За тобой

***

      Вода стекает шумными бурыми струями, медленно унося за собой грязь Святилища. Дерил не шевелится. Сперва он остервенело тер себя, как чертов енот-полоскун, а теперь замер. Отупело он смотрит в черную дыру слива, потерявшись в мутном круговороте стыда, усталости и облегчения. Они сбежали!       Выключенный взгляд. Пустая голова. Тотальная усталость. Чужое тело. Беглая мысль «недостаточно чистый» и мгновенное движение руки за гелем для душа, воняющим отвратительно приторной сладостью. Хрен с ним. Даже лучше — перебьет все то дерьмо, что впиталось в кожу. Жаль, что и мысли нельзя отмыть с такой же легкостью.       Легкостью?       Дерил выдыхает под нос грубое ругательство. Он никогда не был чистюлей, а тут мылился битый час, не трогая при этом клейма. Выжженная R все еще саднит, жаля глубоко внутрь. Саднит не кожу. Саднит… Гордость? Какая гордость может быть у такого куска дерьма, а все же Дерил Диксон едва не рычит на проклятое клеймо, отвлеченно наблюдая, как светлеет стекающая с него вода.       Злость? Унижение? Ярость? Нет.       Досадное ничего.       Без четкой формы. Без четкого названия.       Вода стихает. Вода каплями падает на пол, следуя за ним по пятам. Дерил Диксон проводит рукой, и из запотевшего зеркала на него выглядывает взъерошенный изрядно побитый жизнью человек. Ссадина на скуле, по телу — россыпь гематом всех оттенков фиолетового, синяки под глазами и впалые щеки от недоедания. Красавец, ничего не скажешь. И ведь всю жизнь плевать он хотел на свой видок, а сейчас отчего-то беспокоился. Будто чертов Ниган отобрал у него его человека. Хрен!       Принесенное Бет полотенце впивается в кожу. Мягкое, пушистое, как Бет, но он не сразу привыкает к этой мягкости. Одолженная у старины Джонсона одежда повисает на нем, скрывая наготу, и в голову возвращаются мысли, ощущения — присутствие в жизни.       Они сбежали. Живые.       Бет…       Еще в коридоре слух улавливает возню. Из соседней спальни раздаются редкие всхлипы и, кажется, звук рвущейся ткани. Дерил бесшумно возникает на пороге, в косом луче света. Тихо он поджимает губы. Во рту чувствуется горечь, и он щурит глаза, сжимая руки в кулаки.       Полуобнаженная Бет сидит на полу, в окружении черных тканевых лепестков — как птица, сбросившая оперение. Обняв себя руками, она плачет, стараясь сдержать предательские стенания, замирает, но тут же приходит в движение.       С непривычной яростью она вцепляется в лоскут черной материи, бывшей некогда платьем, и на пол падает пара новых черных лепестков. Очередной рывок — очередной лепесток. Лоскут застревает на шве, предательски не рвется, и Бет раненным зверем мечется по полу в поисках чего-то острого.       Она натыкается на Дерила.       В мутном взгляде появляется свет осознанности. На ресницах застывают слезы, и поперек горла застревает отчаянный стон. Она ничего не говорит. Он ничего не спрашивает. Легкое прикосновение к хрупкому плечу, и копна светлых волос рассыпается по его груди. Горячие слезы текут по щекам, и они долго сидят в пепелище черных лоскутов, переваривая все случившееся.       Страх? Истерика? Отчаяние? Нет.       Досадное ничего.       Без четкой формы. Без четкого названия.

