Нам надо поговорить
8 марта 2026 г., 20:58
***
Плотные тени прячутся по углам, не решаясь подступиться к подсвеченной барной стойке. В тусклом конусе света двое — Дерил и Мерл, объятые тяжелым запахом хмеля. Где-то там, в темноте, за спиной сидит Бет. Дерил не видит, но чувствует ее присутствие кожей. Не оборачивается. Боится встретить осуждение в глазах, а ее осуждения он просто не вынесет. Только не она. Кто угодно, но не Бет, хотя вчера он как раз-таки завелся из-за мнения окружающих — Кэрол, Абрахама и остальных. Музыкальный автомат тихо крутит пластинки по кругу. Янтарем блестит разлитый скотч, и Дерил отчаянно топит мысли о собственной никчемности, опрокидывая очередной стакан над головой. Будто оплакивает чью-то погибель, даже если никто и не умер. — I could change the gray skies to blue, if I had you… — почти на ухо поет старина Фрэнк, напоминая обо всем хорошем в тягучем свинге, но Дерил вновь и вновь слышит удар по двери да испуганный вскрик Бет. — I could leave the old days behind. Leave all my pals — I’d never mind, I could start my life anew if I had you… — не унимается Фрэнк. Параллельно ему не унимается и Кэрол, зудя о том, что он, Дерил Диксон, не достоин, не готов, не подходит. В голове в подтверждение ее слов раскатом отдается удар по двери, вскрик Бет, и все снова вертится по кругу. Как пластинка, заевшая на игле проигрывателя. Тошно. От самого себя тошно, но от себя, черт возьми, не убежишь. — Да, братец, ну и обосрался же ты, — вальяжно тянет Мерл, разложив лопатки по барной стойке. — Заткнись. — Нет, я тебя понимаю, — все равно продолжает тот. Медленно, размеренно. — Назови кто меня трусом, я бы от того мокрого места не… — Я бы ее не тронул, — едва не рычит в ответ Дерил. Яростно и наспех. — Никогда! — Хм. Никогда, — соглашается Мерл и, смолкнув на мгновение, играется кубиками льда в стакане. — М-да. Была бы у меня такая блондиночка, я б может и не сдох. Надо было все ж подкатить к Андреа, — прищуривается он, запивая сожаления терпким скотчем. Дерил вторит ему, залпом осушая стакан, и роняет тугую голову. Хочет напиться, но во сне напиться не получается. В ушах постоянно стоит вскрик Бет, и он невольно мечтает оглохнуть. Какой же он все-таки козел. Но он не хотел. Не хотел ее напугать. Ругаться он тоже не хотел, но, видимо, Кэрол права. Он просто не подходит на роль взрослого ответственного мужчины. Вчера он доказал это и себе, и Бет. Привычка — вторая натура, а его привычка — портить все, к чему он прикасается. — Помню, — встревает в мысли Мерл. — Сижу себе как сыч, в той тюряге, а тут слышу — кто-то поет. Хорошо так, ангельским голоском. Выхожу, и, мать моя... Девчонка заливается, а братец-то мой стоит, слушает, глаз не сводит. Поплыл… — подкалывает Мерл, но смеется он как-то по-доброму, оттого Дерил не отвечает, пытаясь вспомнить то пение Бет, собравшее всю группу вокруг, как у очага. Помнит он и другое. Хорошее. Слишком хорошее, отчего внутренний клубок отчаянно тянет за нужные ниточки, стараясь зацепиться за приятные воспоминания, как за якорь. Бет — его якорь. С ней любая буря нипочем, но он сам все испортил. Дерил отупело глядит перед собой, ощущая взгляд из темноты — Бет все еще где-то рядом и, возможно, все еще можно исправить, но он трусит. Дерил Диксон невольно трусит, потому что ставки слишком высоки. Как никогда прежде. — Кэрол знатно нассала тебе в уши, но знаешь… Спишь-то ты не с Кэрол. Тискаешь ты не Кэрол. Да и домой ты приходишь тоже… Не к Кэрол. — Что ты хочешь сказать? — Думай своей головой, — без шуток заявляет Мерл. — Мозги-то у тебя есть, я точно знаю. Я ненадолго здесь, да и она ждать не будет, — кивает он на Бет, скрывающуюся в темноте. — Нет, подождет, конечно, но не вечность. Если хочешь ее оттолкнуть — ты двигаешься в правильном направлении, но сдается мне, братец, что хочешь ты совершенно другого. — I could cross the burning desert if I had you by my side… — врывается в разговор неунывающий Фрэнк. — Знаешь… Я совершил много ошибок в жизни. Еще и сдох. Ты — не я, — тихо толкается Мерл. Вытянув руку, он треплет брата по макушке, как делал не раз в детстве. Дерил артачится, ворчит, но ему становится значительно легче. — Поплыл братец. Как и тогда. Поплыл… — Иди в задницу, — огрызается Дерил, но от былого раздражения остается лишь тень. В голову набиваются другие мысли. О хорошем. Смех Бет, ее пение, ее прикосновения. Вместо Кэрол вдруг звучат донельзя простые слова, сказанные в лесу, в Тюрьме, в доме у Джонсона, на крыльце Ракушки, в спальне. Кажется, он просто запутался, решив, что чужое мнение важнее. Дурак. Старина Фрэнк заливается в мажорном forte. На плечо ложится знакомая ладонь, усмиряя чувство вины. Дерил замирает, а вместе с ним стихает и буря. — Буря в стакане, — цыкает Мерл, гремя льдом. — Эй… Ты знаешь, что делать… — If I had you… Дерил проснулся. Поднял тяжелую голову. Он так и не лег, усевшись подле кровати — наказал сам себя, будто лишение нормального сна могло как-то облегчить его вину. Твоя главная проблема, ты сам не знаешь, чего хочешь — кажется, Бет вчера сказала что-то подобное. Все он знал, а потому тихо поднялся да наскоро умылся. В смешанных чувствах он посмотрел в сторону злосчастной двери и спешно спустился вниз. Лязгнул замок Ракушки, и, оправив жилетку, Дерил Диксон ринулся навстречу неизбежному. Пошло все к черту. Кэрол с ее обвинениями, Абрахам со своими шуточками, остальные. От остальных не отделаться — все же они часть группы, но, кажется, настал нужный момент для важного разговора, о котором Дерил Диксон задумывался еще с тех пор, как Бет поселилась с ним под одной крышей. А может, и раньше? К черту!***
