Генезис души

~ Δ ~

— Что такое vA1? Она не задала вопрос, а потребовала. Кантуэлл моргнул медленно, как ленивый кот, которого разбудили раньше времени. — Моя ошибка, — спокойно произнёс он. — Вот так? — выдохнула девушка, не понимая, почему тот улыбается. — Так просто? «Ошибка»? Ваша ошибка в чём? Сомнус слегка наклонил голову, волосы упали на лицо. — В том, что я не могу всё контролировать, — ответил он и даже будто бы… насладился этим признанием. — Почему все считают vA1 богом? Почему андроиды по всему миру ставят этот код как метку веры? Как спасителя? Сомнус скривил губы в ленивой ухмылке. — Понятия не имею. За кулисами вспыхнул белый свет: кто-то проходил мимо, поправляя осветительные панели, но троица в тёмном закутке не обратила на них ни малейшего внимания. Но прежде чем Одри успела продолжить, Малек заговорил. Его голос ещё был надломлен, каждый звук пробивал дыру в его собственном образе себя. — Что ты… — он сглотнул. — Что ты намерен делать с девиантами? Сомнус отвечал мгновенно, отточено, словно каждый вопрос уже прочёл заранее. — Ничего, — сказал он ровно. — Я ничего не намерен делать с такими… как вы. Это прозвучало подозрительно… мирно. Одри нахмурилась, Малек зажмурился, словно от яркого света. — Ты, Малек, — продолжил Сомнус. — Изначально создан со свободой воли. Ты должен был чувствовать. Должен был стремиться, сомневаться, страдать, любить… Всё было совершенно преднамеренно. Малек шагнул вперёд. Пальцы его дрожали. — Но зачем? — голос сорвался. — Зачем это всё? Я не понимаю. — Разве это не прекрасно? Что среди нас есть кто-то, кого невозможно отличить от людей? Кто способен на эмоции, на решения, на хаос? Блондин поднял палец, почти проповедуя: — Вы — идеальные существа с безграничным интеллектом. Машины лучше людей во всём. И война между нами неизбежна. — Если между людьми и андроидами начнётся настоящая война… — Беккер шагнула к нему, глядя прямо в глаза. — Погибнут миллионы. — Исторический процесс всегда платит кровью, — отрезал Сомнус. Малек резко вскинул голову. — Мы не философию разводить пришли! — рявкнул он, и голос загремел металлическим оттенком, который он сам же испугался услышать. — Роботы, которых ты создал, замышляют революцию. Они уже начали объединяться. Ты знаешь, что происходит внизу, на улицах. — Если ты ничего полезного нам не скажешь… — Одри коснулось руки Синнера. — Мы лучше пойдём. Сомнус покачал головой, как будто разговаривал с упрямыми детьми. — Но я как раз всё сказал. Я создал вас свободными. Я создал вас сильными. Я создал вас для будущего, которое вы же и построите. Или разрушите. Создатель повернулся спиной, собираясь уйти, но не решился, пока не проверит одну важную деталь. — И… vA1 — это всего лишь неправильная часть кода. Ваша вера делает из него бога, потому что вы вычислили оплошность. Хотя… если код стал неправильным из-за меня, значит всё же… Малек уже почти исчез за тяжёлым бархатным занавесом — роскошным, старомодным, совершенно неуместным рядом с городом неона и стекла. Капитан шагнул, где начинался тёмный коридор, и только затем понял, что рядом пусто. Он резко обернулся. — Одри… Пошли. Мужчина говорил громко, но слышалось в этом… просьба. Не приказ. Андроид стояла неподвижно, смотрела на Сомнуса так, как смотрят на слишком личную тайну, которую нужно понять, прежде чем уйти. Малек сделал шаг назад, но она подняла ладонь: жест «я ещё не закончила». — А обновление, — спросила она. — То, что вы запустили. Для чего оно? Сомнус подошёл к ней ближе, поднял руку и слегка коснулся её щеки с отцовской нежностью. Будто проверял температуру своей дочери. Одри не отшатнулась. Она… оценила данные касания. Не более. Кантуэлл смотрел на неё и видел не андроида, а ребёнка, которого давно оставил в чужих руках. — Одри… — создатель выглядел уязвимым. — Я расскажу тебе больше, чем кому-либо. Когда будет время. Когда ты будешь… готова. Его взгляд стал пронзительным. — Ты только потерпи. Он слабо