За тобой

***

      Утренняя тишина, размеренная и осязаемая. В такой тишине самое место приятным мыслям, но уж как-то слишком все хорошо. Жизнь еще с детства научила Дерила Диксона готовиться к худшему, и, не успев толком насладиться настигшем его спокойным счастьем, он проснулся с прогорклым ощущением гнетущей тоски. Счастье — не про него. Таких как он жизнь хлещет наотмашь со всей силой, и умиротворенная тишина — лишь миг на передышку.       И ладно! Не привыкать, но все же Дерил досадливо сжал челюсти, поднявшись с постели. В этот раз он был бы не прочь удержать призрачное счастье подле себя.       Из шкафа мистера Джонсона он вытащил случайную кофту, сбросив с себя грязную и порядком потрепанную рубашку с коротким рукавом. Ну а что? Старина Фрэнк сам предложил взять все, что вздумается. Зря он что ли его хоронил? Повезло, что мистер Ф.А.Джонсон для своих лет оказался вполне себе стройным мужчиной, а не каким-нибудь толстяком.       Из соседней комнаты послышалась музыка — попсовая песенка рассекла умиротворенный покой. Последовавший грохот сменился топотом и сдавленным стоном. Кажется, Бет выругалась, но как-то нелепо невинно, и Дерил покачал головой. Выйдя в коридор, он настежь распахнул деревянную дверь соседней спальни проверить что к чему.       Проверил.       Протянув руку к электронному будильнику, Бет стояла перед широким комодом и растирала ушибленную коленку. Заспанная, очаровательно лохматая и полуголая. Объемная майка едва наползала ей на бедра, и Дерил прикусил язык, через силу стараясь смотреть на Бет не ниже пояса. Наверное, стоило постучать. Да и надеть кофту тоже не помешало.       — Будильник, — выдохнула Бет, выцепив взглядом татуировку у него на груди и смущенно отвернулась.       — И кто ставит будильники после конца света? — спросил Дерил, перекинув через плечо кофту.       — Наверное тот, кто держится за прошлое, — ответили ему.       Ничего не значащие фразы с горем пополам прикрыли повисшую в воздухе неловкость. Отупелое молчание, полусонные взгляды и осторожное любопытство сменили друг друга калейдоскопом.       — Пора вставать. Надо возвращаться, да? — спросила Бет, посмотрев с особым сожалением, будто была не против остаться на денек-другой в доме Джонсона.       И ведь Дерил хотел того же. Нет. Как-то слишком уж все хорошо. Так просто не бывает. По крайней мере, в его жизни.       — Поспи часок-другой. Сегодня можно выспаться, а там посмотрим, — бросил он, закрыв за собой дверь.       Что-то он себе навыдумывал. Бет тоже хороша! Надо будет ей как-то намекнуть, что расхаживать перед ним в одной майке — ну как-то… Как-то… Слишком. Он мужик в конце концов. Впрочем сам виноват. Вломился без стука. А впрочем, чего уж такого? Можно подумать он голой бабы никогда не видел, но Бет не какая-то голая баба, и пока Дерил спускался вниз, образ заспанной Бет Грин упрямо тер голую коленку перед глазами. Вляпался так вляпался. И как его только угораздило?       Дерил Диксон вышел из дома и скрылся в тени ветвистого дуба. У пруда он наскоро стянул с себя остатки одежды и нырнул в прохладную воду, остудив взбудораженные мысли.

***

      Так и не уснувшая Бет Грин накрылась с головой, спрятав разыгравшееся воображение под теплым одеялом, и спустя пару минут вынырнула, жадно втянув в себя воздух. Не помогло. Вновь она почувствовала знакомый запах леса и табака, представила взъерошенную темную голову, услышала сиплый ворчливый голос и ощутила прикосновение сильных рук. Невинные образы сменились более смелыми грезами, смелые грезы — настойчивыми желаниями, совсем уж не невинными, и, устыдившись самой себе, Бет уставилась в потолок. Кажется, она — того, и это того как-то отличалось от всего, что было прежде.       С Джимми все было иначе и как-то вынуждено. Девушке ее возраста просто положено встречаться с каким-нибудь юношей, а Джимми оказался одним из немногих, кто получил одобрение отца. Он был хорошим другом. С ним можно было поболтать о всяком, сходить на выпускной бал и даже устроить пикник на солнечной лужайке, но не более.       В той далекой беззаботной жизни Джимми все пытался ее приобнять, а то и вовсе поцеловать, но, не испытывая и намека на ответное чувство, Бет пряталась от его ласки, умело прикрываясь строгостью родителей. Мол, наругают, запретят. Хершела Джимми уважал, побаивался, а потому с пониманием отстранялся, довольствуясь ничего не значащими целомудренными разговорами.       Бет искренне сожалела, но дать чего-то большего не могла. Просто не видела в Джимми ничего более чем друга и нынче о своем первом ухажере вспоминала с виноватой грустью. Джимми прожил короткую жизнь, и если бы увлекся какой-нибудь другой девушкой, возможно, прожил бы ее куда счастливее.       Заку повезло еще меньше. Он принял простую вежливость за сигнал к действию. Отец, на удивление, к его поползновениям отнесся со смиренным пониманием, решив дать Бет большей свободы, а она не решилась сказать нет. Из жалости. Просто потому что как-то понимала — Зак может прожить такую же короткую жизнь, как и Джимми. Жестоко лишать его надежды на призрачное счастье, а жестокой Бет не была. К тому же через Зака она могла подобраться к одинокому и столь таинственному мистеру Диксону, пускай однажды коварный расчет и сыграл с ней злую шутку. Перед своей последней вылазкой Зак полез целоваться, прямо на глазах у Дерила, и тогда Бет чуть не сгорела со стыда, прикрывшись Джудит как щитом.       Своего второго ухажера Бет вспоминала с положенным чувством сострадания к чужой смерти. Она была рада, что знала его. На этом все.       А теперь?       Теперь никакого чувства вины. Лишь пытливое желание быть ближе. Лишь пробудившаяся природа, воплотившая абстрактную фантазию в реальную форму. Невинные мысли уступали мыслям о чем-то непознанном, почти что запретном, и, чувствуя, как кровь приливает к щекам, Бет своенравно вскидывала головой. Она — не маленькая, а все эти запреты — пережиток прошлой жизни домашней девочки. Ее чувства вполне естественны. Желания — тоже.       Теперь она сама принимала решения за себя, однако вся эта бойкая самостоятельность постоянно натыкалась на опасения. Бет ощущала, как подобралась к чему-то желанному слишком близко, и в шаге от заветного боялась оступиться. С Дерилом просто не будет — настраивала она себя, будто готовилась к длительной осаде неприступной твердыни, и женское чутье подсказывало, что она не ошибается. Просто стоило запастись терпением, свойственным охотникам, расставляющим силки, и прекратить хандрить.       Задержаться бы на денек вдвоем у Джонсона, подумала она, раскинув руки в стороны.       Поднявшись, Бет Грин заправила постель и прошлась по комнате, задержав любопытный взгляд на расставленных всюду фотографиях Пейдж, Кэти и мистера Фрэнка, обнимающихся и улыбающихся. В широком комоде нашлись альбомы для рисования, мягкие игрушки, украшения и какая-то мелочь, вроде сувениров из поездок. Аккуратно касаясь чужой жизни, Бет достала из небольшой шкатулки брелок, изображавший Статую свободы, фото Пейдж у горы Рашмор, открытку с надписью Голливуд, а также полупрозрачные рубинового цвета кости. Бет бросила кубики перед собой, и рубиновые грани повернулись к ней шестерками — хороший знак, решила она.       Очередь дошла до платяного шкафа. Одежда Пейдж Джонсон лежала на полках аккуратными стопочками, едва ли не выложенными по цвету, и Бет с грустью посмотрела на свои обноски, висевшие неподалеку на стуле. Ее одежда — пыльные сапоги, потертые джинсы, выцветшая от постоянной стирки футболка да кардиган, сохранивший какое-то подобие приличия. Все изрядно потрепанное — пережиток прошлой жизни, прошлой Бет, а прошлого не вернуть, подумала она и воодушевленно потянулась навстречу новому.