Сэм прячется под кустом, зажав рот перепачканными ладонями. Чумазый. Напуганный. Измотанный. Голод гложет желудок, но хуже страх. Сейчас Сэму Андерсону страшнее, чем в тот день, когда погибли мать с братом, а еще он очень сильно хочет спать и пить. Силы на пределе, но Сэм крепко-накрепко сжимает посох, периодически проверяя спрятанный за пазухой украденный блокнот. В поисках пропажи Люк следует по пятам, не позволяя подступиться ни к дому Кэрол, ни к дому Моргана. На остальных полагаться не приходится. Сэм опасается, что остальные — не поверят. Он видел своими глазами, слышал собственными ушами, как Оливия и Розмари дружелюбно болтали с Люком, пока он, Сэм, пытался попросить их о помощи. — Мы играем! — соврал Люк. Розмари и Оливия ему поверили. Поверят и остальные, потому что Сэм — честный, но ребенок, а Люк — лжец, но взрослый. От отчаяния легче не становится, и Сэм в ужасе думает, что Кэрол также может не поверить — отмахнуться от детской выдумки. Она вообще в последнее время его не слушает. Морган тоже — огорчается Сэм на мгновение, но… Дерил точно поймет, что к чему! Да. Дерил умный, сильный и всех защищает! Надо дойти до Дерила и отдать блокнот ему, но для этого необходимо пересечь широкую улицу, а Люк только этого и ждет — когда он выйдет из укрытия. Даже сейчас ходит рядом, выискивая свой блокнот повсюду, и хищный шелест подошвы по тротуару отдается рваными ударами сердца в груди. Сэм не понимает до конца, лишь чувствует, что Люк — враг. Карта, крестики, кружочки. Люку почему-то очень важен этот блокнот, а значит, он важен и для Александрии. Тут карта! Тут имена друзей и знакомых. Неспроста. Вдруг это ценная информация для врагов за стеной? Сэм думает. Если пойти в другую сторону, то можно спрятаться под солнечными батареями и пробраться к стене. От стены — пойти по кругу и дойти до дома Дерила, не пересекая улицы. Сэм также задумывается о том, а не спрятаться ли напротив Ракушки, чтобы дождаться Дерила там, но Люк! Он может его найти, а если найдет, — Сэм боится этого больше, чем за свою жизнь, — то отберет блокнот, обманув остальных, что все это простая игра. Решено! Придется обойти всю Александрию, но ради общего блага маленький шпион готов пойти длинным путем. Тихо Сэм вылезает из укрытия и стремглав несется вдоль ближайшего дома. За углом его поджидает опасность. Вражеские руки тянутся к нему зловещими сказочными лапами. Поймавший жертву Люк зажимает рот мальчика ладонью, приподнимая Сэма над землей, и тот в ужасе брыкается, пытаясь позвать на помощь. Да вот помочь некому. Посох! — Черт! Люк хватается за укушенный палец и тут же сгибается пополам от удара под дых. Взмах — Сэм бьет в пах, как учил Морган, объясняя о слабых точках противника на уроках. Для этого Дерил и отправил его заниматься — чтобы защищать и защищаться, и первая в жизни победа над врагом окрыляет. Батареи, стена, дом Дерила — вспыхивает мысль, и Сэм бросается со всех ног, понимая, что не ошибся. Люк — враг. Дерил — друг.***
— Нам надо поговорить, — выпалила Бет, едва перед ней открылась дверь. — Привет, Бет, — явно удивилась Кэрол и тут же напряглась, заметив едва опухшее лицо, обрамленное растрепанными светлыми волосами. — Ты плакала? — шепотом спросила она. — Он тебя обидел? — еле слышно прозвучала ужасная догадка, и Бет едва ссутулила плечи. Как она и думала, все вчерашнее — результат разговора с Кэрол, а значит, она пришла по адресу, выскользнув из дома с утра пораньше, да так, чтобы Дерил не услышал. С ним Бет намеревалась поговорить позже, расставив предварительно все точки над i. Что толку во всех ее заверениях, спорах, утешениях, пока существовала главная угроза недопонимания со стороны близкого для Дерила человека? — Нет. Кэрол… Меня никто не обижал, — уверено ответила Бет и вошла внутрь. Ночь выдалась ужасной, и она толком не спала, излив все переживания в подушку. Сперва ее терзали обидные слова, потом собственная вина за несдержанность, а после жалость. Не к себе. К Дерилу. От природы Бет Грин не любила скандалов и ссор, остро переживая, когда ругались близкие. Статус младшей хорошей дочери накладывал на нее определенные обязанности, которым Бет следовала и по сей день — соединять, помогать, утешать. Это Бет спрятала противозачаточные таблетки сестры, чтобы отец не отругал Мэгги. Это Бет прикрыла Шона, когда тот вернулся позже обозначенного времени. Это Бет успокаивала отца, когда тот сердился на старших детей. После поменялись окружающие ее люди, но не обязанности. Нелюбовь к конфликтам научила ее считывать настроения и состояния близких до возможного взрыва, но вчера… У проницательной мягкости Бет Грин случился сбой. Вчера Дерил вернулся сам не свой, но она поняла это слишком поздно, дав волю собственным эмоциям. Дурочка. Дерил и вправду переживал о том, что подумают другие, особенно о том, что подумает Кэрол. Бет осознала это лишь под утро, укорив себя за жестокие слова, произнесенные в пылу ссоры. Она понимала, как никто другой — храбрый и уверенный внешне, Дерил постоянно считал себя каким-то неправильным, поломанным и намеренно пытался оттолкнуть ее именно по этой причине. Вчера вместо того, чтобы убедить его в обратном и тихо поговорить, она назвала его трусом. Не удивительно, что он сорвался, стукнув с силой по двери. Бет немного испугалась. Не удара — резкого звука, и уж точно не Дерила. Слишком уж Бет Грин верила чувству тотальной защищенности, возникавшему рядом с ангельскими крыльями еще со времен Тюрьмы. Слишком хорошо знала Дерила Диксона, чтобы заподозрить выпад в свой адрес. Ее бы он точно не обидел. — Что случилось? — напряжено спросила Кэрол, прервав круговорот раздумий о вчерашнем. Застывшая посреди прихожей Бет долго переминалась с ноги на ногу, не желая показаться грубой и слишком мягкой одновременно, но все же решилась на неприятный разговор. Ради Дерила, себя и даже Кэрол. Им троим как-то придется научиться жить в новых условиях. — Прекрати его мучить, — исподволь, но уверенно начала Бет и, осмелев, подняла покрасневшие глаза на Кэрол. — Вчера ты сказала ему что-то… Что-то неприятное. Разве ты не видишь, что ему плохо? Дерилу важно твое мнение. Сначала меня это разозлило, но… — Бет осеклась. Она не хотела