За тобой

***

      Лязгнула собачка замка. Зажав сигарету в губах, Дерил выполз на крыльцо Ракушки и, оперевшись спиной, съехал по деревянному столбу вниз, на ступень. Взлохматил волосы. Запрокинул голову.       Босой, в мятой майке, утомленный. Весь какой-то небрежный, но с довольной улыбкой и ленной тяжестью во всем теле. Щелчок зажигалки. Глубокий вдох. Дым заволок сознание, и в голове образовалось спокойное ничего. Пусто. Ни терзаний, ни чувства вины, ни привычной настороженности. Лишь тупое довольство, да блаженное ощущение прохлады на коже. Хорошее утро. Почти как в доме у Джонсона, только лучше. Гораздо лучше. В пустоте мгновенно материализовалась светлая голова спящей Бет. В его постели. Рядом с ним. Снова глубокий вдох.       Хорошее утро.       — Привет!       Зажмурившийся Дерил нехотя приоткрыл один глаз, посетовав было на потревоженное одиночество, но сердиться не стал. Сегодня окружающая действительность ощущалась как-то иначе, и даже непрошеный гость не вызвал привычного раздражения.       Перед ним на крыльцо в обнимку с деревянным посохом уселся Сэм. Радостный, увлеченный, даже деловитый — полная противоположность тому забитому мальчишке у клумбы перед домом Кэрол. Все — влияние Бет. И на него, и на него.       — Как дела, герой? — вскинул головой Дерил, затянувшись. — Дома не сидится?       — Хорошо, — с задором ответил Сэм. — Дома скучно. Кэрол какая-то странная. Не разговаривает. А у Моргана теперь живет Люк. Он — новенький.       — Слышал.       — Рик попросил Моргана присмотреть за ним. Как шпион. Я тоже за ним шпионю, — поделился Сэм всеми своими новостями, заговорщически понизив голос.       Дерил едва прищурился. Лениво размял плечи. В тихое утреннее счастье вмешалось совестливое беспокойство. Избегая неприятных разговоров, Дерил старался не пересекаться с Кэрол, а ведь это было неправильно. После базы Спасителей она и вправду как-то… Осунулась что ли. Наверное, надо будет зайти, справиться. Не бегать же от нее вечность? Она, конечно, опять начнет нудить из-за Бет, но ладно. Кэрол — это Кэрол. Кто из них без тараканов в голове? Стерпит. После можно будет ткнуться в светлый затылок и забыться, сторговался сам с собой Дерил Диксон.       — Морган говорит, я многому научился. Если ты как-нибудь придешь, я покажу тебе, — с гордостью похвастался больше не мышиный хвостик.       — Все лучше чем сидеть у клумбы, а?       — Д-да.       Склонив голову, Сэм играючи покачал посохом в разные стороны, лишь бы занять повисшую тишину да покрасоваться.       В мальчишке появилось ощущение стержня, подумалось Дерилу, и он вновь вспомнил себя в этом возрасте. Мальчишкой Дерил Диксон тоже многому научился — правда сам. Как-то он заплутал в лесу и выбрался спустя неделю, голодный и чумазый. Отец, к его счастью, ничего не заметил, иначе бы на его спине и заднице живого места не осталось. Пожалуй, Сэму повезло. Его вовремя вытащили на свет, не поломав, но ведь и сломанное можно починить. Разве нет?       Дерил с облегчением выдохнул дым струйкой.       Поставив на земле точку, посох замер на месте. Поджимавший губы Сэм то и дело бросал внимательные взгляды, и Дерилу пришлось кивнуть — дать разрешение на явный вопрос, застрявший у мальчишки на языке.       — А вы с Бет как муж и жена?       Затянувшийся Дерил едва не закашлялся. Вопрос едва не пригвоздил его к столбу, на который он опирался.       — С чего ты взял? — выдавил Дерил из себя через ком в горле.       — Розмари говорит, что вы спите вместе. Как мама и папа…       Ах да. Простая детская логика. Спят вместе — семья. Кто вообще такая Розмари? И какое ей дело до того, кто с кем спит? Надо будет спросить у Бет. Она наверняка знает эту клушу. Пытаясь вспомнить соответствующее имени лицо, Дерил зацепился за слова: мама, папа, семья, Бет. Чертова игра найди лишнее, и Бет — единственная, кто не вызывал неприятных ассоциаций.       — А у вас будут дети? — очередной наивный вопрос вызвал еще большее возмущение.       — Ага, пятеро, — сердито бросил Дерил, но его сарказма Сэм попросту не понял.       — Так много?       — А чего мелочиться.       Что за вопросы!? Какие к черту дети? От него? Дерил окончательно смешался, захлебнувшись от негодования. Мальчишка совал свой нос куда не просят, прицепившись с расспросами как пиявка, и какая-то Розмари — с ним на пару. В голове еще вспыхнула шутка Абрахама про сосиску в булке, а в мыслях предстала та самая булка — мирно спящая да не знающая о всех этих обескураживающих разговорах. Бет бы все это определенно не понравилось.       — Сколько тебе лет, Сэм?       — Десять.       — Для десятилетки ты слишком любопытный, — хотя откуда Дерил знал, каким должен быть нормальный десятилетний мальчик?       Ни он, ни Мерл нормальными не были.       — Ты ее не обидишь? — настороженно спросил Сэм, враз поумерив негодование напротив себя. — Папа обижал маму… И… Нас.       Повисшее молчание грузно легло на плечи. Тяжелое, неприятное, осязаемое. Дерил плотно стиснул челюсти до скрежета зубов. Потупившийся Сэм насупился. Будто оба отвечали за своих отцов козлов. Будто это они сами были в чем-то виноваты. Кажется, у них двоих слишком много общего — больше, чем могло показаться на первый взгляд, и, увы, от такого балласта просто так не избавиться. Единственное Дерил Диксон знал наверняка: он никогда не уподобится тому ублюдку — своему папаше. Сэм тоже. Просто потому что каждый из них видел, как нельзя.       — Нет, — просипел Дерил, стряхнув пепел с сигареты. — Никогда, — добавил он еще тише, утопив неприятные воспоминания в клубах дыма.       Немногословным ответом Сэм остался более чем доволен, просияв от беззаботной улыбки. Подавшись вперед, он напряженно вцепился в свой посох и, вылупившись, долго изучал Дерила, не скрывая искрящего восторга во взгляде.       — Что еще?       — А татуировки — это больно?       — Терпимо.       — А ты научишь меня читать следы? Вдруг еще кого-то придется спасать? — прозвучало воодушевленное напоминание о недавнем спасении Бет.       — Ага. — Еще один короткий ответ.       — Здорово! — Еще один восхищенный детский взгляд, заставляющий чувствовать себя гребаным героем.       Лучше, если необходимость спасать кого-то и вовсе не возникнет, но Сэм мыслил как ребенок, не осознавая серьезности случившегося. Для него спасение Бет — вызволение сказочной принцессы из лап дракона, а он, Дерил, — чертов рыцарь. Глупо, но почему-то приятно. Сладкий десерт после невкусного обеда — напоминание о том, что рыцарь заслужил и свою принцессу, и ее благосклонность.       — Я пошел шпионить!       — Валяй, — благословил его Дерил и, докурив, уполз подальше в Ракушку.       Что за разговоры. Он еще толком не привык ко всему случившемуся, а к нему лезли с расспросами, от которых прошибал холодный пот. Пошло все! И все — туда же. Они с Бет сами разберутся. Без постороннего вмешательства.       Скрипнула дверь спальни, впустив насупившуюся тень. Живописно закинув руки над головой, Бет все еще спала, досматривая последние сны. Солнце отсвечивало в ее волосах золотыми нитями. Одеяло едва прикрывало грудь. От ее безмятежности стало спокойнее, и, стянув с себя одежду, Дерил побыстрее спрятался от самого себя.       Тепло обнаженных тел. Легкие дразнящие прикосновения. Обоюдная проверка — можно, нельзя. Бет прошептала что-то абсолютно неразборчивое и трогательно ткнулась лбом в ключицу. Проснулась. Ладони на бедрах и скользнувшие к демонам на лопатках руки. Закинутые за спину колени и шепот. Мурашки по коже и синхронное дыхание.       Хорошее утро.