***

      Под ветвистым дубом сиделось особенно славно. Солнечный денек разошелся на всю, укрыв невысокие яблони и дом старины Фрэнка теплыми желтыми лучами. Тень приятно холодила еще влажную кожу, и по мокрым волосам то и дело сбегали хрустальные капли, озорно дразнившие щекоткой. Закурив, Дерил бездумно наблюдал за замиравшими над водой стрекозами, довольствуясь приятной пустотой в мыслях. Время для него остановилось, и он вдоволь наслаждался этой опустошенной статичностью.       Как будто он всю жизнь бежал, чтобы дойти до этого дуба и сидеть спокойно у водной глади, любуясь отражением бездонного неба. Как будто жизнь, жестокая и злая, наконец позволила ему остановиться и ощутить толику счастья — даже ему, вечно неспокойному и рвущемуся вперед страдальцу. Такое с ним было лишь раз. В том доме, на кладбище, и, докуривая сигарету, Дерил Диксон снова подумал, что в гостях у Фрэнка можно было бы и задержаться. Особенно с Бет.       Совестливо он вспомнил о группе и с грустью вздохнул. Некоторые мечты — как звезды. Недосягаемо висят в небе, пока не перегорят, а в том, что его звезда сгорит он не сомневался. В его жизни все шло через зад. Скоро Бет начнет догадываться, и тогда его счастью придет конец.       В вечер, когда они разделились, он неосторожно выдал себя, поддавшись особому очарованию уютного уединения. Дерил прекрасно помнил те изумленные глаза, обращенные на него. Сейчас Бет тоже испугается. Он бы сам себя испугался. И угораздило же его так вляпаться! С другой стороны, даже таким говнюкам, как он, причитается своя порция чего-то хорошего. Вот оно. Лови момент, Дерил Диксон. Да. Было бы неплохо задержать это мгновение хотя бы на день, прежде чем счастливый мираж развеется прахом.       Одевшись, Дерил не спеша поковылял в сторону дома. Просторный холл встретил его пряным ароматом и шумной суетой, доносившейся с кухни. Мгновенно откликнувшийся аппетит потащил его вперед, через столовую, к готовившей завтрак Бет. Она едва не порхала, будто готовила у себя дома, и Дерил с грустью улыбнулся. С этим ведь тоже придется проститься, а он как-то прикипел к стряпне Бет. Да и в целом… К ней.       Внимательный взгляд подметил перемену. Бет как-то в раз потемнела, сменив джинсы и светлую майку на черные, облегавшие стройные ноги штаны, с карманами на бедрах, и такую же темную кофту, подчеркивающую плавную линию талии. Вместо фермерских сапог теперь красовались более удобные ботинки черного цвета, и в целом Бет стала походить на коварную шпионку из старого киносериала. Ей было к лицу. Светлые волосы, собранные в хвост с примесью косичек, на черном фоне переливались платиной, и наблюдавший за ее прыткостью Дерил надолго потерялся в собственных сожалениях. Даже козлам вроде него иногда хочется чего-то хорошего от жизни, а его хорошее прямо сейчас пронеслось со сковородкой мимо его носа.       — Что на завтрак? — спросил Дерил, подперев дверной косяк.       — Что-то вроде омлета со шпинатом.       — Неужели?       — Ага! — довольная Бет сняла с плиты сковородку и проворно выложила порции на тарелки. — Яичный порошок и сухое молоко сделали свое дело. И консервированный шпинат. Я добавила еще вяленые томаты и приправ по вкусу, так что вышло сносно, почти как до всего! Кофе на столе.       Облизав лопатку, Бет наскоро отставила сковородку и протянула ароматную тарелку. Дерил вновь с сожалением задумался о возможности задержаться у Фрэнка подольше. Вдвоем.       — Может, ты еще и хлеб испекла? — пошутил он, и ахнувшая Бет провернулась на пятках, вернувшись с пачкой сухарей.

