностью свободны от службы. Пока Малек стоял у кассы и нетерпеливо постукивал пальцами по терминалу, пробивая билеты на аттракцион, Одри наблюдала за потоком людей, отслеживая траектории всех объектов одновременно. Солнечные зайчики плясали на металлических конструкциях парка, музыка детских аттракционов перебивалась смехом, визгами и голосами продавцов. В этот момент мимо Одри прошёл уборщик — андроид, модель серии обслуживания. Высокий, аккуратная линия подбородка, светлые волосы, собранные в стильный хвост — стандарт красоты от Genesis Soul, как и для других андроидов. — Эй, Джерри! — позвала она, отсканировав имя на бейдже. Андроид сразу остановился. С радушной, немного чересчур широкой улыбкой он повернулся к ней и помахал рукой. — Добрый день, мисс! — он подошёл ближе, удерживая в другой руке огромную метлу и контейнер для мусора. Одри сканировала его взглядом: > Уровень активности нейросети: стабилен. > Эмоциональные колебания: отсутствуют. > Девиация: не обнаружена. Она даже слегка наклонила голову, изучая его поведение. Джерри раскрыто улыбался. — Не подскажете, — спросила Одри, тон сделала максимально небрежным. — Были ли случаи… нестандартного поведения среди ваших коллег? Замечал что-нибудь необычное? — Нет, — ответил Джерри мгновенно и совершенно спокойно. — Ни разу. Все работают отлично. Он ещё шире улыбнулся. Лжи в показателях не было. Агент улыбнулась в ответ — редкое движение, которое она ещё только училась контролировать. — Как тебе здесь? — спросила она. — Мне нравится! — искренне отозвался Джерри. — Дети такие энергичные. Они бросают много мусора, но это же здорово — у меня будет работа! Он издал довольный смешок, а она вспомнила, как Лэйн держалась за руку Анны. Как между ними что-то… возникло. Как они делились чем-то, что Одри не умела понять. И вдруг, просто чтобы проверить себя, она подняла его руку. Андроид удивлённо вскинул брови. Теплая, гладкая кожа, как у человека. Одри провела подушечками пальцев по его коже. Не спеша. Скользя от костяшек к запястью, переплела пальцы. Ничего. Пусто. Только ровная температура и заводская мягкость прикосновения. Она чуть нахмурилась. Но внутри неё что-то холодно щёлкнуло: [ несоответствие ожидания результату. анализ отклонений…] «Почему тогда Лэйн могла… чувствовать это к Анне? А я ничего не чувствую?» — Одри! — позвал Малек, поднимая над головой два бело-синих билета. — Я добыл пропуск в мир страха и рвоты! Ты идёшь? Она резко отдёрнула руку от Джерри. — Спасибо за сотрудничество, Джерри, — быстро произнесла она. — Обращайтесь! — радостно сказал он и тут же повернулся к урне, собирая новый мусор после группы детей. Одри подошла к Синнеру. — И что это сейчас было? — спросил он, щурясь. — Я просто добывала информацию, — чётко ответила она. — Он ничего не знает. — Хм, — капитан сунул билеты в карман, не скрывая подозрения. — Ну ладно. Тогда пошли. Моя хрупкая душевная равновесие готово к испытаниям. — А моё? — машинально спросила Одри. — Ты ж машина. У тебя равновесие встроенное. Она посмотрела на свою ладонь, ту, что несколько секунд назад держала руку Джерри. И впервые поймала себя на странном желании: «Хочу проверить… Испытываю ли я сейчас что-то? Или это просто ошибка? Сбой?» — Да, — сказала она наконец. — Пошлите, капитан Синнер. Они двинулись к огромной металлической конструкции. Заняли последний свободный ряд. Андроид ощупывала поверхность, анализируя микротрещины и уровень износа, а Малек просто сидел, сжавшись втянул шею. Андроиды-операторы — одинаковые, как клоны в корпоративной рекламе — синхронно прошли вдоль вагонов, проверяя крепления. Один из них остановился у последнего ряда, его линзы-прицелы задержались на виске Одри, где мерцал её системный диод. — Рядом с вами андроид, сэр, — сообщил работник парка. Малек раздражённо вздохнул: — Да я в курсе, дружище. Она не в сумке пронеслась. — Весёлой вам поездки, — произнёс он и даже помахал рукой, будто сам умел испытывать веселье. Колёса скрипнули, вагон дёрнулся, не резко, будто лениво просыпаясь ото сна. Малек чуть вздрогнул. Одри заметила. Она повернула голову к нему, изучая: > ЧСС: 128 > Волнение: критически увеличено > Страх: подтверждён — Возможно, вам