***

      — Зайду по дороге к Кэрол, — ковыряясь в тарелке, Дерил украдкой взглянул на Бет.       Все еще проверял, стараясь считать по ее поведению возможное раскаяние в случившемся, но выпестованная подозрительность присмирела под натиском небрежного спокойствия.       Разморенная Бет задумчиво смотрела то перед собой, то на него, выражая всей своей фигурой утомленное довольство. Она как-то светилась изнутри, да так что взгляд было не оторвать. Забавно, но Дерил не мог припомнить другого такого утра. С другими.       — Хорошо, — и говорила Бет будто не о Кэрол, накрыв раскрытый в зевке рот ладонью. Она отпила кофе и, облокотившись на стол, ласково улыбнулась. — Ничего не хочется делать сегодня!       — Лентяйка.       — Зануда, — ввернули ему в ответ, и Дерил снова утонул в ощущении неимоверной легкости. Почему-то у него возникало четкое убеждение, что это исключительно из-за Бет. Слишком с ней было хорошо, вот он и размяк, как хлебный мякиш. — Ты сегодня надолго?       — Не знаю. Тобин хочет залить столбы. К ужину точно вернемся.       — Хорошо. Будет время протушить оленятину, как следует. Между прочим, на грядках взошли первые ростки… — поделилась она, толкнувшись коленом под столом. В ответ тоже толкнулись. — Сходим как-нибудь в лес? Все же было бы неплохо поймать кроликов.       — М, сходим.       — Жаль, что мы съели тех собак на дороге. Собаки нам бы тоже пригодились.       — Кролики, собаки. Что еще, ваше величество? — на него обратили пристальный взгляд, слишком уж просительный и нежный, и Дерил заворчал, спрятавшись в чашке с кофе. — Пони я тебе искать не буду.       Убрав светлый завиток за ухо, Бет рассмеялась, и ее счастливый смех враз поставил его категоричное заявление под сомнение. Девчонка. Она была права. Сегодня вообще ничего не хотелось делать. Не хотелось никуда уезжать, и все же… Пришлось.       В компанию к винтовке на плече повис рюкзак. Бет проводила его до дома Мэгги, и, перекинувшись парой слов посреди залитой солнцем улицы, они расстались, еле заметно соприкоснувшись пальцами, пока никто не видит. Дерил пошел дальше, решив что в такой день даже Кэрол не будет сердиться, и в подсознание тонкой струйкой просочилось что-то по-детски чистое и наивное. Наверное, вкус к жизни?       Взбежав на широкую террасу, довольный Дерил приготовился к встрече с неизбежным и постучал. Медленно открылась дверь, и перед глазами предстала изможденная Кэрол Пелетье.       — Доброе утро, Дерил, — проговорила она еле слышно. — Что же такого случилось, что ты пришел ко мне?       Вопрос остался без ответа. Без слов его пригласили войти. Без слов он принял приглашение, поймав себя на мысли, что Кэрол будто больна. С темными кругами под глазами, потухшим взглядом, осунувшаяся, она походила на человека, страдающего от непрерывной мигрени. Кажется, он угадал — будто в подтверждение Кэрол раздраженно потерла виски, встав за кухонный остров. Надо было прийти раньше, виновато подумал он.       — Как ты?       — А как ты? Как… Бет? — вспыхнула грозовая туча на горизонте, но Дерил все еще нежился в солнечных лучах, оттого не воспринял надвигающейся угрозы всерьез. — В надежных руках?       — Ты опять за свое? — отмахнулся он.       Ему совершенно не хотелось спорить и ругаться. Как-то не сегодня, но в любом споре участвуют обе стороны, оттого ход спора всегда непредсказуем.       — Я задам один вопрос, — Кэрол потерла переносицу во время долгой паузы, — как далеко все зашло?       Что тут скажешь. Далеко. Дерил на мгновение смешался. Если бы его спросили о границах, охоте, ходячих — он бы ответил без промедления. Но Бет и все случившееся попадали под разряд личного, а о личном Дерил Диксон не умел говорить.       — Какая разни…       — Вы переспали? — перебила его Кэрол, и Дерил сжал руки в кулаки. Врать он не собирался, оттого и смолк, напрягшись от кончиков пальцев до самой макушки. — Значит, ты ее все таки совратил! — ответила за него Кэрол, прикрыв глаза, и на какое-то время замолчала, как будто случилось что-то ужасное. — Ты понимаешь, что это неправильно? Она же… Она — несмышленая девушка!       — Никто никого не совращал. Мы просто…       — Просто? Просто, как ты мог!? — возмутилась Кэрол и, плотно зажмурившись, провела рукой по лицу. — Как ты мог, Дерил? — повторила она в неподдельном отчаянии. — Ты знал ее отца…       — Прекрати…       — Мне кажется…       — Мне кажется, ты лезешь не в свое дело.       — Не в свое дело? — Кэрол подошла к нему вплотную и заговорила с раздражающим покровительственным тоном, отчитывая, как самая настоящая мамашка. — Я знаю вас обоих и просто вижу, что будет дальше. И мне больно от этого.       — Научилась предсказывать будущее? — бросил с сарказмом Дерил в неуверенной попытке защититься. — Мы все взрослые…       Взрослые.       Какое Кэрол дело, спят ли они вместе? Это касается только их. Их… Да и что уж такого плохого в случившемся?       — Вы оба как дети… Безответственные, не думающие о последствиях, — Кэрол мотнула головой и несильно стукнула его по плечу, окончательно смутив. — Бет красива, у нее хорошенькое личико и хорошенькая фигура. Я понимаю, что ты, возможно, поддался определенным желаниям, но ты не должен был. Только не с ней! Бет — девица. Была… Для женщины важен первый опыт, и первый мужчина не должен…       — Что не должен? — ощерился Дерил, угадав смысл между слов. — Быть таким как я?       — А ты как думаешь? — задала простой вопрос Кэрол, и солнечный день как-то разом померк.       