За тобой

***

      Уронив голову на скрещенные руки, Бет перевесилась через подоконник. Буравить тоскливым взглядом Ракушку вошло у нее в привычку, так как ничего иного ей практически не оставалось. Дерил вернулся, да толку от этого! Ему явно было не до нее, да и она сама — тоже хороша.       Бет все еще злилась из-за его отказа, и именно злостью были продиктованы ее глупые, порой противоречащие друг другу поступки. Бет Грин нарочно избегала встреч, вопреки тому, что ужасно хотела оказаться рядом. Вроде как случайно заболтавшись с Аароном, она в подробностях расспросила того об их с Дерилом вылазке, хотя спокойно могла поинтересоваться об этом у самого Дерила, воспользовавшись своим участливым любопытством как предлогом для беседы. К тому же, как выяснилось, он и сам спрашивал о ней и у Гленна, и у Кэрол, даже у Мэгги, но Бет все никак не могла унять обиды и вспыхивавшего ни с того ни с сего смущения. Она мгновенно меняла маршрут, едва замечала Дерила на своем пути, а лишь, только успокоившись, собиралась пойти в сторону Ракушки — включалась женская натура, твердившая ни в коем случае не идти на мировую первой.       Своим отказом Дерил Диксон будто выказал свое пренебрежение, отчего Бет Грин становилось особенно горько. Укатил за стену, без раздумий оставив ее — как котенка выкинул. Разве она не имела права злиться на подобное? Наверное, если бы Дерил Диксон пришел к ней сам, это могло бы многое исправить, но так как Дерил был дураком, коих еще поискать, Бет лишь сердито хмурила брови, обзывая его про себя самыми последними словами. И чего она так на него взъелась? Ведь прекрасно же знала, что он занят, и не плеванием в потолок. Сама же хотела помириться, но вместо этого пряталась по углам.       Усмиряя уязвленный эгоизм, Бет корила себя за глупое поведение капризной истерички. Как выяснилось, Дерил чудом вылез из машины, окруженной толпой ходячих — едва остался жив. Он готов был рискнуть собой, чтобы дать Аарону спастись, и едва Бет об этом узнала, расстроилась. Всколыхнувшаяся жалость мгновенно растворилась в потоке осознания неприятной мысли — Дерил ни за что и ни за кого не держался в этой жизни. Решившись на жертву во имя Аарона, о ней он наверняка и не вспомнил? А о Кэрол? Так нравится строить из себя готового к самопожертвованию героя?       Погрузившись в свои мысли, сидевшая у подоконника Бет допустила оплошность, дав себя обнаружить. На крыльце Ракушки появилась тень — вышедший покурить Дерил увидел ее светлую голову и махнул рукой. Вместо ответа Бет поднялась и закрыла окно, сделав вид, что ничего не заметила. Глупо. Она и сама это понимала, однако смешавшись с мыслями и чувствами в единый комок противоречий, ничего не могла с собой поделать и лишь искрила, как оголенный провод.       Сбежав с места преступления, Бет Грин задержалась на лестнице, услышав приглушенные голоса родных.       — Надо сказать Бет…       — Сказать о чем?       Озадаченные Мэгги и Гленн стояли у залитого светом эркера и как будто сами светились от счастья.       — Я… Я беременна, — просто и незамысловато сказала старшая сестра.       Оторопевшая Бет замерла на месте. В секунду поменявшись в лице, она слетела с лестничных ступеней и оказалась подле Мэгги, впервые позабыв об обиде на Дерила. Смятенная, но довольная Бет то крепко-накрепко прижималась к сестре, то с недоверием смотрела на ее живот, то нервно улыбалась, примеряя на себя новый статус «тети Бет». В ее счастливые объятия также угодил и Гленн.       — Это точно? — вопросительно вглядывалась она в лица будущих родителей, до конца не веря такой хорошей новости.       — Да. Но пока тс! — шепнул ей Гленн, и Бет кивнула, без объяснений понимая необходимость держать язык за зубами.       В дверь постучали.       Просунувшая в дверную щель голову Тара сообщила о срочном собрании в доме у Дианы, и все трое, окрыленные общей тайной, отправились за ней.

