За тобой

      

***

      Приставив к лицу руку, Дерил медленно поводил пальцем по колючему подбородку, теряясь в сонливой задумчивости. В зеркало заднего вида он украдкой наблюдал за Бет, дремавшей у него за спиной. Укрывшись клетчатым пледом, она сладко спала, притягивая взгляд безмятежной неподвижностью, а он, уперев ногу в торпеду автомобиля, упорно старался противостоять этому притяжению. Получалось так себе.       Ему снился сон, не дававший теперь смотреть на Бет спокойно. Ничего криминального. Он всего лишь лежал у нее на коленях, под какими-то раскидистым деревом, укрывавшим их уютной тенью. Светило солнце, заливая все вокруг полуденной охрой, а в траве трещали кузнечики — какая-то романтическая херня в стиле сопливой мелодрамы, но он вновь и вновь проигрывал этот фильм в голове, вспоминая сон до мельчайших деталей. Бет мягко игралась его волосами, порой проводя рукой по лицу, и он едва не мурлыкал от удовольствия в полудреме, как какой-то болван. Счастливый болван, стоит заметить. Ничего крамольного, уверял себя Дерил, отчасти жалея что сон оказался сном. И почему, спрашивается? К чему все эти игры с подсознанием? И ведь не в первый раз. Долгое отсутствие женщины давало о себе знать? Или были какие-то другие причины? И не скрывалась ли эта причина на заднем сидении, под клетчатым пледом?       Он вновь взглянул на Бет.       В жизни Дерила Диксона были разные женщины: младше, старше, ровесницы, но объединяло их всех одно — мимолетность. Он на дух не переносил намек на обязательства и ограничения, а едва находилась та, которая готова была терпеть его говнистый характер — он намеренно доводил все до абсурда, нарочно доказывая: он — самый настоящий козел, и связываться с ним не стоит. С таким подходом надолго в его жизни никто не задерживался.       Весь этот калейдоскоп случайных увлечений остался за незримой границей условного апокалипсиса. Сейчас у него была группа — подобие семьи. Были обязательства, ответственность, которую он добровольно делил с остальными, а еще была Бет.       Для приемной дочери она была слишком взрослой, да и чего таить, его привязанность к ней все меньше походила на отеческую. Роль сестры на себя всецело взяла Кэрол Пелетье, и, сравнивая их друг с другом, Дерил вновь понимал — осечка. До возможной партнерши Бет как-то не дотягивала в силу возраста, а уверения в том, что его привязанность — простая дружба, порой становились бледными и какими-то неправдоподобными. В такой ситуации логичнее было сделать перерыв и уйти куда-нибудь одному, но он, едва отойдя от внезапной простуды, потащил Бет с собой на вылазку, один на один, будто пытался кому-то что-то доказать, запутываясь все больше в клубке и без того путанных мыслей.       Правда все же стало легче. Они, явно довольные обществом друг друга, спокойно колесили по окрестностям, оставив в Александрии строгость Кэрол, насмешку Рика, дурацкие вопросы Абрахама и поползновения Спенсера Монро. Вдвоем. Одни. Дерил радостно вдохнул сладкий воздух свободы, да и Бет тоже как-то… Подраскрепостилась без постороннего внимания. Осмелела что ли. Она по-особенному улыбалась, говорила. По-особенному подкалывала его, провоцируя на незамедлительный ответ, отчего Дерил все чаще ловил себя на сожалении о том, что слишком уж Бет Грин юна. Для него. Нет дыма без огня? Ведь так?       На досуге все чаще думалось о прежних увлечениях. Сравнивая прошлое с настоящим, Дерил подозревал ненароком пробудившийся от постоянного общения интерес. Мужской интерес. Провертев в мыслях свой противоречивый клубок, он успокаивался, пускай и временно.       Наверное, между ними какая-то забавная разновидность дружбы, повторял себе Дерил Диксон. Желание проявлялось в нем по-другому, и уж точно не через потребность нянчиться и терпеть характер порой бунтовавшей девицы. Воспоминания о доме на кладбище говорили о другом, но Дерил отмахнулся и от них, потому что клетчатый плед внезапно пришел в движение.       Растянувшаяся в стороны Бет проснулась, и Дерил усмехнулся своей чрезмерно настороженной подозрительности. Ни одну свою бывшую пассию он не сторожил, как верный пес. Ни одну бывшую пассию он не оберегал будто чертову принцессу. Ни за одной бывшей пассией он не бегал, как привязанный, и ведь список можно было продолжать и продолжать. С Бет все было иначе. Не так как с прежними увлечениями, а значит, привязанность к Бет — не увлечение.       В условиях апокалипсиса у него попросту развилось стайное чувство, и он с явным довольством принял на себя роль волка-беты. Беты не заводят пару. Лишь нянчатся с остальными членами стаи, бегают в разведку и обучают волчат уму-разуму. Значит, отбой, успокоил себя Дерил Диксон в очередной раз.       — Доброе утро, Соня, — просипел он, возникшей между сидениями светлой голове.       — Доброе утро, — зевнула Бет. — Дерил Диксон, ты хоть когда-нибудь спишь?       — Ага. Когда мне поют или читают на ночь. Без этого как-то не то.       — Так и быть, — ответила она, посмотрев на него снисходительно игриво. — В следующий раз прихвачу с собой книгу. Что-нибудь романтическо-сопливое, как ты любишь. — Бет подалась вперед и сказала уже серьезно, без насмешки, но с явной заботой в голосе. — Я посторожу. Отдохни.       — Забей, — с трудом отказался Дерил от заманчивого предложения, так некстати вспомнив о сладком сне. — Надо ехать.       Повторять дважды не пришлось. По правую руку от него возникли сапоги. Вслед за сапогами с заднего сиденья вынырнула Бет, плюхнувшись по соседству и случайно обдав его плечо пушистым благоухающим хвостом.       — Не выспался и теперь не в духе, — подметила она, покачав головой. — Ты мне не доверяешь. Поэтому не ставишь в караул… Если так, то зачем взял с собой, спрашивается? — поочередно вытягивая ноги и надевая обувь, спросила она, да так будто в чем-то его подозревала. — Ты не моя нянька, да и на роль папочки не тянешь.       — А то ты недовольна, — протянул Дерил, покосившись на Бет.       Как-то уж больно фривольно прозвучали ее слова, всколыхнув едва успокоившиеся мысли. Бет — чистый, светлый цветочек. Подозревать ее в намеренной провокации взрослого мужчины глупо, пусть и желанно, но она порой заигрывалась. Наверное, по молодости Бет просто не понимала, что срывается на флирт, явный или более аккуратный, но флирт. Нет дыма без огня, но Дерил фыркнул. Ему как-то нужно успокоить свое воображение, а то гляди додумается до того, что Бет с ним заигрывает. Мутный, взъерошенный тип с сомнительным прошлым — явно не предел девичьих мечтаний, а Бет даже в условиях апокалипсиса могла расчитывать на что-то поинтереснее.       — А ты? — спросила Бет Грин.       А Дерил лишь посмотрел в широко распахнутые глаза, повторив себе, что они, скорее всего, хорошие друзья, а флирт и приятные мысли — не преступление, и завел машину.       Сон — всего лишь сон. Так. Игра воображения. Впрочем, была бы Бет постарше — кто знает, мелькнула напоследок предательская мысль.

***

      — Налево! — выкрикнула Бет, едва не пропустив отмеченный на карте поворот.       Дерил ничего не сказал. Лишь ворчливо вздохнул, крутанув рулем да зацепив колесом шершавый гравий обочины. — Извини, задумалась.       — Кто-то говорил о доверии?       Бет Грин ничего не ответила, досадливо нахмурившись. Она и сама знала, что оплошала, случайно потерявшись в мыслях.       Не один Дерил Диксон мучился вопросом о характере чувств. Бет также блуждала в дымке неведения. Только если Дерил пытался понять, что чувствовал сам, то Бет копалась не в себе, а в нем, будучи практически уверенной на свой счет. Собиравшей детали мозаики, ей не хватало холодной головы, чтобы понять наверняка. В каких-то моментах Дерил напоминал ей Джимми, Зака и других мальчишек, обхаживавших ее еще в школе, но в остальном разительно от них отличался в силу возраста, характера и, видимо, непростого прошлого. Бет не удавалось прочесть Дерила до конца, вопреки обостренной до предела наблюдательности. Интуиция натыкалась на рациональность. Чувства мешали. Чувства и страх облажаться.       — А здесь прямо!       Вряд ли Бет Грин могла сказать точно, когда стала смотреть на Дерила другими глазами. Кажется, это случилось еще в Тюрьме.       Они редко пересекались. Дерил всегда на передовой, она — на хозяйстве, с Джудит, около отца. Дерил был вроде как всегда рядом, но как-то в стороне от всех, наедине со своим арбалетом. Всегда готовый прийти на помощь, всегда нужный, всегда сильный и находчивый, но один.       — Его воспитала улица, это видно, — сказал как-то Хершел на ее случайный вопрос о Дериле. — Но хорошее зерно дает хороший плод, особенно если проросло вопреки всему, а от ласкового обращения смиряется даже лютый зверь.       Тогда Бет всецело согласилась с отцом, выдав вернувшемуся Дерилу двойную порцию обеда и даже улыбнувшись ласковее обычного. В ответ — бормотание да взгляд, словно она пустое место. Бет это искренне задело.       — Почти приехали…       Карл порой делился комиксами — так, чтобы отвлечься, и, равнодушно листавшая пестрые страницы, Бет Грин стала видеть в Дериле как раз героя из комикса — сильного, храброго, нелюдимого, окутанного темным прошлым, с арбалетом наперевес. Девочкам такие нравятся, и Бет исподтишка наблюдала за Дерилом, как будто за героем кинофильма, все чаще подмечая, что чувствует определенную неловкость в его присутствии.       В отличие от Дерила, она-то быстро поняла, что к чему, пускай все и походило на фантазию — недосягаемую, но приятную, волнующую воображение грезу. Это Бет начала игру, угадай прошлое Дерила Диксона, пытаясь выпытать что-нибудь о его жизни до апокалипсиса через попавшегося под руку Зака. Это она пыталась обратить на себя внимание доступной лаской. Она отчетливо помнила, как очень огорчилась, узнав, что Дерил ушел с Мерлом из Тюрьмы, и помнила, как обрадовалась его возвращению, готовая простить Мерлу все, лишь бы Дерил остался.       К пущей неожиданности они остались один на один после падения Тюрьмы, и все случившееся просто как-то случилось. Бет не делала ничего специального. Ей, переживавшей смерть отца и товарищей, было попросту не до романтических мыслей, однако тогда она уловила от Дерила легкий поток заинтересованности, робкой и нерешительной, и с каждым разом все как будто становилось сильнее. А потом он предложил ей остаться в том доме на кладбище, едва не признавшись. В чем? Кто знает. Кто знает, что случилось бы тогда, не раздели их? В тот вечер они… А впрочем, может, ей показалось, и она навыдумывала себе всякого?       — Теперь еще два поворота налево.       Теперь Дерил явно заботился о ней, постоянно оказываясь рядом, и если сравнивать их взаимоотношения после Тюрьмы и сейчас — многое поменялось. Тогда их уединение было вынужденным. Сейчас — намеренным, и простые девичьи грезы приобрели вполне реальные очертания. Дерил практически без колебаний согласился на ее проживание в Ракушке, а его предложения к совместным вылазкам и охотам все больше напоминали приглашение на свидание. Ему явно нравилось быть рядом. Ему явно нравилось видеть ее рядом. Именно ей он рассказал о своем прошлом. Ни Кэрол, ни Мэгги, ни Рик ничего не знали — уж она успела выяснить. Чуть больше — о матери Дерила — знал лишь Карл, услышавший ту историю о пожаре сразу после смерти Лори. Вот и все. Такая открытость явно неспроста? Разве нет?       И все же Бет сомневалась, не понимая что делать со всеми этими выводами дальше.       — Кажется, приехали.       Автомобиль съехал на обочину, прошелестев колесами к заброшенной закусочной, вытянутой, как вагон, вдоль шоссе. Заброшенная, но не побитая. Аккуратная, с заправкой и даже небольшим магазином. В зеркальные запылившиеся стекла уныло вглядывалась пара искореженных ходячих, мгновенно поковылявших к вылезшей из машины Бет.       — Я сказал тебе сидеть, — проворчал Дерил, доставая монтировку с заднего сидения, но его вмешательство не понадобилось.       — Ты что-то сказал, мистер Диксон?       Провернув в руке испачканный трупной слизью нож, Бет обернулась. Усмиренные ходячие лежали у ее ног, и она едва не светилась от чувства собственного удовлетворения. С ней не нужно было нянчиться, пыталась сказать Бет всем своим видом, но кичливой самостоятельности Дерил не оценил. Оберегать свою спутницу входило в его обязанности и доставляло определенное удовольствие, которое у него порой отбирали самым нахальным образом.       — Кажется, внутри никого?       — Пойдешь за мной, — сердито сказал Дерил, прихватив сумку для возможной добычи, и Бет послушно уступила.       — За тобой, — смиренно повторила она.       Может, она и сомневалась в чувствах по отношению к себе, но Бет Грин точно могла определить, когда с Дерилом лучше было не спорить.       В придорожной закусочной и вправду никого не было. Полки небольшого магазина встретили гостей разворошенной пустотой. На стендах осталась лишь случайная бутылка шампуня да пустые упаковки из-под снэков — кто-то поживился съестным задолго до них. Под прилавком Дерил нашел пачку батареек да упаковку содовой. Улов небольшой, но лучше чем ничего.       — Что-то еще?       — Ага. — Дерил достал непочатую пачку сигарет. — Гадость, но сойдет. Для детишек чупа-чупс.       Шарообразная конфета с шумом проехала по стойке. Кажется, под ребенком подразумевали ее, но Бет шутку не оценила. Нахмурилась, но ее тихого негодования, вызванного неприятными воспоминаниями из прошлого, Дерил попросту не увидел.       — А еще никому не нужная коробка презервативов, — цыкнул он.       — Не люблю леденцы на палочке, — еле слышно сказала Бет. — А презервативы возьми. Отнесем в лазарет или сдадим Оливии.       Она пожала плечами, не выказав и намека на смущение, и Дерил ненароком вспомнил о Спенсере Монро. Пока они бороздили по окрестностям, Бет о том молодчике вроде как и не вспоминала вовсе, а он, Дерил, как-то и подуспокоился на этот счет. Интересно, как далеко у них зашло, ревниво задумался он, отправив свои находки в сумку.       Очередь дошла до закусочной, и рассредоточившиеся Дерил и Бет полезли каждый в свой угол. В первом шкафу — пустое ничего. Во втором Дерилу улыбнулась удача.       — Подсолнечное масло, мука, яичный порошок, сахар, соль и начатая бутыль сиропа, — пробубнил он под нос, оглядев надутые красные диваны у окна да давно потухшие плиты. — Наверняка тут пекли знатные оладьи. Что-нибудь нашла? — Дерил выглянул из-за дверцы.       Запрыгнув на столешницу, Бет рыскала по верхним шкафам с изящностью воришки. Лисица в курятнике, усмехнулся Дерил Диксон, задержав взгляд на плавном изгибе бедер и аккуратной груди.       Вообще Спенсера можно было понять. Фигура у Бет хорошая. Глазища на пол-лица, да и волосы, как у сказочной принцессы — длинные, с трогательными завитками. Природа наделила Бет Грин цепким умом, а куда больше Дерила поражала ее неожиданная проницательность. Уж он-то помнил, как вспыхнул на ее слишком уж опасную догадку о тюрьме. Из всех разгадывающих его прошлое, Бет, пожалуй, оказалась ближе всех, и это не единственный пример ее меткой рассудительности. Готовит она чудесно, даже из консервов. Порой капризничает, но это — чисто женское, в определенной мере, даже забавное. Через пять лет к Бет на кривой козе не подъедешь, а сейчас… Не в его смену, Спенсер! — злорадно подумал Дерил Диксон, отмахнувшись от неловкого подозрения в собственной ревности.       — Тут какао и кофе… — подала голос Бет, поставив несколько нераспечатанных упаковок на столешницу возле себя. — А еще… Шоколадное печенье.       