ругаться. Не хотела ругаться с Кэрол, просто потому что любила и жалела ее, точно также как и Дерил, но острая необходимость защитить свое оказалась сильнее. — Я знаю, что мы все дороги ему. Он будет отрицать, но Дерил боится потерять нас, потому что мы все — семья, которой у него не было. Я не хочу ставить его перед выбором, но и отступать не хочу. Я люблю его, и я пришла сказать, что он — не извращенец и не совратитель. Ты не должна злиться. А если хочешь кого-то в чем-то обвинить — я здесь! — закончила Бет, едва нахмурившись. Сбивчивая обвинительная тирада сперва отобразилась смущением на лице Кэрол Пелетье, однако, обняв себя руками, та снисходительно закатила глаза да покачала головой. — Ты плохо понимаешь, о чем идет речь. — О чем же? — Вы разные. Слишком. — И? — Ты просто не понимаешь, чем это может закончиться, — прищурилась Кэрол, и Бет уколол этот снисходительно-поучительный тон. Неужели она и с Дерилом так разговаривала? — Боишься, что все станет, как у тебя с Эдом? — в лоб спросила Бет, кольнув в ответ. — Дерил — не Эд. — Пока. — Никогда! Бет с Кэрол надолго замолчали, переглядываясь, как два осторожных противника до начала боя. Кэрол была сильной, но отступать Бет не собиралась, крепко встав на своем, и эту уверенность Кэрол почувствовала. — Жестоко, что ты так думаешь о нем. Он дорожит твоим мнением. Он… Жестоко, — повторила Бет, взывая к состраданию напротив. — Все может поменяться… — Может! И Дерил тоже изменился. Неужели ты не видишь? — возмутилась Бет. — Ты не можешь этого не видеть. Только не ты… — Я… Кэрол осеклась под градом мягких обвинений. Впервые она видела Бет такой — не тихой скромной принцессой, а маленькой заступницей. Причем Бет не пыталась уверить в силе своей любви, не рассказывала счастливых сказок о жизни с Дерилом. Она будто нащупала слабые места в броне противника и теперь равномерно била по ним, расшатывая опору самоуверенного неприятия Кэрол Пелетье. — Я проходила это с Эдом… — Я — не ты. Не она, оттого Кэрол глубоко вздохнула. — Громкие слова для девушки твоего возраста. — Жестокие для тебя! — укорила Бет, и ее слова угодили в цель. Познавшая жестокость Кэрол меньше всего желала быть жестокой, оттого и замерла на мгновение. — Тогда, когда я приходила к тебе, за рецептом… Ты… Ты сказала, что иногда думаешь — не соверши ты роковой ошибки и не выйди замуж за Эда, что стало бы? Ты не думала, что сейчас тоже можешь ошибаться? — задала очередной сильный вопрос Бет, и Кэрол невольно ощутила уходящую землю из-под ног — то выбивали ее уверенность в восприятии остальных через призму собственного опыта. — Я знаю, как… — Ты знаешь меньше меня. О нем, — перебила Бет. — Достаточно. — Видимо, нет. Кэрол невольно вытянулась. Парой фраз Бет лишила ее и уверенности в особых отношениях с Дерилом. И что же такого знала Бет, чего не знала она, Кэрол? Все зашло слишком далеко, подтвердились прежние предположения, и вся суть заключалась далеко не в том, что Дерил и Бет спали вместе. Там было что-то другое, о чем Кэрол не подозревала прежде, считая Бет несмышленой, совращенной жертвой обстоятельств. Что же? — Возможно, тебе его не хватает. Он уделяет мне больше внимания, — внезапно предположила Бет, и Кэрол вспыхнула от легкого подозрения в ревности, прозвучавшего в ее словах. — Дело не в этом. — Думаешь? — пристально посмотрела Бет, и Кэрол смутилась. — Ты думала, к чему это все может привести? — А если да? Еще один атакующий вопрос, и еще один обезоруживающий ответ. Наивный, но честный, оттого действенный. — Ты не знаешь мужчин… — Мне не нужно знать мужчин, чтобы понять, кто такой Дерил, — поспорила Бет. — То, что у него тяжелое прошлое, я знаю. Что он вспыльчив? Да. Что он дорожит всеми нами, несмотря на то, что замкнут? Да. Что он не раз жертвовал собой ради нас? — спрашивала Бет, приближаясь с каждым вопросом на шаг ближе к Кэрол. — Это Дерил искал твою дочь, когда никто не искал… — напомнила она, пробив очередную брешь в уверенности Кэрол Пелетье. — Ты видишь только хорошее в людях. — А ты? Только плохое? Ты — не такая, Кэрол. — Бет схватила ее за руку и содрогнулась. На глазах Бет Грин проступили слезы, и Кэрол зажмурилась, почувствовав подступивший к горлу ком. — Ты всегда была доброй, и все, что с тобой произошло тебя не озлобило. Его тоже… Пускай он огрызается и ворчит… Как чайник, — усмехнулась Бет и вдруг прижалась, обезоружив Кэрол окончательно. — Ты не боишься пожалеть? — спросила она, растеряно пригладив растрепанный хвост. — В наших условиях лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть о том, что так и не решился сделать, — ответила Бет, и Кэрол изумленно покосилась на нее. — Пожалуйста, не переживай так сильно. Я понимаю. Правда. Но… все хорошо. — Я… Не… — выдавила из себя Кэрол, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Тебе нужно отпустить прошлое. Мне так кажется, — прошептала Бет, шмыгнув носом. — Ты винишь себя за то, что позволила Эду делать это с собой. Поэтому переживаешь. Это как страх темноты. Ты боишься того, что в темноте, и в твоей темноте — обида на себя, — Бет утерла слезы, отстранившись да заглянув в лучезарные глаза Кэрол. — Наверное, я лезу не в свое дело. Просто… Диана как-то рассказала мне о никтофобии, и я поняла одну простую вещь. У каждого из нас своя темнота и свои страхи, и порой страшнее всего то, что эта темнота окажется не только внутри, но и снаружи, рядом, с теми, о ком мы переживаем больше всего… Поэтому ты думаешь, что Дерил окажется как Эд, но… Мы — другие. Другие, темнота, простить себя, повторила про себя Кэрол. Вновь Бет припала к ее груди в поисках поддержки, и разум Кэрол подменил одну светлоголовую девочку на другую, превратив Бет Грин в призрак погибшей Софии — такой, которой бы та могла вырасти, и твердыня Кэрол Пелетье окончательно капитулировала. — Кажется, ты слишком быстро выросла. — Ты не злишься? — Нет. Просто переживаю. За вас особенно, — прозвучало спокойное искреннее признание, и Бет прижалась покрепче. — Наверное, мне и вправду его не хватает. Но я не… — Знаю. Кэрол долго гладила Бет по спине, заглядывая в собственную темноту. Во мраке былого остался Эд. В той тьме сгинула София. Там же растворился страх перед постоянными побоями, а еще необходимость мерить всех по себе. Не отпускали лишь горькие сожаления о собственной жизни. Поэтому она переживала? Боялась, что все вернется? Или просто испугалась? За Бет? За Дерила? Или все же за себя? Кэрол по-матерински прижала Бет к себе, на секунду осознав — Дерила привлекло не милое личико, а вот это. Принятие тебя самого без осуждения, а это все меняло. Меняло и то, что Дерил, видимо, также простил себя за все случившееся в прошлом. По крайней мере, пытался. И все из-за Бет? — Спасибо.***