***

      В просторном зале первого этажа собрались все александрийцы. Все до последнего. Окружив Рика, они внимательно слушали о неумолимо грядущей опасности — о скопившемся в карьере стаде, готовом вот-вот вырваться из искусственной западни. Столь страшную новость жители общины встретили в тишине и теперь душились самыми разными чувствами: от недоверия до ужаса, от отрицания до неизбежного в их положении принятия.       Судя по сосредоточенному виду, Дерил обо всем узнал одним из первых, решила про себя Бет. Развалившись на подоконнике прямо перед ней, он щурился, как задремавший кот, и пускай их отделяли сидящие на диванах Гленн, Мэгги, Саша и Абрахам, это не мешало им то и дело переглядываться. Хрен теперь убежишь — читалось во взгляде Дерила, и загнанная в угол Бет нервно теребила уголок диванной подушки.       — Дерил поведет стадо за собой. Уведет его в сторону, — махнул рукой Рик, выдав всем свой план.       Опять на его плечи взвалили самую тяжелую работу, и Бет виновато прикусила губу. Злость ее значительно поубавилась, уступив место простому желанию поболтать, как в былые времена. Гленн попросил молчать, но Дерилу-то наверняка можно рассказать о беременности Мэгги? Вопреки обиде Бет хотела поделиться с ним своей великой радостью. Именно с ним. Кажется, у нее появился чудесный повод поболтать и помириться? Такому он точно обрадуется.       — Я в деле, — отозвалась Саша. — Я поеду с ним на машине. Дерил будет тянуть стадо за собой. Я — подгонять.       — Я еду с ней. В одиночку будет тяжело, — мгновенно вызвался сидящий рядом Абрахам.       — Мы разделимся. Зайдем с двух сторон, чтобы помочь им. Плюс кто-то должен дежурить на входе: Розита, Спенсер и Холли остаются. Кто идет? — спросил во всеуслышанье Рик, оглядев подавленную толпу александрийцев, и Бет отвлеклась от немого диалога с Дерилом. — Нам нужны люди.       — Я с вами, — вызвалась Мишонн.       Остальных желающих не нашлось. Пока.       Гленн нагнулся к Мэгги, и Бет услышала, как тот шепотом уговаривает ее остаться, чтобы помочь Диане и остальным. Подавленная тяжелой утратой Диана была предлогом. Настоящая причина — положение Мэгги, и Бет это прекрасно понимала. Теперь сестре нужно было беречь себя. Невольно на ум пришла беременная Лори, испытавшая на себе тягости выживающей в постапокалипсисе матери. На последних месяцах ей пришлось очень тяжело, и Бет опасалась, что с Мэгги будет также. Вот и настал ее черед позаботиться о сестре и по возможности заменить Мэгги в группе. Разве нет? Она ведь для этого и тренировалась?       — Я тоже в деле, — подал голос Гленн.       — Я тоже пойду! — сказала Бет Грин, вызвав удивление у некоторых присутствующих. В том числе и у Рика. — Ты сам сказал: нужны люди.       — Исключено, — отозвался с подоконника Дерил, предвосхитив возражения собравшейся высказаться Мэгги. — Тебе там делать нечего.       Они пристально посмотрели друг другу в глаза, и Бет возмутилась надменному повелительному тону, прозвучавшему в ее сторону. Приподнятое настроение как ветром сдуло. Желание помириться — тоже.       — Не тебе это решать, — огрызнулась она, и Дерил ощерился.       Может, он и высказался грубо, но он в конце концов тоже не железный — вся эта игра в великую обиженку его порядком выбешивала. Он мог стерпеть воркотню со Спенсером. Мог закрыть глаза на то, что Бет бегала от него по всей Александрии — уж Дерил раскусил эту ее глупую игру. Игнорировать вопрос ее безопасности он не мог, как не мог позволить ей рисковать почем зря. Пора было Бет уяснить одну важную вещь — все это не игрушки. Даже он не до конца верил в успех всей этой затеи, а это означало риски. И если он готов был к самому непредвиденному повороту событий, Бет — нет. Она должна была остаться в Александрии. В общине, в конце концов, полно мужчин, долженствующих встать на защиту таких как Бет.       — Слышал, ты теперь в лазарете? — вскинул Дерил головой, украдкой покосившись на размышлявшего Рика. Тот будто сомневался, взвешивая про себя возможные за и против, отчего Дерил решил окончательно закрыть вопрос участия Бет в грядущей операции, прикрывшись ее новыми обязанностями.       — Врачи на дороге не валяются, так что тебе есть чем заняться.       — Дерил прав Бет, — согласилась Мэгги, и расстроенная Бет враз поникла.       — Конечно. Дерил всегда прав, — тихо произнесла она, однако ее язвительный скепсис Дерил Диксон прекрасно расслышал.       Дура! Он ведь о ней беспокоился. И с чего в ней пробудилось столь ярое желание стать в каждой бочке затычкой? Ладно он — ему терять нечего. Подохнет — и ладно, если кто добрым словом вспомнит. Но Бет… Нужно с ней проговорить, а то девчонка совсем от рук отбилась, подумал Дерил, смерив взглядом надувшую губы Бет Грин. Опять обиделась! И сколько этот цирк будет продолжаться? И с какого хрена он носится за ней по кругу, как цирковая лошадь на привязи? Послать бы ее куда подальше, но вместо этого Дерил Диксон лишь фыркнул, покорно пустившись рысцой на очередной круг.       До конца собрания они так и переглядывались друг с другом, метая громы и молнии. Дерил был непоколебим в своем решении посадить Бет хоть под ключ — лишь бы она дел не натворила. Бет непоколебимо верила в то, что у Дерила нет никакого права указывать ей, что делать.       — Если хочешь я могу за тебя поручиться, — предложила подошедшая после собрания Саша.       Бет будто ухватилась за это предложение, но за ее спиной так некстати возник Дерил, задушив слабую, вспыхнувшую в ее глазах надежду.       — Тебе лучше остаться здесь, — вмешался он.       Ничего не ответившая Бет махнула рукой Саше и, повернувшись на месте, двинула в сторону выхода. На улице ее и нагнали.       — Бет… Эй! — прошипел Дерил, но она упрямо шла вперед, пока он не дернул ее за плечо. — Я к тебе обращаюсь.       — Кажется, мне срочно нужно в лазарет, — зло ответила Бет Грин. — Мне же есть чем заняться. Да и тебе?       — Дура!       — Сам дурак!       Больше ни Бет, ни Дерил друг другу ничего не сказали. Разойдясь в разные стороны, каждый из них сделал с десяток шагов. Дерил обернулся. Будто почувствовав его взгляд, Бет обернулась в ответ, но лишь сильнее задрала нос кверху.       Дура!       Дурак!       На том и порешили…

***

      Яркое солнце билось в кухонное окно, заливая светом весь первый этаж просторного дома, да вот настроение у Бет было отнюдь не солнечное. Усевшись на барный стул у кухонного острова, она уныло ковыряла ложкой в каше. Потеряв окончательно аппетит, она пыталась найти себе хоть маломальское оправдание, но не находила.       Она — дура и эгоистка. Дерил ведь к ней подошел, а она? А она просто разозлилась и выплеснула на него всю свою злобу, в чем Бет Грин теперь ужасно раскаивалась. Могла бы подумать не о себе, а о том, что Дерил в очередной раз будет рисковать жизнью из-за них и из-за нее в том числе. Только из-за этого ей стоило быть с ним повежливее.       Когда Дерил вернется, надо как-то загладить свою вину. Как именно, Бет еще не придумала, но это лучше чем бегать от него по всей Александрии и дуть губы. Таким поведением она ничего хорошего не добьется.       А собственно, чего она хотела добиться — спросила себя Бет и вытянулась по струнке от собственных мыслей.       — Поможешь?       Перед ней возникла Мэгги, сжимавшая в руке разноцветные пакетики семян и садовые перчатки.       — С чем?       — Хочу немного отвлечь Диану. — Мэгги достала с полки стакан и, налив воды, подсела к ней, на соседний стул. — Смерть Эйдена и Реджа ее сломили. В соседней теплице нашли семена, так что хочу предложить ей посадить что-нибудь на участке за стеной. Огурцы, помидоры, сельдерей, морковь... Можешь присоединиться, — предложила сестра, сделав глоток воды.       — Работа с землей успокаивает и помогает собраться с мыслями. Отец ведь так говорил. Да?       — Да, — согласилась довольная Мэгги. — Рада, что ты это понимаешь. Диана нужна нам. Жителям Александрии и не только.       Увы, столь радостному и логичному предложению Бет Грин не обрадовалась. Сытый голодного не разумеет, а нынче сестры Грин были на совершенно разных волнах.       — Нужна, — повторила она за сестрой и тут же сжалась от подступившего к горлу гневного комка. — Почему, если нужно с кем-то поговорить, посидеть с детьми или просто остаться на хозяйстве, то это всегда я?       Мэгги озадаченно наклонила голову, не сразу найдясь что и ответить.       — Потому что…       — Потому что я ничего другого не умею? Да? — Бет горько усмехнулась, ковырнув ложкой клейкую кашу. — Даже ты так считаешь.       — Да что с тобой, Бет? Ты в последнее время чудишь, — едва возмутилась Мэгги. — Ты не заболела?       Она протянула руку к ее лбу, но Бет лишь отвернулась, недовольно цыкнув. Мэгги всего-то предложила провести время вместе, а вместо простого согласия или отказа будто сковырнула гнойник сестринских обиженных возмущений, копившихся явно не первый день.       — Тебе не понять…       — Так объясни.       — Я не пойду сажать семена. Не хочу… — вместо объяснений отрезала Бет и, демонстративно отставив кашу в сторону, спрыгнула с барного стула.       — Бет!?       — Я — в арсенал, — обронила она и, выйдя через черный ход, закрыла за собой дверь.       Мэгги пожала плечами и лишь вздохнула.       Бет в последнее время стала молчалива, сердита и все себе на уме. Отвечала невпопад и мыслями блуждала где-то далеко, но точно не подле родных. На мгновение заподозрив ревность ввиду ее беременности, Мэгги тут же отмела эти подозрения в сторону. Бет была рада будущему племяннику или племяннице. Радость ее была искренней, а значит, терзало душу Бет Грин что-то другое.       Что-то или кто-то, отметила про себя Мэгги Ри, утопив свои догадки в крупном глотке воды.

***

      Вот теперь она еще и на Мэгги сорвалась.       Бет шла дворами, едва не скрываясь по кустам. Она твердо решила взять винтовку и пойти на стену. А с Дианой и вправду нужно было поговорить. Хершел наказывал своим дочерям всегда помогать Рику — ему, как главному, тяжелее всего. Диана тоже была одной из главных, а значит наказ отца распространялся и на нее, да и простого сострадания никто не отменял. Бет искренне было жаль убитых Эйдена и Реджа Монро.       В просвете домов мелькнул дом Кэрол и черепичная крыша хранилища, однако Бет мгновенно прижалась к стене. Раздался душераздирающий крик, и время для Александрии… Остановилось.       Так-так-так — клокочет сердце.       Ей не показалось.       Бет аккуратно выглядывает из-за пышного куста цветущей гортензии. Посреди улицы лежит миссис О’Нил. Она ранена. Над ней нависает огромных размеров мужчина. Бет не видит его лица. Видит лишь спину, содрогающуюся от тяжелых ударов топора, обрушенных на распластанную миссис О’Нил. Та кричит, молит о пощаде, но нависшая над ней Смерть неумолимо наносит удары. Ей уже ничем не помочь, и Бет через силу сжимает ладонью рот. С соседней улицы доносятся вопли. Кто-то молит о помощи, и Бет судорожно глотает губами воздух, стараясь унять клокочущее от страха сердце.       