За тобой

***

      Старина Фрэнк, чертов сводник, вновь заливается соловьем. Дерил вовсю пялится на Бет, покачивающую плечами за барной стойкой, и щурится от довольства. Она рядом. Только с ним. Только для него, и за это счастливое мгновение он без раздумий готов отдать все свое несчастливое прошлое.       Что общего у моряка и алкоголика? Обоих тянет на дно. Что общего у них? Кажется, ничего, но поэтому их и тянет друг к другу, оттого Бет и Дерил загадочно улыбаются, будто раскусили тайну мироздания. Воздух наполняет особое напряжение — в этом напряжении вся суть. Они вновь пропускают по стакану, едва соприкасаясь пальцами, вскользь, мизинцами, но от этого прикосновения даже воздух искрит.       Бет навеселе и кокетливо пританцовывает прямо на барном стуле. Ее голову почему-то покрывает ковбойская шляпа, на ногах — сапоги, с тисненным причудливым орнаментом на голенище. Дерил внимательно следит за изящными движениями своей собутыльницы, не отрывая взгляда от лица, и Бет на мгновение смущается.       Глоток — смущение тонет в стакане. В янтаре скотча мерцают шаловливые мысли. Одним движением Бет перекидывает шляпу на взъерошенную голову Дерила и натягивает поля до самого носа. Смеется, дразнится, хулиганит, но ее хулиганство позволяет начать свою игру — подхватить Бет со стула, приобняв чуть ниже талии. Она не сопротивляется. Опустив взгляд, Бет мягко скользит ладонями по крепким плечам, явно напрашиваясь на большее, но Дерил не торопится.       Музыкальный автомат меняет пластинку. Звучит их песня, и они не сговариваясь идут танцевать, рассекая безликих посетителей подобно острию ножа. Бет играючи проворачивается, и Дерил тут же тянет ее на себя, крепко сжимая в объятиях. Он ведет, она следует — так должно быть, и Бет покорно сплетает руки у него на шее, дразняще поглядывая на губы.       Улыбки, пара опасных, дразнящих фраз и особый блеск в глазах. В подобном танце существуют лишь двое, позабывших об остальном мире. В таком танце сложные фигуры ни к чему. В таком танце главное — участие и прикосновения. Ничего не значащая беседа — то ли шепот, то ли птичье воркование. Сплетенные руки, плавные убаюкивающие покачивания, легкое сближение, улыбка из-под полей ковбойской шляпы, томный девичий взгляд, легкое касание рукой оголившейся спины, искра и долгожданное соприкосновение губ.       Какого-то черта меняется пластинка. Старину Фрэнка кроет глупая попсовая песенка. Раздражающая и не к месту. Пойти бы выключить, но для этого придется оторваться от Бет, а этого никак нельзя допустить. И ведь где-то Дерил уже слышал эту глупую мелодию?       Где?       Где!?       Обволакивающее тепло, накрывшее с головой, отдалось внизу живота. На сердце воцарилось абсолютное спокойствие, которого он, кажется, не испытывал никогда. Оттого Дерил Диксон не сразу открыл глаза. Оттого не сразу понял, что находится не в баре, а в доме мистера Джонсона, и прижимает спящую Бет Грин к себе да не во сне, а в реальности.       Проснувшаяся Бет нехотя раскрыла глаза. Ничуть не удивившись руке на своей талии, она недовольно вздохнула. Выскользнула из-под одеяла. Едва не в прыжок она оказалась у будильника, противно кричавшего с комода, и нажала на кнопку «отключить». Зудящая мелодия смолкла, расколов голову напополам, и в спальне повисла напряженная тишина.       — Доброе утро… — прозвучал сиплый и одновременно насмешливый голос Бет Грин.       Оттянув край задравшейся майки, она смущенно прикрыла молочные бедра. Бет так и не повернулась, вцепившись в будильник, будто в спасительную соломинку, и лишь теперь завороженный сном Дерил Диксон пришел в себя.       Крепко зажмурившись, он мотнул головой. Нахлынувшая реальность тут же подперла его к стенке. Он совершенно не помнил, как окончился вчерашний день. Он вышел из дома, хлопнув дверью. Кажется, осмотрел двор, а потом?.. Вернулся. Допил бутылку. Да. Он почему-то решил набраться окончательно… И… Оказался в одной постели с Бет.       Дерил настороженно оглядел себя. Он одетый. Возбужденный, но это меньшая из проблем. Полуголая Бет явно выпорхнула из-под одеяла, а он спал поверх. Каких-либо подтверждений тому, что они зашли дальше поцелуев и крепких объятий — нет. Ведь так?       — Мы ведь…       — Нет, — перебила прочитавшая его мысли Бет.       Внезапное облегчение мгновенно улетучилось. То, что они не переспали, не отменяло того факта, что вчера он набросился на нее, как волк на ягненка. И это после того, как она призналась, что ее едва не изнасиловали. Дерьмо.       — Мы слишком много выпили, — протянул Дерил, сев рывком на краю постели.       Голова тут же дала о себе знать, налившись тяжестью. Он протрезвел, но не до конца, оттого все еще блуждал между приятным теплым сном и опасной холодной реальностью.       — Проверю машину. Надо ехать.       Хмыкнувшая Бет проводила взглядом раскинувшиеся на спине ангельские крылья, и взгляд этот едва ли не прожег его насквозь. В очередной раз Дерил Диксон сбежал с места преступления, а что ему в его положении еще оставалось делать?       По существу ничего страшного в том, что они уснули в одной постели не было. После Тюрьмы они как-то ночевали в багажнике автомобиля, спасаясь от ходячих, да и в команде Рика все давным-давно породнились, чтобы пенять на подобные условности. Существенная загвоздка заключалась в одном немаловажном факте: ничего страшного не было, если бы они вчера не целовались как проклятые попугайчики-неразлучники.       Дерил зажмурился. Воспоминания о вчерашнем накатили с новой силой, раскинувшись перед ним мрачной бездной, и, едва умывшись, он выскочил на улицу. Спрятавшись под крышкой капота, Дерил тут же вспыхнул зажигалкой, окончательно завертевшись в хороводе случившегося, и дым услужливо заволок его разбереженное сознание.       