Стук в дверь. Еще один и еще. Требовательный, напористый и нетерпеливый. Срочная новость, о которой нельзя молчать ни минуты. Не иначе. В дверной щели возник заспанный Гленн, явно досматривавший последний сон — оттого нерасторопный. — Сегодня же выходной. Нет? — Нам надо поговорить. С Мэгги, — нервно вскинул головой Дерил, ворвавшись с порога в дом. — Доброе утро, Дерил, — протянули ему в ответ, терпеливо вздохнув. — Заходи. Будь как дома. Гленн оставил его в гостиной, и в ожидании старшей сестры Грин Дерил нервно навернул пару кругов. От напряжения взмокло между лопаток. Лихорадочно он чесал то щеку, то затылок, то упирал руки в боки — и так по кругу. Наверное, надо было себя в порядок привести. Видок у него тот еще, но как-то Дерил об этом не подумал, побежав исправлять набедокуренное вчерашнее. Даже не покурил, вот нервы и разгулялись. Впрочем, курение тут было совершенно не при чем. — Доброе утро! Закутавшаяся в халат Мэгги возникла за спиной, и Дерил поджал пересохшие губы, окончательно растеряв былую браваду. — Как дела? — бросил он от неловкости. — Неплохо, но… Подробности не для мальчиков, — поделились с ним. — Хотели завтра доехать до доктора Карсона... Что-то с Бет? — Д-да. То есть нет. С ней все хорошо, — запутался в словах Дерил. И не только в словах. Мгновенно он разозлился на свою робостью, закусив губу. Трус — обозвалась Бет в мыслях. — Почти. В общем… Я и Бет… Мы… — Вы? — повторила озадаченная Мэгги. Дерил ерзал как на шарнирах, и она удивленно хлопала глазами, гадая о причинах подобного беспокойства. — Мы типа… — и как об этом говорят нормальные люди? — Мы вместе. Выдохнул. Плотно сжав кулаки, Дерил приготовился к искреннему негодованию, претензиям и обвинениям — примерно к таким, которые услышал вчера от Кэрол. Однако Мэгги вроде как задумалась в тишине, словно взвесила все услышанные слова, и мягко посмотрела в ответ. Не осуждая. Не обвиняя. Не злясь. — Я знаю, — ошарашила она спокойным признанием. — Гленн сказал? — предположил Дерил, все также резкий в движениях. — Гленн подтвердил мои догадки, — Мэгги ласково улыбнулась испуганному изумлению напротив. — Дерил, я знаю свою сестру всю ее жизнь. После прихода в Александрию она была сама не своя. Я думала это из-за Спенсера, но когда она пришла и заявила, что переезжает к тебе… Мне все стало понятно. Да и ты… Вряд ли бы ты стал терпеть ее рядом из вежливости, — Мэгги тихо пожала плечами и даже подмигнула. — Нет дыма без огня, как и огня без дыма. Удивленный Дерил едва не осел. Значит, Мэгги поняла еще тогда? Не вмешивалась, не сердилась, не осуждала, хотя все прекрасно знала? Тогда? Но ведь тогда он и пальцем Бет не тронул, а если бы и тронул? Получается, Мэгги все приняла уже тогда? — Ты думал, я буду сердиться, да? — да, именно так он и думал. — В этом плане тебе повезло больше, чем Гленну когда-то. — Кажется, Мэгги намекнула на Хершела и, просияв в улыбке, закончила разговор. — Я рада, что ты сообщил мне об этом. И все. — Я… Я пошел, — все еще не верил в случившееся Дерил. — Хорошо. И все, снова подумал он, выйдя на улицу. Так просто? И кому еще известно о том, что они с Бет ну… того? В взъерошенной голове вспыхнуло осознание собственной глупости. Какой же он дурак. Надо было прийти к Мэгги раньше, а не трусить перед возможным отказом. Да и если бы Мэгги вдруг оказалась против, сдался бы он? Хрен! Бет могла думать, что угодно на его счет, но он не трус. Просто… Кто бы в его положении не нервничал? Достав из кармана зажигалку, Дерил на радостях закурил. С теплым дымом внутрь просочилось ощущение правильности. До конца не осознавая, что к чему — не хотелось ему в этом особенно копаться — Дерил Диксон устремил взгляд к Ракушке. Его ждал очень тяжелый разговор, и он очень рассчитывал, что поход к Мэгги на что-то повлияет. Затянувшись, едва не окрыленный, он стремглав сбежал по крыльцу. — Дерил спросил благословения? — посмотрел вслед ангельским крыльям Гленн. — Скорее — просто сообщил. — Странно, что об этом сказал Дерил, а не Бет. — Нет, так даже лучше, — поспорила Мэгги, проводив Дерила взглядом. — Значит, ему это важно. — Значит, что-то вроде благословения? — покосился на жену Гленн, и Мэгги прищурилась в ответ. — Типа того.***
Подперев голову, Кэрол думала о словах Бет, то и дело прокручивая их плавными движениями пальца по виску. В наших условиях лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть о том, что так и не решился сделать Бет — не она, и теперь Кэрол Пелетье в этом убедилась, отчасти завидуя юному запалу казалось бы девочки. О нет. Девочка не пришла бы бороться за свои чувства, а если бы и пришла, то вела бы себя иначе. И как это Бет удалось перевернуть все вверх дном? Кэрол случайно ощутила себя ведомой, признав, что упустила инициативу из рук, но ни в коей мере не злилась. Более того, испытывала неподдельную благодарность. Бет невольно указала ей на собственных скелетов в шкафу, мешавших Кэрол жить. Она так и не решилась уйти от Эда. Она не решилась изменить свою жизнь, и если бы не конец света, ничего бы не поменялось. Поэтому Кэрол вспоминала о прошлом с четким сожалением о