Так-так-так.       На них напали!       Напали!       Над Александрией повисает протяжный гудок — будто сирена о воздушной тревоге. Нужно что-то делать. Нужно что-то делать! Безысходность пульсирует кровью в висках, вопя об одном: бей и беги!       Отрезвленная Бет срывается с места. Ей удается добежать до двери хранилища почти незамеченной, но убийца миссис О’Нил оборачивается и бежит за ней. Тяжело дыша Бет хватается за первый попавшийся пистолет. В магазине три пули. Раз. Щелкает предохранитель. Два. Бет успевает обернуться в тот самый момент, когда Смерть нависает и над ней, замахнувшись окровавленным топором. Три!       Так-так-так.       Вырезанная на лбу буква W исчезает, размазываясь кашей из крови и мозгов по противоположной стене. Гремит о пол обух упавшего топора. Убитый валится перед ней, зияя утробой вскрытой черепушки, и залитая кровью Бет давится от накатившей рвоты.       Частое, неровное дыхание. Мысли. Мысли все никак не соберутся во что-то цельное. Бет смотрит на труп, потеряв счет времени. На мгновение ей мерещится Доун, но она сбрасывает с себя неприятное воспоминание из прошлого, и призрак в офицерской форме исчезает, оставляя на месте труп чужака.       Из подсобки раздается визг.       — Оливия! — догадывается Бет, распахивая дверь. — Оливия, помоги мне! Прошу. Надо забаррикадировать дверь!       Испуганная Оливия хлопает глазами, оглядывает перепачканную кровью Бет и скованно кивает. Она двигается медленно. Как черепаха. Бет, наоборот, — суетится. Она успевает столкнуть труп в сторону и закрыть остекленную дверь на ключ. Оливия напуганна, оттого ничего не понимает и лишь судорожно исполняет команды. Ее страх придает Бет сил. Впервые рядом нет никого из старших. Нет Мишонн, нет Рика, Дерила, Кэрол. Нет Мэгги и Гленна, а значит она сама за старшего.       Бет и Оливия хватаются за тяжелый комод и тащат его к двери. Сколько нападающих — Бет не знает. В условиях апокалипсиса живые борются за оружие и запасы, а значит хранилище — под угрозой прежде всего. Она знает это еще по Тюрьме, как знает и то, что в арсенал чужакам не попасть. Вот ее задание!       Выбранная цель помогает сосредоточиться.       — Оливия, — говорит Бет, перезаряжая пистолет.       Пули валятся из потных пальцев, звонко отскакивая от поверхности стола, и она чертыхается на свою трусость. А ведь хотела с Дерилом за стену! Трусиха и дура!       — Ты останешься в оружейной. Умеешь стрелять?       — Н-нет, — лепечет Оливия. Она трясется как осенний листик на ветру, и Бет ее прекрасно понимает. Она напугана не меньше, но глядя на Оливию старается совладать с собой. — Я н-не… Я н-не могу…       — Можешь! — Бет хватает ее за грудки. Кричит, просто потому что от крика становится легче. — У каждого из нас своя работа, и сейчас мы нужны Александрии. Возьми пистолет! Если кто-то войдет сюда, живой или мертвый, стреляй в голову! Только в голову! Поняла? — кричит Бет, и Оливия вздрагивает, принимая пистолет из ее рук.       Бет хватается за винтовку. На всякий случай берет еще одну.       — Я наверх.       Едва не поскользнувшись на крови, Бет Грин закрывает дверь арсенала и несется на второй этаж, гремя патронами в коробке и двумя винтовками наперевес.       Гудок сирены не утихает. От этого гула в ушах звенит, как звенит и от раздающихся отовсюду криков. Бет падает к подоконнику, открывает окно и, уперевшись локтями, обнаруживает первую цель. За Мини — да, кажется, ее зовут Мини — несутся двое чужаков. В прицел Бет видит проклятую букву W на лбу у каждого из них, будто обозначенную для себя мишень.       