Какого черта! Какого черта он поцеловал Бет? Какого черта проснулся с ней в обнимку? Какого черта он теперь ходит, поджав уши, как напакостивший щенок? А самое главное, какого черта возвращается к этому поцелую с едва ли не щенячьей радостью.       Какого черта?! А то он сам не знал? Доигрался. Вот и все.       Еще вчера, он нехотя признал отнюдь не платоническую привязанность к Бет. Еще вчера он решил запихнуть все свои желания поглубже в задницу, лишь бы позволить и дальше обманываться недоступным, но все же тихим счастьем вблизи от нее. И именно вчера Дерил Диксон слетел с катушек, решив испортить все раньше времени. Пьяная скотина! Ему очень повезет, если Бет сможет закрыть глаза на его выходку. Черт!       В дыму сигареты возникли упоенные воспоминания о вчерашней игре, о вопросах и ответах, о прикосновениях и желаниях. Внутренний голос коварно и сладко напомнил о том, что Бет не очень-то и сопротивлялась, разомлев в его руках, как кошка на солнце, но Дерил лишь чертыхнулся. Кажется, он трусливо пытался найти себе оправдание, в то время, как оправдания ему не было. Бет была пьяна. В ее состоянии он должен был присматривать за ней, а не лапать за выпирающие части тела. Тем более, после услышанного об офицере Гормане.       — Все в порядке? — поинтересовалась возникшая около автомобиля Бет, и Дерил украдкой взглянул на светлый, едва растрепанный хвост, струившийся по ее плечу.       Кажется, с похмелья Бет становилась чрезмерно веселой. Так и сейчас. Спокойная и снисходительная. Улыбающаяся и словно довольная. Будто ничего не произошло. Будто он не стянул с нее кофту, впившись в шею. Будто не проснулся с ней в одной постели. Будто не произошло ничего плохого!       — Да, надо ехать, — бросил Дерил, ухватившись за масляный щуп. А то он не проверял масло накануне!       — Я взяла игрушки и кассеты. Положу назад? — кажется, его попытались вызвать на разговор. Как же Дерила бесило это наигранное спокойствие, оттого он и молчал, уподобившись набухшей грозовой туче. — Завтракать будем?       — Нет, — ответил он и наскоро хлопнул крышкой, словно им было куда спешить.       С участка мистера Джонсона они выехали в тишине, плотно закрыв за собой двери. Дерил несколько раз проверил, что ходячим или же живым не пройти через ворота, и сел за руль. Нервно он поиграл желваками. Продолжать и дальше делать вид, что ничего не произошло было глупо и уж слишком трусливо, и Дерил Диксон заговорил, собравшись с подобием мыслей.       — По поводу вчерашнего… — заворчал заведенный двигатель.       Дерил деловито дернул рукоять ручника, коснувшись щепетильной темы невзначай, как будто решил поговорить о погоде или о каком-то пустяке. Он отчаянно рассчитывал, что Бет пожмет плечами, улыбнется и скажет что-нибудь вроде кажется, мы перебрали. Он рассчитывал, что все произошедшее для нее случайность, и надеялся, что разговор как-то сам войдет в нужное русло, а разверзшаяся перед ним бездна схлопнется, но Бет повернулась к нему лицом и призывно вскинула головой.       — Я тебя слушаю.       — Мы много выпили...       — Ты говоришь это не в первый раз. Хочешь все списать на алкоголь?.. — Бет приняла вид заносчивой всезнайки и, не услышав ответа, продолжила. — Алкоголь — лишь повод, — уверенно добила она, так некстати напомнив о своей проницательности. — Настоящая причина — в другом. Разве нет?       Дерил насупился. Видимо, ему не показалось, и вчерашнее не было для нее неожиданностью. Бет ведь даже не попыталась отстраниться, и несмотря на выпитое Дерил Диксон отчетливо помнил ее руки у себя под майкой. О том, где в этот момент были его руки, он предпочел не вспоминать, повернувшись к Бет лицом и порядком изумившись.       В ее широко распахнутых глазах сверкало смущение с одновременной уверенностью. В широко распахнутых глазах разверзлась бездна — точно такая же, как и у него на душе. В этом взгляде по обыкновению не нашлось и намека на осуждение, более того, Дерил разглядел то, что увидел вчера. И если вчера он мог ошибиться из-за взбудоражившего разум хмеля, то сегодня обнаружил точное подтверждение своим догадкам — его желания вполне взаимны.       — И в чем же, по-твоему? — неуверенно спросил он, не доверяя собственным глазам.       Бет подалась вперед. Неожиданно быстро она прильнула к его губам, замерев в сантиметре от поцелуя, и Дерил вновь поддался оголтелому желанию, притянув Бет к себе.       Вчера они напились. Сегодня протрезвели, пускай и не до конца, а значит, бессмысленно прикрываться хмельным беспамятством. Как-то враз стало очевидным и ясным — вся их игра началась задолго до дома Джонсона и привела к единственно верному исходу: к тому, что они снова целовались, как проклятые попугайчики-неразлучники.       А что дальше? Путаясь в светлых волосах, Дерил внезапно представил Бет на месте тех женщин, что были до нее. Разочарованные, кричащие, плачущие и зачастую проклинающие козла Дерила Диксона, испортившего им жизнь. Перед глазами воскрес образ недовольного Хершела Грина, а еще как наяву перед ним возникли озадаченные Кэрол, Рик и Мэгги. В их суровых взглядах читались обвинения в загубленной жизни Бет, в совращении. Все они в один голос твердили о невозможности претворения его желаний, и Дерил внезапно отстранился. Через силу, вопреки себе, но холодный рассудок взял вверх.       — Тебе лучше держаться от меня подальше, — сказал Дерил, помолчав в мгновение.       — П-почему? — Бет едва осела от удивления, походившего скорее на ужас.       — Потому что...       Потому что он — козел. Потому что он всегда все портит. Потому что хорошей чистой девочке не место рядом с таким как он.       — И? — судорожно выдохнула Бет, угодив из огня да в полымя. — Сделать вид, что ничего не произошло?       — А что ты предлагаешь? Взяться за руки и побежать в закат? — едва не крикнул Дерил. — Черт… — стукнул он кулаком по рулю. — Думаешь, все так просто?       — Проще чем ты думаешь. — Бет явно растерялась, однако сдаваться не собиралась. Не теперь, когда все стало очевидным. — Я тебе неприятна?       — Не говори ерунды!       — Тогда почему?       — Ты знаешь, кто я? Что я?!       — Знаю!       — Ничего ты не знаешь, девчонка! — рявкнул Дерил Диксон.       Он окончательно запутался — в себе, в Бет, в произошедшем и в происходящем. Перед ним и вправду разверзлась бездна, с которой прежде Дерил Диксон никогда не сталкивался. Он старался даже не смотреть на Бет, потому что предательский внутренний голос говорил ему начхать на условности и поддаться желанию, колотившему по ушам. И ведь это все взаимно, но… Неправильно.       Из чего-то хорошего все случившееся грозило обернуться чем-то неимоверно плохим. Если они продолжат, Бет со временем его возненавидит. Возненавидят и остальные, за то, что он посмел посягнуть на чистый цветочек, распустившийся явно не для него, и он, Дерил Диксон, снова останется один, а тогда лучше и вовсе не начинать.       — Хочешь все перечеркнуть? — тихо всхлипнула Бет. — Все, что было?       — Не хочу, — рявкнул Дерил, но тут же прикусил язык.       Он сказал это слишком грубо, едва не крикнул, потому что никак не мог совладать с эмоциями. Как же все запуталось!       — Нам просто стоит успокоиться… — сказала Бет, и в ее голосе послышался надрыв. Опустив голову, она нервно теребила рукав кофты и как будто просила сжалиться. — И тебе, и мне… Просто успокоиться…       В очередной раз чертыхнувшийся Дерил заглушил двигатель и уставился в потолок автомобиля. Погрузившись в мысли, словно в липкую жижу, он до белых костяшек сжал руль от безысходности.       Так не должно было быть. Так было неправильно. Он и Бет — какая-то немыслимая фантазия, слишком желанная, оттого недосягаемая. Вереницей пронеслись перед ним его прошлые увлечения, как правило, недолгие и случайные. То были женщины другого порядка, другого возраста, другого опыта — и все уходили от него разочарованными. Он сходился и расходился по воле случая, не думая о серьезности происходящего. Все — потребности ради. То было в той жизни, до всего. А сейчас?       А сейчас жизнь вдруг преподнесла ему Бет Грин на блюдечке с голубой каемочкой. А что собственно с Бет не так?       В том-то и дело, что все так. Даже слишком, оттого-то разверзшаяся на душе бездна и пугала. Для него Бет Грин была слишком хороша. Красивая, невинная, поющая веселые песни, заботливая и добрая — девушка без изъяна, которой не место рядом с таким как он, но с которой хочется быть рядом, чтобы оберегать и защищать. Глядя на нее, Дерил наслаждался ощущением хорошей прежней жизни, которой у него по сути никогда и не было. Он сам казался себе лучше рядом с ней. Пока были такие как Бет можно было надеяться на что-то светлое, и даже вчерашний поцелуй с ней отличался от всего прежнего. Была б его воля, он пошел дальше, но впервые Дерил Диксон не думал о себе… Бет... Она отличалась от всего, что он знал прежде. Это какую-нибудь Мэри-Кити-Энни он мог трахнуть по пьяни и не вспомнить на следующий день, а с Бет он так поступить не мог, а по-другому, остерегался Дерил Диксон, попросту не умел.       Голова затрещала от сплошных противоречий. Ему будто всучили в руки безумно дорогую вещь, которую он до ужаса боялся сломать и которой до ужаса хотел обладать. И что ему теперь должно было делать?       Они вчера остановились, а если бы продолжили? Вчера, сбежав как последний трус, он долго гулял, пока окончательно не остыл, как ему казалось, а дальше… Дальше он вернулся и допил бутылку скотча, чтобы хоть как-то приглушить все это безумие. Сейчас Дерил в ужасе думал о том, что ошибка комнатами не была ошибкой. О чем он вообще думал? Решил продолжить, да не смог, потому что, на свое счастье, нажрался, как последняя скотина?       Бет нужно было беречь, защищать, а не трахать по пьяни — на большее он, видимо, не способен. Он просто последняя сволочь. Был бы жив Хершел — съездил бы ему по морде, и Дерил его ни в коей мере не осудил.       — Ты не понимаешь, о чем идет речь.       — Ты о сексе? — фыркнула Бет. — В условиях нашей жизни это не самое страшное, что может произойти. Скажи честно, ты боишься подпускать людей к себе. Боишься пожалеть...       — Если кто-то и пожалеет, то это ты! — вспылил Дерил. — А потом я буду мучиться тем, что вовремя тебя не образумил, потому что знал, что ничего путного из этого не выйдет, — прокричал он, тыкнув пальцем себе в грудь.       — Ты так ничего и не понял...       — Чего я не понял?! — продолжал кричать он, злясь на этот раздражающий тон всезнайки. — Что у тебя повышенное желание казаться взрослее, чем ты есть? Смотрите, я умею стрелять. Смотрите, я убила нескольких человек, а ходячих щелкаю как орешки? Смотрите, я достаточно взрослая, поэтому бегаю на башню к Спенсеру...       — Да при чем тут чертов Спенсер? — взорвалась Бет, не сдержав слез. — Речь о тебе и обо мне! Я вчера целовалась не со Спенсером Монро, а с Дерилом Диксоном, или думаешь, что мне все равно? За кого ты меня принимаешь? За шалаву, с которой когда-то обжимался!? Пошел ты к черту!       Глубоко оскорбленная Бет отвернулась и вскоре содрогнулась от тихих рыданий. По щекам ее побежали слезы. Горькие, тихие, слишком сокровенные, и Дерил не нашелся, что ответить. Он всегда все портил. Всегда, и сейчас единственное, что он мог сделать к лучшему — промолчать.       Тихо прорычал заведенный двигатель. Зашелестели колеса по асфальту, укрытому плотным ковром листьев, и за спиной осталась металлическая табличка почтового ящика Ф.А.Джонсона — невольного сводника, предоставившего приют двум заблудившимся путникам.

