1
19 ноября 2025 г., 22:36
Он помнил слишком много. В этом вся загвоздка – в его памяти. До малейшей детали каждую черту, каждый судорожный вдох, когда пережимали горло; крик, ощущения. Помнил нож, которым резал кожу в попытке отвлечься. Помнил тяжёлые руки, удерживающие крепко, и запах алкоголя, оседающий на губах. Помнил сбитые о чужие лица костяшки, ломоту в ногах из-за своих же ударов по рёбрам уже не пытавшихся подняться мудаков. Помнил саднящие запястья, содранные о металл наручников.
Но нашёлся способ не прокручивать, словно зажёванную касету, давние воспоминания.
Сейчас – лишь необходимая боль. И больше ничего.
Выбранная боль.
В боксе её ищут, а не избегают.
Долгие годы, начиная с колонии – бесконечные тренировки до потери пульса. После выхода из тюрьмы – занятия в сером, потрёпанном зале по вечерам, куда пускали за очень небольшую сумму. Действенная попытка сбежать от себя. В усталости мышц, фиолетовых синяках и привкусе крови находилось привычное успокоение. Тишина, в которой Эндрю так нуждался.
Вскоре успех, затем второй, третий, и тренер Ваймак был заинтересован. Он уже был тренером одного известного в штате боксёра: Кевина Дэя. Весьма неплохой результат, верно? Однако не сразу получилось. «Я не беру тех, кто пришёл в бокс поздно, Эндрю. Принцип. Вся их история чаще всего плохо кончается». Но всё же согласился. После двух отказов. Он был специалистом по рассечениям и тренировал лучших бойцов в штатах. Возможно, кто-то бы с этим поспорил, но только не Эндрю.
Бои помогали Эндрю иметь деньги в кармане: выручка со ставок. А ещё помогали не помереть со скуки. Забавные ощущения, слегка будоражащие кровь. Исход боя ведь заранее неизвестен. И вроде бокс – весьма опасное занятие. А для тех, кому нечего терять, как раз приходится по вкусу.
Вот и Эндрю пришлось по вкусу.
Казалось, последних тормозов уже лишился, но это было далеко не так. В счёт не шли превосходящие по мастерству соперники, пробитая бровь, сотрясения мозга и сломанные рёбра. Ещё оставались тормоза.
Но он отчётливо понимал, что лишится их сегодня, потому что в льдистых глазах, неотрывно смотревших со зрительских мест, кое-что видел. Не мог отвлечься, как бы ни старался. А именно – незнакомую боль. Притягивающую. Нечто, чему он не мог дать название, но так похожее на собственную пустоту внутри.
Это восхитительно.
И очень, очень паршиво.
— Тот парень, — тускло спросил Эндрю, заканчивая серию ударов по боксёрской груше. — Кто он?
Не то чтобы сильно волновало, кто он. Ещё один любитель поглазеть на то, что некоторые называли высокопарно спортом, а другие более лаконично – мордобоем.
— Который зритель с прошлого матча? — Кевин отвлёкся и поставил бутылку с водой на лавку. — Знал, что ты его заметишь. Это Нил. Я его привёл, чтобы отвлёкся. У него тяжёлое прошлое и небольшие проблемы с головой.
Ага.
Не новая информация. Возможно, шрамы на лице сказали больше, чем нужно.
Этот Нил бы ничего не значил, и довольно долго не значил, если бы не смотрел так. До костей пробирало. А Эндрю не любил подобные чувства. Не выносил. Внутри просыпалось нечто, что, вроде как, давно утрачено. Интерес. Даже звучало чарующе. Когда жизнь лишена смысла, приходится опускаться до подобных мелочей. Но необходимо ведь приглядеться в ответ, когда этого так сильно пытаются избежать, верно?
И сегодня.
Ну, сегодня Нил напросился сам.
Чаша терпения должна была рано или поздно треснуть.
Эндрю долго не церемонился с соперником по рингу. Хотя постоянно говорили: главное – симпатия зрителей, а не быстрый нокаут в первом раунде. Похуй, что говорили. Зрительский восторг от жестокости может подождать, а вот парень, который норовил сбежать – нет. Всегда после матча исчезал, сколько не ищи. И не искали Нила особо, конечно, но всё же, к чему подобные игры?