Так-так-так.       Мини взвизгивает от выстрелов и прижимается к земле. Один из чужаков падает на землю, и Бет берет на мушку второго.       — Еще раз, — шепчет она, представляя, будто за спиной стоит Саша.       Так-так-так.       Промахнулась!       — Мини, беги! — кричит Бет, хватаясь за вторую винтовку.       Чужак обнаруживает ее в окне и, видя замешательство стрелка, устремляется в сторону хранилища, позабыв о прежней жертве. Теперь Бет не может промахнуться.       Так-так-так.       Бет выдыхает. С ее выдохом сигнал тревоги обрывается. Обрывается жизнь чужака, но крики — нет.       Александрия оборачивается адом, из каждого угла которого доносятся мольбы о пощаде. Жителям общины нужна помощь, и Бет утирает проступившую испарину со лба. Думай, Бет. Думай! Она облизывает пересохшие губы, стараясь не обращать внимания на железистый привкус во рту.       С Джудит должна была остаться Кэрол и Карл. Мэгги сможет за себя постоять. А остальные? Бет перезаряжает винтовку, на мгновение терзаясь сомнениями. Выйти на улицу, значит оставить хранилище без присмотра, а если чужаки завладеют оружием — лучше от этого не станет. Значит, пока будет отстреливаться.       Бет оглядывается по сторонам и бросается в другую комнату. Двое чужаков бегут с конца улицы. За ними появляется и третий. У него на цепи — Морган, новый житель общины.       Бет аккуратно открывает окно, стараясь не привлечь внимания. В голове судорожно прорисовывается план. Первого она уложит. Второй и третий могут увернуться, но она, по крайней мере, даст возможность Моргану убежать. Бет прицеливается и задерживает дыхание. Раз, два, три.       Так-так-так.       Первый падает.       — Еще раз, — повторяет Бет, стреляя второму, бегущему в укрытие, по ногам.       Тот оседает, хватаясь за раненное бедро. Теперь не убежит! Бет прицеливается к третьему, но тот достает пистолет и выстреливает второму в голову, прямо в затылок. Что-то не так, и, судорожно вглядываясь в прицел, Бет медлит с выстрелом.       — Бет!       Она слышит голос Кэрол. Третий чужак опускает повязку, открывая лицо, и Бет тихо машет рукой, на время покидая свой пост. У двери она встречает Кэрол. Почему-то без Моргана, но времени спрашивать о нем нет.       — Оливия, это мы!       — Д-да.       Дверь открывается, и Оливия с радостью встречает их, наивно полагая, что ее дежурство окончено.       — Бет, пойдешь со мной.       — Да.       Вслед за Кэрол, Бет берет пули, пару пистолетов и проверяет винтовку, висящую на плече.       — Сколько их?       — Я видела с десяток.       — Я убила троих, — Бет пытается что-то рассчитать, но голова отказывается складывать один к одному. В мозгу лишь чеканит чечетка выстрелов: так-так-так. — Четвертого…       — Да, видела. Плюс моих пятеро. Наверное, их пару дюжин. Надо обойти общину.       — Что с остальными?       — Сейчас и выясним. Прикроешь меня.       — Да.       Дрожащая Оливия остается на страже хранилища. Выскальзывая с черного хода, Бет крадется за Кэрол. Они следуют друг за другом между кукольными домиками Александрии, как подопытные мыши, бегущие по белому лабораторному лабиринту. Бет замечает очередного чужака и выставляет пистолет.       Так-так-так.       Следуя за Кэрол, она перепрыгивает через аккуратные клумбы. Спотыкается и падает. Растяпа! Кэрол оборачивается, и Бет в ужасе вскидывает пистолет, замечая над ее головой занесенное мачете.       Так-так-так.       