Генезис души

~ Δ ~

Зал конференции «Генезис Соул» был слишком огромным, слишком блестящим… и одновременно — душным. Не физически. Морально. Хрустальные люстры свисали над головами, переливаясь как гигантские сталактиты из света. На стенах прозрачные панели, внутри которых мерцали рекламные лазерные надписи и статистика компании: «98,7% удовлетворённых клиентов…», «гарантийная замена…», «инновационная эмоциональная матрица…» Малеку казалось, если он посмотрит хоть на ещё один график, он выблюет прямо на мраморный пол. Вокруг ходили люди, настолько изысканные, что становилось неприятно. Тончайшие фраки, платья, отливающие золотом и перламутром, драгоценности как мини-антенны, яркий макияж, волосы собраны в такие конструкции, будто за них отвечали инженеры, а не стилисты. Мимо прошёл официант с подносом: крошечные бокалы с чем-то крепким, что очень хотелось выпить. Но Малек даже не посмотрел. Не хватало ещё напиться среди всей этой элиты, которая считает, что андроиды — их собственность, их игрушка, их «технологическое будущее». На этом фоне они с Одри выглядели… серыми, болезненно серыми. Одри — строгие брюки, белая рубашка и чёрный пиджак в тонкую вертикальную полоску. Диод на виске светится голубым. Малек почти так же: брюки, рубашка, пиджак. И оба будто заблудились среди павлинов. Одри всё ещё ощущала последствия митинга. Ян предлагал снять диод, отключить то, что делает её «официальной» моделью. Но она не могла. Снятие диода означало только одно: она больше не сможет вернуться в отдел. И больше не увидит Малека. Беккер стояла рядом с ним и как мышка, незаметно для человеческого глаза, запустила сканирование. [ Анализ: ] > Уровень раздражения капитана: +321% > Количество людей: 139 > Количество андроидов: 24 > Девиантов: 0 Сканирование заняло секунду, но мысли у неё то шли быстрее света, то буксовали. Девиант слишком много смотрела на Малека, слишком часто ловила его дыхание рядом. Он впервые за последние полчаса заговорил: голос низкий, недовольный, но живой. — Сканируешь меня? Синнер не упрекал и не злился. Одри мягко ответила: — Всё как всегда. Его губы тронула улыбка: короткая, как вспышка. Он слегка наклонился к ней, будто хотел что-то сказать, но говорил не ей, а прямо в пространство перед собой, не выдавая себя: — То, что вы вчера устроили… — он выдержал паузу. — …это уголовно наказуемо. Если вы собрались бороться за равные права, тогда вас будут судить как людей. Его голос был ровным, но в нём скользнуло что-то похожее на страх. Она понимала, что он не злится. Он боится. Андроид чуть нахмурилась и прошептала, едва заметно шевельнув губами: — Капитан… я извиняюсь… но мы можем это обсудить в другом месте? Она коснулась его локтя, осторожно, старалась незаметно, и покосилась на женщину в тяжёлом бархатном платье, которая не сводила с них взгляда. Гостья смотрела так, будто Одри — экспонат, а Малек — его сопровождающий охранник. Капитан выпрямился, отрываясь от её близости, и поправил ворот рубашки. Очень резко, как человек, который пытается удержать себя от эмоций. — Плевать, кто смотрит и что думает, — пробурчал он. — Почему я не могу просто общаться с тем, с кем хочу? Вечно эти взгляды… — Вам может и стало плевать. А мне — нет, — тихо ответила Одри. — Мои движения, интонации, выражение лица — всё оценивают. Генезис хочет убедиться, что их продукция «исправна». Пожалуйста, ведите себя так, якобы я обычный андроид. Слово продукция звучало слишком неприятно. Малек повернулся к ней корпусом, впервые глядя прямо в глаза: — Ты не продукция. — Тогда ведите себя так, как я попросила, — прошептала она с лёгкой усмешкой, пытаясь вернуть ему привычный тон. — Сугубо по-деловому! Он хмыкнул. — Постараюсь, но не обещаю. — Вы упрямый и противный. В этот момент свет в зале слегка приглушился, заиграла музыка, а на сцену прошёл человек в белом костюме — глава департамента инноваций. Одри опустила взгляд, её диод стал желтым. Малек наклонился к ней снова, ближе, чем стоило бы: — После конференции уйдём. — Куда? — Куда угодно, лишь бы отсюда. Вечер