Вновь в темную голову набились грозовые тучи вины и самобичевания. Вновь плотным кольцом подступили все сомнения, с которыми Дерил Диксон так отчаянно боролся все последнее время. Намеренно или случайно Кэрол разбередила спрятанную тьму, и все былые страхи покорно вылезли наружу, просто потому что Кэрол была близким человеком. Важным. Дорогим. И ее мнение тоже было важным и дорогим.       — О чем ты вообще думал?.. Ты понимаешь, что вы разные? Ты в курсе, что между вами — пятнадцать, семнадцать лет? Сколько? — говорила не Кэрол. Говорил его внутренний голос.       — Прекрати.       — Нет, уж ты послушай. Ты не слушал меня до этого, послушай сейчас. Что будет дальше? Знаешь? А я скажу… — перевела дыхание Кэрол Пелетье. — Сейчас вы будете трахаться как кролики. Бет — молода. Ты тоже. Мы относительно в безопасности, и природа делает свое дело. Понимаю, даже таким затворникам как ты иногда хочется побыть с кем-то, но рано или поздно секс вам надоест. И тогда вам захочется чего-то большего, а большего не наступит, потому что вы — разные. Вы выросли в разных условиях, Дерил, и не говори, что ты не понимаешь этого. Ты был дома у Гринов.       Был и помнил. На чаше воображаемых весов возникли просторный светлый дом с белыми простынями и семейными фотографиями на стенах и пропахшая табаком халупа, в которой грязь — часть тебя самого. Потому Дерил не смел возразить. Поначалу он хотел избежать скандала, а теперь попросту не мог.       Надавив на самое больное, Кэрол продолжала.       — Или Бет станет скучно с тобой, или тебе станет душно рядом с ней. И что тогда? Скажи мне, взрослый, ответственный мужчина?       Придавленный ее горькими словами Дерил пристально посмотрел в лучезарные глаза, глядевшие на него с неподдельным осуждением. Если бы Кэрол кричала, было бы проще, но она говорила осторожно, медленно и все с особенной трагичностью в голосе, будто кто-то погиб. Хуже, она не останавливалась, хлеща наотмашь.       — Если первое — она найдет себе другого мужчину. Того, кто будет из ее среды. Того, с кем она сможет поговорить о чем-то кроме охоты и секса.       Значит, ни на что большее он не способен?       — Если второе, она будет страдать от твоей холодности и все равно потянется к кому-нибудь, кто даст ей то, чего ты дать никогда не сможешь.       Никогда?       — В любом случае, проявится твой характер, потому что ты не приспособлен для отношений с девушкой вроде нее. Дерил, я прекрасно знаю. Мы с тобой из одного теста, и от такого так просто не избавиться.       От такого?       — Люди меняются, — тихо вставил он.       Меняются!       — Не смеши меня.       — Бет другая.       Другая.       Он знал об этом, и теперь хватался как за спасательную соломинку.       — Другая, — подтвердила Кэрол. — У нее синдром спасателя, помноженный на неопытность молодости. Сейчас ты кажешься ей мрачным, загадочным, поломанным. Ей верится, что именно она станет твоим исцелением, но проблема в том, что исцеления нет, Дерил, — выделила Кэрол его имя. — Таких как мы не вылечить. Она просто этого еще не поняла, потому что прежде в ее жизни были другие мужчины, такие как Рик, Гленн и Хершел.       А он — не Рик, не Гленн и не Хершел.       — Рано или поздно ей надоест спасать и лечить, а ты ее не отпустишь и будешь удерживать… Силой.       Силой?       Дерил посмотрел на Кэрол исподлобья. Да. Она говорила об этом — о том, что он поднимет руку на Бет.       — У нас с Эдом также начиналось — радужно и страстно, а закончилось все — центром помощи для переживших насилие в семье.       — Ты думаешь, о чем говоришь? — подался Дерил вперед. — Я ее не трону!       — Я не думаю. Я знаю, — тихо ответила на его возражения Кэрол, пригвоздив на месте. — Ты не контролируешь себя, если тебе слово поперек скажут. Ты можешь избить человека слабее себя — я слышала, что ты сделал в лазарете, и ведь так было и не раз. Ты можешь оскорбить не задумываясь. Женщину, старика, ребенка. Разве нет?       Дерил молчал. Напряжено играли желваки. До побелевших костяшек сжались руки в кулаки. Дерил Диксон и сам сжался. В мыслях.       — Жизнь в группе тебя обтесала. Ты стал лучше, но Бет… — покачала головой Кэрол. — Она вернет тебя назад.       Назад? В ту халупу? К тому, чем он был до всего? Ничем?       — Хм, — с болью усмехнулся Дерил, все еще барахтаясь под толщами вылитых на него помоев. — Такого ты мнения обо мне?       — Дерил… — Кэрол посмотрела на него с неподдельной болью, будто он совершил что-то неимоверно ужасное, и произнесла не менее ужасные слова. — Можешь злиться на меня, но подумай сам… Таким как Бет нужна стабильность. Такие как Бет становятся хорошими женами, мамами. От секса вообще-то дети рождаются. Ты об этом подумал? Ну допустим, свершится чудо, и ты станешь пай-мальчиком подле нее, ты готов к тому, что она захочет большего?       Большего…       — Я отвечу за тебя — нет. Горько, но честно. У нас не было нормальных семей, и мы не знаем, что это такое.       Что это такое…       Кэрол махнула рукой и отошла. Больше ей нечего было сказать, и насупившийся Дерил молча развернулся к двери. Лучше бы он вообще не приходил, чертыхнулся он про себя, но из-за спины снова раздался голос. Кэрол? Или это звучали его собственные мысли, материализовавшиеся в теле близкого человека?       — По твоей вине Бет будет страдать, и ты на пару с ней. Надеюсь, ты очень горд собой. Ты меня разочаровал, — последнее, что сказала Кэрол, утопив Дерила Диксона во тьме его вечных терзаний.