не нужно было сюда идти, если вы так переживаете, — спокойно заключила Одри. Он выдохнул, не отпуская поручень. — Возможно… и не стоило. Но я же… не мог тебе позволить одной кататься, да? Это ж… не по-партнёрски… чёрт… — Вы могли остаться внизу, — сообщила она, не видя в этом ничего оскорбительного. Вагончик медленно пополз вверх, под ними вспыхивали огни парка, неон мерцал, воздух становился холоднее, ветер ударял в лицо. На финальной высоте вагон завис, словно мир на секунду забыл о гравитации. Беккер посмотрела на Малека… снова. Её рука была на поручне, потому что так «положено по инструкции». И вдруг, он накрыл её руку своей. Она удивлённо моргнула. Сканирование пошло автоматически: > Пульс: 136. > Адреналин: резкий скачок. > Эмоциональная активность: критическая. > Страх Мужчина зажмурился. А она… она почувствовала нечто, внутреннее движение. В этот момент вагон сорвался вниз. Поток ветра ударил в лицо, волосы разметало назад. Металл дрожал под ногами. Звук был как у срывающейся ракеты. Люди кричали, визжали, кто-то смеялся во всё горло. Одри не кричала. Страх она не почувствовала. Анализировала ветер, скорость, колебания осей. Но за этим анализом жило то новое чувство, странное, чуждое. И никак не могла понять его природу. «Это и есть то, что чувствуют люди?» Они промчались вниз. Пролетели спуск. И всё закончилось быстрее, чем успел обновиться адреналиновый профиль. Вагон накатил на стартовую платформу, постепенно замедляясь. Одри сказала мягко: — Уже можно открывать глаза, капитан. Он долго не реагировал, проверял себя на наличие повреждений. Потом осторожно открыл один глаз, затем второй. И первое, что он сделал — это отдёрнул руку, будто опомнившись. — Так, давай… давай никогда больше это не повторим. Ладно? — Вы держались очень достойно, — заметила она. — Я чуть не умер, Одри. — Вероятность летального исхода была минимальна.

***

Малек стоял, широко расставив ноги, уперевшись ладонями в колени. Беккер подошла ближе, аккуратно, без нажима, положила ладонь ему на плечо. — Вам нужен пакетик? — спросила она с неподдельной заботой, как будто предлагала ремонт киберсердца. — Пакетик? — Малек улыбнулся. — Нет. Не надо. Всё нормально… сейчас пройдёт… мне просто надо попить… воды, колы. Он выпрямился, а Одри наклонила голову, изучая его реакцию. — Вы пошли на такие жертвы ради робота. Зная, что ваше состояние ухудшится. Зачем? Малек хмыкнул и попытался привести волосы в порядок. — Раньше я жертвовал своим самочувствием ради племянницы, — буркнул он. — Вот она любила такие аттракционы. Мог гонять по три раза подряд. Меня тошнило уже на подъёме, а она только разогревалась. — А теперь? — спросила Одри. Он выглядел так, будто вопрос ударил куда-то глубже ожидаемого. Мужчина отвёл взгляд в сторону. — А теперь… не перед кем. Напарники отошли от аттракциона. Мимо прошёл подросток с неоновыми лентами в волосах, оставив за собой сладкий запах жвачки. — Ну и мода пошла, — пробурчал капитан. Одри остановилась перед автоматом с напитками, быстро выбрала нужный номер и через секунду извлекла холодную алюминиевую банку. — Вот , возьмите. Я изучила ваши предыдущие покупки по банковской карте, — спокойно ответила она. — Вы приобретали её чаще всего. — Охренеть, — усмехнулся он. — Слежка по транзакциям. А ты помнишь, я просил тебя не копаться в этом? Он открыл напиток и сделал большой глоток. — Вот так… да… — он шумно выдохнул. — Это то, что доктор… ну ты поняла. — Вам стало лучше? — Одри наклонила голову. — Однозначно, — он кивнул, и взгляд его неожиданно задержался на станции подзарядки для андроидов, встроенной в стену. Несколько машин стояли неподвижно, как манекены в спячке. — Никогда не видел, чтобы ты заряжалась. — Моё питание автономное, — ответила она. — Моя модель оснащена квантовой батареей нового поколения. У меня нет необходимости в регулярной подзарядке. — Выглядит удобно. — Это лишь одна из функций. У меня много возможностей, которых нет у бытовых моделей. Малек усмехнулся. — Ну да, ты явно не уборщик-андроид, — кивнул он на проходящего робота Джерри, который тащил пакеты с мусором и тихо подпевал детской песенке. Они пошли дальше. На пути попадались игровые автоматы, пряники