***

      Руки.       Руки блуждают по всему телу, и чужие прикосновения жгут бедра, грудь, спину, плечи. Грязь. Бет физически ощущает себя грязной.       Урывки фраз. Калейдоскоп лиц. Офицер Горман, Ниган, Фил, и хором с ними — Кайл. Руки лезут под одежду. Руки жмут ее к столу, не позволяя шевельнуться. Из горнила печи взмывает раскаленная буква R, но Бет до последнего пытается сбросить с себя чужие руки чужих мужчин. Кто-то стягивает с нее черное платье. Она голая, незащищенная, слабая. Отчаянно она кричит одно имя, и…       — Бет!       Распахнув глаза, Бет Грин в ужасе дернулась от нависшей над ней тени. Сонный взгляд вперился в хмурое лицо, не сразу сфокусировавшись на привычных чертах. Дерил украдкой посмотрел на ее руки — когтями она вцепилась в его плечи, как бы стараясь оттолкнуть, и, судорожно вздохнув, Бет резко одернула ладони.       Кошмар. Всего лишь кошмар, повторила она про себя.       — Прости, — прошептала она, закрывшись руками, когда с комода завопил будильник.       Дерил среагировал слишком быстро, нырнув рукой под подушку. Пистолет с глушителем разрядился в пластиковые часы, врубившие бестолковую попсовую песенку, и провинившийся будильник замолчал на веки вечные.       — Это всего лишь будильник, — прошептала Бет, и Дерил повернулся к ней.       Взгляд. Взгляд. Слишком много чувства вины на обоих, будто каждый совершил что-то неправильное и непростительное. Поджатые губы. Легкое прикосновение к щеке. Легкий порыв приблизиться, мгновенно утонувший в сожалениях о случившемся.       — Пойду проверю двор, — выскользнул из объятий Бет смешавшийся Дерил Диксон.       Тихо она посмотрела ему вслед, выцепив скрывшееся под майкой клеймо. С тоской огляделась на ни в чем неповинный будильник. С щелчком закрылась за Дерилом дверь, а Бет еще долго лежала в постели, стараясь согреться да отогнать от себя неприятные воспоминания.       Все закончилось. Закончилось…       Ничего еще не закончилось!

***

      Пасмурный денек.       Паршивый денек.       А ведь они вроде как сбежали. Спаслись от Спасителей — чертовы каламбуры.       В душном воздухе ощущалась неизбежная гроза, повисшая осязаемой липшей к коже влагой. Солнце, светившее сквозь молочное небо, раздражало. Не видно, а на глаза все равно давит.       Щурившийся Дерил обошел участок Джонсона, заглянув едва не в каждый угол. Ни мертвых, ни живых. От греха подальше он завел верный байк в пустой гараж и провозился с ним до тех самых пор, пока за спиной не возникла Бет.       Причесанная, переодевшаяся, по привычке хлопотавшая по хозяйству — неприлично домашняя, но при этом исхудавшая, осунувшаяся — тень пережитого в Святилище. Не в черном.       Дерил украдкой оглянулся, оторвавшись от канистры бензина и открытого бензобака. На мгновение они с Бет встретились взглядами и тут же отвернулись от неозвученного напряжения, заменившего былую собранность перед побегом. Как та гроза, повисшая в душном воздухе.       — Завтрак почти готов, — проговорила Бет, махнув светлым хвостом и убежала.       Дерил лишь кивнул. Кому, спрашивается? Ненадолго он вернулся к байку, залив полный бак бензина, и отставил опустевшую канистру в сторону. Замер. Такой же опустошенный.       Тупая механическая работа отвлекала от вязких, саднящих мыслей, да и очистить свой байк от чужого наездника было практически делом чести, но дело было совсем не в байке. Раз за разом Дерил Диксон сбрасывал с себя досадное наваждение, мотая головой, как ретивый конь на выпасе, и раз за разом вся эта досада накрывала его вновь гигантской непобедимой волной.       