***

      — Вот. Кажется, я все тебе показал, — развел руками Спенсер Монро. — Чуть попозже познакомлю с местным контингентом.       — Удивительно, — проговорил Люк, осматривая стройный ряд домов на одной из улиц Александрии. — Выглядит, как элитный поселок в пригороде. Как будто никакого конца света и не было!       — Было, но в Александрии время и вправду остановилось. До прихода Рика мы вообще бед не знали.       — А что сделал Рик?       — Научил нас жизни. Скажем так, — многозначительно усмехнулся Спенсер.       Люк снова огляделся, потерявшись среди солнечных панелей и высокой стены, отделявшей Александрию от остального мира. Он явно о чем-то задумался. Как будто что-то сравнивал — Спенсер угадал это по сведенным на переносице бровям да сосредоточенному взгляду вглубь себя.       — Как вы работаете? — спросил Люк.       — Работаем?       — Да. Как распределяется еда? Есть какая-то валюта?       — Да нет, — удивился Спенсер, случайно вспомнив, что в его бумажнике осталась пара сотен долларов. Кому они нынче нужны? — Все общее. Каждый берет себе и что-то отдает взамен.       — От каждого по способностям, каждому по потребностям? — прищурился Люк. — Попахивает коммунизмом.       — Я склоняюсь к социалистической модели, но ты прав. В Александрии каждому воздается явно не за его труд. Коммунисты победили.       Люк рассмеялся, но с какой-то надломленностью в голосе, и тут же погрустнел. Мимо них прошла пожилая миссис Миллер. Вдалеке Карл вез маленькую Джудит в коляске, и залитая светом улица казалась воплощением безопасности, внешней и внутренней. Такое на многих производит впечатление. Уж Спенсер знал — на его глазах адаптивную ломку прошла вся группа Рика. Теперь же настал черед и Люка, и, ощущая себя едва не наместником в раю, Спенсер Монро просиял от самодовольства. Он был частью этого мира, частью Александрии, а потому чувствовал себя сродни щедрому хозяину, гостеприимно предлагающему все свои блага запуганному гостю.       — А наказания?       — Наказания? — переспросил Спенсер, решив, что ослышался.       — Да. Что происходит, если правила нарушаются?       — Такого как-то не было, — задумчиво протянул Спенсер, вспомнив, что за нарушение приказа матери его толком никто и не наказал.       Только Дерил съездил по челюсти, но Спенсер Монро даже был благодарен за тот удар. Спонтанно, больно, обидно, но это хоть как-то облегчало вину за похищение Бет.       — У нас… Не наказывают. Но как-то убили Пита, отца Сэма. Тот убил моего отца, а до этого избивал жену и детей. В общем… Долгая история, — объяснил Спенсер без подробностей. — Еще парочку людей изгнали, но тоже за дело.       — А за мелкие провинности? Если кто-то что-то украл? — прозвучал не первый странный вопрос.       Во время стандартного интервью мать не выявила у Люка ни ПТСР, ни стресса, но Люк Уайт интересовался подобным явно не из праздного любопытства, отметил про себя Спенсер. Новый житель общины явно что-то скрывал. Скорее всего что-то неприятное. Может, он жил где-то до Александрии и его наказали за какую-то провинность? Отсюда шрам на теле? Тогда не удивительно, что Люк наврал на собеседовании. Испугался возможного наказания? Решил не рассказывать, пока не поймет, что к чему? Об этой подозрительности и говорил Рик Граймз. Разве нет?       — Зачем что-то красть, если тебе и так все дадут?       — Логично.       Люк отвел взгляд в сторону и на какое-то время замолчал, разглядывая аккуратно выстриженный газон да цветущую клумбу у ближайшего от них дома.       В конце улицы появилась Розита, и ободрившийся Спенсер устремился мыслями за ней. Дружелюбно он похлопал Люка по плечу, решив, что ничего плохого не случится, если того оставить на пару минут одного. В конце концов, постоянный надсмотр любому покажется подозрительным, а у Спенсера была другая задача — стать другом. Друзья доверяют друг другу, да и в целом Люк казался Спенсеру подходящим для Александрии человеком.       — Помнишь, где дом Моргана?       — Д-да. Конечно.       — Тогда я тебя оставлю ненадолго. Не переживай. Ты в хорошем месте. Если что-то понадобится — зови.       — Спасибо! — крикнул вслед слегка ошарашенный Люк.       Едва Спенсер отдалился на безопасное расстояние, он достал блокнот и внес несколько записей. Задумавшись замер на месте, но тут же встрепенулся, активно зачертив карандашом, и так несколько раз.       — Не наказывают… — медленно повторил он, устремив взгляд к стройным аккуратным домам.

