Не называй это любовью

Шесть лет назад. Новогодняя ночь окутала город морозной дымкой, а улицы были подсвечены разноцветными гирляндами, мигающими с гипнотической регулярностью. В воздухе витал всеобщий ажиотаж и ожидание чуда, но в роскошной, но безличной квартире Сампо царила иная атмосфера — напряженная, вымученная. Сампо пригласил брата на праздник, пытаясь хоть как-то воссоздать подобие семейного уюта. Их отец, как всегда, отказался, сославшись на срочные дела. Мужчина, чьи сыновья от двух разных женщин были скорее неприятным напоминанием о прошлом, чем семьей, предпочитал откупаться от родительских обязанностей щедрыми переводами. Обе матери мальчиков давно ушли из жизни, оставив их на попечение ротации безликих нянь, а единственным языком, на котором отец умел с ними «разговаривать», был язык банковских чеков. Со стороны семьи Ландау присутствовали четверо: Гепард, его младший брат Мидей и их две сестры. Девушки, яркие и стремительные, как новогодние фейерверки, просидели ровно два часа, вежливо поужинали и, сославшись на другие планы, умчались еще до девяти вечера, оставив после себя лишь легкий шлейф духов и ощущение мимолетности. Родители Гепарда жили в другой стране, и их физическое отсутствие было еще одной дырой в и без того дырявом полотне этого «семейного» праздника. Фаенон согласился провести время с младшим братом исключительно потому, что все его альтернативные планы на ночь рассыпались в прах. Одиночество в роскошном пентхаусе казалось ему в этот вечер невыносимым. Сампо стоял у подъезда, кутаясь в дорогое пальто, и курил, вглядываясь в темноту в ожидании брата. Из окна его квартиры на третьем этахе доносились приглушенные звуки накрываемого стола и смех Гепарда. Наконец, в свет фар вынырнул знакомый низкий спортивный автомобиль. Фаенон с виртуозной небрежностью припарковался прямо под запрещающим знаком и вышел из машины, поправляя пальто. — Никак найти вас не мог. — он похлопал брата по плечу, его взгляд на секунду задержался на сигарете в руке Сампо, но он промолчал. В его глазах читалась привычная усталость. — Я не сильно опоздал? — Вообще нет. Гепард только закончил готовить. — Сампо медленно выдохнул струйку дыма, направляя ее прямиком в лицо брату, демонстрируя легкое пренебрежение. — Вот и настал день, когда я наконец-то познакомлюсь с твоим парнем. — усмехнулся Фаенон, оглядывая невзрачный подъезд. — До сих пор не могу поверить, что главный дамский угодник всего города теперь… пидорас. — Завались. — беззлобно бросил Сампо, выбрасывая окурок в урну с характерным щелчком. Он развернулся и пошел обратно в подъезд, не проверяя, идет ли брат за ним. Но, переступив порог квартиры Сампо, Фаенон забыл и о брате, и о его загадочном парне. Его взгляд, скользнув по гостиной, намертво приковал к себе парнишку, который сидел, сгорбившись, в углу дивана. Он был целиком поглощен своим телефоном, яростно тыкая в клавиши, а на его лице застыла гримаса концентрации — он хмурил брови, отчего его юное лицо казалось еще более серьезным. — Гиппи, это мой брат, Фаенон, — Сампо обнял за талию подошедшего Гепарда, но его взгляд был направлен на брата. — Фаен, это мой паре… Ээ, куда ты? Фаенон проигнорировал его. Он прошел мимо, как сквозь воздух, и опустился на диван рядом с рыжим мальчишкой. Он заглянул в экран его телефона, с любопытством разглядывая яркую, примитивную графику и какофонию кнопок, по которым пальцы мальчика порхали с удивительной скоростью. — Привет, малыш. — мягко начал он, не прикасаясь к парню, но его рука небрежно легла на спинку дивана за его