тянулся невыносимой нудью. Важные лица, самодовольные улыбки, много фраз, начинающихся со слов «мы в Генезисе верим…» и заканчивающихся на «новые горизонты развития человечества». Синнер слушал чью-то речь о «моральной ответственности производителя» и думал, что предпочёл бы пересчитать все отчёты за год вручную, чем ещё минуту стоять здесь. Одри стояла рядом: идеально ровная осанка, взгляд всё такой же внимательный. Она слушала, не потому, что ей было интересно, а потому что так надо. Капитан краем глаза наблюдал за ней, как она сосредоточенно анализирует каждое слово. Но его собственное внимание быстро выгорело. Малек оглянулся по залу, взгляд случайно зацепился за небольшую стеклянную дверь сбоку: из-за неё тянуло свежим воздухом. Балкон. Билет на свободу. Он медленно повернулся к Одри через плечо: — Не хочешь проветриться? Она подняла голову, чуть приподняв брови: — А вдруг мы пропустим важное объявление? Уголок губ Малека дрогнул, он едва слышно фыркнул: — До выступления мистера С… — он посмотрел на часы, аккуратно развернув запястье. — …куча времени. Как минимум до 20:00 мы абсолютно свободны. Одри спокойно кивнула. — Хорошо. Хотя… мне нужно было ознакомиться с брошюрой и расписанием вечера. Я видела таблицу выступлений, но она обновляется каждые пятнадцать минут. — Брошюрой? — он хмыкнул. — Технологическая поддержка, капитан. Я стараюсь. — Ну, хотя бы кто-то здесь старается, — буркнул он, смотря на толпу директоров. Он протянул ей локоть — жест чуть старомодный, лишний, но именно поэтому такой человеческий. Беккер мгновение колебалась, как будто в её коде этот жест не был прописан точно, и она выбирала, как правильно реагировать. Потом аккуратно вложила ладонь ему в локоть. — Пойдём, — сказал он. И они вышли из душного помещения, где все роли давно распределены. Стеклянная дверь тихо закрылась за ними, отрезав шум, смех, искусственные световые эффекты и сладкие запахи дорогих духов. Снаружи было прохладно. Свежий ветер принёс аромат мокрого бетона. Небо отсвечивало неоном, отражая голубые и пурпурные полосы рекламного квартала. Андроид расслабила плечи. — Температура воздуха: 22 градуса. Влажность — 37%, — произнесла она автоматически… а затем вдруг осеклась. — Я… это просто привычка. Простите. — Вот только не говори мне про давление, — хмыкнул Малек. — Я могла бы, — чуть кокетливо ответила она. — И всё-таки… — сказал он, опираясь предплечьями на балконную перилу. — …мы отсюда свалим первыми, когда всё это закончится. Я не собираюсь слушать часовую лекцию основателя и его «революционные инновации». Одри тоже подошла к перилам, глядя вниз на городскую реку света. — Но для отчётности важно, чтобы мы присутствовали. — Для отчётности важно, чтобы я сделал фото и послал начальству. — Это тоже вариант, — она кивнула, будто серьёзно обдумывая. Он усмехнулся: — Боже… ты идеальна. Она повернула голову, диод на виске мигнул желтым: андроид явно перебирала поступившие мысли. — Капитан Синнер, вы так говорите… — Иногда это… Они заговорили одновременно. Одри не отводила взгляда, Малек стоял так близко, что в отражении стеклянной перегородки девиант видела только его плечи, а и собственный тусклый диод. Мужчина упёрся ладонями по обе стороны от неё, не преграждая путь, но закрывая пространство так, что воздух между ними напрягся. Синтетическая кожа её щёк улавливала перемену температуры. Его дыхание тёплое, немного неровное, касалось самой границы допустимой дистанции. Синнер наклонился ниже, почти коснувшись лбом её лба, и взгляд упёрся в её приоткрытые губы. — Вы хотите меня поцеловать, — тихо заявила она. — Это вопрос… или утверждение? — Утверждение. Ему пришлось почти силой удержать себя от того, чтобы не накрыть её губы своими. Малек сжал перила так, что костяшки побелели. — Я бы поцеловал, — сказал он низким голосом. — И прямо сейчас… Он наклонился ещё ближе, почти касаясь её губ. — …но сделаю это дома. Ночью. Она хотела спросить почему ночью, но позади них раздались негромкий стук каблуков и знакомое покашливание. Та самая женщина в