Перед глазами возникала Бет — в черном платье, безумно красивая, но пугающе чужая, а еще донельзя уязвимая. Что стало бы, задержись они у Спасителей? Ясен пень — ничего хорошего. Видел он тот взгляд Нигана. Знал. Сам мужик. Сам понимал, какие чувства может вызывать добрая и мягкая Бет Грин своим милым личиком, аккуратной фигуркой и наивным взглядом крупных глаз. Дура! Поперлась за ним. Он не просил! Куда смотрели Рик с Мэгги? Сам хорош! Не хрен было начинать все эти игрища в попугайчиков-неразлучников, как будто он не знал с самого начала, что ничем хорошим для Бет это не окончится.       Дерил Диксон вновь вскинул головой в попытке вынырнуть из накрывшей его волны. Камнем потянули его воспоминания о днях тяжелого заточения, и Дерил отпрянул от байка, отбросив перепачканную в масле тряпку в сторону. Механическая рутина уже не помогала, а рассудок отчаянно молил занять себя хоть чем-либо. Завтрак готов — нашел подходящую замену Дерил. Поесть нормально и вправду не помешало бы.       Дразнящие ароматы окутали его с порога, отдавшись утробным спазмом, и Дерил Диксон послушно побрел на зов изголодавшегося желудка. Лакированный стол гостиной томно призывал дымящейся едой. Бет испекла подобие хлеба — что-то такое она уже исполняла еще в Ракушке. Тут же остывала приготовленная каша с оладьями, красовались разложенные по вазочкам печенья с крекерами. Блестел металлический кофейник в окружении колокольчиков белоснежных чашек и неприлично зажиточно мерцал насыпанный с горкой сахар в сахарнице. К оладьям Бет достала и сироп, и джем, и даже мед, разложив по креманкам, и Дерил заскрежетал зубами — в бытовухе пытался спрятаться не только он.       Ничего не сказав, оба сели за стол.       Впервые за последние недели Дерил видел нормальную еду. Впервые мог поесть без отвращения, без ожидания очередного наказания, без необходимости прислушиваться к звукам. В тишине. Без оглядки на Дуайта, Жирного Джо или Нигана.       Он ел и не мог наестся. Желудок с непривычки отказывался от нормальной пищи, но все же сдался сытному завтраку, накрытому усердной Бет. Терпкий кофе обжег губу, разлившись подслащенной горечью по языку. Необычайно вкусным оказался чечевичный хлеб, и никогда прежде, подумал про себя Дерил Диксон, хлеб не казался ему столь вкусным. Разыгравшийся аппетит смел добрую половину оладьев с кашей, и он даже не заметил, как Бет принесла еще, тихо подложив ему добавку.       Бет…       Она почти не ела. Цедила кофе и ковырялась в тарелке, утонув в тоскливой задумчивости. Сосредоточенно она смотрела перед собой, в стол, и резко дернулась, когда за дверью раздался шум.       — Проверю. Сиди.       Дерил вытащил кольт Рика из-за спины и устремился во двор. Ходячие? Спасители? Незваные гости? Пристрелит не задумываясь, решил он, будто найдя козла отпущения своему напряженному состоянию, но жажда крови рассыпалась о растерянность, едва он вышел во двор.       Шумом оказалась пара горлиц, ласкавшихся на козырьке. Дуло пистолета безжалостно устремилось на птиц. Щелкнул курок. Прицеливающийся взгляд. Вздох…       Не выстрелил.       Что-то остановило.       Что-то, связанное с Бет, пускай Дерил и не до конца осознал, что именно.       Тихо он вернулся за стол, спрятав пистолет подальше. Тихо утонул в уюте сытного завтрака, и впервые открыто посмотрел на Бет. Она нервно улыбнулась. Он прищурился — считай, ответил, и над столом повисла напряженная тишина, душная от чувства вины.       Оба отчаянно старались делать вид, что ничего не произошло, но… Все походило на пасмурный денек за окном. Солнце светит, но из-за туч. Да. Хреновые из них актеры.       — Кажется, это твое, — сказала Бет, прервав неловкую тишину.       Она убрала белокурый завиток за ухо, и по лакированной поверхности стола к Дерилу проехала зажигалка. Его зажигалка.       