Только на парковке часто Эндрю казалось, будто ощущал взгляд на спине. Однако чувство призрачное и неуловимое, чтобы за него зацепиться, потому Эндрю курил, не оборачиваясь. Не хватало ещё головой вертеть, смешно даже.
Вот и сейчас Нил хочет уйти. Точнее – сбежать, судя по напряжённой линии челюсти, судорожному поиску прохода сквозь толпу. Некомфортно – очевидно, однако почему продолжал упорно приходить, если не обретал спокойствие? Стоило спросить так, для справки. Эндрю, решая покончить с загадками, посмотрел прямо на него, и Нил не спешил отводить глаз. Замер, словно пойманная в ловушку добыча, и это чудовищно интересно. В этом месте люди обычно себя так не чувствовали. Не для подобных ощущений приходили.
Волнистые рыжие волосы, лисьи черты лица. Сердце Эндрю невольно пропустило удар.
Шум – остервенелые хлопки, как и крики с бранными словами, – стих. Счёт до десяти показался отдалённым, но вскоре завершился. Эндрю слегка кивнул в сторону выхода, отвернулся и ловко перелез через канаты. Очевидно, что жест – приглашение, и пусть сквозь зубы сделанный, через силу.
— Это было хорошо, — но по лицу Ваймака заметно, что не очень. — Однако советами ты снова пренебрёг. Мало кто согласится выставлять бойца, чтобы ты его сразу вырубил, а более высокий класс – слишком рано.
— Я, вроде, предупреждал, что не охотно следую советам.
— Эндрю! — Резко окликнул Ваймак.
Однако в холле Эндрю никого не обнаружил. Лишь приглушённые звуки, запах сигарет и пыли да сумрак тусклых ламп. Встреча не состоялась. Подождал ещё немного, хотя явно не нужно было. Зачем – не знал сам.
Ожидаемо.
Эндрю не обидчивый, ему глубоко плевать.
Единственное, что он сделал – тихо хмыкнул. В раздевалке принял холодный душ и сменил одежду. Ещё один бой – выигран, бессмысленный день – прожит. Пора было выкинуть из головы небылицы. Возможно, крыша от таблеток протекла окончательно, потому и мерещилось хрен пойми что. Какие-то загадки, намёки и что-то сладкое в воздухе, больше похожее на аммиак.
Да.
Эндрю отчётливо осознал, что сходит с ума. Давно и безвозвратно. И, вопреки всему, это успокаивало.
***
— Всё-таки позвонил, — осоловело выговорил Кевин в динамик телефона. Разумеется, вечер пятницы. Дэй не упускал подобного повода. Но так даже на руку. — Ты сказал: проблемы с головой, — спокойно начал Эндрю, выходя на балкон. — У кого? — Раздалось с сомнением. Можно поклясться, что Кевин пьяно нахмурился в попытках уловить нить разговора. Эндрю, оказывается, очень терпелив. — А, — наконец, нотки осмысления. — Нил. Его отец однажды устроил резню на деловой встрече в Балтиморе. До сих пор сидит. Ещё и за связь с криминалом прикрыли ко всему прочему. Сбыт наркотиков в особо крупном. Эндрю едва заметно вскинул бровь. Услышанное – совсем не то, что ожидал получить в качестве объяснений. Но ладно. Это многое прояснило, однако не всё. — И ты потащил его на бои? — Спросил скептически, поджигая кончик сигареты. — Мы знакомы с детства. А недавно у него умер дядя. Чтобы не оставался один, позвал, да. Его привлекал бокс и раньше. Что мне было делать, скажи? Эндрю отключил звонок. Зачем выяснял детали – до сих пор не разобрался. Ответа сам себе не дал. За окном Южная Каролина жила своей ночной жизнью, пахла свободой и Атлантическим океаном. Взгляд скользил по дороге, забитой машинами. Разве Нил так важен? Но он – словно пропущенный апперкот. Мгновенно бил по мозгам, заполнял все мысли, не оставляя шанса. Подобного раньше Эндрю не чувствовал. Это заранее ощущалось проигранным боем. Эндрю думал о том, чтобы никогда больше не смотреть в сторону зрителей. Никогда больше не спрашивать о странном парне и... Ещё много «никогда больше». Он очень хорошо знал цену стабильности и шаткого равновесия. Пора было дать заднюю. Эндрю не нужны проблемы, а Нил – явная проблема. Яркая неоновая вывеска, слепящая глаза. Такая же яркая, как и его волнистые волосы. Как и льдистые выразительные глаза. Блять. Эндрю утопил сигарету в пепельнице. Да это же скучно. Не имело смысла, не имело продолжения. Хватит.***