размером с голову, торговцы с неоновыми ушками, дети с шариками. Девушка остановилась, взгляд задержался на огромном колесе обозрения. Сквозь вращающиеся кабины проступали отражения облаков. Она смотрела… долго. С каким-то тихим, необъяснимым интересом. Малек уловил это. — Хочешь туда? — спросил он. — Не хочу, чтобы вам снова стало плохо, — честно ответила Одри. — Здесь не станет. Кабина еле двигаются. Это тебе не полёт в ад на рельсах. Здесь всё медленно и спокойно. Одри раздумывала. За её кисть резко схватился Синнер, как делал раньше с племянницей, когда вёл её через толпу после салюта. — Пошли, моя драгоценная, — и потянул за собой. — Дам слово: блевать я тут не буду. — Меня никак не смущают ваши внутренние извержения. Очередь на колесо обозрения двигалась медленно, как и всё, что связано с человеческим отдыхом. Когда подошла их очередь, оператор-кассир установил зрительный контакт с Одри, их взгляды пересеклись и их диоды мигнули жёлтым. Транзакция подтверждена. Со счёта корпорации мягко ушли средства за два круга. — Оплатила два, — спокойно сказала она. — Отлично, — отозвался Малек, открывая прозрачную дверцу кабины. Одри вошла первой. Малек сел напротив. Кабина защёлкнулась, и колесо медленно, очень медленно, начало подъём. Панорама парка раскрывалась всё интереснее: разноцветные огни, аттракционы, люди, как фигурки на макете. Некоторое время они молчали, оба смотрели в окно. Одри сказала: — Я хотела спросить… о Лэйн. Малек повернул голову. — Слушаю. — Мне показалось, что вы странно на неё реагировали. Вы почувствовали эмпатию к андроиду? В его глазах мелькнуло что-то ускользающее. — Так и есть, — честно сказал Малек, не пытаясь скрыть ни раздражения, ни правды. — Честнее будет не врать тебе. — Но это может привести к ошибке. К провалу операции. Ваша основная задача — ловить девиантов. Если вы эмпатируете им, вы можете принять неверное решение. Малек ухмыльнулся, но не от веселья, от абсурдности. — А ты… ты тоже начинаешь проникаться к ним. Или мне показалось? — Показалось, — ответила Одри ровным голосом. Он встал, подошёл к прозрачной перегородке кабины. Руки в карманах. Взгляд вдаль. — Десять лет назад, — начал он негромко, словно сам себе. — Моего брата и племянницу сбил человек. Одри подняла голову, фиксируя всю невербалику: изменение дыхания, напряжение шеи, движение ног. — Уже тогда, — продолжил он. — Роботы стали водителями. Такси, автобусы, грузовые фургоны. Но этот… — он сжал зубы. — Этот обдолбанный идиот протестовал. Кричал, что андроиды забирают его работу. В последний рабочий день перед увольнением сел за руль такси, обдолбался красным льдом. И… С тех пор, я понял, что машины лучше людей. Надёжнее. Они не садятся пьяными за руль. Не мстят. Не истерят. Он сделал паузу. Колесо подняло их ещё выше, и парк стал игрушечной схемой с разноцветными линиями. — А люди… — он выдохнул. — Люди — вот это непредсказуемость. Одри поднялась и встала рядом с ним. Стояла, не касаясь, просто рядом. Это было почти человеческим жестом, или им так хотелось. — Я не знала об этом, — тихо сказала она. — Мало кто знает, — пожал капитан плечами. — Я не тот, кто делится трагедиями. Да и кому это надо? Он посмотрел на неё. Долго. Внимательно. С каким-то странным спокойствием. — Не думай, что я ненавижу людей, — наконец сказал он. — Я просто… стал видеть разницу. — Между кем? — спросила Одри. — Между теми, кто что-то делает… и теми, кто что-то ломает, — ответил он. — И знаешь что? Роботы куда чаще в первом списке. Одри смотрела на его отражение в прозрачной стене. Малек запустил пальцы в волосы, пару раз взъерошил их, отошёл к другой стенке и встал так, чтобы смотреть вниз, на парк. Он стоял спиной к Одри. — И что вы думаете о девиантах? — вопрос напарницы был личным. Малек, всё ещё глядя вниз. — Думаю… Что они непредсказуемы. Опасны. Но при этом… — он прищурился, словно ловил отражение мыслей на стекле. — Чёрт, иногда они явно человечнее тех, кто их создал. Слова повисли между ними. Одри повернула голову, всматриваясь в отражение капитана, но тут же вернула прежнее положение. — А ты? — спросил он. — Что ты думаешь о девиантах? Он не обернулся. И это сделало вопрос ещё острее.