Из-за дверцы показалась золотистая цилиндрическая пачка. Бет уселась на столешницу и, внимательно оглядев свой улов, тут же ее вскрыла.       — Даже срок годности не вышел. Хм-м-м, — пропела она, довольно качая головой.       Подошедший Дерил, закинул кофе с какао в сумку и, отставив улов в сторону, протянул руку за печеньем.       — Нет! — ответили ему. — Мое.       — Бет Грин, тебя не учили, что жадничать нехорошо? — сказал он, вновь потянувшись за пачкой, но Бет явно начала игру и сдаваться просто так не собиралась.       — Мое! — настойчиво повторила она.       Задрав руку над головой, Бет едва потрясла пачкой — мол, попробуй, отбери. В ее глазах плескалось озорное приглашение к игре, и, решив, что это безумно глупо, Дерил это приглашение незамедлительно принял.       Крепкие ладони сомкнулись на талии Бет, мгновенно спустив ее со столешницы на пол. Она ахнула, жадно вдохнув воздуха, и, смешавшись, толком не успела ничего сделать, оказавшись зажатой между Дерилом и кухонными шкафами. Он оказался как-то слишком близко, навис над ней, и, окончательно потерявшись, Бет лишь смущенно посмотрела ему в лицо, вцепившись в крепкие плечи да уловив знакомый запах табака и леса. Пачка была безвозвратно утеряна, и, достав печенье, Дерил наигранно довольно захрустел им прямо перед носом Бет.       — Мое… — проговорил он, деланно нахмурив брови. — Для девчонки ниже меня на голову ты слишком много выпендриваешься. Как конфетку у младенца. Точнее… Как печенье у девчонки. — Он повертел золотистой пачкой и пошел за приготовленной сумкой. — Ты права. Реально неплохо. Захочешь, придется отобрать, но сразу скажу — это будет непросто.       — Ну и ладно, — ответила Бет, прийдя в себя. Она протянула руку к шкафу и растянулась в довольной улыбке. — Тут еще одна. С кремом.       Значит, еще одна? Бет ведь знала об этой второй пачке, и все равно начала игру в поддавки. Хех. Глупая игра. Дурачество. Но почему-то приятное обоим — Дерил это чувствовал, и пускай, ему и хотелось продолжить, он дал по тормозам. Кажется, они заигрывались. Бет простительно в силу молодости, а вот ему стоило сбавить обороты, а то как-то уж больно ему стало нравится зажиматься с Бет — что тогда, со шлангом, что сейчас. Но почему он не мог избавиться от мысли, что и ей подобные игрища вполне по вкусу?       — Тебе нравится меня злить? — спросил Дерил, прищурившись.       — Как знать, — ответила Бет, смущенно спрятавшись за дверцей очередного шкафа.       Покачавший головой Дерил Диксон вышел вон, прихватив с собой скромный улов, и Бет долго смотрела вслед ангельским крыльям, все еще чувствуя ладони Дерила у себя на ребрах да его запах рядом.       Дело было совершенно не в печенье. Он ведь это тоже понимал?

***

      — Подожди! Справа дорога. Вот она!       Бет ткнула на какую-то заросшую тропу. Если бы не столбы от снесенного указателя, Дерил бы и вовсе не обратил внимание на этот поворот, оттого и проскочил дальше.       — Ты держишь карту вверх ногами, — отшутился он, но Бет запротестовала.       — Ничего подобного. Мы там не были! Дерил… Смысл брать меня с собой, если ты меня не слушаешь!? Там была дорога! — повторила она с еще большей настойчивостью, и он вынуждено затормозил.       Сдав назад, Дерил лишь хотел доказать, что поворот абсолютно не стоит их внимания. Солнце клонилось к горизонту, а им нужно было еще где-то заночевать. Временем для прогулки по сомнительным тропам они попросту не располагали.       — Это просто заросшая дорога в никуда.       — Дороги не ведут в никуда. Кто-то ее построил! — не унималась Бет, будто ей медом там было намазано.       — Погляди: все заросло, — Дерил вскинул подбородком. — Там никто не был… — он замер от настигшей его мысли.       — …С конца света, — хором сказали оба.       Бет — с явной надеждой. Дерил — с неверием, что вынужден с ней согласиться.       Автомобиль медленно свернул с шоссе. Лесная дорога повела глубоко в чащу, на первый взгляд совершенно необитаемую, но точно такой же отросток шоссе вел к Александрии. Павшие листья накрыли асфальт плотным слоем, однако Дерил прекрасно чувствовал под колесами твердое покрытие. Уж не едут ли они в логово врага, на мгновение задумался он, но вдали показались высокий каменный забор, местами покрытый плющом, и широкие ворота. Ф.А. Джонсон гласила пятнистая от ржавчины табличка почтового ящика.       — Сиди здесь, — бросил Дерил, заглушив двигатель.       Настороженная Бет не стала спорить, уловив тот самый не терпящий возражения тон. Вместо карты в ее руке оказался снятый с предохранителя пистолет. Вместо надежды — обостренное внимание и готовность действовать.       Прихватив винтовку Дерил вышел к воротам и огляделся. На стук по металлу ответа — ни живого, ни мертвого — не последовало. Был бы караульный — уже дал о себе знать. Неужели никого? Ухватившись за столб, Дерил ловко подтянулся на руках и исчез по ту сторону забора. Прошло больше двадцати минут, прежде чем он появился у автомобиля, распахнув высокие ворота перед ходившей беспокойными кругами Бет.       — Никого, — сказал он и до покоившегося в глубине дома они поехали на машине в абсолютной тишине.