собственной трусости — никак не могла простить себя. Поэтому до сих пор переживала свой плен у Спасителей. Ее едва не лишили жизни, а ведь она по сути никогда и не жила. Для себя. В дверь постучались. Может, Дерил? С ним бы она не отказалась переговорить. Даже попросила бы прощения, но в дверях оказался Морган. — Кэрол, я хотел поговорить, — начал с порога он. — О Сэме. — Проходи. — Сэм — хороший мальчик. Он многому научился, но ему все еще нужно внимание. Твое внимание. Внимание взрослого, — уточнил Морган, и Кэрол смиренно кивнула. — Да. Я знаю. Я… Не справляюсь. Видимо, у меня не очень получается приглядывать за мальчиками. — призналась она, сквозь грустную усмешку. — Я… Я хотела попросить тебя взять заботу о Сэме на себя. — Уверена? — Да. Он все равно пропадает у тебя. Ему с тобой будет интереснее. — У тебя все хорошо? — прищурился Морган, но Кэрол лишь пожала плечами. — Д-да. Не стоит беспокоиться. — Ты всегда можешь поговорить, если захочешь. — Да, — бросила она очередной односложный ответ и закрыла за Морганом дверь. За мальчиками она приглядывает и вправду плохо. Ей бы с собой справиться. В наших условиях лучше сделать и пожалеть, чем пожалеть о том, что так и не решился сделать — вновь прозвучали слова, и, накрыв лицо ладонями, Кэрол Пелетье решилась.***
В очередной раз в руку Джудит вложили ложку и вытерли губы. Мягко направляя, Бет внимательно следила за девочкой, приучая к самостоятельному приему пищи. Перепачканная Джудит с поставленной задачей справлялась, но то и дело радостно взмахивала руками и от прилива эмоций колотила ложкой, расплескивая перетертую в пюре еду за пределы тарелки. Бет нисколько не изменяла дружелюбного настроя, успевая изредка поглядывать на стоявшего поодаль Дерила. Сдержаннее, чем на Джудит, но все же с теплотою. На него все еще злились, однако ж, не прятались. После разговора с Мэгги Дерил настроился на долгую беготню по всей Александрии, но, к своему удивлению, обнаружил Бет дома, за столом, в хлопотах о Джудит. Кажется, ему дали шанс — шанс на сближение. От него не бегали, не прятались за дверью. Прятались за Джудит, но в этом плане оба были хороши. — Джудит повезло, — сказал наблюдавший со стороны Дерил, бессовестно воспользовавшись ребенком, как поводом для разговора. — С тобой. — Ты сам попросил приглядеть за ней, — ответила Бет с наигранной обидой в голосе. А ведь действительно. Ковыряясь в остатках оленятины, Дерил задумчиво прищурился, выдернув из далекого прошлого одно воспоминание, которое теперь заиграло новыми красками. Тюрьма. Они во дворе в окружении гниющих трупов. Заплаканная Мэгги выносит младенца на руках. Позади нее — разбитый Карл. Они ничего не говорят, но Рик падает на землю и воет раненным зверем. Лори нет. Лори больше нет, а значит, Джудит осталась без матери. Глядя на Рика, Дерил понимает, что и отца девочке пока не видать. Он тянет за собой Бет, просит ее взять на себя заботу о младенце, и та без колебаний соглашается, вживаясь в роль матери настолько, что та же Саша принимает Бет за родную мать Джудит. Почему-то Дерил выбрал именно ее. Ни Хершела, ни Мэгги. Кэрол, как они тогда думали, погибла, но даже когда та восстала из мертвых, никому и в голову не пришло забрать Джудит у Бет, хотя Бет сама едва распрощалась с детством. Джудит повезло обрести вторую мать. У Дерила такой не было — ни родной, ни приемной. Как-то он не думал об этом прежде, нескромно считая себя одним из самых полезных членов команды, но ведь Бет тоже досталось. Пока они отстреливались от врагов, искали пропитание, сражались с ходячими, Бет тихо берегла очаг, прикрывая им спины. На нее взвалили готовку. Она опекала Хершела, пока тот привыкал к костылям. А еще на ней всецело повисла забота о Джудит — о младенце, который визжит, плачет и постоянно требует к себе внимание по поводу и без. Ни разу не пожаловавшись, Бет стала той тихой гаванью, к которой все они причаливали после трудных вылазок, и Дерил, считавший ее не приспособленным к концу света взбалмошным подростком, лишь сейчас осознал насколько был не прав. Джудит снова залилась смехом, выдернув его из стыдливых умозаключений. — Ну-ка, дай. — Подошедший Дерил макнул палец в тарелку и облизнул его. — Фу! Что за гадость. Ни соли, ни вкуса. Понятно, почему она выбрасывает эту мешанину. Держи, Джудит. Это — настоящая еда. Он протянул небольшой кусок мяса, щедро смазанный соусом, чем вызвал взрыв искреннего негодования. — Ей еще нельзя. Дерил! Смотри в свою тарелку. Бет подхватила Джудит на руки и потащила к раковине умываться. Дерилу достался взгляд полный осуждения, полупустая тарелка с пюре и веселое расположение духа. — Прости, Джудит. Через такую охрану мне не прорваться, — цыкнул он, зажевав шутку куском мяса. Бет станет хорошей матерью. Плотно сжались челюсти, и Дерил встал как вкопанный, лишь сейчас осознав суть случайной мысли. В теории, да и теперь уж и на практике, Бет Грин могла стать матерью его ребенка. Абрахам был прав. Надо было осторожнее… Чертовы метафоры! Ни Дерил, ни Бет, о чем-то подобном не задумывались, во всяком случае, в их разговорах подобных тем они как-то не касались. А ведь должны были. Любопытно, отдавала ли себе в том отчет Бет? Дерил внимательно посмотрел на нее с привычным подозрением в беспечности. Ладно она, а он о чем думал? Ее безответственность простительна, его — нет. Отец из него дерьмовый как ни глянь. Как-то надо будет намекнуть, чтобы были осторожнее, но глядя на Бет Дерил вновь испытал желание поддаться теплой энергии исходившей от ее светлой головы. Дерьмовый-не дерьмовый, а защитить ее и ее ребенка он бы смог. Кого он защищать собрался? Дерил мотнул головой, вернувшись к своей тарелке. Тупая мысль об отцовстве зажужжала рядом, как назойливая муха. Таким как он противопоказано иметь семью — генами не вышел, и все же прибить назойливую муху Дерил Диксон не решился, вновь окинув взглядом Бет, ворковавшую над Джудит. Как-то он