Еще два выстрела. За Бет падает сраженный враг. За Кэрол тоже, и ничего не говоря, они бегут дальше, не сговариваясь откладывая признательные благодарности на потом.       Выстрелы, крики и вечная трещетка, рокочущая в ушах. Это винтовка или сердце, что вот-вот выпрыгнет из груди? Бет ничего не понимает. Двигается на автомате, как учила Саша. Оглядываясь по сторонам, она видит не людей, а мишени, живые или мертвые. Кэрол убивает еще одного врага, когда они выныривают из-за угла, и вскидывают пистолеты кверху.       — Это мы! Мы! — кричит выпрыгнувшая на них Розита.       За ее спиной возникает Спенсер. На крики выбегают Мэгги и Аарон, и Бет бросается к сестре.       — Кровь! Ты ранена?       — Не моя, — лепечет Бет, нервно озираясь по сторонам, готовая стрелять, если понадобится.       Лишь сейчас Бет понимает, что они на центральной улице. Лишь сейчас она видит не белый лабиринт кукольных домиков, а их дома. Лишь сейчас она опускает пистолет, оглядывая друзей и близких.       — Кажется, все закончилось, — говорит Спенсер, кивая на рассеивающийся над Александрией дым.       — Или только начинается, — отвечает ему Кэрол, оглядывая залитые кровью улицы и трупы.       Свои и чужие.

***

      Бет Грин отупело уставилась на расчлененный труп. Мини не убежала. Бет ее не спасла, а у нее ни мыслей, ни чувств на этот счет. Будто кто-то нажал на кнопку и отключил ее рассудок, оставив лишь возможность бесчувственно созерцать окровавленные улицы Александрии.       — Все в порядке? — за спиной раздался голос Кэрол, струйкой выдохнувшей дым сигареты. Бет давно не видела, чтобы та курила.       — Д-да.       — Хотела поблагодарить тебя.       Бет кивнула, и приблизившаяся Кэрол также задумчиво посмотрела на труп.       — Если честно, я считала, что ты... Не боец, — затянулась Кэрол, нервно поведя головой. Нападение Волков и ей далось нелегко, догадалась Бет. Про себя она молчала. Подходящих слов на ум не приходило. — Рада, что ошиблась. И кстати, в госпитале… Кажется, ты спасла меня. Спасибо.       — Ты бы поступила также, — протянула Бет Грин на автомате, не сразу осознав смысл сказанного. Прийдя в себя на секунду, она обернулась. Докурив сигарету Кэрол побрела к себе, и Бет окликнула ее на полпути. — Кэрол! Спасибо... Твои слова много значат для меня. Правда…       — Пожалуйста, — пожала плечами полуобернувшаяся Кэрол Пелетье.       Вернувшись домой, Бет поднялась наверх и равнодушно оглядела свое отражение в зеркале. Из россыпи бурых капель, кропивших ее лицо, на нее смотрели остекленевшие глаза. Ее глаза, не выражавшие ни чувств, ни мыслей. Она и сама как будто застыла, позабыв на мгновение о сестре, о Дериле и даже о себе. Все ее обиды показались чем-то неимоверно далеким. Все ее желания оказаться полезной растворились в отупелой усталости и осознании случившегося ужаса. Кажется она видела сон? Страшный и неприятный, но такой реальный.       — Ты убивала живых? — прозвучал в голове голос Дианы Монро, пока она стягивала с себя перепачканную одежду.       — Да, — сказала вслух Бет.       Тревит, Горман, Доун, раз, два, три, четыре, пять… Восемь. Ах да. Она забыла того офицера: которого спихнула в шахту. Девять живых… Она убила девять живых, и теперь мучительно перебирала в памяти их лица, стараясь понять, что чувствует. К своему ужасу, она не чувствовала ничего.       Свернувшись в клубок, Бет сидела под душем. Вода сбегала с нее кровавыми ручейками, но она лишь смотрела в одну точку, считая про себя убитых ею людей. И вслушиваясь в бьющие по стенкам душевой капли, она размеренно отбивала пальцем ритм.       Так-так-так.       Так-так-так.       Так…       Так…       Так…