спиной, очерчивая невидимый периметр. — Во что играешь? — Он изо всех сил старался, чтобы в его голосе звучала неподдельная заинтересованность, а не привычная скука. Мальчик поднял взгляд. Его большие, миндалевидные глаза цвета жидкого золота широко распахнулись от удивления. Фаенон заметил, что они были подведены по контуру чем-то красным — дерзко, не по годам, но на этом юном лице смотрелось это странно органично. — Бравл Старс. — выдохнул он, моргнув несколько раз, явно не ожидая, что взрослый, солидный мужчина заговорит с ним. — О, я тоже играю в эту игру! — без тени сомнения солал Фаенон, натягивая на лицо самую обаятельную улыбку. — Кхм, а как тебя зовут и сколько тебе годиков? — Он смягчил голос, делая его почти шепотом. — Мидей. Мне пятнадцать! Будет… скоро… — добавил мальчик, чуть смутившись и опустив взгляд на телефон. — А ты? — Он сразу перешел на «ты», без тени подобострастия, с непосредственностью, которая резанула Фаенона по живому. — Я Фаенон. Мне двадцать шесть. Было недавно. — он фальшиво хихикнул, наблюдая, как Мидей морщит носик. У парня были потрясающе яркие, медные волосы, и с правой стороны из них была заплетена тоненькая, почти невесомая косичка. — Уу, взрослый. — протянул Мидей с легким вызовом и выключил телефон, поворачиваясь всем корпусом к Фаенону. Он скрестил ноги в позе лотоса, всем видом показывая готовность к беседе. — Ты тоже не маленький. — Фаенон не удержался и провел костяшками пальцев по его щеке, ощущая под пальцами детскую мягкость и припухлость. Личико было абсолютно беззащитным. — Фаенон, на пару слов. — голос Сампо прозвучал сзади, как удар хлыста. В нем не было места для возражений. Фаенон тяжело выдохнул, но перед уходом потрепал Мидея по непослушным рыжим волосам и последовал за братом на кухню. Дверь прикрылась. — Что такое? — спросил Фаенон, с раздражением опершись о столешницу. — Ты чего пристал к ребенку? — Сампо стоял, скрестив руки на груди. Его губы были плотно сжаты, а в глазах бушевала буря. — Просто решил поболтать. — Фаенон ответил тем же жестом, поджав губы. — Милый парнишка. Кто он? — Ему, блять, четырнадцать. Четыр-над-цать. Какого хуя, братан? — Сампо понизил голос до опасного шепота, чтобы их не услышали из гостиной. — Я же не домогаюсь его. Просто болтаю. Нельзя? — Фаенон сузил глаза, в его позе читался вызов. Сампо не выдержал. Его кулак со всей силы врезался в щеку брата, смачно и громко. От неожиданности Фаенон ахнул. — Он блядский ребенок! — прошипел Сампо, сжимая кулаки. — Сука, я не уверен, созрел ли у него до конца член! Ты куда лезешь? В какую пропись? Фаенон прижал ладонь к горящей щеке, смотря на брата со злостью и обидой. — Я просто болтаю с пацаном! Ты конченный, Сампо! — он толкнул его в грудь и, развернувшись, пошел обратно в гостиную, пряча пылающее лицо. Сампо хотел было ринуться за ним, чтобы физически не дать ему приблизиться к Мидею, но его остановил Гепард, появившийся в дверях кухни. — Что случилось, милый? — тревожно спросил он, уловив напряжение. Сампо хотел выложить все, но потом осекся. Это его брат. Его кровь. Выносить сор из избы, даже такой, было не в его правилах. Он заставил себя улыбнуться, и эта улыбка была похожа на оскал. — Без тебя очень тяжело, сырочек мой. — с натянутой нежностью произнес он, подхватив Гепарда за бедра и прижав к косяку двери. Он впился в его губы грубым, требовательным поцелуем, пытаясь заглушить в себе нарастающую тревогу и отвращение. А Фаенон тем временем вернулся на диван. Он сидел, смотря, как мальчик снова уткнулся в телефон, и вдруг с болезненной ясностью осознал, как