***

      После извилистых рядов невысоких яблонь перед ними предстали несколько щитов солнечных панелей — почти таких же, как в Александрии. Многообещающе. Плавный поворот повел странников дальше мимо небольшого пруда в глубину сада, откуда из ветвистых деревьев прорисовался старый дом бурого кирпича, приветливо ощетинившийся черепичной крышей. Двухэтажный, с небольшим эркером на первом этаже, белыми окнами, рассеченными шпросами, и приглашающим козырьком над входной дверью. По бурым стенам повсеместно расползся ветвистый плющ, полузатянув некоторые окна живыми гардинами. Лужайка заросла высокой травой, и в целом над покатой черепичной крышей нависло ощущение тоскливой заброшенности. Таков удел многих ферм и домов, оставшихся без хозяев.       Автомобиль остановился под старым дубом. Вышедшие Дерил и Бет настороженно огляделись.       — Думаешь здесь кто-то есть? — спросила она, окинув взглядом небольшие пристройки и яблоневый сад, отделявший дом от каменного забора. — В таких домах обычно живут привидения.       — В наши дни — это меньшее зло, — ответил Дерил, приметив под дубом выкопанную яму. Судя по форме — могилу. — Хорошее начало.       — Мертвая тишина, — сказала Бет, заглянув через его плечо, и ее инстинктивно оттолкнули за спину.       — Тишина мертвой не бывает.       Входная дверь оказалась незапертой. По привычке Дерил Диксон постучал о дверной косяк, стараясь выцепить ухом малейший намек на ходячего или живого. Непоколебимая тишина гостеприимно пригласила их войти, и он, перекинув винтовку через плечо, выставил перед собой пистолет на всякий случай.       — Кто-нибудь есть живой? — крикнула Бет, но ответа также не последовало. Ни живого, ни мертвого. — Кажется, пусто?       Памятуя солнечные батареи, Дерил протянул руку к выключателю, так, попробовать, и с щелчком в просторном холле загорелся свет.       Слева оказалась огромная гостиная с камином, диванами и парой широких кресел. Справа — столовая с прямоугольным деревянным столом для семейных обедов. Прямо из холла вела лестница на второй этаж, но Дерил решил осмотреться внизу для начала, и они двинулись в сторону кухни.       Судя по пыли живых здесь не было и давно, однако характерной для многих разграбленных домов разрухи Дерил не увидел. Бет прошла к раковине и повернула ручку смесителя. С шипением из блестящего крана прыснула вода, не сразу сменив цвет с ржавого на прозрачный. Кто бы ни был этот Ф.А.Джонсон, стоило поблагодарить его за автономную систему. По меркам апокалипсиса — не роскошь, а базовый и столь желанный минимум. Может, Ф.А.Джонсон и еды им приберег? Будто прочитав его мысли, Бет раскрыла пару шкафов, к сожалению, пустых, и покачала головой.       — Ладно.       Державший пистолет наготове Дерил открыл ведущую из кухни дверь и по непроглядной прохладной тьме догадался — это вход в подвал. Щелкнул тумблер выключателя, и настенный фонарь осветил деревянную лестницу. Непрошеные гости аккуратно спустились вниз.       — Золотой человек — этот Ф.А.Джонсон, — Дерил присвистнул, не сдержавшись.       — Это…       — Это джек-пот!       Бет вышла вперед, вылупив глаза на уставленные доверху полки кладовой, и пробежала до конца стены, оценив объемы обнаруженного сокровища. Будто хозяин дома скупил весь местный супермаркет накануне апокалипсиса! Улов так улов, и воодушевленная, она наспех стала перечислять все, что попадалось под руку — от геля для стирки — до арахисовой пасты.       Все же она определенно приносила удачу, подумал Дерил Диксон, наблюдая за приценивавшейся к кладовке Бет.       — Здесь столько всего!       — За день не управимся, — согласился он.       Столько и в машину-то не влезет, но часть они точно могли прихватить в Александрию, приехав позже с фургоном побольше.       — Мы же можем заночевать здесь? — поинтересовалась Бет, схватив с полки пачку овсяных хлопьев. — Здесь хорошо. Есть электричество и вода. А еще мы одни, — внезапно сказала она, замерев на полуслове.       Одни… Представив, чтобы сказала на подобное Кэрол Пелетье, Дерил на мгновение насупился, но Кэрол, к его радости, здесь не было. Бет права. Они вдвоем, и заброшенный дом — в их полном распоряжении. Скоро стемнеет, а что может быть лучше крепкого жилища с каменным забором, набитого доверху едой? Для ночлега — самое то.       — Думаю, проблем не будет, — согласился Дерил. Ничего не случится, если они вернутся в Александрию на день позже. — Посмотрю, что на улице. Проверь второй этаж. Справишься?       — Вполне.       На улице его ждал гараж да вход в котельную. Этот Джонсон скорее всего занимался садом и яблоками, решил про себя Дерил, потому что такого количества садового инвентаря он не видел со времен фермы Хершела. Яблоками? Ага, как же. Какой-нибудь потомственный богатей с кругленьким счетом в банке, не меньше — фыркнул Дерил, оценив заброшенный дом по достоинству. Впрочем минутой позже он невольно поблагодарил хозяина за полные канистры бензина, выставленные строем у стены гаража.       