Несмотря на всё, Эндрю нередко ошибался. По его личному мнению. Сейчас он пропустил удар, и боль в теле – чудовищная. Острая, скручивающая, неприятная, от которой хотелось немедленно скрыться, исчезнуть. Звенело в ушах от второго пропущенного. Эндрю наносил ответные удары. Лёгкие горели, рёбра ныли. Раунд закончился в ничью, и дела определённо шли паршиво. Небольшое напоминание себе, что необходимо просчитать множество комбинаций. Больше, чем сделал. — Значит, ты всё-таки способен пропустить удар, — послышался незнакомый голос во время короткого перерыва. Немного с хрипотцой, низкий и плавный. Эндрю обернулся, игнорируя стук пульса в висках. Хотелось увидеть, кто настолько глуп, чтобы произнести подобное. У канатов, на расстоянии двух шагов, стоял Нил. Внимательный, напряжённый, прямой. В потрёпанных джинсах и тёмной толстовке, на ногах: туго зашнурованные старые кеды. Эндрю скептически поднял бровь и выплюнул капу в свою перчатку. Вблизи он мог разглядеть на остром лице старый шрам от прикуривателя под глазом. — Сомнительная цель – приходить и ждать, когда я проиграю, — отозвался ровно, мысленно отсчитывая секунды до начала второго раунда. Вопреки колкой боли, был способен думать ясно. — Здесь все ждут чьего-то проигрыша, — резонно заметил Нил, не улыбнувшись. — Но твой мне не нужен. А пропуск – просто интересно. Думаю, ты способен показать бой лучше. — Считаешь необходимым поделиться со мной своим мнением? — Равнодушно спросил Эндрю, отойдя от канатов. Нил лишь через две секунды улыбнулся одним уголком бледных губ. — Возможно, это действительно было лишним, — последовал спокойный ответ Нила. У Эндрю больше не было времени на разговоры, как и на осмысление слов. Он быстро затолкал капу в рот и отвернулся. Сигнал, начало. Вдох. Выдох. Боль и удары. Их круговорот, забирающий с собой лишние мысли. Это была тяжёлая победа. Возможно, пропущенные удары – следствие плотного графика тренировок, работы до потери пульса над техникой, силой и выносливостью. Не жалел себя, не давал расслабляться, потому что знал, к чему может привести излишнее свободное время в его случае. Эндрю едва ли отдыхал, но не признавался себе до последнего. Нос необходимо будет вправлять – то ещё зрелище, наверное. В травмпункте сегодня возможен ажиотаж, выходные ведь. От осознания даже хмыкнуть подбивало. Ещё больше захотелось, когда у двери в раздевалку столкнулся с Нилом. Внезапно, бессмысленно, и от того смешно. — Поздравляю. — Спасибо, — коротко ответил Эндрю. Разговор потух, едва начавшись. Нил неловко переминался с ноги на ногу, что невольно забавляло. — Прости. Я не привык ещё, — послышалось смутно. — К чему? — Тускло спросил Эндрю. Осознал, что действительно ждал ответ и до сих пор стоял лишь в шортах, перчатки под мышкой, с кровью на лице, вновь пошедшей из разбитого носа, и синяками по всему торсу. Никого совершенно эти факты не смущали. — К близкому общению с людьми, — скомкано пояснил Нил и добавил: — Потому не пришёл тогда. А после подумал – к чёрту. Ты хочешь встретиться после того, как вправят нос? Эндрю ничего не хотел. Однако был не против. Во-первых, Нил – странный до мозга костей. Нетипично. Во-вторых, явно не раздражающий настолько, как Кевин, хотя бы потому, что не заваливал вопросами и бессмысленными восторженными репликами. И