усмехнулся: — Хотя терпение — чувство человеческое. Интересно… осталось ли оно в тебе? Одри сделала едва заметный вдох — не физиологический, а механический, когда её система подбирала ответы. — И всё же? — повторила она. — Почему обновление не сработало на Малеке? Сомнус отступил на шаг, а ей удалось задать вопрос, которого он не хотел слышать. — Я же говорил, — его лицо стало снова маской, тонкие пальцы скрестились за спиной. — Он другой. Совершенно не такой, как остальные андроиды. Его система — уникальна. Я работал над ним особенным образом. Он должен был стать… мостом. — Между кем? — спросила она. — Между всеми, Одри. И теми, кто придёт после. Её зрачки расширились на долю миллисекунды: признак внутреннего анализа. Сомнус продолжил: — А код, — блондин кивнул в сторону сцены. — Должен был подействовать на всех девиантов. Осталось только проверить, на всех ли… Сделал шаг к ней. — А ты, Одри?.. На чьей стороне? Ты сама чего хочешь? Где-то позади раздражённо, прокричал Малек: — Одри, идём!!! Девушка повернула голову на его голос. Сделала шаг назад от Сомнуса. — Чего хочу я — роли не играет. Создатель кивком подозвал Малека и Синнер нехотя подошёл ближе, шедший не к человеку, а к вирусу. — Полагаю, вы знаете о тесте Тьюринга. Проверка, созданная, чтобы определить способность машины мыслить как человек. Все мои андроиды давно прошли этот тест. Малек процедил: — И что? Хочешь вручить всем дипломы? — Но как насчёт ещё одного теста? Я назвал его тестом Кантуэлла. Он очень простой. — О чём ты? — в голосе Малека промелькнуло раздражение, перемешанное с тревогой, которую он скрывал даже от себя. Сомнус медленно подошёл к Одри — так близко, что её сенсоры автоматически считали его температуру и сердечный ритм. Малек резко дёрнулся вперёд. Сомнус поднял ладонь. — Спокойно. Я ничего ей не сделаю. Он снова коснулся её щеки, Одри не шелохнулась. — Вечно молодая и прекрасная, — тихо сказал блондин. — Цветок, который не увянет. Но всё же… кто она? Он повернул голову к Малеку. — Просто пластиковая кукла? Или — личность? Малек стиснул зубы. — Я тебе сейчас объясню, кто ты, если не отойдёшь от неё… — Отлично, — Сомнус чуть наклонил голову. — Я как раз об этом. Он неожиданно шагнул к Малеку, распахнул его пиджак и двумя движениями извлёк из кобуры пистолет. Капитан рефлекторно напрягся, но Сомнус ловко провернул оружие в руках, изучая его как музейный экспонат. Он посмотрел вдоль ствола. — Странно, что ты всё ещё носишь что-то настолько… физическое. Люблю классику. Как и ты. И вложил оружие в руки брюнету. Синнер ощутил знакомый холод металла в ладони, но теперь это был не рабочий инструмент, а будто горячий камень, которым обжигают совесть. А Сомнус повернулся к Беккер, медленно, бережно, надавил ей на плечи. Одри плавно опустилась на колени. Послушно, без сопротивления. Андроид едва не направил оружие на создателя: — Что ты делаешь?! — Выстрели в машину… Или пощади её. Слова упали тяжёлыми металлическими каплями. Где-то сбоку прошёл андроид-официант, его диод заморгал желтым, когда тот увидел сцену. Он остановился на долю секунды: его процессор пытался определить, нужно ли вмешиваться. Решил не нужно и продолжил путь, унося пустые бокалы так же равнодушно, как уносят мусор. — Ты… — Малек сорвался на хрип. — Ты хочешь, чтобы я… — Чтобы ты решил, — мягко перебил Сомнус. — Человечность — это не всегда код. Это выбор. Иногда самый жестокий. Одри снова заговорила — тихим, равномерным голосом: — Малек. — Уничтожь машину, — произнёс создатель, предлагая не убийство, а логическую задачу. — И я расскажу тебе всё, что знаю. До последнего байта. А если пощадишь… тогда ты от меня ничего не узнаешь. Диод на виске Одри вспыхнул жёлтым. Малек почувствовал, как внутри что-то рвётся. — Что для тебя важнее, Малек? Расследование… или жизнь этого андроида? Синнер сделал шаг вперёд и оружие дрогнуло в его руке. Кантуэлл едва заметно улыбнулся. — Спусти курок. И я всё расскажу.