это все должно выглядеть со стороны. Взрослый, состоявшийся мужчина, с неестественным интересом вьется вокруг подростка. По его спине пробежала холодная дрожь стыда. — Смотри, мне недавно выпал этот персонаж. — Мидей, словно чувствуя его дискомфорт, придвинулся ближе, открывая меню с персонажами. Его плечо почти касалось плеча Фаенона. — Хочешь, я тебе расскажу о всех персонажах? Фаенон кивнул, и на его лице снова появилась улыбка, на этот раз более естественная, но оттого не менее опасная. — Очень хочу. В принципе, если не лезть к мальчику с непристойностями, а просто слушать его восторженный лепет о виртуальных войнах, то Фаенона нельзя было обвинить ни в чем предосудительном. Так, во всяком случае, он убеждал себя, пока тонул в золотистой глубине этих детских глаз. ~~~ За праздничным столом, ломящимся от изысканных блюд, которые Гепард готовил с особым тщанием, Мидей устроился рядом с Фаеноном, словно приклеился к нему. Он продолжал увлеченно тараторить, размахивая вилкой, на которую был нанизан кусок картофеля. — ...вообще, я не очень люблю этого персонажа. — признался он, болтая ножками под столом, пока его брат заботливо подкладывал ему в тарелку еще кусочек запеченной утки. — Но все в чате говорят, что она сейчас мета. Непобедимая, короче. Поэтому думаю, что пока что фармлюсь на ней. — Он с удовольствием отправил картошку в рот и принялся жевать, смотря на Фаенона сияющими глазами. Тот наконец оторвал взгляд от мальчика и тоже принялся за еду. В отличие от Мидея, чей бокал был наплан колой, его личное пространство включало в себя еще и бутылку дорогого шампанского, стоявшую в серебряном ведерке со льдом. Он почти сразу, несмотря на обилие еды, налил себе пенистый напиток, наблюдая, как пузырьки весело устремляются вверх. — А мне можно тоже? — Мидей придвинул свой пустой стакан, с завистью глядя на шипящий золотистый напиток в руке у мужчины. Фаенон тихо рассмеялся, его взгляд смягчился. — Можешь сделать один глоток из моего стакана. Но для целой порции ты пока, малыш, не дорос. — он с легкой улыбкой подтолкнул свой бокал к Мидею. Тот дважды не думал. Взяв тяжелый хрустальный бокал обеими руками, он осторожно пригубил. Игристая жидкость обожгла язык странной, терпкой горечью. Он поморщился, облизал губы от сладковатых остатков и вернул стакан. — Стремно. — вынес он вердикт, но долго не расстраивался, когда Гепард тут же налил ему стакан холодной колы, шипящей и знакомой. — Так и что дальше? Мы остановились на этом персонаже, да? — Фаенон кивнул на телефон, лежащий рядом с тарелкой Мидея, давая понять, что их разговор для него важнее ужина. Мальчик, обрадованный вниманием, начал быстрее жевать кусок мяса у себя во рту и закивал, едва не подавившись. — Да, да! Вот, у нее есть два вида атак... Фаенон улыбался, внимательно слушая этот стремительный, полный жаргонизмов поток. Он не понимал и половины слов, впервые в жизни видел эту игру, но то, с каким горящим энтузиазмом парнишка рассказывал, вызывало в нем странный, щемящий трепет. В этом незамутненном страстью моменте было что-то чистое, чего так не хватало в его собственной, пресыщенной жизни. ~~~ Проснувшись посреди ночи от давящего чувства в груди, Фаенон вскочил с дивана в гостиной. Его мутило, в горле стоял противный, сладковато-металлический ком. Он побежал в ванную, едва успевая, и согнулся над унитазом, ожидая приступа рвоты. «Чёрт, наверное, не стоило смешивать шампанское с тем виски... или есть так много острого» — пронеслось в голове. Но в унитазе, вместо ожидаемого содержимого желудка, плавали два