На заднем дворе, видимо, когда-то обитали животные, но от них остались лишь загоны да пара костей. Что-то из птицы. Может, козы или овцы, если судить по помету. Странно, что никто не обнаружил это место до них. Проскочил поворот, решив, что это путь в никуда? Нет, все же Бет приносила удачу, подумал в очередной раз Дерил, достав из заднего кармана пачку сигарет.       Закурить не получилось. Со второго этажа донесся еле слышный звук — будто что-то упало и разбилось. Того хуже Дерил различил еле слышный вскрик Бет.       — Бет! — стремглав бросился он внутрь.       — Все в порядке! В по-ряд-ке! — кричали ему.       Взлетев на второй этаж, Дерил обнаружил Бет в одной из комнат. Она стояла над присмиревшим ходячим, посреди разноцветных осколков стекла, и сжимала в руке нож.       — Просто я задела вазу... Слишком расслабилась. Он был тут один. Я все осмотрела, — отчиталась Бет, но ее явно не слушали.       Пробежавшись по этажу, Дерил вернулся к ней и трупу — сухому, высокому мужчине, с благородной седой бородой. Видимо, хозяин дома. В возрасте, но еще не старый. Одетый, на удивление, в смокинг. На его посиневших губах желтела пена, и Дерил подметил распотрошенную пачку таблеток и стакан на стоявшем поодаль столике. Видимо, траванулся. Намеренно. Налитый голодом взгляд виновато терялся в деревянных балках потолка, подтверждая догадку Дерила.       — Познакомься, — сказала Бет. — Это мистер Фрэнк Альберт Джонсон. А это его предсмертная записка. — Она с грустью махнула листком бумаги и потупила взгляд. — Думаю, нам надо его похоронить, — попросила она.       Что за дурацкий каприз — хоронить незнакомого ходячего. Будто им заняться было нечем, но глядя на Бет Дерил понял, что ей это почему-то важно. Может, Джонсон напоминал ей отца, а, может, по каким-то другим причинам, но Бет смотрела уж слишком просительно.       — Я видел лопату во дворе, — недовольно протянул Дерил Диксон.       Мистер Фрэнк Альберт Джонсон тихо спустился со второго этажа на простыне, ставшей ему погребальным саваном. Сжимая в руках вставленную Бет рамку с семейной фотографией, он улегся на дно могилы, вырытой под дубом во дворе собственного дома. Дерил взялся за лопату, мечтая лишь поскорее закончить, но его остановили.       — Подожди. Надо прочитать, — вновь напомнила она о письме. — Обычно ведь об усопшем что-то да говорят?       — Мы его не знали. Достаточно того, что мы его хороним, — заворчал было Дерил, но смолк. Его вновь просили, а отказывать Бет с каждым разом становилось все сложнее. Да и не чурбан он какой-то.       Тому, кто найдет это письмо...       Меня зовут Фрэнк Альберт Джонсон, и в этом доме прожило несколько поколений моей семьи. Я надеялся умереть в глубокой старости, в окружении детей и внуков, однако конец света застал меня в одиночестве. Моя дочь работала на западе, а жена уехала к сестре в Атланту. Мы должны были встретиться на День благодарения, однако случилось то, что случилось.       В последний раз я слышал Кэти и Пейдж по телефону. Кэти была напугана и говорила, что не может выбраться из города. Пейдж решила остаться в Калифорнии, и более мне о ней ничего не известно.       Все это время я надеялся, что мои родные смогут добраться до дома, и мы переживем конец света вместе. В нашем доме. В крепости, выстроенной несколькими поколениями моей семьи. Не сложилось.       Не думаю, что кто-нибудь из моих девочек выжил, а жить в мире одному очень тяжело. Наверное, я мог двинуться в путь и найти их сам. По крайней мере, попытаться, но я не боец, и я видел в кого превратились люди. Живые люди! Это выше моих сил. Ужасно жить в полном неведении. Ужасно надеяться на лучшее, когда кругом лишь худшее. Ужасно видеть знакомых и близких, изменившихся до неузнаваемости.       Надежда на лучшее покидает меня, а вместе с тем меня сжирает чувство тревоги. Я устал вслушиваться в каждый шорох, устал сторожить свои стены, ставшие мне тюрьмой. Устал жить в неведении, а потому я нашел единственный путь на свободу. Смерть неизбежна, и я покорно склоняю перед ней свою седую голову, засыпая вечным сном.       Дорогой странник, прошу тебя — не пренебреги последней просьбой хозяина дома, где, возможно, обретешь приют. Похорони меня во дворе под дубом. Я выкопал себе могилу, но закопать ее уже не смогу. Возьми все, что тебе нужно, и помяни трех Джонсонов: Фрэнка, Кэти и Пейдж, живших когда-то в этом доме жизнью достойной и честной.       Все, что нам осталось в условиях сомнительного будущего — это воспоминания о счастливом прошлом, воспоминания о том, кем мы были, и я желаю тебе, неизвестный, остаться человеком во чтобы то ни стало.       — Покойся с миром, мистер Джонсон, — закончила Бет, и старина Фрэнк уснул навеки под тихий шелест лопаты.