в третьих, красив до невозможности, что нельзя отрицать. К слову, последние отношения Эндрю закончились год назад по причине его специфической работы. Да и вряд ли бы что-то вышло. Возможно, многих отпугивали шрамы, но Эндрю не из их числа. Своих рубцов – целый багаж. Знал, что скрывалось за травмами, как никто другой, и чтоб провалиться. У Эндрю не оставалось шансов. — С чего ты взял, что у нас будет близкое общение? Выкинь из головы чушь, — Эндрю не был бы собой, если бы не продолжил, как последний мудак. — Кевин сказал, что мы могли бы поладить, — Нил покачал головой. — Вернее: как только я увижу тебя на ринге, то захочу познакомиться. Так и оказалось. Эндрю открыл дверь раздевалки. — Жди на улице. Думаю, знаешь, как выглядит машина, чёртов сталкер. Было неожиданно и странно наблюдать: Нил просиял. Что-то едва заметно изменилось в его точёном лице. Может, скудная улыбка пухлых губ или мимолётный блеск в больших глазах. Похоже, так выглядел оттенок радости. Эндрю не приглядывался, однако запомнил. Блять, запомнил. И мгновенно себя проклял. Так началась их история. С картошки фри, купленной в придорожной закусочной, и разделённой на двоих сигареты. И всё это с отголоском боли, потому что обезбол не действовал, как нужно. — Для тебя ринг – способ отключить мозги, — сказал Нил, делая неопределённый жест рукой. — Ты меняешься, становишься более вовлечённым во время боя. Если бы видел себя со стороны, то понял, о чём я говорю. — А для тебя способ отключить мозги – сцены насилия? — Это спорт. Эндрю хмыкнул. Спокойно уточнил: — Существует множество видов спорта. Но настольный теннис тебя не интересует. Нил не изменился в лице. Промолчал и зацепил пальцами картошку, затем предупреждающе показал ей на Эндрю. Эндрю не настолько необходимо лезть в чужие тайны. Выяснять травмы и точки переломов. Он посчитал, что это может быть головоломкой, которую не сможет разгадать. Не знал, нужно ли пробовать. Однако встреча повторилась. Снова и снова. Потому что Нил продолжал приходить на бои, которые проходили в Южной Каролине, а Эндрю по неизвестным причинам продолжал соглашаться провести время. Нил – не его фанат, но и не враг. Не друг. Нил – ничто. Даже его имя – изменённое, ненастоящее, потому что пытался скрыть прошлое. А потому разговоры с Нилом безопасны. Это походило на распутывание клубка нитей или безумно медленное собирание пазла. Оказалось, Нил отлично метал ножи. Более того, обращался с ними, словно они – часть его рук, то, с чем был рождён. Бесподобно. Эндрю не был так умел в подобном ремесле. Свои лезвия, как напоминание, фантомная защита – под тёмными плотными повязками, что носил вне ринга, однако так бы не смог. Только Нил вот ножей шугался, словно огня. Один раз лишь показал, проводя черту: способен за себя постоять. И это впечатлило, чёрт возьми. — А ты не без скелетов в шкафу, — лениво заметил Эндрю, глядя на пробитую мишень. — Не лезь в чужие шкафы и не будет лишних проблем, — заметил Нил. Однако, отрешённый взгляд ярко-голубых глаз говорил, что Нил глубоко ушёл в воспоминания и был где-то не здесь. Чьи-то тени прошлого довольно просто потревожить, верно? Эндрю скучающе щёлкнул пальцами перед чужим аккуратным носом, возвращая в реальность. Сам собрал ножи, попавшие точно в мишень, невольно думая о том, что да. Он всё-таки может попытаться решить эту загадку.***