***

      До Александрии они ехали в тишине, вслушиваясь в мелодичный шелест шин. Дерил пару раз попытался вызвать Бет на контакт, бросив на нее взгляд украдкой, но она все также упрямо смотрела в окно, намеренно игнорируя его неловкие попытки. Было бы проще, заплачь она снова, но Бет Грин не дала возможности подобраться к себе через утешение. Прижавшись к двери, она как будто хотела отдалиться и всем видом давала понять — Дерил провинился, и ввиняли ему не поцелуи и не утренние объятия спросонья.       — С возвращением! — поприветствовал их Юджин, распахивая высокие ворота Александрии.       К машине подошел взявшийся невесть откуда Абрахам. Прищурившись от солнца, он опустился к раскрытому водительскому окну, заполонив веснушчатым лицом весь проем.       — Какие люди! Маленькое солнышко и большая тучка, — весело проговорил он и тут же понизил голос. — Дерил, все забываю тебя спросить. Между нами… Ты же кладешь сосиску в булку?       — Если ты про хот-доги, то лучше добавлять горчицу, кетчуп и пикули. Я люблю пикули. Они компенсируют сладость кетчупа и усиливают пикантность горчицы, — вмешался в разговор Юджин.       — Меня ждут, — обронила Бет и, воспользовавшись всеобщим замешательством, выпорхнула из автомобиля.       Махнув крылом светлых волос, она добралась до ближайшего белоснежного домика и нырнула за цветущий куст на привычные окольные тропы. Лишь бы никто ее не увидел. Лишь бы никто ее ни о чем не спрашивал. Лишь бы никто не узнал о том, что ее отвергли.       Как же вчера отличалось от сегодня! Вчера она, едва раздосадованная побегом Дерила, допила свой скотч и пошла спать. Засыпала Бет Грин с надеждой, что вчера наконец обрела желаемое. А что теперь? Прибежав в Ракушку, Бет расплакалась, дав волю чувствам, и едва доползла до своей комнаты. Ее отвергли, и в груди образовалась дыра, не дававшая дышать и мыслить благоразумно. Отвергли! Как-то глупо, неуверенно, убого, толком ничего не объяснив. Дура! Какая же она дурочка!       Дерил мог вернуться в любой момент, и едва отдышавшаяся Бет бросилась собирать вещи, решив, что не останется с ним под одной крышей ни минуты. Он ведь этого хотел? Чтобы она держалась от него подальше?       Глупо! Как же глупо. Все шло хорошо. Лучше чем она ожидала, а потом ей отказали. Но почему? Она же нравилась ему. Все указывало на это. Нет. Она не могла обмануться. Не могла. Интуиция подсказывала, что ее чувства взаимны, а все вчерашнее было явным тому доказательством. Значит…       Бет сгребла в комок ту малую одежду, лежавшую в шкафу, и остервенело швырнула ее на пол. От отчаяния она закрыла лицо руками. С глубоким вздохом вернулось подобие спокойствия, и она медленно сползла на колени.       Просто не будет. Она это знала с самого начала и неужели теперь так просто отступит?       Бет мотнула головой, утерев слезы рукавом. Пускай она и была наивна, по крайней мере, ее таковой считали, но Бет Грин чувствовала — их тянуло к друг другу. Глупо было это отрицать, и отказ Дерила происходил явно не из отсутствия ответных чувств. Тогда почему?       Бет в очередной раз глубоко вздохнула и уперлась взглядом в потолок. Ей нужно было успокоиться и как следует над всем поразмыслить. Своим уходом она ничего не решит. Дерил лишь подумает, что его послали, и точно уйдет в какую-нибудь долгую вылазку, и, возможно, они никогда больше не увидятся, а этого ни в коем случае нельзя было допустить. И что ей делать? Терзающая боль сменилась холодными расчетами.       Противоречивое поведение Дерила вызывало раздражение, но в тоже время — Бет наконец успокоилась — понимание. Дерил не верил в хорошее, ожидая исключительно плохого. Она не до конца знала о его прошлом, подозревая, что именно там кроется причина подобной реакции. Он был старше, а еще встречал в штыки все, чего не понимал. Вот почему он пытался оттолкнуть ее. Это было вполне в его духе. Разве нет? Дурак!       Окончательно иссушив слезы, Бет несколько раз проиграла его слова в голове, будто поставила плеер на перемотку. Кажется, Дерил не сказал нет. Кажется, посчитал случившееся итогом ее желания казаться взрослой, но о своих желаниях при этом ничего не сказал. Да и так все было очевидно. Кажется, он опасался ее разочарований, а не своих, и, сложив одно к одному, Бет вытянулась от собственной догадки.       Он испугался!?       Бесстрашный Дерил Диксон испугался! Ее? Своих чувств? Чего?       — Дурак!       От злости Бет захотелось дождаться его прихода и вызвать Дерила на разговор, высказав ему все, что о нем думает, но пробудившаяся вдруг женская мудрость отвела ее от столь глупого поступка.       Нахрапом она ничего не добьется. Нужно затаиться и дать ему возможность справиться с собственными эмоциями. Да и ей нужно успокоиться, чтобы как следует подумать о том, как быть дальше. Так просто она не отступит. Пусть и не думает.       — Дурак, — повторила Бет Грин, хлопнув дверью Ракушки.

***

      Дерил хмурился. Чутье подсказывало, что нужно срочно найти Бет, однако его так некстати подпрягли в Хранилище. Можно подумать, никто кроме него не мог разобраться с принесенными коробками, никто кроме него не мог передвинуть пару комодов согласно указаниями Оливии, никто кроме него не мог отрегулировать чертову дверцу шкафчика в Оружейной. Впрочем, кого он обманывал? Погрузившись в монотонную работу, Дерил отчаянно старался разобраться в себе, чтобы потом как-то разобраться и с Бет. Увы, орудовать отверткой, да двигать шкафы было намного проще, чем упорядочить собственные мысли и чувства.       — О! Какие люди! — за спиной раздался голос Кэрол Пелетье. Улыбавшейся, но как-то слишком уж натянуто — верный признак неприятного разговора. — Тебя долго не было.       — Пару дней, — бросил Дерил, не отвлекаясь от дверных петель.       — Неделю, — исправили его.       — Запиши на мой счет в тетрадь Оливии.       — Остришь! — Кэрол подошла поближе, и он вынуждено посмотрел на нее исподлобья. — Кажется, ты говорил, что учишь Бет охоте?       — Да.       — Не скажешь, почему же тогда от тебя разит перегаром?       Застигнутый врасплох Дерил едва не выронил отвертку, но наскоро взял себя в руки. В мыслях о Бет он как-то позабыл о вчерашнем пьянстве, а Кэрол и учуяла. Естественно! Опыт жизни с алкоголиком дал о себе знать, а выпил Дерил и вправду много. Хуже было то, что в лучистом прищуре Кэрол Пелетье таилось обвинение отнюдь не в пьянстве.       — Не скажешь, с чего я должен отчитываться? — проворчал Дерил, предчувствуя в какой угол его пытаются загнать.       — С того, что ты заигрываешься, — строго выдавила из себя Кэрол, подперев бедром соседний шкафчик Оружейной. — Когда-то я считала, что Мерл оказывает на тебя дурное влияние, а теперь гадаю — Бет влияет на тебя плохо или ты на Бет?       — Оставь Бет в покое, — все, что он нашелся ответить.       — Скажи это себе! — Кэрол приблизилась на шаг, нависнув над ним грозной тучей. — Как думаешь, Хершелу бы понравилось?       Дерил выпрямился, хлопнув дверцей шкафчика. Его тяжелый недовольный взгляд Кэрол нисколько не напугал, а вот образ Хершела Грина, всплывший перед глазами, и вправду заставил Дерила сжаться от стыда. Вряд ли добрый фермер мечтал о таком козле для своей маленькой принцессы.       — Мне нужно идти.       — Решил сбежать? — Кэрол перегородила ему путь и понизила голос. — Притормози, Дерил. Подумай хорошенько. Бет — не такая как мы, и ей лучше никогда не сталкиваться с тем, что мы пережили, — сказала она так, будто рядом с ним Бет обязательно должна была повторить несчастную судьбу битой жены алкоголика.       И почему Кэрол не могла допустить мысли о том, что с Бет у него могло сложиться все по-другому? О чем это он? Он и сам не допускал подобной мысли.       — Что ты хочешь от меня!? — вспыхнул Дерил, и Кэрол недовольно прищурилась, не услышав привычных оправданий.       — Чтобы ты отселил Бет назад, к Мэгги, — тихо сказала она, сложив руки замком на груди. — Так будет лучше. Для всех.       Для кого для всех? Для Бет? Для него? Или Александрия вдруг провалится в тартарары, если они не разбегутся в разные углы?!       — Оставь меня в покое, — все, что сказал Дерил, и отбросив отвертку в сторону, вышел вон.