размяк. Надо будет поговорить с Бет. Секс сексом, а его приплод ей точно не нужен. По крайней мере пока — прожужжала напоследок назойливая муха. Впрочем… О чем он? Они поссорились, но, кажется, старались помириться. Он — так уж точно, да и Бет вряд ли бы ждала его в Ракушке в противном случае. Кажется, хитрая лисица вновь оставляла след для охотника, и охотничьи инстинкты сделали свое дело, выведя на нужную тропу. — Какой была твоя мать? Бет посмотрела на него исподлобья. Но уже мягче. — Отец говорил, что она понимает его без слов. Анет Дерил видел лишь на фотографии, примагниченной к холодильнику на Ферме, и даже отдалено не мог вспомнить какой-либо примечательной черты. Тем более, не мог припомнить ее в обращенном виде. Видимо, Бет унаследовала материнскую способность догадываться о многом без лишней болтовни. Самое ужасное и непонятное — она считывала его. Порой Дерилу начинало казаться, что Бет знает его лучше него самого, в точности описывая его состояние и мысли. Интересно, Анет тоже называла мужа трусом? — Хершел ведь был старше? — На десять лет. А что? — а то не знала. — Ничего. Так… — пробубнил Дерил, отвернувшись. — Абрахам старше Розиты и Саши больше чем на пятнадцать лет, но это никого не волнует. Даже их самих. — Подошедшая Бет всучила ему ребенка и украдкой посмотрела в глаза. Мягче — но с вызовом. — Подержи, мне нужно убрать. Чертова проницательность. И ведь Дерил был уверен, Бет прекрасно знала, о чем он думал. Интересно, Джудит оказалась в Ракушке случайно или специально? Бет проворачивала с ним и не такие трюки. — Отведу Джудит, — прозвучало едва не приглашение, и Дерил не преминул откликнуться. — Я с вами. Она слишком потяжелела, — нашел он себе функциональное оправдание, чтобы побыть рядом. Не отказали, а значит он на верном пути. — Ну что, Маленькая поганка. Не переживай, в следующий раз, как твоя охрана отвернется, я дам тебе попробовать оленя с кровью. В дверях Дерил подтолкнул Бет вперед, и она нарочно наступила ему на ногу, навалившись всем весом. Толкнулась плечом, и он по привычке коснулся дьявольского сердца на заднем кармане штанов. Все как-то случайно, но помиряться они сегодня — перевел с лисьего Дерил. — Не останетесь на обед? — спросил встретивший их Рик, радостно принимая дочь на руки. — Я поставила запеканку в духовку, — повела плечами Бет. — Надо идти, а то пригорит. В духовке не было никакой запеканки. Дерил знал об этом точно также, как знала и Бет, но им и вправду нужно было уйти. Срочно — очередной перевод с лисьего. — Спасибо за Джудит. — Да. До Ракушки они шли в тишине, стараясь не выдать спешки. А ведь торопились. — Нам… — Дерил тихо прикрыл дверь. — ...Надо поговорить, — закончила за него Бет, обернувшись, и нервно спрятала руки в карманах. Слова как-то резко закончились. И у него, и у нее, и они долго стояли посреди коридора Ракушки, отделявшего кухню от гостиной. — Я говорил с Мэгги, — выдавил из себя Дерил, и на него устремился полный удивления взгляд. Бет вспыхнула — поняла. Обрадовалась, а это именно то, на что он и рассчитывал. — Я говорила с Кэрол, — призналась она, удивив в ответ. Око за око. Вряд ли бы Бет так напрягалась, если бы все было кончено между ними. И что теперь? Как-то нужно было коснуться всего того кошмара, случившегося вчера по неосторожности. Как-то нужно было помириться, а с этим у Дерила Диксона всегда возникали проблемы. Сказать, что виноват? Извиниться? А простит ли? Это все шло как-то поперек его характера, но он все же готов был наступить на собственный хвост ради Бет. Не пришлось. Она резко оказалась рядом, закинув руки ему на шею, и он просто прижал ее к себе. Перевод с лисьего — поговорили.***
Фигура молчит в нерешительности. Говорить-то и не с кем, оттого вынужденное одиночество отдается саднящей горечью на душе. Медленно фигура оглядывается по сторонам, будто сожалеет. Он один. Или одна? Не разберешь. Мешковатая одежда скрывает очертания тела. В тени капюшона не различить лица, а в плотном сумраке наступившего вечера так и вообще — все кошки серы. На стол ложится записка. Так. Пара слов, но важных. Для него? Для нее? Дело не в записке. Дело в ощущениях, и сейчас инстинкт самосохранения твердит об одном — бежать. Нельзя оставаться в Александрии ни на секунду. Медлить тоже нельзя, но фигура топчется на месте просто потому что перед ней два пути. Просто потому что жизнь предоставляет выбор, но выбор-то ведь сделан. За него. За нее? Тихо закрывается дверь. Тихой тенью фигура скользит по дворам. Тихо фигура оборачивается назад. Может, еще вернется? Он? Она?***
Крепче сжалась ладонь на тонкой талии, и Дерил уронил тяжелую голову, ткнувшись лбом в выемку между лопаток. Его глубокое жадное дыхание шло поперек ударам запыхавшегося сердца Бет. Все еще содрогаясь, она сжимала и разжимала сбившуюся в складки простыню, и Дерил накрыл ее руку своей ладонью. Пальцы их переплелись, и оба, как-то синхронизировавшись, выдохнули. Не хотелось расцепляться. Ни ему, ни ей. Оба взмокли, растеряв все скопившееся в ходе размолвки напряжение. Оба наполнились удовлетворенной пустотой, и еще какое-то время не двигались, стараясь успокоиться. Колючий поцелуй между лопаток. Волнообразное движение бедер под ним, и скользнувшие по изгибам руки. Дерил выпрямился. Оглядел изящную спину и устало сполз на подушку, ткнувшись затылком в прохладное деревянное изголовье. Запыхавшаяся Бет плюхнулась на живот, спрятав лицо у него на груди. Теплая, мягкая. Своя, и Дерил полуулыбнулся, зарывшись рукой в длинных распущенных волосах. Кажется, Бет окончательно распрощалась с девичеством. Она стала… Податливее. Былая скованность растворилась в спокойных движениях, а потому Дерил толком и не сдерживался, улавливая в стонах Бет совершенно иные интонации. Недовольным точно никто не остался. Подумать только. Вчера они разругались в пух и прах, а теперь? Ни криков, ни истерик, ни обвинений в том, что он, козел, поломал чью-то