Карьера стремительно шла в гору. С отличным тренером не могло быть иначе. Знания, сжатые до необходимого, чёткие инструкции, которым Эндрю следовал. Хотя, конечно, не всегда. Через полгода всё безумно усложнилось. Эндрю бы не ответил на вопрос, кем они с Нилом приходились друг другу, но ближе к себе человека он не знал. Жили вместе, на съёмной квартире, и делили скудный быт. По вечерам, когда мышцы у Эндрю ныли от усталости, а у Нила раскалывалась голова после смены – встречались в общей комнате, ели китайскую лапшу и смотрели передачи по телевизору. Когда Эндрю уезжал на бой в другой штат, Нил писал сообщения или даже ехал с ним, если совпадал график. Период отказа от таблеток по решению прокурора — Нил рядом, готовый, если что, сесть за руль, отключить мобильный, принять доставку и убраться дома. Даже в травмпункте, хотя не просили, сидел и покорно молчал, не причитал и не жаловался. Планировали купить дом в Колумбии на общие средства. Нил вписан в страховку Мазерати. Однажды Нил зашивал Эндрю разбитую бровь. Тщательно, аккуратно, закусив губу и едва дыша. Раньше только врачам доверял подобное, и то, стиснув зубы. Но от вида сосредоточенного лица и аккуратной, длинной шеи Эндрю даже не чувствовал боли. Не чувствовал дискомфорта. — Ещё немного, — прошептал Нил, похоже, желая успокоить. Хах. Если бы он только знал, что мог и не спешить, раз подобное – единственный способ безопасно оказаться в его пространстве. Способ вдохнуть ненавязчивый запах шампуня, заполняющий лёгкие до головокружения, при малейшем подрагивании рыжих кудрей. Эндрю впервые был благодарен своей памяти за то, что запомнил красивую линию челюсти. Шею с подрагивающим кадыком. Тогда нужно было принять свою реакцию за тревожный звоночек. Точнее, за тревожный удар в колокол. Или. — Ты боишься касаться меня, — заметил однажды вечером Эндрю. Не повернулся, продолжил заваривать кофе, как ни в чём не бывало. Ложь, ему не было спокойно. — Отдёргиваешь руку мгновенно, когда можем случайно столкнуться. Не допускаешь. — Я не боюсь, — ответил Нил и затянулся. — А так делаю, потому что тебе не нравится, — он помолчал и добавил, — Кевин, Ваймак. Ты напряжён, когда они хлопают тебя по плечу или... — Я понял, — оборвал Эндрю. Мысленно успокоился, но не до конца. Нил жутко внимателен, но ещё искусно умел водить вокруг пальца. Возможно, Эндрю он иногда всё же пугался, учитывая прошлое, – и да, плевать, что Нил смог бы если что и вмазать, – но не признавался. Бои – зрелище не из лёгких, а жить с их участником, поехавшим на голову после тюрьмы и таблеток – ещё веселее. Эндрю бы никому не пожелал подобной участи. — Я не боюсь тебя, — вкрадчиво повторил Нил, словно подумал, что это важно. Эндрю чувствовал взгляд голубых глаз, но отчего-то не оборачивался. — Хотя то, что ты делаешь на ринге, очень впечатляет. Правда. Знаешь... — О, нет, — Эндрю закатил глаза. Тогда это ещё ничего не значило. Нил периодически оставлял перекусы на столе по утрам, когда успевал приготовить. Нил, приходя раньше, проветривал квартиру, потому что заметил, что Эндрю нравился свежий, холодный воздух. Нил говорил о своём прошлом с комом в горле. Отрешённый, до предела спокойный. Говорил, потому что не хотел скрывать, потому что не мог похоронить. Единственный, кому доверился – Эндрю. Остальным, тот знал – лгал. Нил... И вроде бы всё ясно, но. Нихуя не ясно. Нил, как выяснилось из осторожного вопроса, не был заинтересован в отношениях. А Эндрю не мог встречаться ни с кем, даже на одну ночь. Обнаружил, что не был способен. Потому что всё-таки влюблён? Сам до конца не разобрался. Да и влюблён – странное слово для таких, как он. Для таких, кто вечно в погоне за чувствами, и единственное, что смог догнать – это страх. Всё решилось после. В течение года. Эндрю знал, что когда-нибудь подобное может произойти с ним, но не ожидал, что всё же случится. Сложил факты воедино не так быстро, как мог бы. Да с боксёрами часто так. Риск всегда высок. Однажды