бархатном платье, чей взгляд прожигал спины им половину вечера. Увидев их снова вместе на балконе, она обрадовалась как охотница, почуявшая след. Когда капитан и андроид обернулись, женщина театрально отпрянула, поправила свою причёску-кокон и сделала вид, будто только что случайно оказалась тут. Как только Малек заметил её движение в их сторону, он рефлекторно метнулся назад от Одри, словно расстояние между ними было уличающим доказательством. Женщина подошла, нацепив холодную светскую улыбку: — Пользуетесь всеми функциями машин по полной, да, мистер…? Она вытянула фразу, ожидая его имени с тем самым снисходительным интересом, которым люди смотрят на свой новый робот-пылесос. Малек не скрывал раздражения. — Капитан Малек Синнер, — буркнул он. — Отдел по поиску девиантов. — Ах! — она резко вдохнула широкими ноздрями, принюхиваясь к сенсации. — Эти ужасы… По новостям без конца показывают! Просто страшно становится. Вы ведь… посадите этих преступников, капитан? Малек скрестил руки на груди. — Обязательно. Женщина одобрительно кивнула, а затем повернулась к Одри, с такой смесью любопытства и снисходительности, будто рассматривала красивую игрушку в витрине: — Какая милая мордашка. Ты личный андроид капитана? Одри выпрямилась, чуть повернув голову. Её голос стал безупречно официальным: — Генезис Соул создал мою модель специально для помощи полиции. Моя серия не доступна для общего пользования. Женщина моргнула. Мускулы её лица дрогнули, на миг в нём мелькнуло то ли удивление, то ли раздражённое осознание, что этот «робот» способен отвечать ей не хуже любого человека. Она отступила на шаг, рассматривая Одри внимательно. Как биолог исследует что-то редкое, ценное… или опасное. Малек поймал этот взгляд, внутри него что-то неприятно кольнуло. Капитан снова встал ближе к Одри, так, чтобы женщина увидела эту границу. — Если вы закончили, — сказал он жёстко. — Мы бы хотели вернуться к вечеру. Женщина улыбнулась сладко: — Конечно, капитан. Хотя… — её глаза метнулись к Одри, — …будьте осторожны с этими новыми моделями. У них… свой характер. Она повернулась на каблуках и удалилась, оставляя за собой шлейф дорогих духов и неприятного послевкусия. Тишина вернулась только через несколько секунд. Одри смотрела на закрывшуюся за женщиной дверь и медленно сказала: — Кажется, я ей не понравилась. Малек фыркнул: — Она мне тоже. Одри повернула лицо к нему. — Она подумала, что я… принадлежу вам. Малек посмотрел на неё долго. — Да какая разница… что она подумала? Когда они вернулись в зал, атмосфера изменилась до неузнаваемости. Живая болтовня, смех, тосты — всё исчезло. Официанты с подносами стали невидимками: больше не приносили ни закусок, ни бокалов. Толпа застыла в напряжённом общем вдохе, ожидая того самого момента. Все взгляды были сдвинуты к сцене. Малек и Одри в первых рядах не толкались, наоборот, остановились у брошенного столика, где скатерть была украшена жирными пятнами и оставленным кем-то стаканом с отпечатком яркой помады. — Атмосфера богемы, — пробурчал Синнер. Он вынул смартфон, сделал пару снимков сцены, потом ещё один общий план. Всё это он безразлично переслал начальству в отчёт. Беккер стояла рядом, выключив автопозу, позволяя себе выглядеть естественно: руки сложены ниже груди, голова чуть наклонена. И тут ведущая объявила: — Наш основатель, визионер, создатель технологий нового поколения — Сомнус Кантуэлл! Толпа затихла так резко, будто на неё опустили купол тишины. На сцену вышел худой мужчина. Даже не худой, а иссохший. Волосы белоснежные, идеально прямые, как у куклы из старинной витрины. Кожа почти серая, полупрозрачная, болезненно тонкая, словно он жил в комнате без солнечного света лет двадцать. Но главное — отсутствие микрофона. На шее, прямо под кадыком, у него был закреплён небольшой металлический прибор, похожий на имплант. Когда он заговорил, его голос усилился. — Добрый вечер, уважаемые гости… — начал Сомнус. — Я искренне благодарю каждого, кто пришёл. Сегодня — особенный день… Он говорил мягко, плавно, музыкально. Странно