Кусок встал поперек горла. Живо перед глазами возникла сцена казни в Рабочем цеху. Прижигали какого-то юнца на том самом месте, где немногим ранее прижгли и его самого. Ниган заставил Бет петь, а возле нее тем временем вертелся рыжий говнюк, щелкавший этой самой зажигалкой. Его зажигалкой. Ке… Ка… Кайл!       — Где ты ее взяла? — ощерился в мгновение Дерил, заподозрив неладное.       — Я… — виновато потупилась Бет, поджав губы.       — Где ты ее взяла? — повторил он, едва не зарычав.       — Она была у…       — Она была у того рыжего говнюка!       — Я думала, ты обрадуешься, — подняла тяжелый взгляд Бет, и Дерил ударил кулаком по столу.       — Тем, что ты сперла зажигалку?       Какой бы он деревенщиной не был, а мозгов ему хватило, чтобы сложить один к одному. Еще до обеда, вчера, зажигалка была у этого Кайла, а теперь оказалась у Бет. Вот почему она задержалась! Пускай и не надолго, но все же… Решила свистнуть зажигалку? Она понимала, чем могла обернуться ее дурацкая авантюра?! Ради чего?       — А если бы тебя поймали? Ты понимаешь, что весь побег мог пойти коту под хвост? Из-за зажигалки!       — Не из-за зажигалки! — прокричала с отчаянием Бет, и на глазах ее навернулись слезы. — Из-за Кайла… — осипла она и обреченно уронила голову на руки от тяжелого признания. Долго она молчала, прежде чем выдавить из себя сбивчивое признание. — Он меня поймал… — всхлипнула она. — Он угрожал мне пистолетом. З-завел в кладовку. Я… Он…       — Что он сделал? — насупился Дерил.       — Он…       — Что. Он. Сделал? — требовал ответа Дерил Диксон, и Бет резко выпрямилась, вскинув светлой головой.       — Я убила его, — бросила она.       Кровь прилила к голове. Сердце заколотилось, как бешеное, и от пульсации слух заволокло, словно он разом оказался под водой. Дерил вскочил из-за стола, как подорванный, и ринулся прочь.       — Дерил! Дерил… — слышал он себе в спину, но не остановился, погребенный гигантской непобедимой волной пасмурных мыслей.

***

      Гроза разразилась гулкими громовыми раскатами по небу, убежав эхом за горизонт. Налетевший ветер поднял пыль — будто сама земля вздохнула, а после наземь плотной стеной обрушился ливень.       От такого не спрятаться, но Дерилу было все равно. Забравшись на раскидистую яблоню, он сидел в стороне от добротного дома Джонсона, не разрешая себе вернуться.       Не заслужил.       От раздиравшей грудь вины хотелось кричать. Окажись в кармане самая паршивая пачка сигарет, он бы скурил ее целиком, но сигарет предательски не нашлось. Дерил вновь и вновь щелкал забралом зажигалки вхолостую, безмолвно хлестая себя упреками.       Если бы не он, Гленн не погиб. Если бы не он, Бет не оказалась в Святилище. Дура! Зачем так рисковать? Ради чего?! Ради кого?! Идиот! И нет у него никакого права обвинять ее в чем-либо. Это он портит абсолютно все, к чему прикасается. Вся эта хрень со Спасителями… Клеймо, побои, голод, та дурацкая пытка музыкой — ничего не имело значения, как то, что могло случиться с Бет. Или случилось?!       Ее мучили кошмары, а он ведь даже не спросил. Убежал, как последний трус, не в силах выдержать возможной правды — он был рядом и не смог ее защитить. Не смог. А раз так… Мог ли он вообще быть с ней? Она его спасла, а он? А он не сделал ничего! Лишь принес страдания, боль и несчастье.       Ледяной ливень залил его целиком, но холода Дерил не чувствовал, укрывая в ладонях проклятую зажигалку. Даже если бы его вновь избивали толпой — все казалось бы сущим пустяком.       