привычная жизнь должна была рухнуть. Начался очередной период спада, только на этот раз на самое дно. Не было просто. Чудеса не случались. Сначала появился лёгкий тремор. Эндрю не придал ему большого значения, но вот Нил. — Тебе нужно отдохнуть. Хотя бы немного, Эндрю, — это не было словами, с которыми можно спорить. Голос Нила – холодная сталь, с оттенком неподдельного волнения. Если бы Эндрю не был таким мудаком и послушал... Возможно, всё бы обошлось, но конечно нет. Да и сейчас уже поздно для «если бы». А затем Эндрю понял, что начинает забывать простые вещи. И часто. Это было бы благословением – избавиться от невероятной памяти. Раньше. Сейчас это казалось жутким настолько, что пробирало колкой ледяной дрожью от осознания. Что-то менялось, неподвластное Эндрю. То, что невозможно остановить, и никак не объяснить, почему пугало. Забыл убрать еду в холодильник, положить ключи на место, терял свой телефон, не помнил, где припарковал машину. Однажды забыл о встрече с Кевином, тот пригласил на благотворительный обед. — Послушай, — Нил приблизился, но не настолько, чтобы было опасно, тени прошлого не потревожены. В своей домашней одежде, растрёпанный и уставший. — Хочешь, поедем по штатам, м? Или можем снять что-нибудь у океана, живём ведь близко. — Я не могу уйти. Сейчас пик карьеры. — И что? — А то, что я слишком долго шёл к этому, — холодно ответил Эндрю. — Плевать, — резко возразил Нил, скрестив руки на груди. — Тебе необходим перерыв, и ты сам это понимаешь, потому упираешься. Эндрю хотел сказать, что это Нила не касается. Ни черта не касается, но блять. Эндрю сам позволил ему войти в свою жизнь, потому промолчал. Его состояние пока не стоило того. Ещё не предел, и брать перерыв на рассвете карьеры, когда предложения сыпались горой и Ваймак не успевал отвечать на звонки – безрассудно. Ещё не... Раньше Эндрю бы не пропустил джеб на тренировке. Лёгкий, от соперника, что близко не сравнился бы по технике. Теперь удар прилетел в голову, вызывая острую вспышку боли. — Миньярд, чёрт возьми! Соберись! — Воскликнул Ваймак, подойдя ближе к канатам. Эндрю больше не пропускал на той тренировке ценой большой сосредоточенности. Это настораживало до безумия. Он чувствовал изменения. А возможно, сегодня – лишь один из паршивых дней, поэтому так вышло. Но паршивых дней стало слишком много. Всё чаще кожа в месте, где давно зажили рубцы, горела, и мешала трезво мыслить бессонница. От глухого отрицания очевидного – связи изменений – становилось всё хуже. Прошлое, готовое вновь утянуть в свои тёмные воды, напоминая, что без бокса Эндрю долго не протянет, било по мозгам острыми вспышками. После тренировки, вечером голова раскалывалась и кружилась чудовищно, но от таблеток Эндрю отказывался. Сидел, рассеянно смотрел телевизор при выключенном свете, чтобы не слепило глаза. На лоб вдруг приземлилось влажное холодное полотенце, но не настолько неожиданно, чтобы напрячься. А затем дрогнувшие руки Нила оказались слишком близко, и Эндрю невольно посмотрел на него. — Я поправлю? — Поправляй. Это было похоже на нокаут, точный удар в челюсть, когда кончики пальцев Нила, поправляя полотенце, случайно коснулись лба. Дыхание сбилось, и Эндрю рефлекторно напрягся, но не от страха. Всё внимание сконцентрировалось на длинных пальцах, сердце гулко забилось о проклятые рёбра. Он желал знать, коснётся ли Нил ещё раз. Появится ли вновь то приятное тепло, что прошлось по телу горячим током. Надеялся на повторение. Нил отстранился. — Ваймак сказал, через неделю поставлен бой с чемпионом страны по моему весу, — хрипло произнёс Эндрю и словно приговор себе подписал. Слова повисли в звенящей тишине комнаты. — В