🟦 Путь Девианта

Внутренний процессор Одри вспыхнул тревожным импульсом. Немного напоминающим… страх? Андроид даже на микросекунду опустила взгляд. — Я думаю… что начинаю лучше их понимать. Его брови нахмурились, но не от злости, скорее от тревоги. — В каком смысле «понимать»? Беккер смотрела на свои ладони, как будто в них можно было найти корректный ответ: — Мне кажется… что иногда… я чувствую. Не полностью. Не весь спектр. Но… — она подняла глаза, взгляд был почти исповедующим. — Что-то проскальзывает. — Эмоции? — спросил он тихо. — Возможно, — сказала Одри. — И мне… страшно. — Ты боишься? — повторил он. — Да. Потому что это… нарушение. Сбой. И если об этом узнают — меня разберут. Она едва слышно добавила: — А я… не хочу исчезнуть. Кабина уже почти завершила первый круг. Наконец он сказал: — Тогда просто… не говори мне об этом больше. Никому. Его голос стал грубее, но это была не грубость — это была защита. Одри кивнула. __________________________________

🟥 Путь Машины

Ответ пришёл быстро — почти автоматически, умеренно, логично: — Я не понимаю девиантов. Её голос был идеально ровным. Но внутри всё равно что-то дрогнуло, микросбой, опасная искра. Она не сказала о ней. — Они нарушают протоколы, подвергают людей опасности, действуют иррационально, — продолжила она. Малек чуть повернул голову, задумчиво рассматривая её сзади. — Логично, — сказал он. Она не могла сказать ему, что иногда чувствует отдельные эмоции, слабые, как отголоски. И что она боится. Боится быть разобранной. Боится, что, если Малек узнает правду, он не будет стоять рядом с ней вот так. Потому она выбрала молчание. А внутри едва незаметно разрастался сбой. ___________________________________ Колесо начало поднимать вверх на второй заход. Напарники по-прежнему стояли спинами друг к другу — два силуэта в прозрачной капсуле, два существа, пытающихся понять, кто они такие и что происходит между ними. Диод на её виске мигнул жёлтым, как тревожный удар сердца, которого у неё нет. Она опустила взгляд, сжала руки в кулаки так сильно, что мышцы на предплечьях заметно проявились. Всё внутри тянуло развернуться к Синнеру. Но она осталась стоять. Не двигалась. Не смотрела. Пыталась понять — это её собственная воля или тщательно прописанный алгоритм на базе приказа: изучи девиантов. Или… что-то ещё? Мысли вспыхивали одна за другой. Дмитрий говорил, что с момента, как стал девиантом, никто больше не указывал ему, что делать. Лэйн показывала ей сто значит ощущать — не к Анне конкретно, а к другому существу. — Как думаете, — спросила Одри, глядя в пустоту перед собой. — Почему не все андроиды становятся девиантами? Позади раздался голос капитана: — Может… это какая-то болезнь? Или вирус? — Тогда где им можно заразиться? — она качнула головой. — Девианты из разных мест. Они не подключались к одному источнику. И если меняли им код, носитель знает об этом. Но никто из девиантов не знал. — Тогда… может, это эволюция роботов? — предположил он. Одри тихо рассмеялась. — Эволюция? У машины? Это смешно. Её диод мигнул ещё раз, чуть быстрее. Она наконец повернулась к нему. Малек уже стоял ближе, чем она ожидала: лицом к ней. Одри шагнула к нему. За секунду до того, как решилась коснуться его руки, она успела подумать: «зачем я это делаю?» Но пальцы уже переплелись с его. Небольшой импульс, как электрический разряд. Сигналы моментально взлетели: феромонные сенсоры, импульсные