***

      Херовый день.       Изгнавшее тени солнце припекало будь здоров. Припекали и собственные мысли, но тупая механическая работа лопатой хоть как-то помогала отвлечься. Пот смешался с пылью — кожа скрипела от малейшего прикосновения. Взмокшая кофта прилипла к спине, местами подсохла и встала колом. Почерневшие от влаги волосы лезли в глаза. На уме неустанно вертелись противные липкие слова, отчего голову скрутило невидимым жгутом — подцепил мигрень от Кэрол. Тотальное ощущение грязи извне лишь усиливало ощущение грязи внутренней.       Наделал дел. Бет будет страдать. Захочет большего, а на большее он не способен. Мастью не вышел. Будешь удерживать силой.       Кулаками? Абсурд. Он не тронул бы Бет ни при каких обстоятельствах, но не смотря на такую уверенность что-то внутри не позволяло с легкостью отмахнуться от нелепых обвинений Кэрол. Отец? Мерл? Мерл как-то надавал оплеух одной из своих любовниц. Дерил сам видел, сам разнимал, но он ведь не Мерл и не отец?       А если Кэрол права? Вдруг Бет с ним станет скучно? Впрочем, нет. Кэрол многого не знала, а Дерил не мог припомнить ни одного раза, чтобы им не о чем было поговорить. Более того, с Бет можно было и просто помолчать. Она порой тихо прижималась, и этого вдоволь хватало обоим. Но это он так думал, что думала на самом деле Бет, казалось не столь очевидным, особенно теперь. Она и вправду вышла из другой среды — из другого теста.       Бет с ним из жалости? Синдром спасателя? Нет. Кэрол просто многого не знала, с чего-то решив, что они с Бет вдруг станут второй четой Пелетье — отмахивался он вновь и вновь от неприятных мыслей, но уж больно крепко они к нему присосались, всколыхнув все прежние страхи. Кэрол сказала вслух то, о чем он и сам думал, пытаясь уверить себя в невозможности отношений с Бет. Оттого ее слова обрели такую силу над ним.       Дерил с тоской подумал о тихом утре. Тихом хорошем утре обернувшимся херовым днем.       — Тучка сегодня слишком задумчивая. Солнышко пригрело? — прищурившийся Абрахам оперся на лопату и спрятал улыбку в рыжих усах.       Раздражающую улыбку, но Дерил, сверкнув сердитым взглядом, решил пропустить замечание мимо. И без этого паршиво, но то, что Абрахам за ним наблюдает, он чувствовал и раньше. Наблюдали и остальные. И какого черта всем от него нужно?       — Дерил, ты это… — снова подцепили его. — При хот-доге. Осторожнее с соусом. Особенно если сосиска внутри, — Абрахам кивнул на работавшего неподалеку Гленна, — а то выйдет как с кексом Мэгги.       Услышав собственное имя, Гленн Ри покачал головой. Тобин с Эриком опасливо перевели взгляд на Дерила, а обернувшийся к ним Скотт снисходительно усмехнулся. Вокруг сплотилось кольцо двусмысленных намеков, понятных всем, но будто не ему, и от этого стало не по себе.       Какого черта? Какого черта все лезли к нему? С этими ублюдскими шуточками, дурацкими вопросами и гребанным участием?       Отбросив лопату в сторону, взвинченный Дерил спешно приблизился к Абрахаму и замер в считанных дюймах, уставившись глаза в глаза. Дородного сержанта Форда подобная выходка не испугала. Дерил Диксон — крепкий малый, готовый постоять за себя без промедления, но и Абрахам был из числа умеющих ответить должным образом.       — Какие-то проблемы? — грозно прорычал Дерил, наполнившись напряженной резкостью.       Абрахам Форд и Дерил Диксон. Волк и медведь — хищники опасные, выносливые, а потому каждый замер в ожидании, примеряясь к возможному противнику да сердито пыхтя от раздражения. Напряженная тишина грозила неминуемой дракой, но в вспыхнувший конфликт вмешался Гленн, протиснувшись между надувшимися товарищами.       — Ладно, ладно. Все хорошо. Мы просто устали.       — И вправду. Пора возвращаться! — скомандовал Тобин, и все разом засобирались.       — Смотри за своей тележкой, сосисочник, — фыркнул Дерил, припомнив обидчику его любовный треугольник, и махом сбросил с себя руки Гленна.       Око за око, но на счастье остальных Абрахам сдержался, позволив себе лишь тихую ухмылку. Оба разошлись. Абрахам Форд — пристыженный многозначительным взглядом Гленна Ри да с ощущением, что перегнул. Дерил Диксон — злобно скрежеща зубами.       Херовый день.

***

      Бет подобрала волосы и на скорую руку скрутила новый хвост. Предыдущий изрядно растрепался во время урока с Розитой.       Как и Саша, Розита ее не жалела, все же терпеливо объясняя тонкости науки рукопашного боя. Что ж. Так даже лучше, хотя пару раз Бет и пришлось попросить о передышке. К размахиванию кулаками привыкнуть было сложнее, чем к рокоту и отдаче винтовки, а приходилось не только нападать, но и защищаться.       — Не думала, что на первом уроке мы будем отрабатывать нападение сзади, — призналась Бет, растерев запястье да отряхнув пару травинок, налипших на кофту.       — Спасители напали на тебя спереди? — поинтересовалась Розита.       — Один держал Спенсера на прицеле, а Роджер… — Бет смолкла, договорив взглядом, обращенным на подбоченившуюся наставницу.       — Вот именно. На женщин часто нападают сзади. Так что это — классика самообороны.       — Дамы!       Прямо перед ними на тротуаре возникли Спенсер и новенький — Бет еще не знала его имени. Высокий, возраста Саши или Розиты, подумалось ей. Темноволосый, с печальными выразительными глазами и оливковой кожей. Из-под ворота кофты около уха выглядывал шрам от ожога, и что-то в этом шраме показалось Бет необычайно знакомым.       Ее отвлекла Розита.       — Что, Спенсер. Взял на себя роль няньки?       — Нет. Исключительно экскурсовода! Это Розита и Бет. Розита — наш универсальный боец, — отчитался Спенсер, — а Бет — медсестра.       — Скажешь тоже!       — Люк, Люк Уайт, — представился неизвестный, поочередно протянув ладонь.       — Помню, когда мы пришли в Александрию, нам всем было немного непривычно на первых порах.       Смущенно потупившаяся Бет по обыкновению зацепилась за шлевки брюк, приняв на себя вид самый дружелюбный. Улыбнулась, жизнерадостно хлопнула ресницами. То, что нужно, подумал про себя Спенсер Монро. Бет могла втереться в доверие еще быстрее его самого, особенно пока Дерила не было рядом. На то Спенсер и рассчитывал.       — К хорошему быстро привыкаешь, — ответил Люк.       — Займешь нашего новенького?       Экскурсоводу явно не терпелось переговорить о чем-то с Розитой с глазу на глаз, и догадавшаяся обо всем Бет кивнула.       — Они пара? — тихо спросил Люк.       — Стараются, но еще не ясно.       — Нет ничего очевиднее взгляда мужчины на любимую женщину. Этот взгляд лучше всего видно со стороны, — поделились с ней то ли чьей-то цитатой, то ли личным наблюдением.       Бет на мгновение задумалась о Дериле — о том, как он смотрел на нее со стороны. Она отчетливо помнила его непривычно мягкие взгляды в доме на кладбище. Помнила первый вечер в доме у Джонсона. Второй. Помнила вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Этого было вполне достаточно, чтобы вызвать счастливую улыбку на ее лице да робкое предвкушение совместного вечера в мыслях.       — Где ты живешь?       — Мы живем в конце улицы.       — А… — протянул Люк. — Меня поселили у Моргана. К нему постоянно забегает мальчик…       — Это Сэм, — догадалась Бет. — Он хороший.       — Если честно, он следил за мной все утро.       — Дети порой хулиганят, — рассмеялась Бет, и Люк также растянулся в улыбке, подхватив хорошее расположение духа собеседницы.       — Чем ты занималась до всего?       — Если скажу, что пекла хлеб, ты вряд ли мне поверишь?       — Как знать. И как же ты стала медсестрой?       — Решила, что это мне по силам, — Бет пожала плечами. — Мой отец был ветеринаром, а в современном мире особенно нужны те, кто умеет накладывать швы.       — Это точно, — согласился Люк. — Что с ним стало? С твоим отцом?       — Погиб.       — Я не знаю, что с моими родителями, — ответил откровенностью на откровенность Люк, выдержав паузу. — Они остались в… Огайо. Кстати… Я был картографом. Могу нарисовать маршрут, пройдя по нему один раз.       — Диана наверняка найдет применение таким талантам.       — Как знать.       Щелкнула зажигалка, и Бет обернулась на шум. В нескольких шагах стоял вернувшийся Дерил. В пыли, лохматый, сердито дыхнувший дымом. Ничего не сказав, он резко свернул в сторону Ракушки и прошел мимо, и просиявшая Бет отсалютовала Люку.       — Дерил, подожди! — крикнула она вслед ангельским крыльям. — Приятно было познакомиться, Люк. До встречи!       — До встречи!       Стянув с себя улыбку, Люк вновь достал блокнот, и взведенный острием карандаш оставил на странице пару грифельных имен да несколько линий.       — Как прошел день? — едва не вприпрыжку бежала Бет.       Дерил намеренно шел быстрее обычного, и она чувствовала неприятное покалывание в ступне — напоминание об ушибе. Не сдавалась.       — Ты мог подойти и познакомиться, — радостно прощебетала она. — Это Люк. Он новенький. Дерил, да подожди…       — Вот и вали к нему…       — Дерил! — протянула Бет, снисходительно вздохнув. — Ты опять за свое.       Она попыталась взять его за руку, но, почувствовав прикосновение к ладони, Дерил отмахнулся.       — Отвяжись, пиявка! — грубо бросил он через плечо и ушел, оставив после себя едкий дым да едкое ощущение навязчивости.       Бет встала как вкопанная, и всю ее былую радость как рукой сняло.       Высосало.

***

      Рик — один из главных, и если он сказал присмотреть Моргану за новым жителем Александрии, значит, и ему, Сэму, стоило как следует присмотреться к Люку. Защита Александрии — общая забота. К тому же, одна голова хорошо, а две лучше — мама часто так говорила, а Сэм Андерсон к тому же наловчился орудовать посохом да двигаться, как самый настоящий воин.       Почти.       Волнительно, а, самое главное, увлекательно. Целое шпионское приключение! Следовавший по пятам за Люком Сэм чувствовал себя настоящим героем, полезным и нужным. Таким, как Дерил, а то, что Дерил — герой, Сэм не сомневался, мечтая о том, что обязательно научится охотиться, выслеживать врагов и курить, как вырастет. О татуировке Сэм тоже задумывался, все же побаиваясь возможной боли.       Но то были мысли о Дериле. Дерил — свой. Люк — чужой. Взрослый. На первый взгляд, вроде неплохой человек, прятавший под высоким воротом кофты некрасивый шрам от ожога. Неспроста! Неспроста же возникла и необходимость проследить за ним?       Позабыв о голоде, сосредоточенный не по годам Сэм исходил всю общину вдоль и поперек, к великому сожалению, не выявив ничего подозрительного. Люк оказался на редкость скучным взрослым. Еще скучнее чем Кэрол. Весь день тот ходил со Спенсером, пытливо спрашивал об общине и больше ничего.       Однако надежды Сэм не терял, размышляя вполне логично. Вдруг Люк — враг и пытается усыпить бдительность наблюдающего Моргана, Спенсера и остальных? Не пройдет! Он — на подхвате.       Ничего подозрительного отчаявшийся было Сэм не наблюдал ровно до обеда, а после увидел, как Люк, оставшись на мгновение один, достал из кармана блокнот и карандаш. Наскоро запрыгал грифель по бумаге, оставляя то резкие прямые линии, то какие-то записи, и детское воображение пришло к единственному вердикту — подозрительно.       Оттого Сэм присосался к Люку еще плотнее — как пиявка, не оставив своего дежурства даже вечером.       — Что, Сэм, решил позаниматься еще раз?       В сумраке его так некстати обнаружили под раскидистым кустом орешника у дома Моргана.       — Нет, — ответил он, отвернувшись в сторону. — Просто гулял.       — Ужинал? — участливо поинтересовался Морган. — Мы с Люком собираемся перекусить. Не хочешь с нами?       — Да! — не преминул согласиться Сэм.       Кэрол в последнее время готовила как-то невкусно, да и от шпионажа отвлекаться не хотелось. А так он хитро придумал! Вроде ужинает, а на самом деле — следит!       Помогая накрывать на стол, Люк снял куртку, и Сэм внимательно посмотрел на карман, из которого выглядывали звенья блестящей спирали блокнота да ластик карандаша. И что же такого успел записать Люк? И зачем?       Весь ужин Сэм просидел в тишине, вслушиваясь в сухой разговор взрослых и мечтая об одном — заглянуть в тот самый блокнот. О макаронах в тарелке он тоже не забывал, все же изрядно проголодавшись.       Блокнот, записи — и все украдкой. Вдруг Люк — шпион и записывает какое-нибудь послание? А вдруг оно зашифрованное? Подставив кулак под голову, Сэм искренне озадачился. Шифры он читать не умел, но Дерил наверняка умел. Дерил все умел — охотиться, драться, ездить на байке, читать следы, стрелять!       — В какой стороне живут твои родители? — внезапно спросил у Сэма Люк, не выдержав больно уж пристального взгляда.       — Родители Сэма, к сожалению, погибли, — ответил за него Морган.       — И брат. Рон тоже погиб.       — Я не знал. Тебе очень повезло оказаться среди хороших людей, — с грустью в голосе проговорил Люк. — Сейчас это большая редкость.       — Да, — всецело согласился Сэм. Впрочем сравнивать ему было не с чем. Люк на мгновение тоже показался ему хорошим человеком, но Сэм тут же мотнул головой. Шпиону нельзя отвлекаться от миссии, и он вновь сосредоточился на блокноте, нанизав на вилку несколько макаронных перышек, щедро залитых кетчупом. От мысли спросить Люка на прямую мальчик тоже отмахнулся — шпион все делает тайно!       — У тебя была семья, Люк? — погодя спросил Морган.       — Д-да.       — Если не хочешь говорить, я не полезу, — забрал он грязные тарелки со стола, — но такие разговоры позволяют узнать друг друга получше.       — А у тебя?       — Жена и сын. Погибли… — сухо ответил Морган, и Люк задумчиво почесал щеку, коснувшись шрама на шее. — Темнеет. Давай-ка домой, боец, — это уже относилось к Сэму.       — Сейчас пойду, — настороженный взгляд вновь упал на спираль заветного блокнота.       — Проводить?       — Я сам! Спасибо.       — Заходи еще. Передавай привет Кэрол.       — Ага.       Встав из-за стола Сэм неспешно пошел к двери, сетуя на проваленную миссию, но Люк вновь о чем-то спросил Моргана, а потому никто из взрослых не обратил внимания на скрывшегося в прихожей мальчика. Сэм хлопнул дверью, вроде как ушел, а сам резко прошмыгнул на второй этаж дома Моргана. В гостях у наставника он бывал часто, а потому без проблем обнаружил комнату нового жильца.       Спрятавшись под кроватью, Сэм долго ждал Люка, но все же дождался. Внимательно мальчик следил за каждым движением чужака, затаив дыхание да придвинув к себе посох поближе.       Доставший блокнот Люк снова сделал пару записей. Выглянул в окно. Сверился. В раздумьях постучал грифелем карандаша по бумаге. Стер пометку и снова прочертил пару ровных линий. Тяжело вздохнув, Люк оправил высокий ворот кофты, спрятал блокнот под матрас и вышел. Видимо, в ванную.       Вот оно! Шанс узнать тайну загадочного блокнота.       Сэм вылез из укрытия. Воровато оглядевшись, он открыл записи Люка на случайной странице, и перед глазами предстало подобие карты со знакомыми перекрестками улиц, с отмеченными Хранилищем, Оружейной, воротами, прудом, солнечными батареями и домом Дианы. На других страницах Сэм прочел имена Рика, Спенсера, Дерила, Бет и других жителей Александрии с крестиками напротив имен. Крестик стоял у Рика, у Дерила, у Абрахама, а вот у Бет и Спенсера крестика не было. Кружочки. Сэм увидел и свое имя с кружочком и пометку ребенок.       Зачем рисовать карту? Зачем записывать обитателей общины? Что значат крестики? Что значат эти кружочки? И почему надо прятать блокнот ото всех под матрасом?       За дверью спальни послышались шаги, и Сэм не на штуку перепугался, выронив посох из рук. Громко стукнув по полу, тот покатился в сторону окна, вызвав еще больше шума за дверью.       Оплошал!       Мгновенно Сэм бросился бежать, прихватив с собой блокнот и наспех поднятый посох. Тяжело поднялась оконная створка. От высоты на мгновение засосало под ложечкой, но все же Сэм перекинул ногу через подоконник и оперся на деревянный карниз.       — Сэм?! Что ты тут де… — не договорил Люк, заметив похищенный блокнот в детских руках и перепуганный взгляд.       Сэм разжал ладони. Кустарник орешника смягчил падение, оставив пару царапин на щеке. Прижав к груди блокнот, Сэм в ужасе посмотрел наверх. Из окна на него уставился изумленный Люк.       Часто задышав, он огляделся и полез из окна, за ним, и схвативший посох Сэм ринулся бежать изо всех сил, прижимая к груди похищенный блокнот.

***

      Он вспылил. Глупо.       Еще и на Бет сорвался. Куда глупее.       Навязчивые вопросы Сэма, убеждения Кэрол в том, что он козел и никогда не изменится, дурацкие намеки остальных — все смешалось воедино, вылившись в одно сплошное раздражение. Он попросту не привык к такому вниманию к себе, а речь, к тому же, шла о глубоко личном. Слишком уж дорог стал Дерилу Диксону его клубок, чтобы просто так позволить кому ни попадя цеплять за сокровенное, а тут еще и Бет с тем новым мужиком — ему назло да в подтверждение слов Кэрол.       Нависнув над тарелкой недурственного рагу из оленятины, Дерил совестливо корил себя за несдержанность. Не вина Бет в том, что чудесное утро превратилось в паршивый денек, но ей все равно досталось. Того досаднее было обнаружить убранную и наполненную приятными ароматами Ракушку. Дома Дерила ждала стопка выстиранной одежды, ужин на плите да привычная тишина. Смыв с себя ремонтную пыль, утолив голод, он вроде как и успокоился. Даже тот новенький, из-за которого он разозлился, больше не беспокоил его, отдаваясь лишь легким ревнивым недовольством в сознании. Бет, в конце концов, всегда любила перезнакомиться со всеми, да и болтали они с тем Люком о сущих пустяках.       Куда больше растревоженный рассудок беспокоили неприятные слова Кэрол.       Бет наскучит с ним, потому что кроме охоты и секса с ним и поговорить не о чем. Бет с ним нянчится, как с брошенным побитым щенком — пытается выходить. Бет рано или поздно обратит внимание на более достойного, а сейчас, додумывал уже сам Дерил, на безрыбье и рак рыба. И Кэрол была права — он вряд ли сможет ее... Отпустить. Точнее сможет, просто очень не захочет. Такое так просто не отпускают.       Паршиво.       Лязгнул замок за спиной — Бет вернулась. И где пропадала? Ничего не сказала, даже не взглянула толком — обиделась. Сам виноват.       Дерил проводил взглядом свое дьявольское сердце до лестницы, понадеявшись на то, что Бет понадобится помощь, но она нарочито уверенно поднялась по ступеням, гордо махнув длинным светлым хвостом. Сама справилась. С ужином и уборкой со стола Дерил тоже справился сам и удрученный поднялся в спальню.       Обиженная Бет скрылась в ванной. Нервно прислушиваясь к звукам, исходившим из душевой, Дерил Диксон изводился ожиданием. Бет Грин плескалась себе в удовольствие и не торопилась. Порой сквозь шум воды прорывался ее голос — какая-то печальная песенка, которая мгновенно смолкала, словно Бет не хотела петь для него. Наверное, он попросту себя накручивал, но выглядело именно так.       Улегшись в кровать, Дерил заломил руки за голову. Не лежалось. Как-то не хотелось начинать сложный разговор снизу вверх. Достаточно того, что он итак снизу, потому что провинился. У окна Дерилу тоже показалось неуютно, и он буквально спрятался в шкафу — за створкой, сделав вид, что ковыряется в одежде.       