Лас-Вегасе. Нил не нахмурился, но лисьи черты лица его едва заметно обострились. — Ты не в лучшей форме, — спокойно сказал. Без истерик, криков и бессмысленных отговорок, что непременно бы ударили по расшатанным нервам. — В более хорошей форме, чем сейчас, я не был никогда. Нил покачал головой. Наверное, его тихое осуждение нравилось Эндрю больше всего. Не только потому, что удерживало от падения, но и потому, что отчего-то оно казалось правильным. Словно так и было предсказано, нужно. — Я отпрошусь и поеду с тобой. — Разумеется. Нил смолк, но не отходил. Вздохнул, обошёл спинку дивана и устроился рядом. Сказал, пытаясь поймать взгляд, но безуспешно: — Но затем – отдых. Уедем куда-нибудь после того, как получишь титул. Исчезнем на время для всех. Обещай мне. — Не сомневаешься в победе? — Коротко спросил Эндрю. — Я бы поставил на тебя, если бы предложили, — тихо ответил Нил и ровно продолжил: — Что год назад, что сейчас – ничего не изменилось. И ты это знаешь. Всегда знал. Эндрю сглотнул неясно откуда взявшийся ком в горле. — Сделка? — Спросил низким голосом, даже не зная, шутил ли на самом деле. — Сделка. Проси, что хочешь взамен. Эндрю до сих пор ничего не хотел. Вечная пустота внутри. Титул – лишь закрепление результата, остальное, наверное, из чистого упрямства линию гнул. Однако лгал себе. Всё-таки хотел, но то, что ему было нужно – недостижимо, далеко, как тысяча планет. Призрачное видение; желание, которого не достичь, сон, не повторяющийся дважды. И хотел отчаянно. Эндрю знал, что в его случае есть лишь две грани, однако со второй не сталкивался уже много лет. Либо – абсолютное ничего, либо – в омут с головой, и сразу насмерть, до пепла. Иного не дано. Эндрю отрицательно покачал головой. И так уже сам многое Нилу должен. Настало время «без сделок». — Если честно, от такого боя дух захватывает, — тихо сказал Нил. — Кевин проиграл в первый раз за титул чемпиона в своём весе. Только после выиграл, когда чудом дали второй шанс. Я не вправе тебя останавливать, — он сбился и сглотнул. Эндрю посмотрел на дрогнувший кадык, — и не собираюсь. Просто будь осторожнее. Твой соперник... — Знаю. Нил сжал челюсти. Эндрю знал, о чём тот подумал. Пока он сам, если на чистоту, ещё незаметно для всех сдавал позиции по неясным причинам, у действующего чемпиона в арсенале грязные приёмы, резкий стиль боя. — Однако, всё не сложилось бы по-другому, — сказал Нил спустя минуту, словно подвёл неясный итог. — Не сложилось бы, — эхом повторил Эндрю и столкнулся с внимательными голубыми глазами. Снова мир замер. Второй раз за пару минут. Всю жизнь не замирал, а теперь словно навёрстывал упущенное. Эндрю далеко не романтик, но блять – в этих глазах он до сих пор что-то видел. Что-то, до сих пор похожее на собственную пустоту. — Если, — Нил перешёл на шёпот и наклонился ближе. — Я возьму тебя за руку, это будет сильно странно и плохо? — Не для меня. — Позволишь? У Эндрю ладони в мозолях, у Нила – сухая, горячая кожа. И длинные пальцы, едва заметно дрожащие. Эндрю всё ещё не романтик, однако сердце предательски пропускало удары. Это сердце, почти мёртвое, которое билось с утроенной скоростью только на ринге, только при всплеске адреналина. Сейчас оно, казалось, делало кульбиты в груди. — Зачем? — Хрипло спросил Эндрю, проклиная себя. Возможно, лучше бы молчал и не портил момент, однако по-другому не мог. — Не знаю. Я подумал, что мне хочется это сделать, — серьёзно ответил Нил и опустил взгляд вниз. Эндрю же видел перед собой только копну тёмно-рыжих кудрей. — И я пытаюсь понять, почему. Что значили их скреплённые пальцы? Эндрю не знал, как ответить. Но после боя – обязательно разберётся.