жизнь. А ведь вчера он повел себя именно как козел. Как же Бет отличалась от всего, что было прежде, да так, что хотелось раз и навсегда позабыть о том, что было до нее. — Ответь мне на вопрос… — тихо прошептала она. — В тот вечер, когда мы разделились, когда ты сказал, что мы могли бы остаться в том доме… — Бет смолкла на мгновение, подразумевая слова куда более глубокие. — Ты мог тогда допустить мысль, что выйдет так? Приставив к губам палец, Дерил провел рукой по щетине и в мгновение очутился на тихой кухне дома на кладбище — там, в тусклом свете свечей он случайно выдал сокровенное. Тогда он охотно смирился с мыслью остаться вдвоем с Бет, потому что почувствовал то же, что чувствовал сейчас — он хочет ее защищать, хочет, чтобы она была рядом. И ведь ему было бы вполне достаточно этого рядом, даже если бы они просто остались друзьями. Разве? Кажется, он бессовестно лукавил, особенно после того, как Бет стала ближе некуда. — Я ее допустил, — с легким сипом выдохнул Дерил. — Почему не сказал после Атланты? Интересно, как Бет это себе представляла? Чтобы он, взрослый мужик, бегал за ней, наматывая любовные сопли на кулак? Она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать — это не в его стиле. Если бы не череда случайных событий, он бы, наверное, так и остался со своим клубком наедине, наблюдая за Бет со стороны. Дурак, что тут скажешь. — Не думал, что это взаимно? Или… Струсил? — Не задирайся, малявка, — фыркнул он. — Хотел сказать пиявка? — Бет обратила на него взгляд, сверкнув залитыми румянцем щеками. Вчерашней выходки ему не забыли. Бет его слова явно обидели, и Дерил виновато поджал губы. Он погорячился и уже не раз проклял себя за собственную несдержанность. — Это все… Вчера был паршивый день… Я… — заговорил он рванными фразами, а после и вовсе смолк, погребенный под неловкостью да чувством вины. Оправдания ему не было, но он все же пытался как-то объяснить свое вчерашнее поведение, в надежде, что Бет поймет и по доброте простит. — Знаешь, это как… Новые ботинки. Надо привыкнуть. — Хочешь сравнить это все с ботинками? — усмехнулась Бет, расплывшись в томной улыбке. — Романтично. — Сама виновата. Я тебя предупреждал. — В отличие от тебя, я не жалуюсь. — А что по твоему вчера было? А? — Кто-то запутался в себе, — и этот кто-то — не я, прозвучало между слов. Бет Грин провернула излюбленный трюк — я знаю, о чем ты на самом деле думаешь, мистер Диксон. И ведь хрен ей возразишь, маленькая выскочка. Кто бы мог заподозрить в ней столько проницательности? Вчера она прокричала, что для себя все решила, и давно. Что же она там себе такого нарешала, а главное, насколько давно? Неужели еще с Тюрьмы? И что она в нем нашла? Провалившись в свою бездну, Дерил снова обнаружил невидимые сети, расставленные на него аккуратно и с должным терпением. Если Бет верно угадывала его мысли без слов, то чего уж говорить о том вечере в доме на кладбище, когда он, считай, проболтался. Она все поняла и, стоит отдать ей должное, не отступила не смотря ни на что. Ощущения сродни заарканенному мустангу, но впервые Дерил Диксон не чувствовал ярости из-за утерянной свободы. Он ведь сам выбрал свое лассо. Было еще одно но, свербевшее стыдом изнутри, и он опасливо сковырнул зудевший нарыв. — Вчера… Я… — замямлил он, едва не зажевывая слова. Он очень надеялся, что и сейчас Бет поймет. Если не поймет, то хотя бы простит. Сам бы он себя не простил, но Бет прощала ему и не такое, зная о его постыдном прошлом слишком много. — Оно… Случайно… Я… — Дверь обиделась, но не сильно. Больше испугалась от неожиданности… — вновь догадалась обо всем проницательная Бет Грин, обратив на него крупные глаза, и время на мгновение остановилось. Вляпался. Вляпался, повторил про себя Дерил Диксон, пойманный этими крупными проникновенными глазами, глядевшими на него слишком нежно. Вляпался. Окончательно и бесповоротно, и смиренное признание тяжестью легло ему на плечи, заполнив пустоту внутри. И чего он тормозил до этого? Ведь вляпался, черт, и вляпался крепко. — Я бы никогда… — Я знаю, — перебила его Бет. — Забавно, но порой мне кажется, что я уверена в тебе больше, чем ты в самом себе. — Она задумчиво провела пальцем по татуировке у него на плече и прильнула щекой к груди. — Не думай ни о чем, — прошептала она погодя, — когда мне становится больно, как вчера, я вспоминаю о самом хорошем, что было, и все сомнения отступают. Это… Мои ботинки. И они настоящие. Причем, любимая пара, отшутился про себя Дерил, сжав ладонь на хрупком плече, и в спальне воцарилась умиротворенная тишина. В превратностях судьбы путаться не хотелось, но если по каким-то жизненным расчетам ему всучили Бет за все пережитое ранее — хер с ним. Считай, сочлись. Разморенный Дерил вновь почувствовал легкое прикосновение к татуировке. Нежное и щекочущее. Бет обвела контур рисунка и, прильнув губами, поднялась к ключице, обратив на него хитрые, зовущие глаза. С поцелуем пришло окончательное понимание — помирились, чертовы попугайчики-неразлучники. — Если будешь так продолжать… — То что? — Сама напросилась. Поглощенная одеялом Бет взвизгнула. Тела и мысли как-то разом перепутались в ребячливой суете, но случайное веселье прервал стук в дверь. Торопливый, настойчивый. Что-то случилось, и оба подорвались с места. Дерил наспех натянул брошенные у лестницы штаны. Бет замешкалась, выискивая в разбросанной по всей Ракушке одежде свою, и он первым спустился вниз. Стучали в дверь черного хода. — Дерил! Дерил, помоги, — едва не кричал колотивший кулаком Сэм. Лишь открылась дверь, мальчишка бросился на него и обхватил обеими руками. Перепуганный, взъерошенный, со стеклянным взглядом. — Люк! Люк. Он шпион. Шпион! — затараторил Сэм. — Он гнался за мной. Я выкрал у него блокнот. Он нарисовал карту. Карту! А еще крестики и кружочки. Я кружочек. Бет кружочек! А ты крестик! Крестик! Рик — крестик. И ты! Появившаяся Бет притянула перепуганного Сэма к себе. Попыталась успокоить, но, видимо, и вправду стряслось что-то нехорошее. Дерил пролистал блокнот, и они переглянулись. — Я не вру. Не вру! — прокричал Сэм. — Запрись, и до моего прихода никому не открывай. Никому, — повторил Дерил, спрятав блокнот за спину. — Да. — Я пойду с тобой! Я — не мышиный хвостик. — Конечно, — согласился было Дерил, потрепав светлую голову Сэма, — но кому-то надо присмотреть за Бет, а? — Х-хорошо. На перилах висела брошенная рубашка. У дивана — скинутая жилетка. Наскоро собравшись, Дерил вылетел из Ракушки, и Ракушка заперлась изнутри.***