***

      Славно отужинав, Дерил и Бет оккупировали диваны у камина, развалившись по разные стороны круглого кофейного столика. За окном тихо умирал прожитый день, и напольный торшер да пара настольных ламп тускло освещали их задумчивое молчание. Закинув скрещенные ноги на спинку, Бет блуждала взглядом по потолку и отрешенно поглаживала пальцем ключицу, вырисовывая в загадочных кругах скрытое послание. Уютный полумрак лишь усиливал гипнотический эффект, и наблюдавшему из тени Дерилу вновь вспомнился сон, от которого он прикрылся рукой в задумчивости.       — На его месте я бы пошел их искать. Все это «не могу» — нытье изнеженных слабаков, — высказался он, подложив под затылок продолговатую подушку.       — Не все такие сильные как ты, Дерил, — ответила Бет, переменив ноги.       — Ты бы тоже пошла.       — И далеко бы я ушла?       Он ничего не ответил. Бет не хватало опыта, порой сил. Девчонка, что с нее взять. Ей, выращенной в тепличных условиях, было сложнее, чем ему, но… Даже после падения Тюрьмы Бет Грин пошла искать выживших, а ведь тогда она была слабее. Случись что с кем-нибудь из группы сейчас, она бы точно не осталась в стороне. Дерил в этом был уверен.       — Во всей этой истории с концом света есть существенный плюс, — вздохнула Бет. — Мы побывали в стольких разных домах, местах.       — Я бы предпочел в некоторых никогда не оказываться.       — За-ну-да, — протянули ему в ответ. — Ты опять думаешь о плохом. Я вот о таких местах! Хочешь шутку о мистере Э? Тук-тук.       — Кто там? — ответил Дерил, понимая что сейчас услышит что-то неимоверно глупое.       — Мистер Э.       — Э кто?       — Э-э-э, — просипела Бет, выставив перед собой руки наподобие ходячего.       — Тупо.       Глупая шутка, но Дерил все равно растянулся в снисходительной улыбке. Бет опустила руки, принявшись за старое, и он, вновь завороженный, утонул в плавных линиях, которые она выводила на себе.       — Тупо, но ты же смеешься, — остановившись, Бет призывно стрельнула глазами. — Твоя очередь.       — Шутить? Нет… — Дерил подтянул под себя ногу. — Мои шутки не для твоих ушей.       — Заинтриговал! — Бет явно приготовилась его слушать, но Дерил сдержался. Все его шутки были уж какими-то пошлыми и, как сказала бы Кэрол Пелетье, двусмысленными. — Всегда бы так. Когда мы пришли в Александрию, я подумала, что мы в безопасности, но все обманчиво. А тут так тихо.       — Мы должны быть внимательны.       — Из-за тех людей в лесу?       — Да, — вновь насупился Дерил, позабыв на мгновение о своей собеседнице. — Мне не нравится, что мы до сих пор с ними не встретились.       — Может, они не хотят встречаться? — предположила Бет, но ее наивной надежды Дерил нисколько не разделил.       — Если захотят, мы должны быть к этому готовы.       — Тебе не хватает арбалета? — погодя спросила Бет.       — М, — признался Дерил, досадливо промычав. — И байка.       — Мне арбалет больше нравится. Ты с ним круто смотришься. Смотрелся, — бойко ответили с другого дивана. — Ну что поделать…       Сомнения в том, что с ним играются, мгновенно переросли в уверенность — Бет дразнится, дергая тигра за усы. Растекшись по дивану, сытая и спокойная, она мгновенно воплотила в себе хитрую игривость, свойственную флиртующим девушкам. Дерил видел ее улыбку. Знал, что она специально смотрит в потолок — прячет взгляд от него, потому что едва не искрит от очередной уколки, и Дерил Диксон тут же включился в очередную игру.       — Значит, круто смотрелся? Да?       — Ай! — вскрикнула Бет. Запущенная подушка угодила ей прямиком в голову. — За что?       — Наступила на больное.       Бет залилась смехом, запустив подушку назад, и, заметив замах Дерила, едва успела перепрыгнуть за спинку дивана. Пущенный снаряд улетел вслед за ней, однако вместо смеха послышалась музыка.       Strangers in the night затянул сладкоголосый Фрэнк Синатра на весь дом, и подскочивший Дерил обнаружил перепуганную Бет за диваном у случайно включившегося проигрывателя. Наспех найдя регулятор громкости, Бет нажала несколько раз на кнопку, и старина Фрэнк перешел с размашистого forte на более камерное piano.       — Exchanging glances… Wondering in the night… what were the chances…       — Кажется, кто-то любил послушать музыку на всю, — выдохнула Бет, с сожалением нажав на стоп.       Старина Фрэнк вовсе смолк, и Бет Грин с грустью обняла колени, уронив светлую голову на руки.       — Включи, — погодя кивнул Дерил, угадав причину ее грусти. — Хочу кое-что проверить.       — Something in your eyes was so inviting, something in your smile was so exciting… — пропел Фрэнк вслед вышедшему на улицу Дерилу Диксону.       Глубокий вечер опустился на дом, неся с собой приятную прохладу. Лужайка переливалась серебром от набухшей на траве росы, и в небе загорелись первые звезды — такие же серебристые росинки. Запрокинув голову, Дерил достал пачку сигарет и вслушался — тишина. Как снаружи, так и внутри. Еще до того, как войти в дом, он обратил внимание на толстые кирпичные стены, а ведь до забора еще панели и сад. Ходячие поэтому сюда и не дошли. Слишком тихо, даже с включенным проигрывателем. Дерил-то и Бет днем услышал лишь по случайности да из-за обострившегося в условиях апокалипсиса слуха. Живые, видимо, попросту прошли мимо. Дуб-дуб-дуби-ду… Спасибо, старина Фрэнк, за тихий и сытый приют, поблагодарил Дерил Диксон свежую могилу под дубом и с удовольствием докурил сигарету.       — Так и думал! — бросил он по возвращении, но тут же осекся.       