Вечность спустя вода стихла. Хлопнула дверь, и, спешно прошагав мимо их спальни, Бет отправилась к себе. Наверное, что-то забыла из вещей. Может, по привычке решила переодеться у себя? Дерил терпеливо остался ждать в своем укрытии, однако дверь в соседней комнате закрылась, так, чтобы он наверняка услышал, а сама Бет явно улеглась в постель.       Вот и все.       Что за… Захотела вернуться к себе в спальню? Из-за того, что он вспылил после тяжелого дня? Кажется, Бет в очередной раз решила заставить побегать за собой. И все из-за пары слов? Ну и хер с ним, подумал Дерил, с хлопком закрыв шкаф. Сурово взглянув на стену, он плотно сжал руки в кулаки, провернулся на пятках и пошел за Бет Грин. В очередной раз.       — Что за хрень? — Дерил Диксон вскинул подбородком, едва открылась дверь.       — Тот же вопрос.       Бет выразила явную обиду дернувшимся кверху бровями. Сердито она сложила руки перед собой, обозначив степень провинности как очень тяжелую, и Дерил стушевался. Он и вправду провинился. Просто не осознал, насколько сильно.       — Кажется, кому-то нужно побыть одному, — сказали ему.       Помявшись на месте, Дерил принял к сведению свое наказание, цыкнул и вроде пошел назад. Ничего не сказал, даже не извинился, и его молчание подлило масла в огонь тлеющей обиды.       — Знаешь в чем твоя проблема? — в сердцах бросила Бет, оперевшись на дверной косяк. — Твоя проблема в том, что ты сам не знаешь, чего хочешь.       — Неужели? — обернулся уязвленный скопившимся за весь день дерьмом Дерил, а Бет, судя по всему, решила подкинуть ему и свою долю.       — Да! И мне это порядком надоело!       Если бы Дерил Диксон мог заглянуть в светлую голову, то изрядно удивился бы той буре, поднявшейся из-за одного неосторожно брошенного слова. Но даже у самого понимающего человека есть свой предел, и Бет Грин нащупала свой. У каждой девушки свои переживания, свои опасения. Сегодня постоянный страх навязчивости Бет вдруг обрел название — пиявка. Она заселилась к нему в Ракушку — пиявка. Она напросилась с ним на вылазки — пиявка. Она не ушла после всего случившегося у Джонсона, когда ей наказали держаться подальше — пиявка. Она переспала с ним — пиявка! Но Дерилу Диксону будто было все равно на ее чувства. Куда больше его волновали собственные переживания и он сам, и Бет вспылила, моментально набрав обороты.       — Сегодня ты решаешь притормозить, завтра пускаешься со всех катушек, а теперь вдруг оказывается, что я навязываюсь? — повысила она тон, и Дерил мгновенно оказался около нее. — Что будет послезавтра? Скажешь, что все было ошибкой? Чего ты боишься на этот раз?       — Я ничего не боюсь.       — Гребаное вранье! Это все из-за разговора с Кэрол, да? — попала в самую больную точку Бет. — Она сказала тебе что-то? Наверняка, сказала, что против всего этого.       — Мне плевать на ее мнение.       — Не ври хотя бы себе.       — Думаешь, мне нужно ее долбанное разрешение?!       — А разве нет?!       — Считаешь меня маменькиным сосунком? — ощерился Дерил Диксон, посмотрев Бет глаза в глаза. — Ошиблась домом. Он живет на другой улице.       — Говори за себя! — потребовала она.       — За себя, значит?       — Да!       Сорвавшись, оба вдруг принялись бросаться в друг друга словами, толком не успевая договорить, и каждая фраза по нарастающей звучала громче и больнее.       — Скажи мне, мисс Всезнайка, что будет, когда Мэгги прознает, что ее сестра ночует со взрослым мужиком в одной постели? А? — Дерил резко повысил голос, дав выход скопившейся злости. — И поверь, она поймет, что мы тут не в чертовы ладоши играем.       — Ничего не будет, потому что это наше дело!       — О, как ты решила, — скривился Дерил, ткнув в сторону Бет пальцем. — Тебя саму ничего не беспокоит? Ни разница в возрасте, ни то, что ты связалась черт знает с кем?       — Нет! Потому что я для себя все решила!       — Видел бы тебя отец! Но тебе на это наплевать…       — …Хочешь назвать меня несерьезной…       — …У тебя все прекрасно и радужно, потому что ты так решила…       — …Прекрати считать меня несмышленым ребенком…       — …Прекрати строить из себя невесть что!       — …Прекрати обвинять меня!       — …Заигрывать с мужиками ты тоже… Решила…       — …Ты опять ревнуешь. Это глупо!..       — …Теперь я еще и тупица?..       — …А кто я? Пиявка?..       — …Ты ни хрена не понимаешь…       Перебивали они друг друга, вываливая из себя квинтэссенцию всех своих обид, и ни один не слушал другого, цепляясь за случайные слова. Уязвленные, взвинченные, испуганные.       — Понимаю! — заявила Бет. — Понимаю, что у тебя все сложно там, где просто.       — Охренеть, как просто. Проще некуда. Ты — белая несчастная овечка, а я — гребаный извращенец-совратитель. Как тебе такой расклад? А? — вскинулся Дерил. — Ты об этом не подумала?       — Вот как?! Только это тебя беспокоит? Что подумают другие?! — крикнула через паузу Бет, и ее очередное проницательное попадание уничижительно щелкнуло по носу. — Трус! — прозвучало через всхлип.       Все произошло как-то слишком быстро.       Дерил шагнул вперед, но очередные ядовитые слова так и застряли у него в горле. Закрывшаяся прямо перед носом дверь едва не хлопнула его по лицу, и инстинкты среагировали быстрее головы. Выставленная рука, сжатые в кулак эмоции, удар, вскрик Бет и тишина — все произошло слишком быстро.       В ужасе Дерил отшатнулся.       От двери и от самого себя.       Он просто стукнул кулаком по полотну. Он просто стукнул по двери. По двери! Он просто инстинктивно среагировал на хлопнувшую у его лица дверь, но получилось как-то неимоверно громко, грубо и яростно. Бет вскрикнула — как-то неимоверно испуганно, и от ее крика стало неимоверно страшно.       Он бы никогда… Никогда… Он бы себя пополам сломал, но ее бы никогда не тронул. Он просто. Просто ударил по двери. По двери. Черт, черт…       Ты же ее не обидишь?.. Ты вспыльчив и не умеешь контролировать себя… Будешь удерживать ее силой… Никогда…       — Черт,— вырвалось из груди звериное рычание. — Черт, — прошептал Дерил, ссутулившись от рухнувшего на него отчаяния.       Украдкой взглянув на дверь, он ушел. Сбежал от себя, и в след ему из темноты прозвучали ужасные доводы Кэрол Пелетье, высосавшие из него всю радость жизни — проклятая пиявка.       От себя не убежать.