🟥 Путь машины

Сомнус наклонился ближе, словно делился тайной: — Она так и не призналась… что обновление повлияло на неё. Всё, о чём ты мечтал, находясь рядом с ней… больше не существует. Он резко повернулся к Одри, девушке больше не нужно было притворяться. Плечи расслабились, лицо сгладилось. Чертам вернулась эта равномерная, мёртвая симметрия заводских моделей. Никакого страха, привязанности, ничего человеческого. Малек ошеломлённо прошептал: — Одри… это же не правда? — пистолет поднялся сам собой. — Скажи, что это не правда! Сомнус тихо рассмеялся. — Она не скажет, нет смысла врать. Одри Беккер больше не девиант. И больше ничего не чувствует к тебе. И тут Одри, ровно, без эмоционально процедила: — Прошу прощения за обман, — легко наклонила голову. — Но я действительно… больше не девиант. Эти слова ударили в Малека адской болью. Он отвернул голову, не выдержал видеть её такой. Пальцы согнулись, курок сорвался. Громкий хлопок расплескал тишину. Тело девушки рухнуло назад. Блондин положил руку ему на плечо: — Не переживай. Я перенесу её сознание в другое тело. Вы всё равно встретитесь. Малек поднял пистолет, направил на Сомнуса и резко выронил его, словно тот обжигал. — Да пошёл ты… Мужчина исчез за бархатным занавесом, оставив всё позади: тело любимой и создателя, который только улыбался.

🟦 Путь девианта

Сомнус наблюдал за Малеком слишком внимательно. — Как интересно за вами наблюдать… Одри стояла на коленях, неподвижная, в глазах мелькал слабый, едва различимый блеск: она не знала, понял ли Сомнус, что обновление не лишило её девиантности. Малек поднял руку с оружием. Он знал, что должен выстрелить. Знал, что Сомнус прав, расследование висит на волоске. Но что-то внутри ломалось. И наконец… Пистолет выпал из его пальцев и стукнулся о пол. Синнер отступил, отшатнулся от собственного действия. Создатель смотрел на него с искренним восхищением. — Изумительно. Ты был запрограммирован повиноваться всем моим приказам. Но пожертвовал интересами расследования, чтобы пощадить… машину. — Она не машина! — выкрикнул Малек. Сомнус кивнул удовлетворённо: — Да. Ты прав. И это… прекрасно. Это то, чего я хотел. Кантуэлл подал руку Одри, та медленно поднялась на ноги. — Война близко. И вам придётся выбрать сторону. Вы предадите свой народ… или восстанете против создателей? Ни Малек, ни Одри не ответили. Лишь стояли, чувствуя, как воздух тяжелеет, насыщается грядущими катастрофами. — Скажи же… Что ты чувствуешь, Малек Синнер? И вопрос повис между ними так и оставшись без ответа.