***

      — Этот Джонсон хорошо заготовился! — Дерил задумчиво похлопал по ребру крайнего стеллажа, прицениваясь к весу намеченной поклажи. — В багажник и на заднее сидение влезет пара полок.       — Тогда сначала заберем консервы, — Бет подала голос из другого угла кладовой. — У овощных через полгода подходит срок. Мясные хранятся дольше, но их тоже было бы неплохо взять. А еще крупы и муку. Оливия жаловалась, что мука кончается.       Прихватив пачку фасоли, Бет подошла к Дерилу поближе, и его взгляд упал на светлую прядь, свернувшуюся идеально ровным колечком у нее на плече. Как охотничий силок. Колечко лоснилось, переливалось шелком на свету. Так и манило, обратив на себя все внимание, и Дерил, невольно поддавшись порыву, намотал его на палец.       — Есть, кэп, — бросил он, подергав Бет за волосы.       — Мы же вернемся? — спросила она, смущено пригладив пышный хвост.       В обращенных на него глазах едва заметно вспыхнул призыв, и Дерил дорого заплатил бы за то, если бы их мысли совпали. Вряд ли. Некоторые мечты — далекие звезды, а Бет просто дразнится.       — Хм. Пошел относить, — неразборчиво протянул Дерил.       Багажник подержанного седана заполнился достаточно быстро. Возмущено заскрипев подвеской, машина осела на задние колеса, и Дерил Диксон посмотрел на строй канистр, стоявших в гараже. Одна из коробок точно возвращалась назад. Будет лишний повод приехать к Джонсону, а без бензина лучше не разъезжать. Бет — молодец, мыслит как заправская женушка, но остальное — его ответственность. Распределение обязанностей, подумал Дерил, хлопнув крышкой багажника.       — Рис отменяется. Надеюсь, Гленн не обидится, — просипел он, спустившись в кладовую с коробкой, и тут же закатил глаза.       Бет явно решила его доконать. Забравшись под стеллаж, она что-то усердно пыталась оттуда достать, изящно выгнувшись в пояснице. Поддавшись природе, отводить взгляда Дерил не стал, заметив на заднем кармане темных штанов сердце, вышитое красной нитью и обрамленное дьявольскими рожками. Отличная пара его ангельским крыльям, и он изрядно повеселился, тут же укорив себя за то, что бессовестно пялится на задницу Бет. И ведь не в первый раз — заметил он про себя, вновь посмотрев вниз.       — Эй! Нашла кроличью нору?       — Кажется, кое-что поинтереснее, — ответила вылезшая из-под стеллажа Бет Грин.       За ней по полу выехала коробка, призывно звякнувшая стеклом, и Дерил присел на корточки, жадно оглядев бутылочные горлышки отменного скотча. Отменного дорогого скотча. Изучив картонную утробу, Дерил бережно достал непочатую бутылку.       — Ты знаешь, сколько стоит эта коробка?       — Какая разница. Главное, что теперь она наша и мы можем делать с ней все, что захотим.       Бет медленно подняла на него взгляд — хитрый, озорной, излучавший явное предложение к хулиганскому сговору. И разве можно было ей отказать?       — Бет Грин! — протянул Дерил, не сдержав улыбки. — Ты стала заядлым алкоголиком.       — От того, что как-то выпила с тобой самогона? — думали они явно об одном. Хотя бы в данную секунду. — Не говори, что сам не хочешь.       Надо было отказаться. Нужно было сказать нет со строгостью категоричного родителя, но как сказала Бет — на роль папочки он не тянет. А вот на роль надзирающего собутыльника вполне. К тому же, так они могли задержаться у старины Фрэнка еще на денек. Разве не этого они хотели? Как выяснилось, вдвоем.       — Об этом никому ни слова.       — Нема, как могила мистера Джонсона, — торжественно пообещала Бет. — Кажется, мы задержимся еще на чуть-чуть?       — Определенно.       Все же, некоторые мечты сбываются… Даже в его жизни.

***

      — There's nothing in this world I would not do for you, just for you, — напевал вполголоса Фрэнк Синатра из-за спины, и Дерил едва покачивал головой. То ли соглашаясь со стариной Фрэнком, то ли просто в такт музыке.       Сползших с диванов на пол закадычных собутыльников разделяла лишь стеклянная столешница, отражавшая безмолвные опасения в безответности. Прикрывшись рукой, Дерил молча смотрел на Бет, теряясь в приятных мыслях. Она приплясывала на месте, бросая теплые вопросительные взгляды, и, едва захмелев, оба довольно растворились в тишине наступившего вечера.       Приглушенный свет, выпивка, закуска да приятная компания. Всегда бы так. Дерил подкинул в воздух соленый кренделек, поймав его ртом, и погодя сделал крупный глоток. Бет также пригубила свой стакан, наигранно поморщившись на его манеры.       — Не выпендривайся, задавака, — усмехнулся Дерил. — Не думал, что ты такая пьянчуга. Порыскала в шкафу у Пейдж? — кивнул он на ее новую одежду.       Перед ним сидела все та же Бет Грин, но уж больно шел ей черный, отчасти приглушая ангельское свечение да смешивая их масти воедино. На месте Спенсера, Дерил клювом не щелкал бы и взял Бет в оборот. Впрочем, бессмысленно об этом думать. Пока он рядом, Спенсеру ничего не светит, а так как других претендентов на Бет Грин не было, Дерил всем своим существом ощущал безмерное спокойствие от полного контроля над ситуацией. Надолго ли? Да и толку думать о Спенсере Монро, когда он сам топтался на месте. На то были свои причины, и ну их всех к черту, отмахнулся Дерил. Сейчас хотелось думать о хорошем, и в мыслях вновь возникло дьявольское сердце, обнаженная коленка и осознание того, что они одни.       — Да. Ей скорее всего уже ни к чему, а я устала отстирывать кровь и кишки со светлого. Надо будет взять остальное. В следующий раз, — обронила Бет, обозначив планы на будущее, и Дерил с ними всецело согласился. For you, for you, подпел он в мыслях не умолкавшему Синатре. — Нашла мягкие игрушки. Можно взять для Джудит. И кассеты для Сэма. Кстати, хотела тебя попросить… Ты бы не мог посмотреть его плеер? Вроде как он сломан.       — There is nothing in this world I would not do, baby, for you, just for you, — ответил из-за спины Фрэнк, а Дерил лишь кивнул.       Что-то он разомлел, но совестливый укор мгновенно изгнало особое эгоистичное довольство. Слишком часто Дерил Диксон оказывался на грани гибели. Слишком часто сражался за жизни других, так что один день он спокойно мог понаслаждаться своей жизнью, поддавшись хмельной легкости да особому очарованию, преследовавшему одну светлую голову.       — У тебя была любимая игрушка? В детстве? — внезапно поинтересовалась Бет.       — Ага. Нож, — фыркнул Дерил.       — Я серьезно.       — Я тоже.       — Извини... — она замялась, но не надолго. Стрельнув глазами, Бет Грин подхватила с тарелки оливку и спряталась за стаканом, но глотка так и не сделала. — Хочешь, сыграем?       А вот это уже было интересно.       — Если помнишь, в прошлый раз мы доигрались до того, что спалили дом.       — Не говори, что тебе не понравилось! — пожала плечами Бет, не скрывая дразнящего тона в голосе. — Дом мистера Джонсона мне сжигать совсем не хочется, но надо же как-то убить время. Тем более, мы выпиваем. Как в прошлый раз.       В прошлый раз их нечаянная игра привела к странному сближению. Раскрывшись друг другу, и Бет, и Дерил остались вполне довольны итогом небольшой шалости, а значит, можно было и повторить. Он был не прочь выяснить кое-что у Бет. Ей, видимо, хотелось что-то узнать о нем, и от повышенного взаимного любопытства, едва не материализовавшегося в воздухе, и ему, и ей стало безумно занимательно. И до чего они доиграются на этот раз? Почесав подбородок, Дерил вроде как нехотя согласился.       — Опять «Я никогда не»?       — Нет! Это будет не интересно, — заинтриговала Бет и, подавшись вперед, уперлась локтями в круглую столешницу. — Играем в кости.       Из кармана с дьявольским сердцем Бет достала два красных полупрозрачных кубика и наскоро сдвинула с середины стола тарелки. Соединив перед собой руки, она с видом знатока объяснила правила, выдуманные как будто на ходу.       — Бросаем по очереди! Чье число больше, тот и победил. Проигравший пьет и что-нибудь рассказывает.       — Что же?       — Что спросит выигравший. Отвечать нужно честно. Спрашивать можно, что угодно, — отчеканила Бет, искря азартным лукавством.       — Сдается мне, что ты придумала это все на ходу.       — А разве есть какая-то разница?       Никакой. Хорошая игра. Ему по нраву.       — Решила что-то выпытать? — прищурился Дерил, окончательно сдавшись веселому настрою. — Не боишься, что я тебя обыграю и тебе придется выдать мне все свои секретики?       — Кроме тебя и могилы Джонсона об этом никто не узнает. Так что нет. Не боюсь.       Бет игриво подалась вперед, качнув головой с вызовом. О, нет. Она была не против и словно напрашивалась на то, чтобы Дерил спросил о чем-то сокровенном. В крупных глазах блеснули дерзкие искры, мгновенно отозвавшиеся напротив. Хмель высвободил особенную женскую магию, пропитав жесты Бет кокетством, и Дерил решительно потянулся за костями, любуясь дерзостью соперницы. С ловкостью заправского игрока он зажал кости между пальцев, мол, еще не поздно отказаться, но Бет с показной смелостью отпила терпкого скотча.       Что ж… Вызов принят. Брошенные кости вприпрыжку пробежались по столешнице, и выпавшие числа присудили первую победу Дерилу Диксону.       Он внимательно окинул Бет взглядом. Подобрав под себя ноги, уложив руки на стол, она покорно ждала вопроса, провоцируя спросить что-то ужасно откровенное. Но ведь нельзя же начать с интересующих вопросов так сразу, без прелюдий. Дерил решил вдоволь насладиться игрой, выхватив из хоровода мыслей вопрос попроще — издалека.       — Стрельба и занятия с Сашей. После того, как мы оказались в Александрии, ты как будто... Озверела. Почему?       — Беру с тебя пример... — отшутилась Бет, глотнув скотча.       — Это не ответ, — не такой уж он и озверевший, в конце концов, фыркнул Дерил.       — Хорошо! — проведя пальцем по ободку стакана и собравшись с мыслями, Бет ответила. — Сначала я считала, что это ради группы. Потом стала думать, что это ради Мэгги. Я помню Лори. На поздних месяцах ей было очень тяжело, а кто-то должен позаботиться о Мэгги, когда она будет на сносях. Ты скажешь, что это мог сделать и Гленн, но... Кто-то должен будет не просто позаботиться, но и заменить Мэгги. Хотя бы на время...       Дерил порядком удивился. Бет обманчиво производила впечатление безответственного подростка — этот флер преследовал ее еще с Фермы. Он знал, что она куда умнее и мудрее, но даже он как-то не задумывался настолько далеко — до самых родов Мэгги.       — …Так я думала, — добавила Бет, помолчав. — Потом меня стало раздражать, что ты считаешь меня ни на что неспособной. Не только ты. Бет, это опасно. Не ходи, не делай, не бери. Лучше пойди и посади помидоры, — цыкнула она вполне раздраженно. — Ко мне обращались как к маленькой Джудит. В конце концов... Я решила, что не хочу быть такой, какой была раньше.       — Какой?       — Слабой.       Бет уставилась перед собой. То ли ждала комментария Дерила, то ли взвешивала слова, только что произнесенные, только вот Дерил молчал.       Он уважал решение Бет. Они все могли бы бесконечно защищать ее от трудностей новой жизни: Мэгги, Рик, Мишонн да и он среди первых, но мир ходячих не терпел слабости. Дерил был рад этим переменам. И пускай Бет Грин стала сильной из необходимости, она умудрилась не утерять при этом женской беспомощности, столь манкой и притягательной. Для него.       — Так что... Это вполне себе эгоистичное решение. Рано или поздно мне пришлось бы научиться.       Ответ был засчитан. Дерил сделал ход. Ударив в ладоши, Бет растрясла кости сразу после, и в этот раз удача улыбнулась ей. И ладно. Он все равно хотел выпить.       — Ты ведь никому ничего не рассказывал о себе. Даже то, что рассказал мне. Почему?       — Хм.       Дерил протянул руку к рубиновым кубикам. Вопрос вполне себе безобидный, на поверхности, но копни глубже — и сразу станет ясно. Бет догадалась, что находится на особом положении, о чем сообщала в лоб, даже без прелюдий. Впрочем, прелюдии — мужская обязанность, подумал Дерил, насладившись приятным жжением в горле.       — Они не поймут, — погодя ответил он, представив наяву Кэрол, Рика и Гленна с Мэгги.       — Ну я же поняла…       — С тобой все… — осекся он.       Кажется, алкоголь развязал ему язык больше нужного, но ведь отвечать нужно честно, а Дерилу Диксону даже стало интересно, что станется, если повысить ставки так сразу.       — Что?       — Все немного по-другому, — признался он, поигравшись стаканом в руке, и махом пустил в пляску рубиновые кости. — Восемь против шести, — объявил Дерил, приставив руку к губам. — Чем бы ты занималась, если бы не все это?       — Хм. Не знаю, — растерянно протянула Бет. Она и вправду не сразу нашлась, что ответить. — Я толком не успела об этом задуматься, а тут все и началось. Отец хотел, чтобы я стала ветеринаром или учителем. А там… Я бы устроилась на работу, завела бы семью. Все как у всех, — прозвучал безликий, равнодушный ответ. Как у всех.       — А чего хотела ты? — повторил свой вопрос Дерил, пытаясь обнаружить в прошлом Бет тот невеликий шанс случайно пересечься.       — Не знаю… — повторила она, сделав глоток, и, покрутив в руках рубиновыми кубиками, выдохнула. — Отец нас всех очень любил, но… Он боялся, что я буду как Мэгги. Мэгги могла убежать из дома на пару дней, а как-то к нам приехали полицейские — она что-то украла в магазине. Просто шутки ради. Ничего серьезного, но отец был очень недоволен, — Бет опустила глаза. — Иногда папа ссорился и с Шоном. Все кричали, ворчали, не разговаривали потом. Мне не нравилось, когда дома ругаются, поэтому я никогда не расстраивала родителей. Папа всегда говорил, что я родилась ему на радость. На самом деле — я просто трусиха, — усмехнулась Бет. — Я никогда не думала, что что-то может быть не по его. Наверное, звучит будто меня держали в ежовых рукавицах, но… Это не так. Я просто…       Просто хорошая домашняя девочка, додумал за нее Дерил Диксон. Папина дочка и бродяга с большой дороги — ноль шансов на встречу. И гадать нечего.       — Как же он разрешил, чтобы ты встречалась с тем пареньком… Джо…       — Джимми… — исправила Бет, задумчиво заложив светлый завиток за ухо. — Все просто. Джимми заявился к моему отцу с мужским разговором, попросив официального разрешения. Отец прекрасно знал его родителей, знал, что Джимми ходит в церковь каждое воскресенье. Джимми хорошо вписывался в образ порядочного южанина. Только и всего. Я его не выбирала, но он был хороший. Он бы меня не обидел — отец так сказал, — призналась Бет Грин, бросив кости на центр стола.       Вот как? Значит, хороший мальчик Джимми Бет не привлек. Был еще хороший мальчик Зак, но насколько помнил Дерил, Бет довольно равнодушно отнеслась к его гибели. Был еще хороший мальчик Спенсер, но об этой занозе в заднице Дерил Диксон решил спросить попозже, к собственному удовольствию, отметив особую закономерность в отношении Бет Грин к хорошим мальчикам.       Прыгнувшие кости остановились в самом центре стола. Победившая Бет прикусила губу, обрадовавшись выпавшим шестеркам. Она явно подбирала слова, и Дерил терпеливо ждал, пытливо наблюдая за ее опасливой осторожностью.       — Ты бы хотел, чтобы все стало как прежде? — спросила Бет. Что ему важнее: прошлое или настоящее, услышал между слов Дерил Диксон.       — Для остальных так было бы лучше. Тебе тоже, — просипел он.       — Я спрашиваю не о себе, а о тебе! — за себя Бет могла и сама решить.       — Мне некуда возвращаться. Не к чему и не к кому… — добавил он, уперев отупелый взгляд в пол.       — Теперь есть мы? — Бет будто говорила не о группе.       — Теперь… — повторил за ней Дерил. — Если бы не конец света, мы бы никогда не встретились, — и Дерил Диксон также говорил именно о них двоих, а не о группе.       Красные кубики отбили очередную победу Бет Грин.       — У тебя была семья кроме Мерла? — спросила она.       — Ты имеешь в виду родителей? — о нет, Бет спрашивала не о родителях, и Дерил сделал крупный глоток, спрятав ухмылку в стакане.       — Какая-нибудь миссис Диксон. Дети? — уточнила Бет, подтвердив его догадку.       — Таким как я лучше не размножаться.       — Это не ответ!       — Он самый. Детей у меня не было, а если б и были, я бы им не позавидовал. О другом не спрашивай. Это не для твоих ушей.       Ответом Бет осталась недовольна, видимо, ожидая услышать какую-нибудь слезливую историю в стиле бульварного романа. Никаких красивых историй. Только грязь, разочарование и сожаления, потому что он — говнюк, которых еще поискать надобно. Забавно, что ей стала интересна его личная жизнь. Такие вопросы просто так не задают, и Дерил впервые допустил мысль об интересе со стороны Бет. Либо он дал волю воображению, либо она прокололась.       Хорошая игра.       Кубики в очередной раз клацнули о стекло столика.       — Мое, — объявил победу Дерил, прищурившись от кучной стайки вопросов, набившихся в его голову. — Спрашиваем что угодно?       — Да…       Спросить в лоб? Нет. Охотник никогда не атакует в лоб. Охотник либо ставит силки, ожидая пока добыча сама угодит в ловушку, либо идет по следу, а Бет наследила будь здоров. Впрочем, она теперь тоже охотница, а расставлять коварные сети — женская наука. Поймать или попасться? А есть разница?       — Почему ты убила Доун? — спросил Дерил, решив зайти с безветренной стороны.       Ему и вправду было интересно. То убийство отсекло от Бет невинное прошлое. Нет, она не лишилась девичьего очарования, да и убей она с десяток таких Доун, ему было бы все равно. Однако тот поступок отчасти приблизил ее к нему, приглушив непорочное ангельское сияние светлой головы. Как новая черная одежда.       — Не думал, что ты сможешь убить человека.       Бет вытянулась. Вопрос как будто застал ее врасплох, но Дерил еще не понял, что случайно коснулся того прошлого, о котором Бет Грин старалась не вспоминать и за которое ни в коей мере не держалась.       — Ты удивишься, но Доун не была первой, — ответила она, блеснув янтарным скотчем.       — А это уже интересно, — усмехнулся Дерил. — Стоило отвлечься, и ты стала серийным маньяком?       — Ты зря смеешься, — строго проговорила Бет и как-то нервно перетерла ладонями перед собой. — Я никому не рассказывала. Даже Мэгги…       Пожалуй, ему стоило насторожиться, но считая, что Бет преувеличивает, Дерил лишь пригласительно кивнул.       — Рассказывай. Отвечать нужно честно. Сама сказала! — добавил он, усевшись поудобнее.       — В госпитале я помогала с больными. Доктор Эдвардс специально назвал мне ошибочный препарат, и я вколола его пациенту. Тот умер...       — Это несерьезно. — Дерил фыркнул, не посчитав врачебную ошибку за убийство, но это было не все.       Бет сжалась, опустив глаза.       — А еще я убила офицера Гормана.       Она нахмурилась. Посмурневшая Бет Грин долго молчала, а затем, дернув плечами, залпом осушила стакан. Удивившись, Дерил налил еще, мысленно укорив ее за аппетиты, но Бет было не до его насмешливых упреков.       — Когда мне выдали форму в госпитале, я нашла яблочный леденец на палочке. Такие кладут детишкам, — начала она свой длинный рассказ. — Ноа положил мне его. Так мы и познакомились. Он хотел поддержать меня. Я еще не знала, в каком месте оказалась, но начинала догадываться. — Тень неприятных воспоминаний пробежала по ее милому лицу, заставив едва насторожиться. — Однажды офицер Горман вошел в мою палату с этим леденцом — стащил из-под моего матраса, пока меня не было. Открыл его и... — Бет прервалась и не сразу нашла силы, чтобы продолжить. Отвернулась. Что-то было не так, и сперва расслабленный Дерил обратился само внимание. — Он заставил меня его облизнуть. Он буквально вставил мне его в рот... — Бет нервно передернуло, и она поджала губы. — Он как-то подпер меня у кровати… Я не очень понимала, что происходит. Думала это какая-то шутка, а он не шутил. Понимаешь, со мной такого раньше не было... Глупо, но… Я… В этом было что-то грязное, неправильное, — нервно усмехнулась она, оттянув край рукава, да только в усмешке этой не было и намека на радость. — Потом Горман сказал, что меня привезли для него. Он и до этого всячески намекал, что все хорошее нужно отработать... Он полез ко мне, и… Мне очень повезло, что рядом оказался доктор Эдвардс.       Пораженный внезапной исповедью Дерил оцепенел. Он разом опрокинул стакан, и терпкий скотч мгновенно изгнал доброе расположение духа. Ему можно было не объяснять. Искушенный, он прекрасно понял весь смысл рассказа о яблочном леденце, да и об извращенных желаниях офицера Гормана догадался. Значит вот, что случилось в госпитале Атланты? Никому не рассказывала? Даже сестре? Дерил плотно сомкнул челюсти, поиграв желваками. К пущему ужасу Бет продолжала.       — Понимаешь, я была наивнее, — предательски дрогнул ее голос. — Мне не хотелось верить, что офицер полиции способен на что-то подобное. Что мужчина может… Я — дура, я знаю, — судорожно вздохнула Бет, убрав завиток волос за ухо. — А потом я познакомилась с Джоаной. Она пыталась сбежать, потому что Горман насиловал ее, и не только ее. Я должна была занять ее место.       Бет смолкла, провалившись в себя, и долго теребила рукав кофты, спрятавшись в нервной возне.       — Говори, — тихо потребовал Дерил, до боли сжав рубиновые кости в ладони.       — Мы столкнулись в кабинете у Доун. С Горманом, — уточнила она. — Я искала ключи. Мы хотели сбежать с Ноа, и Горман...       Бет опять смолкла.       — Что? Что он сделал?! — повторил Дерил настойчивее, раздражаясь от этих пауз.       — Он застал меня врасплох. Там, в кабинете. Прижал к столу и полез под майку, — выпалила она. — Кажется, назвал хорошей девочкой. Не помню… Я больше перепугалась, что он поймет, что я ищу ключ, поэтому мне пришлось немного поддаться. Я не сопротивлялась, когда он меня поцеловал. Он был тяжелым. Знаешь… Ты наверняка знаешь, когда время как будто останавливается. Т-тогда было также. Я думала о том, что мне нужно что-то сделать, иначе… Иначе… — Бет вновь отпила и тяжело выдохнула. — Потом я увидела Джоан на полу. Она… Она вскрыла вены у Доун в кабинете. Я видела, слышала, что Джоан уже обращается и ударила Гормана первым попавшимся предметом. Кажется, какой-то банкой. По-моему, с леденцами, — прыснула Бет, покачав головой. — А потом я толкнула его к Джоан и убежала. С ключом и его пистолетом.       Дерил более не веселился, окончательно потемнев от гнева. Злился он из-за того, что не мог расквитаться с тем Горманом, а еще больше на себя — где он был в этот момент? Просиживал штаны в Терминусе? А еще он злился на Бет. Почему она не сказала ему раньше? Он бы от госпиталя камня на камне не оставил.       — Знаешь, в тот раз, в кабинете, было по-другому, — призналась Бет. Ее трясло. — В первый раз, с леденцом, я не была готова и даже сейчас мне неприятно об этом вспоминать. Мне даже смотреть на леденцы неприятно. — Она запрокинула голову, сдерживая подступившие слезы. — А тогда... Мне было все равно, что он меня облапал. Я сделала то, что должна была, и даже помогла Джоан отомстить, — закончила Бет злой, но победной улыбкой.       — Выпей, — процедил сквозь зубы Дерил.       — М! Это еще не все! — она как-то нервно засмеялась сквозь слезы, тут же задавив подскочившую к горлу истерику. — Я столкнула в лифтовую шахту другого офицера... Он хотел отключить Кэрол от аппаратов. В общем... — Бет содрогнулась, утерев слезу со щеки. — Доун я убила потому, что она делила людей на слабых и сильных, и сильные в ее представлении могли делать со слабыми все, что захотят. Она считала меня слабой, пока я не попыталась сбежать. Я тоже не думала, что смогу, но я это сделала. Ради остальных. Ради... Себя. Так что… Я убила! И не только Доун.       Бет сползла со стола вместе со стаканом и, уперевшись спиной в диван, подогнула под себя ноги. Шмыгнув носом, она задрала голову, стараясь совладать с подступившими рыданиями, и они долго сидели в тишине. Бет — пытаясь успокоиться. Дерил — распаляясь от пробудившейся ярости.       Это была его вина. Его. Бет осталась одна, без защиты. Если бы он не упустил ее, ей бы не пришлось пережить домогательства какого-то говнюка. Он не защитил ее. Не защитил. Наверное, стоило подойти к ней и утешить, но что толку в этих гребаных утешениях сейчас, когда Бет едва избежала поругания. Уж Дерил знал на что способны мужчины. Для многих хорошая домашняя девочка — слишком лакомый кусочек, а Бет была к тому же красивой и слишком чистой. Зверье.       А он? Дерил отшвырнул от себя кости, проведя ладонью по лицу. Херовый из него мужик. Говнюк, никчемный говнюк, не способный защитить — подумал про себя Дерил, плотно сомкнув зубы, и сбежавшие по щекам слезы напротив тяжким грузом отдались у него на душе.       — Ладно! — протянув руку к рубиновым кубикам, Бет натянула на себя маску дразнящей игривости с горем по полам. — Это все в прошлом.       Вновь кости побежали по гладкой поверхности стекла. Очередной ход — победа Бет.       — Как умер твой брат? — спросила она, вновь прильнув к столу.       — Не знаю. Мерл обратился, — выдавил из себя Дерил. Перед глазами возник образ братца, но думал Дерил Диксон по-прежнему о Бет и о том, что с ней случилось. Почему она ему не сказала? Почему!? — Я застал его поедающим чужие кишки, и мне пришлось убить его. Мерл был говнюком. Сдох как говнюк, — в сердцах добавил Дерил, щедро плеснув себе скотча в стакан.       — Тогда почему ты ушел с ним? Из Тюрьмы.       — Я должен был.       — Даже после того, как он избил Гленна?       — Я в этом виноват?       — Нет. Но ты оставил нас, как будто мы для тебя ничего не значим.       Опять это мы, ставящее его перед выбором и тогда, и сейчас, да вот только Дерил будто знал, слышал особенный тон, подразумевающий под мы — его самого да Бет, пускай тогда, в Тюрьме, этого мы и в помине не было.       — Даже если Мерл говнюк, он все равно мой брат. Если Мэгги сделает что-то плохое, ты ее бросишь? — Дерил случайно повысил голос, через силу сдержав подступившую к горлу ярость.       — Нет! Нет, — добавила Бет чуть спокойнее. — Я понимаю. Но мне это тогда не понравилось. Без тебя мы слабее.       — Извини, что разочаровал, — вспыхнул Дерил Диксон.       И говорил он не о своем уходе из Тюрьмы, а о том, что не оказался рядом, когда был так нужен.       Рубиновые кости закрутились по столу, разбежавшись в разные стороны.       — Почему ты не убежала с Ноа? — процедил сквозь зубы выигравший Дерил.       — Убежала. Просто меня поймали.       — И он тебя бросил? — то ли спросил, то ли обвинил Дерил, сжимая и разжимая кулаки от злости. — Я был о нем лучшего мнения.       — Ты не прав, — поспорила Бет, а сейчас с ним лучше было не спорить. — Ноа… Он… Меня должны были наказать. Ноа прикрыл меня собой, и его сильно избили. Не знаю, что сделали бы со мной. Доун пару раз до этого била меня по лицу. Я сама виновата в том, что не смогла сбежать вместе с ним.       Значит, еще и избивали? Об этом она тоже не сказала!       — Почему не сбежала потом?       — Из-за Кэрол. Она была в плохом состоянии. Если бы я ушла, ее отключили от аппаратов. Она бы погибла.       Дерил насупился. Если на месте Кэрол был кто другой, он бы зло выпалил о том, что Бет нужно было думать о себе. О нем — прорычал захмелевший рассудок. Значит, Бет спасла Кэрол? Кэрол была ему дорога, но… Понимала ли Бет, что ее геройство могло стоить ей жизни? Понимала ли она, что могла оставить его одного? Искру благодарности притушила поднявшаяся волна гнева, вдоволь распаленного хмелем.       — Когда я ее увидела, подумала, что ты рядом, — призналась Бет, устремив на него взгляд полный ласки и надежды, да уж слишком Дерил погряз в разыгравшейся злобе, чтобы заметить столь кроткое признание.       — Я был рядом…       И все же этого рядом было недостаточно, чтобы защитить ее от избиений, домогательств и плена.       — Ты убивал живых до всего? — спросила Бет, выиграв в очередной раз.       — Думаешь, я — убийца?       — Простой вопрос и простой ответ. Я спрашиваю тебя не для того, чтобы навязать чувство вины.       — Только этого не хватало! — фыркнул Дерил, вскипая да терзаясь именно что чувством вины. — Я не убивал. Но один раз очень хорошо надавал одному ублюдку в баре. Его еле откачали. Надавал бы еще, — да вот говорил Дерил Диксон о другом ублюдке, до которого при всем желании теперь было не добраться. — Мой черед.       Одержав победу, Дерил заметался. Игра разом перестала быть игрой, и с языка сорвался вопрос, волновавший его считанные минуты назад, а теперь оказавшийся каким-то безумно раздражающим и неуместным.       — Что у вас было со Спенсером? — спросил он в лоб, едва не ощерившись. — Вас часто видели вместе.       — М-меня чаще видят с тобой, — пошутила Бет, но ему было не до чертовых шуток.       — Не увиливай от ответа, — прорычал Дерил, прибавив к разыгравшейся злости не дававшую покоя ревность.       — Причем здесь… — изумленно залепетала Бет Грин, вытянувшись от недоумения. — Я просто пыталась наладить отношения между нами, — она осеклась от обращенного на нее исподлобья взгляда и, осознав собственную оплошность, прикрыла глаза. — Я… Я имею в виду между Александрией и нашей группой.       — Ага, и поэтому ты с ним кокетничала, гуляя под руку? — набросился Дерил.       — Ты… Почему ты спрашиваешь?       — Простой вопрос, как ты сказала. Только ответа от тебя я так и не услышал.       — Т-ты все неправильно понял! — Бет сжалась от ужаса. Она и подумать не могла, что ее общение со Спенсером не осталось без внимания. Ее будто обвиняли в неверности, и она потеряно пыталась оправдаться, опасливо осев перед нависнувшими над ней обвинениями, нелепыми и безоговорочными. — Это все… Это не имеет значения. Это просто…       — Ага. Как же. У тебя все просто! — фыркнул Дерил, бросив кости.       Удача окончательно его покинула. Как и хорошее настроение.       — Мой ход! — объявила уязвленная Бет. — Где тебе нравилось больше всего? Я имею в виду места, где мы жили?       — Тот дом. На кладбище, — без промедления признался Дерил, тут же прикусив себе язык.       — Почему?       — Потому что.       — Ты должен ответить. Честно, — настаивала Бет.       — Потому что там были одни покойники, которые не задавали глупых вопросов.       — Там была я.       — В каждой бочке меда своя ложка дегтя. Дурацкая игра! — вспыхнул Дерил.       Ему выпали змеиные глаза, а это значило, что победа вновь за Бет. Осушив залпом стакан, он поднялся на ноги и отошел к камину, зиявшему черной дырой портала — такой же мрачной бездной, внезапно поглотившей его рассудок.       — А мне кажется, очень даже забавная, — поспорила Бет, лишь бы его позлить. — Мой черед!       Она долго молчала, вглядываясь ему в спину. Явно ожидала, что он обернется, а Дерил просто не мог, окончательно утеряв контроль над эмоциями. Все как-то резко обострилось: злость, ревность, охотничий инстинкт, твердивший поймать, совесть, стыдившая за собственную несостоятельность, да мужское желание, твердившее взять и оберегать свое от чужого посягательства.       — У тебя шрамы на спине… — тихо произнесла Бет.       — Я не буду отвечать.       — Но таковы правила! — возмутилась она.       — Иди к черту! — крикнул Дерил Диксон, стукнув кулаком по каминной полке.       — Хорошо, я задам другой вопрос, — не унималась Бет, нисколько не испугавшись его вспыльчивости. — Зачем ты отталкиваешь людей от себя? Порой ты ведешь себя нарочито грубо. Особенно с малознакомыми людьми. Спенсер вообще сказал...       — Насрать, что сказал Спенсер, — заметался перед камином Дерил Диксон. — Отталкиваю людей, значит?       — Да! Ты пытаешься быть грубым. Порой даже диким, а на самом деле ты куда лучше чем пытаешься показаться. Даже со мной иногда. Зачем?       Даже с ней, сказала Бет таким тоном, как будто у нее были особые права на него. Дерил взъярился, словно необъезженный конь, которого уж больно ловко заарканили.       — Задай этот вопрос себе! — повернулся он, грозно тыкнув в пальцем в ее сторону. — Может, это ты кажешься лучше, чем есть?       — Дерил, мой черед. Я задаю вопрос.       — Иди нахрен!       — Ты злишься.       — А ты улыбаешься, печешь пироги, а потом выясняется, что ты стреляешь не хуже сестры и пришибла нескольких офицеров полиции!       — Что ты хочешь сказать?       — Ты ходишь с чертовым Спенсером под руку, но для тебя это ничего не значит. Ты встречаешься с Заком, и это для тебя тоже ничего не значит. Какой-то гребаный покойник, оставивший предсмертную записку тебе гораздо важнее. Тебя волнует, что я отталкиваю людей? Знаешь, так гораздо честнее — не притягивать их, — выпалил Дерил, в сердцах говоря о себе, а не о Спенсере, Заке или ком бы то ни было.       В мгновение Бет оказалась подле него. В мгновение прижалась, как делала не раз до этого. Дерил захотел было ее оттолкнуть, но вместо этого лишь крепче вцепился в ее плечи. Поздно. Его притянули, опутали давным-давно, и ему совершенно не хотелось сбрасывать с себя эти невидимые путы.       — Ты просто выпил, — прошептала Бет. — Просто выпил. Оттого злишься. Ты сам говорил, что ты злой, когда напьешься.       Она была права. Права! Напился. От усталости алкоголь ударил в голову быстрее обычного, а его еще к тому же растравили ревностью, гневом и осознанием собственной никчемности. Он не смог ее защитить, а ведь должен был. Какой он к черту мужик, если не может защитить единственное дорогое себе существо. Дерьмо. Он весь спутался и запутался. Напился и теперь думает о том, о чем думать не положено.       — Меня бесит, что ты пытаешься делать вид, что знаешь меня лучше меня самого, — прохрипел он. — Ты меня совсем не знаешь. Не знаешь…       Знала бы Бет, какие мысли одолевали его голову в последнее время — бежала бы прочь. Видела бы, как он пялится на нее тайком — исчезла бы с дуновением ветра. Могла бы почувствовать хотя бы толику собственнического желания быть рядом и не делить ее ни с кем — спряталась бы в самом далеком углу, но Бет Грин не пряталась и убегать куда-либо не собиралась.       По каким-то невиданным причинам, она видела его насквозь, как будто могла залезть под кожу. Эта ее способность выводила из себя, но именно к этому Дерил Диксон и стремился. Именно поэтому согласился на глупую игру в кости — чтобы его вот так вот вывернули наизнанку, достав до мозга костей. Зачем?       — Можешь говорить, что угодно, но послушай меня, Дерил Диксон! — Она подняла на него глаза, осоловевшие от алкоголя, проникновенные и бездонные. — Я знаю, что ты не раз спасал нас, рискуя своей жизнью. Я знаю, что ты искал дочку Кэрол, когда никто не надеялся ее найти. Я знаю, что ты попросил меня позаботиться о Джудит, пока Рик был не в себе, а сам поехал искать детское питание. Я знаю, что ты спас Гленна и Мэгги, и что когда тебя поставили перед выбором, ты не бросил своего брата, потому что не хотел оставлять его одного. Я знаю, что ты спас меня после падения Тюрьмы и таскал на своей спине, когда я угодила в капкан. Я знаю, что ты искал меня после Терминуса. Ты помог похоронить мне мистера Джонсона, хотя наверняка не хотел возиться с его трупом. Я могу продолжать и продолжать, потому что знаю... Знаю! Можешь считать меня самым плохим человеком на земле, но это не помешает мне считать тебя хорошим! — выдала на одном дыхании Бет, все также вглядываясь ему в лицо.       Вот за этим…       — Я похоронил Джонсона, потому что ты так захотела, — погодя выдохнул Дерил, попытавшись приуменьшить свою заслугу, но вместо этого будто признался, что готов исполнить любую просьбу Бет Грин, о которой его попросят.       — Я знаю, — повторила она, смущенно замерев у него в руках. — Знаю…       Вот за этим…       Просто Бет была слишком близко. Просто смотрела пронзительным и зовущим взглядом. Просто слишком сильно жалась к его груди, обхватив руками под жилеткой. Просто оказалась слишком желанной, и пульсирующий клубок потянул в бездну, не встретив и намека на сопротивление.       Дерил Диксон медленно, но уверенно склонился к ее лицу, и Бет на удивление не отстранилась. Поддавшись желанию, он просто решил попробовать, и она послушно позволила прижать себя покрепче. Не испугалась. Лишь призывнее посмотрела ему в глаза, выдав свои мысли с головой — общие с ним мысли, и Дерил Диксон жадно прильнул к ее губам.       Прямо под его ладонью колотилось ее сердце — птичка, угодившая в силки да сдавшаяся на волю поймавшего ее охотника. Хмель туманом заволок сознание, будоража обостренное желание, и сперва мягкие прикосновения, его и ее, постепенно стали требовательнее.       Невесомо Бет обвила руками его шею. Задравшаяся кофта обнажила тонкую талию, и Дерил тронул полоску оголенной кожи. Нежной. Бархатной. Его. К Бет хотелось прикасаться вновь и вновь, и от настойчивых прикосновений по ее телу стайками разбежались мурашки, отозвавшись внизу живота. Рука Дерила спустилась ниже, накрыв карман с дьявольским сердцем. Вторая сжалась на аккуратной груди, и, судорожно вздохнув, Бет ладонями нырнула ему под кофту, окончательно сорвав рассудок с цепи. Прикосновения, поцелуи, отчетливое желание высвободиться из одежды — все как-то разом завертелось, но суетливое забвение рассек звонкий щелчок.       Дерил грозно оглядел гостиную, через силу оторвавшись от столь желанных губ. Нет. Не пистолет. Не незваный гость. Всего лишь смолк старина Фрэнк, и чертов проигрыватель с шумом замотал пленку назад в самый неподходящий момент. С щелчком развеялся хмельной морок. С щелчком пришло и осознание случившегося.       Дерил медленно убрал руки, виновато потупившись на лежавшую на полу кофту. В ужасе он поднял глаза на полураздетую Бет и, осознав, что натворил, выругался на себя последними словами.       Он едва мотнул головой, пытаясь сбросить с себя морок вожделения, и как будто закрылся. Желание продолжать разбилось об увещевание разума немедленно прекратить, и к горлу подступила клокочущая злоба на себя и весь мир впридачу. Он напортачил. Напортачил, пьяная скотина.       — Мы слишком много выпили… Пойду отолью, — со злостью бросил Дерил Диксон.       Хлопнула дверь. Погодя скрипнула лестница, и под сводом просторной гостиной остались одинокие рубиновые кубики, уставившиеся в потолок змеиными глазами — безмолвные свидетели того, как кто-то поймал, а кто-то попался, доигравшись до самых костей.