***

      Вернув подобие спокойствия, Бет заприметила Диану и стоявшего поодаль Сэма на одной из улиц Александрии. Опустив голову мальчик переминался с ноги на ногу перед домом Андерсонов и не смел ступить на напитавшийся летним теплом газон, будто кто-то воздвиг перед ним невидимую стену. Вот также и Дерил, подумалось Бет. Навыдумывал себе преград на ровном месте!       — Что случилось? — спросила Бет у Дианы Монро, ткнувшей кончиком карандаша в блокнот.       — О! С возвращением, Бет. Сэм в который раз пытается войти в дом, — выдала она, пожав плечами. — Я долго пыталась купировать болезненные воспоминания. На мой взгляд, психику маленького мальчика лучше было бы поберечь, но Морган считает, что Сэму необходимо посмотреть страху в глаза. Мы долго с ним спорили, но, признаться, в его словах есть доля правды. Теперь я пытаюсь помочь Сэму конкретизировать его опасения.       — Конкретизировать? — переспросила Бет с явным интересом.       — Да, понимаешь… Это как никтофобия… Страх темноты, — пояснила Диана, едва прищурив глаза. — Как правило, человек боится не самой темноты, а того, что может в ней обнаружить. Так и с этим домом. Сэм боится войти внутрь, потому что не найдет там родных. Сейчас его психика подкинула ему что-то вроде фальшивой реальности. Мол, Рон, Джесси и Пит живые. Просто сидят в доме. Если он войдет, то ему придется принять их смерти, а он пока к этому не очень готов, — закончила Диана, сделав пару пометок карандашом. — Но… Мы уже близко!       — Можно, я с ним поговорю?       — Можно, — удивилась Диана, но пригласительно и даже одобрительно махнула рукой.       По страницам блокнота вновь заскрипел карандаш.       — Привет, — протянула Бет и, приблизившись к Сэму, села на корточки.       — Привет, Бет. Тебя долго не было.       — Мы привезли припасов, — отчиталась она, мягко улыбнувшись. — В одну из коробок я положила плитку шоколада. Можно будет приготовить печенье, — заманчиво предложила она, и Сэм на мгновение отвлекся от дома. — Тебе не нужно этого делать. Ты же знаешь?       — Морган считает, что воин не должен иметь страхов, — выдал Сэм, сжав руки в кулаки. — Он сказал, что не будет со мной тренироваться, если я не войду в этот дом.       — А что считаешь ты?       — Мне нравится с ним заниматься. — Сэм на мгновение вышел из былого оцепенения, заметно оживившись. — А еще я не хочу, чтобы Дерил называл меня Мышиным хвостиком. Я обещал, что не брошу, понимаешь?       Бет едва улыбнулась. Она понимала Сэма лучше многих. Младшие дети из хороших семей, привыкшие к тихой и размеренной жизни, они во многом были похожи. И пускай, семья Сэма была не без изъяна, пускай конец света застиг их в разном возрасте, Бет все же могла прочувствовать все то, что чувствовал Сэм Андерсон.       Невольно Бет улыбнулась и от других мыслей — она прекрасно помнила тот ужин, на котором Дерил раззадорил Сэма, и от этих воспоминаний ей самой захотелось домой, в Ракушку, да побыстрее.       — Где вы жили до всего? — спросила она, помолчав.       — В Ричмонде.       — А мы на ферме. У нас были собаки, куры, коровы и лошади, — медленно протянула она, воскрешая в голове образы родного дома. — Там было очень хорошо. Я иногда думаю, что мама, отец и Шон остались там. Что они гуляют по зеленым полям солнечным деньком, а вечером ужинают за обеденным столом и ждут нас с Мэгги. Я знаю, что это не так, но когда мне становится особенно тяжело, я представляю, что они там. — Бет перетерла воздух руками. — Может, тебе тоже стоит представить, что Рон, папа и мама в Ричмонде? Что по утрам они едят хлопья с молоком, пьют кофе, собираясь на работу или в школу. На время…       — Но это же не так?       — Не так, — с грустью согласилась Бет. — Но, возможно, так станет легче принять их отсутствие. Хотя бы на время.       Сэм нахмурился. Он долго мялся на месте, вглядываясь в окна заброшенного дома. Сидевшая на корточках Бет видела его безмолвную борьбу с собственными страхами, но ничего не говорила. Все, что она могла теперь сделать, это терпеливо ждать, пока Сэм не договориться с собственной совестью.       — Ты пойдешь со мной? — тихо спросил он.       — Да, конечно, — ответила Бет и, поднявшись, протянула ему руку.       Оглянувшись на Диану, она еле заметно кивнула, снискав одобрительную улыбку.       — Только не говори Дерилу! — одернул ее Сэм. — Ну… Что ты пошла со мной…       — Не скажу, — пообещала Бет Грин, невольно подумав про себя, что некоторые мужчины — такие же мальчики, боящиеся темноты.