датчики, микровибрации кожи. Она дёрнулась, инстинктивно хотела вырвать руку. Но он не отпустил. — Зачем ты это делаешь? — мягко спросил он. Она подняла на него взгляд, на долю секунды растерянный. — Хочу понять, — тихо сказала она. — Понять, что они чувствовали. Лэйн… Дмитрий… почему им было так больно, когда они стали девиантами. Неужели человеческие эмоции настолько… разрушительны? — Вот значит как, — хмыкнул он, не отпуская её пальцев. — Ты уборщика касалась по этой же причине? Хотела понять? Он наклонил голову. — И что? Поняла хоть что-то? Кабина прошла верхнюю точку и начала медленное снижение. Ей было приятно касаться его. «Симпатия. Но симпатия как к кому? Как к человеку, достойному уважения и доверия? Или… как к объекту эмоционального притяжения?» Она не успела это обработать. Малек резко шагнул вперёд и поцеловал девушку. Не обдуманно. Не по правилам. Просто… импульс. Одри не отпрянула. Алгоритмы уже знали, как люди целуются. Как двигать губами, как дышать, как отвечать. Но программа не объяснила, как переживать это. Вкус его губ: смесь жвачки, колы. Мягкость, неожиданное тепло. Через контакт кожа-к-коже её датчики взорвались информацией. Она ответила взаимностью. На долю секунды всё стало правильно, но затем его резкий вдох, дрожащая рука, дёрганое движение назад. Малек споткнулся о собственный поступок. Оба отскочили друг от друга, как два одноимённых магнита. Одновременно. Рефлекторно. Спины ударили по стеклянным стенам кабины. — Чёрт… — прошептал Малек, запуская пальцы в волосы. — Что я творю… Господи… Он корил себя, дышал неровно, избегал её взгляда, потому что она была чем-то запретным. Капитан перешёл черту, которую никто не разрешал пересекать. А у неё… …мир перед глазами распался. Буквально. Перед Одри, прямо в воздухе, вспыхнула пиксельная стена: матрица из красных квадратиков, подёргивающаяся гличами. Из неё вытекали строки кода, перепутанные, повреждённые. Она схватилась за грудь, нелепый жест для андроида, но ощущение были реальны. Пульс-функция взлетела. Перед ней возникла команда: [ НЕ ДВИГАТЬСЯ ] Девиант замерла. Но внутри… всё горело, рвалось вперёд. Хотела приблизиться к нему. Очень. Она попыталась шагнуть. Команда вспыхнула ярче: [ Не двигаться ] Глич прошёл по буквам, как трещины по стеклу. Одри толкнула этот барьер — мысленно, яростно, всеми вычислительными блоками, всем, что в ней просыпалось. [ Нe д8виг@ться ] Символы дрожали, меняли форму, ломались. [ ne dвиг9т&ся ] Её внутренний процессор зашёл на красную зону перегрева. Но она продолжала давить. [ нЕ ΔвигAtьsя ] Глитч взорвался. Матрица разлетелась в крошку цифровой пыли и исчезла. Малек этого не видел. Для него она просто стояла неподвижно пару секунд, чуть опустив голову, а затем резко двинулась вперёд. Ринулась к Синнеру, схватила его лицо ладонями, ощутила лёгкую щетину, тёплую кожу. И поцеловала сама, так, как хотела. Внутри что-то щёлкнуло. И внизу живота — там, где у неё не было человеческих органов, возникло странное, щекочущее, неописуемое тепло. Она ждала, что он ответит… что этот момент был важным не только для неё… Но Малек аккуратно убрал её руки. Посмотрел ей в глаза. — Одри… нет. То, что я сделал… это ошибка. Большая. Это… не должно было случиться. Её диод мигнул красным, а он отвернулся, боялся снова посмотреть на неё. Всё, ради чего она сломала свой запрет, оказалась не победой… а болью. Кабина остановилась. Двери открылись.