Тихо шелестела трава, да изредка раздавалось кряхтение связанного пленника, виснувшего на руках Рика Граймза да Абрахама Форда. Пойманный Люк не сказал ни слова, смиренно приняв свою участь не только пойманного, но и спасенного. Повылезавшие невесть откуда ходячие окружили беглеца плотным кольцом, и если бы не взявший след Дерил да остальные, Люк бесславно сгинул бы в зловонных глотках. Десяток живых трупов — не больше. Но для того, чтобы сдохнуть достаточно одной гниющей головы, способной укусить. Оттого Люк толком и не сопротивлялся, изредка спотыкаясь о камни и корни деревьев. Среагировав на звук, Дерил мгновенно обнаружил застрявшего в ветвях ходячего и вонзил нож в голову. Бежать ночью через лес решится только отчаянный сорвиголова или глупец. На сорвиголову Люк не походил, а вот на отчаянного глупца — вполне. Оттого подозрения Сэма становились все правдоподобнее. Спасенный спаситель? Впрочем, это еще предстояло выяснить. — Диана говорила, он — картограф, — проговорил Гленн, словно прошлая профессия беглеца была свидетельством какой-то исключительности. — Ночью в лесу карты бесполезны. Да и днем, — добавил Дерил, знавший лес с малолетства. — Как ты догадался, что он пойдет на север? — Бет пытались вывести на север. База, которую мы зачистили — на северо-востоке от Александрии. Спасители, скорее всего, где-то с той стороны. — Значит, все-таки спаситель? Значит, у нас прибавилось дерьмеца — означали по сути слова Гленна, и Дерил вынуждено согласился. Ворота Александрии медленно открылись, и связанный Люк Уайт упал на колени. Раздавшиеся поблизости шаги вынудили его поднять голову, и он посмотрел на приблизившуюся Диану Монро с неподдельным отчаянием человека, готового принять смертный приговор из уст палача. Мягкая улыбка показалась ему издевкой, и он отвернулся, грустно усмехнувшись своему положению. — Кажется, нам надо поговорить, мистер Уайт.***
Широко распахнувшаяся дверь Ракушки уронила на него косой прямоугольник света, хотя Дерил даже не дошел до крыльца. Бет явно высматривала его в окно — значит, ждала, а значит, он не зря торопился. Что там говорил Гленн? Дом, да? И что-то подсказывало, что этот дом — не Ракушка, а долгожданное спокойствие светящееся во взгляде крупных глаз. Приставив палец к губам, Бет попросила не шуметь. На диване, в гостиной, Дерил обнаружил Сэма. Уснувший полусидя мальчишка даже сквозь сон крепко держался за посох — уснул, но на посту! — Кажется, у нас сегодня гости, — проговорила Бет, будто спрашивая, и Дерил задавил восставшее недовольство. Вдвоем им было бы лучше, конечно, особенно после случившейся размолвки, но не гнать же ребенка на ночь глядя? К тому же Сэм как-то внезапно вырос в глазах, заслужив не просто снисхождение, а признание. Мальчишка шпионил за чужаком целые сутки, и пока все они расслабились, выкрал ценную улику. Если подтвердится, что Люк Уайт — человек Спасителей, они все окажутся в долгу у Сэма — у ребенка. Назойливого, любопытного, но храброго и самоотверженного. Вышедшего из темноты. Что-то это жутко ему напоминало. Кого-то, но Дерил отмахнулся от неуместных сравнений. Значит, сегодня в Ракушке — трое? Гребаное счастливое семейство. Бет аккуратно вызволила посох из детских рук, и Дерил тут же подхватил Сэма, приоткрывшего на мгновение глаза. — Давай, герой, — успокоили его снисходительным ворчанием. — Пора на заслуженный отдых. — Я следил! — Да я уж понял. Мальчишка. Мелкий, а шпион! Прилипала, но да ладно. Все равно, свой. Да и Бет он явно нравится, а с этим аргументом хрен поспоришь, подумал про себя Дерил Диксон, перешагнув через последнюю ступень лестницы. Просочившаяся вперед Бет взбила подушку, жестом стянула кроссовки и тут же растворилась в коридоре. Дерил с непривычки замешкался, укладывая Сэма в постель, но его замешательства никто не заметил. Мальчик мгновенно подтянул к себе одеяло за угол и по-детски причмокнул губами, напомнив о том, что он всего лишь ребенок. — Ты его поймал? — с надеждой прошептал он. — Ага. — Я так и знал, — улыбнулся Сэм. — Спи, герой. И герой послушно уснул, окончательно сдавшись на волю усталости. Дерил, поддавшись порыву, потрепал его светлую голову напоследок и вышел вон, закрыв за собой дверь. Ту самую дверь. Вчера, прямо на этом самом месте, Бет Грин и Дерил Диксон орали друг на друга, как потерпевшие, а сегодня тихо смотрели друг другу в глаза, оставив неприятный вечер во вчерашнем дне — паршивом и неудачном. Он даже не мог толком припомнить, что наговорил в порыве, не мог припомнить и слов Бет, но все же Дерил не мог избавиться от странной мысли. Вчерашняя ссора будто вытащила проклятых скелетов из его глубокого шкафа. Не всех — этого добра у Дерила было хоть отбавляй, но… Бет. Она снова сделала то, что не делал никто до нее. Просто приняла. Не без оговорок, вспылив, но кто бы не вспылил на ее месте? Характер-то у него не сахар. Это Дерил и сам знал, потупившись от нахлынувшей неловкости. — Кажется, мне сегодня негде ночевать, — тихо сказала смутившаяся Бет. — Пошли, — с этим он определенно мог помочь. Украдкой коснувшись спины, Дерил потянул Бет за собой. — Надо поговорить. — О чем же? — Так тебе все и расскажи… — проворчал он себе под нос. — Даже не намекнешь? — Хм… — прищурился он, позволив себе легкую улыбку. — О ботинках. Впрочем, смысл что-либо говорить? И так все понятно. И ей, и ему…