***

      Вернувшись домой, Дерил взлетел по лестнице и обошел второй этаж. Слова Кэрол так некстати натолкнули его на мысли о том, что Бет вполне могла умызнуть назад к сестре. По собственной воле…       Самой Бет нигде не оказалось, но к своей радости, он обнаружил гитару, подаренную Спенсером, и ее немногочисленные вещи на своих местах. Не ушла! Если Бет вдруг сама решит вернуться к Мэгги, вряд ли он сможет ее остановить. Вряд ли ему следовало ее останавливать, но Дерил отчетливо понял, что совершенно не хотел терять Бет. Ни ради Кэрол, ни ради Александрии. Каким бы говнюком он ни был, но даже он раз в жизни мог чего-то пожелать для себя.       Черт! И зачем он только сказал о Спенсере? Поддался какой-то дурацкой ревности. Он не хотел никого обижать. Ни в коей мере он не хотел обвинить Бет в ветрености, но сказал именно это. Кажется, он порядком напортачил. Дважды за последние сутки, если не трижды.       Оставшись один, Дерил Диксон наконец-то согласился с очевидным — вчерашнее не было случайностью. Бет была ему дорога. До всего случившегося в доме Джонсона он наивно полагал, что такая привязанность продиктована исключительно дружбой. Дружбой? Ага. Это он по дружбе вцепился в задницу Бет? Стояк с утра у него тоже был по дружбе? Черт! Дружба — это с Кэрол. Дружба — это с Риком. Почему же подобное желание не возникло ранее? А может и возникло, просто он пропустил удар, перепутав острое с пряным — слишком уверился в наставнической привязанности, оказавшейся самым обычным увлечением? Необычным, исправил он себя. М-да. Удар ниже пояса, ничего не скажешь.       Ну ладно он! Его увлечение объяснить легче легкого, но у Бет теперь рыльце тоже в пушку. А ее-то что привлекло в лохматом мужлане с сомнительными манерами? Уж Бет-то видела, как в Гольф-клубе он сгреб в охапку пачки денег да какие-то побрякушки, действуя по старой привычке. Уж она слышала признание о том, кем он был до всего, но почему-то Бет Грин упрямо продолжала видеть в нем хорошее. И разве мог он так просто от этого отказаться?       Что ему теперь делать? Уж самому себе Дерил мог признаться, чего хотел?       Клубок крамольных мыслей запульсировал с новой силой, враз распутавшись и вывалив сокровенные наружу. Да. Он знал, чего хотел. Не маленький. В этом и таилась вся трагедия. Мысль о том, чтобы продолжить, была слишком хороша для претворения в реальность. Разница в возрасте, в воспитании, во взглядах… Бет выросла на книгах, на прекрасной ферме, в окружении любящей семьи, и наверняка ждет принца на белом коне, а не бродягу с большой дороги верхом на байке. Да, она ответила ему взаимностью, но она попросту не понимала — он, Дерил, далеко не галантный кавалер. Он явно не соответствует ее ожиданиям, и даже если они продолжат, Бет быстро разочаруется. Он явно не то, что ей нужно, и от подобных умозаключений на душе стало откровенно паршиво.       Бет просто не понимала, с кем связалась, а может, и вовсе решила поиграться. Подростки ее возраста любят совершать поступки, из-за которых кажутся себе взрослыми и важными. Дерил сам таким был. Молоденькой красивой девушке захотелось поиграться в женщину — вот и все объяснение вчерашнему, подумал Дерил Диксон, тут же укорив себя за нелепые подозрения. Бет была другой. Уж он должен был это понимать, да и хотела бы найти кого на поиграться — могла бы с легкостью подобрать кандидата попородистее да посговорчивее.       И? Что делать-то? По-хорошему, надо как-то объясниться с Бет, прислушаться к Кэрол и отдалиться от греха подальше. Ради Бет, ради Хершела, ради Мэгги, хотя единственное, чего хотелось Дерилу Диксону сейчас, чтобы Бет вошла и, уложив свою голову на плечо, всеми правдами и неправдами убедила его в обратном. Ей это было под силу.       Рассудок твердил пресечь все на корню. Лукавое желание напоминало о явной взаимности. Характер твердил брать свое, отступая перед увещеваниями совести и образом возникавшего перед глазами Хершела Грина. В подобных метаниях Дерил встретил вечер. Смятенный и разбитый.       За окном темнело, а Бет не шла. Решив, что так даже лучше, Дерил Диксон вышел на крыльцо, устало плюхнулся на широкую ступень и закурил. Белой нитью дым от сигареты растворился в вечернем небе. Голова опустела на мгновение, и горечь табака притупила сосущее чувство одиночества.       С крыльца его небольшого дома просматривался коттедж Мэгги. Кажется, бывшая спальня Бет находилась на втором этаже, и ее темное окно, зиявшее прямоугольником, тревожило чернотой, напоминая его собственную бездну, развернувшуюся так внезапно.       А если Бет не вернется? Дерил сплюнул в сторону. Он — не щенок, чтобы поиграться им и бросить. А что собственно он мог сделать? Притащить Бет силком назад? Дерьмо. Дерил стал просчитывать возможные варианты. Если окно в доме Мэгги загорится, значит, Бет вернулась к сестре, оставив его в его противоречивом одиночестве. И что тогда? Просто отступить? Хрен. Тогда он пойдет и вызовет Бет на разговор, и чем бы он не закончился, выскажет все, что о ней думает. И? Это что-то изменит? Гениальный план, потрясающий просто. А если она все таки вернется? После того, как он ее обидел? Какой же он козел. Еще даже ничего не началось, а он уже заставил ее плакать!       Поглощенный проклятым окном, Дерил подпер затылком столб и прикрыл глаза, впервые не зная, как ему поступить. Кажется, такие как он заслуживают лишь одиночества, а потому обречены. Паршиво, что сказать, но за спиной послышались знакомые шаги. Дерил устало повернул голову, посчитав, что ему показалось, но в считанных метрах от него возникла Бет, пришедшая на зов растравленных мыслей.       Спокойная, красивая и немного грустная. Перешагнув через пару ступеней, она тихо опустилась на крыльцо, случайно толкнувшись коленом. Ноги их как-то переплелись, но двигаться Дерил не стал, чувствуя острую потребность в подобного рода прикосновениях.       Вскинув головой, Бет соединила руки перед собой и уставилась на него, явно довольная мрачной разбитостью напротив.       — Думал, ты не придешь, — погодя сказал Дерил, стряхнув пепел с сигареты.       — Ты мне должен.       Достав из-за пазухи, Бет положила на ступень крыльца сломанный плеер Сэма, о котором они говорили вчера, и Дерил усмехнулся. Сломанный плеер — самое последнее, о чем им стоило беспокоиться, однако именно этот плеер давал надежду на то, что все образумится.       Затянувшись, Дерил вперился глазами в изящный профиль. Отвернувшаяся Бет явно нервничала, и они долго молчали, отупело опустив головы.       — Хочешь, чтобы я вернулась к Мэгги?       — Не хочу.       Единственное, чего он хотел, чтобы Бет была рядом, и он чуть не произнес это вслух.       — Отец говорил, что алкоголь выдает мысли трезвого, — сказала она, наконец обратив на него взгляд.       — Я пил не один, — напомнил Дерил.       — А я ничего и не отрицаю.       Молчание, нервное для обоих, надавило на уши.       — Сегодня Диана рассказала мне о никтофобии — о страхе темноты, — тихо сказала Бет. — Когда ты боишься темноты, возможно, ты боишься не темноты, а того, что поджидает в ней.       — Осторожнее, Бет. Ты не в первый раз называешь меня трусом, — фыркнул Дерил, услышав смысл сказанного между слов.       — Если не испугался, почему вчера остановился?       В небо медленно устремилась струя дыма. Испугался!? Вот, что думала Бет? Назвала его трусом. Да? А может, и да. Дерил Диксон и вправду опасался своих желаний, так вдруг вылезших из темноты, а еще он не знал, что со всем этим делать — считай, повис в той самой темноте в свободном падении и теперь беспомощно барахтался, пытаясь вернуть подобие контроля. А он не любил терять контроль. Дерил Диксон совершенно не понимал, как вести себя в сложившихся обстоятельствах. Сражаться с полчищами врагов было куда проще, чем обхаживать Бет Грин.       — Перепихнуться по пьяни — не то, что тебе нужно, — выдавил он из себя. Грубо, но по сути.       На груди расползлась досадливая жижа — укор за сказанное. За признание в том, что мужчина возжелал женщину. Молодую, неопытную, красивую. Определенную, а не абы какую.       — Это — единственная причина? — поинтересовалась Бет, тряхнув головой.       — А что, если да? — сердито вспыхнула сигарета.       — Да, значит, да.       Вновь этот взгляд — насмешливый и уверенный, будто Бет знала наперед, что так и будет. Поразительно, но она явно не боялась разверзнувшейся перед ними темноты, норовя исчезнуть в ней с головой, как будто знала наверняка, что ждет за мрачной гранью. И почему-то так захотелось мгновенно последовать за ней, наплевав на все и вся.       — Ты становишься невыносима, — выдохнул Дерил, отвернувшись.       — В любом случае, нам что-то нужно придумать… — Бет смешалась, от волнения прикусив губу. — Чтобы вчера не произошло, я бы не хотела терять все, что было до этого.       Он тоже этого не хотел.       Вот опять! Уникальная способность Бет Грин во всей красе — сказать что-то неимоверное простое, с чем он не мог не согласиться. Дерил Диксон точно также опасался потерять то, что они успели пережить. В группе Рика даже Кэрол не знала о нем того, что знала Бет, и он не хотел лишиться человека, который принимал его таким, каков он есть. Никакое влечение этого не стоило, но… Существовало одно проклятое но.       — Но… От того, что могло быть, я бы тоже не хотела отказываться.       Бет смолкла от неловкости и долго не могла подобрать слов — слишком дорого стоило ей это признание. Слишком дорогим оно оказалось для сидевшего напротив Дерила Диксона.       Нет. Так просто не могло быть. Он и Бет? Не могло, но было. Взаимно и вполне себе реально. Она призналась утром. Повторилась вечером, и сперва обескураженный теперь Дерил дал волю воображению. А что, если бы они вправду попробовали? Запретный плод, но сладкий и манкий, готовый послушно упасть в руку, стоило лишь ее протянуть.       Бет тяжело вздохнула. Сложив ладони вместе, она сделала пару движений и будто выкинула что-то на крыльцо. Невидимые кости! Решила сыграть во вчерашнюю игру, догадался Дерил, едва усмехнувшись.       — Мой ход! — объявила Бет. — Ты всегда думаешь о плохом. Не думал, что это… Может оказаться чем-то хорошим?       — Таких как я чаще ожидает плохое.       — Если сам ждешь только плохого, не удивительно.       Ох как! Выкрутилась. Бросив взгляд исподлобья, Дерил также потряс кулаком, по привычке включившись в игру белокурой лисицы.       — Мой ход… — вспыхнул он сигаретой. — Ты понимаешь, что если это продолжится, то может быть совершенно далеко от твоих ожиданий?       — А что ты знаешь о моих ожиданиях?       — А-а-а. — Дерил выставил указательный палец кверху. — Я задаю вопрос.       — Прекрати считать меня наивной дурой, мечтающей о единорогах и сказочных принцах.       Нет. Дерил Диксон нисколько не считал Бет дурой, особенно после услышанного в доме Джонсона, и все же… Та история с Горманом не давала ему покоя. Он искренне опасался, что окажется для Бет не лучше. Ей было бы куда спокойнее, очутись рядом с ней мужчина вроде Гленна, Рика да того же Спенсера, однако теперь никого рядом с Бет Дерил видеть не хотел. Кроме себя, разумеется.       — Это может оказаться гораздо... Грязнее, чем ты представляешь. Особенно со мной, — сказал он со всей серьезностью.       Задумавшись на мгновение, Бет кивнула.       — А что о твоих ожиданиях?       Дерил едва прищурился. Не было смысла отвечать. Его ожидания Бет оправдывала с лихвой, и на мгновение захотелось поддаться желанию оказаться ближе дозволенного, отбросив все эти чертовы условности в сторону.       Нельзя. Не так быстро. Бет к такому попросту не готова. Кажется, утром, в машине, она предложила успокоиться для начала. Тогда Дерил счел ее предложение трусливым, но сейчас готов был уцепиться за него, как за спасительную соломинку. Им нужно хорошенько обо всем подумать, а для этого необходимы время и холодный рассудок, не отправленный алкоголем, трусливыми опасениями или чрезмерной бесшабашностью. Помимо мыслей о собственных переживаниях Дерил Диксон все еще подозревал в Бет пробудившуюся тягу к авантюрам, среди которых — связь с мутным типом.       — Может, ты и права. Нам просто нужно немного притормозить, — тихо протянул Дерил, притушив сигарету о ступень крыльца.       Прозвучало трусливо и двусмысленно, но им и вправду стоило попридержать коней. Прежде всего ради Бет. Он тот еще козел. Несдержанный, грубый — мужлан одним словом. Какая-то гребаная сказка, цыкнул про себя Дерил Диксон — Красавица и Чудовище. Точнее, Красавица и Говнюк, и Говнюк точно не обратится прекрасным принцем. Хотя… Дерил уже изменился. Из-за группы, но в том числе и из-за Бет. Ради нее хотелось стать лучше, да вот между желанием и действием — слишком уж большая разница.       — Значит, притормозить? — сердито повторила Бет Грин.       Притормозить? И что это значит? — читалось в широко распахнутых глазах напротив, но Дерил молчал. Заливать красивыми словами — не по его части, и Бет с досады мотнула головой. Отсутствие определенного ответа ей явно не понравилось, и она будто засобиралась уходить.       Хрен!       Подняться с крыльца Бет помешала крепкая ладонь, сомкнувшаяся на ее лодыжке. Как бы она не истолковала его слова — он ее не отпустит, мелькнуло на хмуром лице Дерила Диксона, и Бет послушно осталась сидеть на месте, едва надув губы.       Им нужно было хорошенько обо всем поговорить. Он кивнул на дверь, предложив перебраться в дом, но с конца улицы Бет позвала Дениз, а за Дерилом пришел Рик, и на крыльце Ракушки остался лишь сломанный плеер да неоконченный разговор.