Противоречия драли его напополам. Ему хотелось немедленно бежать к Бет — утешить ее, успокоить, уверить, что каждый из Спасителей заплатит кровью за содеянное, но он сидел на своей ветви, прикованный болезненной истеричной мыслью — не заслужил. Ничего не заслужил. Ни завтраков, ни спокойствия, ни Бет рядом. Уверил бы его кто в обратном, он бы послушал, но советчиков поблизости не оказалось, а бороться со своим вечным чувством вины Дерил устал, утонув в захлестнувшей его волне полностью. Проще было сидеть под дождем и ничего не делать, наказывая себя добровольным изгнанием.       — Дерил!       Бет несколько раз выходила во двор. Искала его. Кричала, и от ее криков все нутро сжималось до маленького сгустка — щемившего клубка. Дерил не отзывался. Сидел, как цепной пес, решив охранять ее снаружи. Так и просидел, пока над домом Джонсона не сгустился вечер. Наверное, просидел бы и ночь, наблюдая за уютным светом, зажегшимся в клетчатых окнах.       Яркая вспышка рассекла дождливые сумерки. Внезапная молния ударила в одно из деревьев, и свет в доме потух. Мысли пронзило беспокойство — Бет одна, в темноте, и Дерил Диксон ринулся домой.       К черту его мысли — они выеденного яйца не стоят. Он должен был позаботиться о ней. Сделать хоть что-то.       — Бет! — крикнул Дерил, забрызгав весь холл водой.       Сверху раздался стук, словно что-то упало, и он поспешил на второй этаж, налетев на Бет в дверях одной из спален.       — Я пыталась найти спички, — вцепилась она в его мокрую кофту, вскрикнув от неожиданности. Кажется, уронила что-то на пол.       Слишком уж он вцепился в ее руки, прижав к себе. Виновато Дерил убрал ладони, достав сухую зажигалку.       — Там… Что-то коротнуло.       — Ты промок…       Не ответил. Щелкнувшая зажигалка тускло осветила спальню. С пола Бет подняла свечу. Огонь скользнул по фетилю, и в комнате стало светлее. Теплее.       — Поставь на комод, — попросила она, скрывшись в темноте, и вернулась с полотенцем.       Виновато оглядев натекшую с него лужу, Дерил через силу отодрал от себя мокрую кофту, пока Бет разжигала другие свечи. Взгляд. Взгляд. Покрасневшие веки — она плакала. Идиот! Утешитель из него дерьмовый, да и мужик — так себе. Хоть раз он мог сделать что-то по-человечески?       Внутри шевельнулся привычный клубок, потребовавший оказаться ближе, и ведомый тлеющим теплом Дерил вырос у Бет за спиной. Она развернулась. Взгляд. Пронзительный, просительный и нисколько не обвиняющий. Взгляд. Идиот. Он в очередной раз запутался, наломав дров, но его ни в чем не винили.       Отринув былые недомолвки, Бет бросилась ему на грудь, и он наконец позволил себе обнять ее.       — Ты замерз.       — Нет…       — Он меня не тронул, — тихо прошептала она невпопад. — Я убила его раньше.       — Дело не… — просипел Дерил. — Даже если бы тронул, это ничего не поменяло. Для меня. Я просто… Ты могла пострадать, — тихо выдавил он, сжав ладони на ее плечах. И все же вздохнул спокойнее — худшего не случилось.       Ему и вправду было все равно. Но… Он просто не хотел, чтобы Бет испытала нечто подобное. Только не она, домашняя фермерская девочка. Впрочем, будто он не знал, что она пережила.       — Почему ты ушел? — спросила Бет, утерев пару капель с прилипшей ко лбу челки.       — Потому что козел…       — Из-за зажигалки?       — Я… — замер Дерил, ссутулившись. — Гленн… Он погиб из-за меня, — выдал он, решив сознаться в страшном, но Бет его слова нисколько не смутили.       — Я знаю, кто такой Ниган, — сказала она, помотав головой. — На месте Гленна и Абрахама мог оказаться каждый. Все, что случилось… — всхлипнула она. — Это ведь ничего не меняет. Ведь так? — между нами, не договорила Бет, обратив крупные глаза на него.       