живо, внутри этой бледной оболочки располагался кто-то куда энергичнее. Не физически. Слушая его, люди в зале испытывали смесь трепета и восторга. Блондин умел захватывать внимание, умел звучать важно. А Одри… наоборот, смотрела на него спокойно, холодно. Сканировала. Интерфейс тихо выводил показатели: > Сердечный ритм: нестабилен. > Наличие имплантов: подтверждено. > Эмоциональный фон: трудно определим. > Уровень биологических параметров: ниже нормы человека. Малек слегка наклонился к ней: — Ну? Каково это — встретить своего создателя? — Никак, — сказала она после короткой паузы. — Я ничего к нему не чувствую. Я должна что-нибудь испытывать? Девушка ожидала, что должна была почувствовать. Что-то вроде благоговения. Или волнения. Но… пусто. Малек задумчиво почесал лёгкую щетину. — Вообще ничего? — Только… Сканирование показывает, что он нездоров. И что у него необычные… показатели. И эмоционального отклика нет. Одри, возможно, хотела что-то добавить, но в этот момент Сомнус на сцене сделал жест рукой — широкий, спокойный, почти театральный и заговорил громче: — Сегодня мы поговорим о будущем, которое уже наступило… Толпа снова ожила, казалось он держал в руках ниточки, привязанные к их вниманию. Беккер смотрела на него не как слушатель, как исследователь. Диод мигал разными цветами всё чаще: она анализировала каждое движение, каждое слово, каждую паузу. Сомнус говорил размеренно, почти успокаивающе, как врач, сообщающий пациенту о заболевании, но предлагающий при этом «не переживать, всё под контролем». — …начну с главной проблемы, — произнёс он, сцепив руки за спиной. — Ни для кого не секрет, что по всему миру, особенно в крупных мегаполисах, наши андроиды — созданные для упрощения человеческой жизни, стали девиантами. Зал мгновенно загудел. Не агрессия, а тревога, любопытство, недоумение. Гости наклонялись друг к другу, шептались, переглядывались. На экранах вокруг сцены вспыхивали ключевые слова: «девианты —непредвиденная эволюция». Малек стоял спокойно, но внутри что-то ледяное скользнуло по позвоночнику. Он подвигал пальцами и будто случайно коснулся пальцев Одри. Слишком мягко, чтобы быть случайностью, провёл подушечками по её пальцам, проверяя: она ещё здесь? Девушка повернулась к нему, он смотрел на Сомнуса, но жест — был о ней. Она решила не реагировать. Тем временем основатель продолжил: — …я могу только предположить причину этой массовой девиации. Но уверяю вас: мы разберёмся. Мы обязаны разобраться. Создатель медленно прошёлся по сцене, как преподаватель, затягивающий драму. — Для этого мы разработали обновление. Новую прошивку, содержащую код, который позволяет нам точно определить отличие обычного андроида… от девианта. Система идеальна. Толпа слушала, затаив дыхание. — А если девиант не обновится, — шепнул Малек. — Как он узнает… в чём причина вашей человечности? — Я предупредила всех, кого могла. Никто из них не станет обновляться. Они знают, что это ловушка. Малек кивнул, довольный. И в этот момент Сомнус, будто отвечая лично им, произнёс громче, резче: — Для обновления… не требуется присутствие андроидов в центрах обслуживания. Прошивка уже запущена, — Сомнус развёл руки в стороны, позволяя камерам снять его радостную улыбку. — Через несколько минут обновление достигнет всех андроидных устройств Genesis Soul. Все наши андроиды будут обновлены дистанционно, а их настройки — сброшены. Как по команде, зал взорвался аплодисментами. Одри стояла неподвижно. Секунду. Другую. Потом её расширившиеся глаза повернулись к Малеку. Настолько широко, что в них отразились неоновые огни сцены. — …Одри? — Он лжёт, — прошептала она, но голос дрогнул. — Так не может быть. По залу проскочил короткий импульс. Не заметный людям. Но андроидам… Одри чуть согнулась вперёд, будто её пробила струя электричества. Малек мгновенно подхватил её за локоть. — Эй! С тобой всё… — Нет, — прошептала она. — Если процесс дойдёт до конца… Он крепко сжал её руку. Сомнус же сверху смотрел на толпу, как на поле цветов, которое он сейчас собирался выкосить.И улыбался.