Обложив себя магнитными кассетами, Бет сидела перед проигрывателем и подпевала. Горевший над ее головой торшер, подсвечивал едва не платиновые завитки, обрамлявшие ее умиротворенное лицо, и Дерил вновь очутился в том доме на кладбище, смешав окончательно то редкое приятное прошлое с еще более очаровательным настоящим.       Бет не сразу оглянулась, не сразу замолчала, позволив себе допеть до конца, и, лишь протянув последнюю ноту, поднялась на ноги. Старина Фрэнк не унимался, вступив после расплывшегося по гармониям оркестра.       — The moment I saw her smile, I knew she was just my style…       — Мистер Джонсон явно любил Синатру. Тут столько его кассет! Забавно, что они тезки, не думаешь?       Дерил Диксон не думал. Вновь наблюдая за тем, как плещется счастье во взгляде Бет Грин, он лишь отчетливо ощутил, как приблизился к невидимой грани, за которую лучше не заходить, даже если очень хочется. Что-то притягательно наивное и невинное — абсолютно ему противоположное — неустанно влекло вперед. И сейчас, и тогда. Просто сейчас все было немного по-другому. Обостреннее. Сильнее.       — My only regret is we’ve never met… For I dream of her all the while…       Бет с сожалением потянулась к регулятору громкости.       — Можешь оставить, — отмер Дерил от гипнотического оцепенения. — Стены слишком толстые. Еще яблони и забор. Из дома ни звука не слышно. Так что… Просто не делай громче, — сказал он, и Бет явно обрадовалась, сделав несколько шагов навстречу.       — У всех свои предпочтения, но есть музыка, которая нравится всем. Шон говорил, что Синатра — как рождественские огоньки. Всегда создает настроение, — пожала она плечами.       Дерил ничего не ответил. Не его стезя, и он как-то долго не мог найти нужных слов, украдкой поглядывая на Бет, что-то высматривавшей у него на лице.       — Ты давно не пела. Даже в душе, — уколол ее Дерил, и Бет смущенно опустила глаза, зацепившись за задние карманы джинс.       — Ты не любишь, когда я пою… Ну… Если только рядом нет музыкального автомата. А тут целый магнитофон! — сквозь улыбку прозвучало сожаление, будто ей было не все равно, что он думал о ее пении.       — Я не… Я сказал это тогда…       — Потому что до этого обиделся на то, что я решила, что ты сидел в тюрьме? — перебила Бет, все также не поднимая взгляда.       Проницательна. Как и всегда.       — На правду не обижаются, — погодя ответил Дерил.       — Ты сказал…       — Да, но… — и не хотелось это признавать перед ней, но Бет и так знала достаточно о его грязном прошлом. — Наверное, это был вопрос времени и случая.       — Не думаю, — тихо ответила она, подняв крупные, светившиеся лаской глаза.       Как же сладко прозвучало ее сомнение, слишком уверенно отчеркнув все, что было в прошлом, будто для Бет это не имело никакого значения. Его принимали таким — со всей говнистостью, со всей никчемностью той жизни, а это стоило слишком дорого, если не было бесценно. Взбудораженный клубок послушно потянулся вперед, ответив на ласковый взгляд, и Дерил насилу отвернулся, сжав нахлынувшие мысли в кулаке.       — Ты многого не знаешь... — и все же Бет Грин знала больше остальных. — Если хочешь, можешь петь в полный голос. Джонсоны отгрохали дом на славу, — сказал он, шагнув в сторону лестницы.       — Ты… Ты уходишь?       Сбегает, не меньше. От этого сожаления во взгляде, да от собственного желания остаться.       — Спешу на встречу с подушкой. Ты же хотела побыть в карауле? А у меня есть блестящий шанс выспаться под твое пение, — отшутился он.       — I love her more than I can say…       — И после этого ты скажешь, что тебе нравится как я пою, — игриво протянула Бет, и ей ребячливо ощерились.       — Это тебе за арбалет.       — And she never sees me glance her way…       Поднявшись наверх, Дерил Диксон выбрал случайную комнату и повалился на постель, утомленный сытым ужином, довольный и в определенной мере счастливый.       Бет права: ему стоило думать о хорошем. Они нашли заброшенный рай, полный еды, воды, тепла и счастья. Даже если этот рай дарован им на один день — оно того стоило. Его вновь посетила мысль, что в таком месте можно остаться и подольше. Вдвоем. Как в том доме, на кладбище.       И что он спрашивается собрался делать с Бет вдвоем? Отвечать честно Дерил Диксон не стал, пропустив в мысли лишь невольное сожаление о молодости Бет.       Была бы она постарше, хотя бы лет на пять…       Дверь Дерил Диксон закрывать не стал, чтобы слышать тихое пение Бет Грин, вторившей знакомым песням. Усталость надавила на веки. Мягкий матрас призывно утягивал его в сон, однако Дерил до последнего вслушивался в мелодичные переливы серебристого голоса, улыбаясь, как какой-то болван.       Как бы он не кривился, все его капризы были наигранными — лишь бы позлить. Ему нравился голос Бет. Нравилось, как она поет. Нравилось, когда она болтала рядом о всякой всячине. Нравился ее характер, подливавший порой кипятка под зад, а порой, наоборот, успокаивавший мятежную горячность. Нравилась ее непоколебимая вера в то, что он не такой уж и говнюк, коим себя считал. Нравилось то, как она на него смотрит. Нравилось умиротворяющее тепло, витавшее за ее светлой головой. Нравилось, нравилось, нравилось…       Вившиеся ниточки приятных умозаключений тихонько протянулись жгутами к клубку — тому самому, что порой напоминал о себе, и все сплелось воедино. Вырубило Дерила Диксона на логичном выводе…       Бет Грин ему нравилась.