маленьких, ярко-оранжевых лепестка календулы. Они безмятежно покачивались в воде, окрашенной в розовый цвет его собственной кровью. Фаенон замер, не в силах понять. Он судорожно пытался вспомнить, не ел ли он что-то, содержащее цветы — может, в салате или в десерте? Но нет, ничего подобного за вечер не было. Он вытер губы тыльной стороной ладони, с ужасом глядя на алые пятна. Что, черт возьми, происходит? Неужели это... та самая болезнь, о которой в интернете пишут в поэтических пабликах и так безбожно романтизируют? Ханахаки? Он тяжело опустился на холодный край ванны, и по спине пробежал ледяной пот. «Блять. Не может быть, что это из-за мальчика... Господи...». Он сжал голову в руках. Сампо был прав. Мидей — глупый, наивный ребенок. О нем нельзя думать иначе. Это грязно, это неправильно, это больно. Охваченный паникой, Фаенон со всех ног поспешил в спальню хозяев, чтобы поговорить с братом, но замер у самой двери, услышав доносящиеся из-за нее звуки. — ...ты такой сладкий... — пробормотал Сампо, его голос был низким, хриплым от страсти и тяжелого дыхания. —..дурак! — прозвучал сдавленный, стонущий ответ Гепарда, перемежаемый тихим смешком. Из-за двери доносились приглушенные шлепки кожи о кожу, влажные звуки поцелуев и скрип кровати. Фаенон бросил взгляд на дорогие часы на запястье. Два часа ночи. «Какого хрена они там творят?» — с раздражением подумал он. Но врываться и прерывать было бы верхом неуважения. С сожалением развернувшись, он пошел обратно в гостиную, но по пути замер, увидев приоткрытую дверь гостевой спальни. Мидей не спал. Он лежал на животе, уткнувшись в экран телефона, который отбрасывал синеватый свет на его юное лицо. Он болтал босыми ногами в воздухе и время от времени тихо хихикал, реагируя на что-то в игре. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, серебрил его рыжие волосы и освещал тонкую линию спины под пижамой. — Почему не спишь? — мягко спросил Фаенон, присаживаясь на край кровати. Его сердце бешено колотилось, но уже не от паники. — Гепард и Сампо шумят, я не могу уснуть. — ответил мальчик, не отрываясь от экрана. В его голосе не было раздражения, лишь констатация факта. — Ага... я тоже поэтому не могу уснуть. — тихо рассмеялся Фаенон. И это была правда, но не вся. Глядя на Мидея, он с облегчением почувствовал, как та странная, сковывающая боль в легких отступила, сменилась теплой, умиротворяющей волной. — Ну, сегодня новый год, я думаю, мы должны веселиться! — с энтузиазмом заявил Мидей и хлопнул мужчину по бедру своим легким, как птичка, жестом, словно подбадривая. — Ты не против, если я тут полежу с тобой? — рискнул спросить Фаенон. Он не мог вернуться на диван, зная, что не уснет от возвращающейся боли, и не хотел оставаться один со своими мыслями. — Скачай и себе Бравл, поиграем вместе. — предложил Мидей, как будто это было самым очевидным решением в мире. Он спрыгнул с кровати и босиком выскочил в гостиную, чтобы через пару минут вернуться с телефоном Фаенона. — Я сейчас всё сделаю... — высунув кончик языка от сосредоточенности, мальчик принялся настраивать игру, его пальцы ловко скользили по экрану. Фаенон молча улыбнулся и удобнее устроился на подушке, смотря, как свет от экрана выхватывает из полумрака профиль мальчика. Он не знал, что будет делать с этой болезнью, с этими чувствами. Он не знал, чем все это закончится. Но одну вещь он знал точно: этого мальчика, этого светлого, наивного ребенка, он никогда не посмеет обидеть. В конце концов, он не монстр. А то, что творилось у него в груди, он пока предпочитал считать странной, временной