***

      Вернулся Дерил за полночь, отчасти подосадовав на темные окна — Бет его не дождалась, а они явно не договорили.       Дверь в ее спальню была открыта, и он с вороватой осторожностью заглянул внутрь, решив воспользоваться подобранным на лестнице сломанным плеером как предлогом к разговору.       Хозяйки нигде не обнаружилось. Значит, просто еще не вернулась или же... Выйдя на крыльцо, Дерил бросил опасливый взгляд на дом Мэгги и Гленна. На безмолвный вопрос темный прямоугольник окна ответил отрицательно, и все же назойливое беспокойство никак не унималось. В сознании вспыхнуло отчетливое желание пройтись по Александрии в поисках своей пропажи, но тут же дал знать о себе характер.       Никогда в жизни Дерил Диксон ни за кем не бегал, да вот сколько бы он не хорохорился, а пришлось признаться — за Бет Грин он уже набегался вдоволь и даже не один раз. Вот уж вляпался. Впрочем вляпался вроде как взаимно, но это нисколько не облегчало положения по целому ряду причин.       Вернувшись в дом, Дерил навернул несколько кругов между кухней и гостиной. От безделья заглянул в пустой холодильник и даже в кухонный шкаф. Скинув с себя жилетку, он растянулся на диване. Дождется ее здесь, решил он, заломив руки за голову, и Бет не заставила себя ждать.       За окном послышался шелест. Кто-то вышагивал по плитке придомовой дорожки. Уверенно, даже со спешкой, и он прикрыл глаза, притворившись спящим. Топот по крыльцу, характерный лязг замка и вздох — вошедшая Бет на мгновение задержалась у двери, а, обнаружив Дерила на диване, уселась за стол напротив. Она долго буравила его взглядом, подперев рукой светлую голову.       — Я все вижу, — протянул Дерил, приоткрыв один глаз.       — Так и знала, что ты не спишь, — устало улыбнулась Бет.       — Где была?       — Розмари отравилась сельдереевым супом из консервов, а Дениз перепугалась, что это аппендицит, — доложили ему. — Что у тебя?       — Не так захватывающе. Говорил с Риком. Завтра еду с ним, — выдал Дерил без какого-либо энтузиазма в голосе.       Уезжать ему совершенно не хотелось. Тем более теперь, и Бет его услышала, согласно хмыкнув с досады.       Гостиную накрыла тишина. По противоположной от окна стене плавно скользила тень раскидистого дерева. Жужжал старый холодильник, порой отдаваясь глухим щелчком. С улицы доносились редкие звуки, на которые никто из них не обращал внимание. Ракушка вдруг обросла плотными стенами, отгородив своих обитателей от остальной Александрии.       Бет не шевелилась, бросая вопросительные взгляды — приглашение к продолжению сложного разговора. Плотно сомкнув зубы, Дерил долго смотрел на нее, не находя нужных слов.       То, что обратной дороги нет, Дерилу Диксону было слишком уж очевидно, но ведь еще нужно было понять, как двигаться вперед. Ему, неотесанному чурбану, как-то нужно умудриться все не испортить, ведь если он как-то обидит Бет — сам себя не простит. И когда только в нем пробудилась эта потребность в заботе? И ведь ему вполне по нраву заботиться о ней. На эту удочку он и клюнул, впрочем глядя на Бет, Дерил понимал — слишком много сетей на него расставили. Не угодишь в один капкан, попадешься в другой. Не поддашься инстинкту заботиться — запутаешься в золоте волос. Не потеряешься в приятных разговорах — угодишь в какой-нибудь другой силок, потому что все ниточки клубка, в котором он запутался, упорно вели к Бет.       — Я… Это… — протянул Дерил, и Бет очнулась от безмолвной задумчивости.       Убрав трогательный завиток за ухо, она потрясла кулаком, кинув невидимые кости куда-то в воздух.       — Мой ход, — огласила она, однако вопроса не последовало.       Стянув с себя ботинки, Бет двинулась в сторону дивана. Ничего не говоря, улеглась под бок, и, обвитый ее руками, Дерил на мгновение растерялся. От такой наглости, да от желания вернуться ко вчерашнему, без всяких там торможений, опасений и рассуждений о правильности происходящего. Нарочно или нет, Бет игралась с огнем, и все же растерянность сменилась умиротворенностью, а взбудораженное желание — уютным спокойствием. Не в первый раз Бет прижималась к нему, так, невзначай, то ли чтобы приглушить его мятежность, то ли инстинктивно, в поисках защиты. Еще один силок, в который он угодил, кажется, еще в Тюрьме.       — Ты путаешь педали, — снисходительно выдохнул Дерил погодя. — Для того, чтобы притормозить, нужно жать на тормоз, а не на газ.       — Если решил сказать нет, лучше сказать прямо, — фыркнула Бет, не оценив его шутки.       — Решил бы сказать нет, — фыркнул он в ответ, — хрен бы ты жила со мной под одной крышей.       Проболтался…       Нет, проболтался Дерил Диксон еще в доме на кладбище, а сейчас лишь сказал об очевидном. Решил сказать нет. Серьезно? После всего?       Дерил покосился на приластившуюся к нему Бет. Прильнув щекой к его груди, она прикрыла глаза. Сделала вид, что уснула, а может, и вправду, уснула — разбираться он не стал, позволив себе приобнять Бет за талию. Кажется, этого он и хотел — чтобы она одолела его закоренелый пессимизм, уложив светлую голову на плечо?       Гостиную Ракушки вновь укрыла тишина. Статичная, спокойная и какая-то безумно приятная. Дерил долго почесывал щетинистый подбородок, порядком позабавившись от непосредственности белокурой лисицы, задремавшей в его объятиях. Не будь он говнюком, отнес бы Бет к себе в спальню. Ну, то есть к ней. Однако для этого нужно было вырваться из столь приятных объятий, а этого не хотелось. Внутренний голос угодливо напомнил ему о том, что он — не благородный принц, и пошло все к черту! В своем доме он мог спать, где угодно. Даже на диване, уткнувшись подбородком в светлую макушку.       Засыпая, Дерил Диксон сдался на волю разверзшейся бездне — шагнул в темноту. Жизнь в последнее время слишком уж его баловала — то погожим деньком, то тихой ночью, и все в обществе Бет. Из-за Бет. Стоило ценить столь простые и невинные мгновения. Как под тем дубом у дома Джонсона. Как сейчас. И для этого не стоило спешить и куда-либо бежать.       Для того, чтобы вдоволь насладиться жизнью, стоило всего лишь притормозить…