аллергией. Всего лишь аллергией. ~~~ Тот день был самым обычным, серым и ничем не примечательным, каким и полагается быть десятому числу безликого зимнего месяца. Фаенон, узнав, что младший братишка Гепарда остался у них на зимних каникулах, стал находить все новые и новые поводы заглянуть в квартиру брата. Сегодняшним предлогом была пачка разноцветных мармеладок — он запомнил, что Мидей как-то обмолвился, что любит именно такие, жевательные и в сахаре. Но, переступив порог и сбросив пальто, он с неприятным холодком в груди заметил, что в коридоре нет знакомых потрепанных кед, которые обычно валялись под вешалкой. Только аккуратно стояла пара туфель Гепарда. — А где Мидей? — попытался скрыть разочарование в голосе Фаенон, отводя взгляд. Он положил пакет с мармеладками на верхнюю полку шкафчика, будто пряча улику, и прошел внутрь. В прихожей царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом бытовой техники. Гепард, стоя на коленях перед стиральной машиной, даже не обернулся. — Уехал домой. — его голос прозвучал ровно, без эмоций. Он закрыл люк с глухим щелчком, и машина ожила, наполнив квартиру нарастающим шумом. — Сампо отвез его на вокзал полчаса назад. Мидей просил передать тебе что-то. Там, на столе в гостиной, пакет лежит. Сердце Фаенона сжалось, превратившись в маленький, холодный камень. Он молча кивнул, хотя Гепард его и не видел, и направился в гостиную. На кофейном столе, рядом с недопитой чашкой чая, лежал небольшой бумажный кулек. Уголки губ Фаенона непроизвольно дрогнули в слабой улыбке. Он бережно взял его, словно это была хрупкая реликвия. Внутри лежал сложенный в несколько раз листок из блокнота, усыпанный яркими, милыми наклейками — упитанными котиками, улыбающимися смайликами и блестящими звездочками. Никаких слов, только эта наивная, детская визуальная азбука. Это было так трогательно, так чисто и по-ребячески, что у Фаенона на мгновение перехватило дыхание. Он провел пальцем по глянцевой поверхности наклейки, чувствуя подушечками легкую выпуклость, и спрятал листок во внутренний карман пиджака, поближе к сердцу. И с того дня Фаенон больше не видел Мидея. Но его болезни, этой проклятой ханахаки, было абсолютно плевать на расстояние, время и доводы рассудка. Болезнь продолжала тихо, методично развиваться, как плесень в подвале заброшенного дома. Шесть долгих лет она копила силы, и теперь становилось только хуже. Фаенон ходил на рентген, и у него была целая пачка снимков, где его легкие, словно в смертельных объятиях, опутывали причудливые, древовидные стебли с едва уловимыми контурами будущих цветов. Врачи разводили руками, ставя бессмысленные диагнозы от «аллергического фиброза» до «неопознанной грибковой инфекции». За все эти шесть лет он видел Мидея лишь однажды — на его школьном выпускном. Парень, уже почти сложившийся, но все еще с той же озорной искрой в золотых глазах, промчался мимо него, охваченный вихрем смеха, поздравлений и объятий друзей. Он прошел так близко, что Фаенон уловил знакомый запах его шампуня, но между ними была стена из лет и невысказанных слов. И вот, узнав, куда поступил Мидей, Фаенон, уже состоявшийся специалист, без колебаний записался на второе высшее в тот же университет. Теперь они изредка пересекались в длинных коридорах, но Фаенон каждый раз трусливо отворачивался, прятал взгляд, боясь с ним заговорить. А вчерашний их короткий, нелепый разговор у мотоцикла добил его окончательно, вывернув душу наизнанку. Вернувшись домой, Фаенон не раздеваясь повалился на кровать и уставился в белый, безликий потолок. Наверное, он был последним глупцом, чтобы надеяться. Очевидно же, что Мидей не обязан разделять его чувства лишь потому, что его старший брат оказался геем. Логика была безжалостной и неоспоримой. Внезапно телефон в кармане брюк оглушительно зазвоил, разорвая гнетущую тишину. Фаенон с трудом вытащил его и, не глядя на экран, прижал к уху. — Алло? — Ты можешь приехать? — послышался хриплый, уставший голос Сампо. — Давай быстрее. И купи мне чего-то покрепче по дороге. И, не дожидаясь ответа, брат бросил трубку. Фаенон приехал так быстро, как только позволяли правила дорожного движения и его дрожащие руки. Он протянул брату бутылку выдержанного виски, купленную в ближайшем круглосуточном магазине. — Что случилось? — спросил он, стараясь звучать спокойно. — Вы... расстались? — Он положил руку ему на плечо, пытаясь поймать его взгляд. — А? Что? Нет, конечно. — Сампо зевнул, с видом знатока разглядывая этикетку. — Там, в гостиной, сидит один... нарушитель спокойствия. — он почесал затылок и, не объясняя больше ни слова, ушел на кухню, чтобы распаковать свой «лекарственный» подарок. Фаенон, ничего не понимая, направился в гостиную. И замер на пороге. На диване, подкатив под себя ноги и листая что-то в телефоне, сидел Мидей. У Фаенона перехватило дыхание, а сердце забилось с такой силой, что он почувствовал его в висках. Он абсолютно не ожидал увидеть его здесь и сейчас. Услышав шаги, Мидей поднял голову. Его желтые глаза широко раскрылись, а на щеках выступил легкий румянец. Он встал, заложив руки за спину в немного нервном жесте. — Я хотел извиниться... но у меня не было твоего номера. — проговорил он, глядя куда-то в сторону, в пол. — Ой, за что? — Фаенон заставил себя сделать шаг вперед, стараясь не выдать внутренней бури. — Сампо сказал, что ты... ну, что ты хотел позвать меня на свидание... а я тогда пошутил... и спугнул тебя. — парень смущенно потупился, но на его губах играла сконфуженная, виноватая улыбка. В голове у Фаенона что-то щелкнуло. «Сампо... Я убью его. Медленно и болезненно» — пронеслось в мыслях. Но внешне он лишь сглотнул комок в горле. — Я не... то есть... я хотел... но нет... стоп. Ты... ты не натурал? — его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Мне всё равно на эти ярлыки, честно. — Мидей пожал плечами, и теперь его улыбка стала смелее, открытее. — Думаю, я би или что-то такое. А ты... значит, правда хочешь погулять со мной? В тот миг все шесть лет ожидания, боли и отчаяния словно рухнули, освобождая место для одной, простой и ясной эмоции. — Я бы с радостью. — выдохнул Фаенон, и на его лице расцвела такая глупая, такая беззащитная и искренняя улыбка, которой не было, кажется, со времен его юности. — Тогда хочешь погулять завтра после пар? — Мидей шагнул вперед и протянул ему свой телефон. — Оставишь номер? Фаенон лишь кивнул, не в силах вымолвить и слова. Он взял теплый от руки Мидея гаджет и быстрыми, чуть дрожащими пальцами набрал свой номер, боясь ошибиться в хоть одной цифре. — Спасибо... — прошептал он, возвращая телефон. — Я очень рад, что мы сможем погулять. В этот момент из кухни донесся недовольный голос Гепарда. — Мидей, ты снова не помыл за собой тарелку?! Парень тут же, с виноватым взглядом, метнулся к кухне, не желая злить брата еще сильнее. Фаенон медленно опустился на диван, все еще не в силах поверить в происходящее. Он смотрел на пустой дверной проем, а в ушах стоял нарастающий, ликующий звон. Завтра. У них будет свидание. И впервые за долгие шесть лет в его груди, среди колючих стеблей, проклюнулся маленький, хрупкий, но живой росток надежды.