Слишком много в них было света, слишком много тепла и ни капли осуждения. Потому он и тянулся к Бет Грин, будто привороженный. Всегда и везде.       — Ничего… — отчеканил Дерил Диксон.       Горячими показались порхающие поцелуи, обрушившиеся на него с внезапной легкостью. Теплой оказалась Бет, и это тепло мгновенно проникло под кожу, в мысли, вытащив его из-под толщи гигантской волны.       Тихо он подсадил ее на руки, и она разом обвилась вокруг него коленями, прижавшись лбом ко лбу. Тихо скрипнула кровать. Тихо пала одежда на пол. Тихо мерцали свечи, отражаясь в каплях растекшейся воды. Тихо двое жались к друг другу, возвращая себе ощущение жизни.       Все случившееся — ничего не меняет. Никакому Нигану не отобрать у него его Бет. Никакому Нигану не отобрать его у нее, и едва затянувшееся клеймо — не Нигановское, а Бет!       Жадно она хватала воздух губами, извиваясь в его объятиях. Путаясь в неловких движениях, оба нетерпеливо трепыхались раненными птицами, пока окончательно не слились воедино. Мыслями. Телами. Душами. Плясали на спине демоны, прикрывавшие былые шрамы. Краснело ничего незначащее теперь клеймо. С адреналином клокотала общая мысль — они живы, вместе, и к черту все остальное.       Исказилась единая тень, вытянувшись по стене. Крепко сплелись пальцы. Бет выгнулась в груди, прижавшись к нему вплотную, и Дерил тяжело выдохнул, уткнувшись носом в ее шею.       Все замерло. Лишь бились шелестящие капли о стекло окна, да вторила им теплая кровь, пульсировавшая в венах, напоминая о живых желаниях, страхах, вине и принятии.

***

      Проснувшаяся Бет Грин с недоверием посмотрела на зажженную люстру. Потерянный взгляд скользнул по пустой подушке по соседству — Дерила след простыл. Ушел. Впрочем грустила Бет недолго.       С лестницы донеслись шаги, и из-за распахнутой двери появилось угрюмое, но явно довольное лицо.       — Починил! — Дерил щелкнул выключателем, потушив люстру.       — Что-то серьезное?       — Ничего. Простая ветка, — ответили ей, скользнув под одеяло, и Бет послушно обмякла в крепких объятиях.       Ничего.       Ничего страшного не произойдет, если они задержатся у Джонсона и побудут вдвоем — решили оба, не сговариваясь. Да, мысли о Рике, Мэгги, Кэрол и остальных свербили назойливой тревогой, но… Нарисовалось это странное, донельзя легкое ничего. Мир и так рухнул — покатился в тартарары. Конкретно от них ничего не зависит.       Ничего.       Можно ничего не говорить, ничего не делать. Итак все понятно. Можно лежать в постели до обеда, развалиться на диване, спокойно потрахаться, где захочется, не одеваться толком — и ничего. Никто не ворвется в самый неподходящий момент, не позовет, не отвлечет, не пристыдит. Можно ничего не бояться, ничего не стесняться и ни о чем не думать. Чертовы Адам и Ева в своем райском яблочном саду. Беспечные, беззаботные. Живые.       Сколько они уже промаялись ничегонеделанием? Дней пять или даже шесть? Наверное, их ищут, а они так бессовестно спрятались в своей новой Ракушке. После пережитого — простительно, и все же возвращаться все равно придется. Дерил Диксон это понимал, пускай и не торопился.       Не сейчас!       Сейчас, скинув с себя майку, Дерил наотмашь рубил топором дрова для камина. Уж чего-чего, а наломать дров — это по его части. Бет скорее всего наблюдала за ним из окна, но ее взгляды его совсем не смущали. Его спину она знала лучше него самого, а значит нет причин для совестливой неловкости. Дрова он рубил как раз для Бет — из-за дождей похолодало. Надо погреть мисс Холодный нос, а то укрывается двумя одеялами, да жмется к нему комком. Впрочем относительно последнего он ничего не имел против, рассудив, что если и топить камин — сейчас самое время. Вечерело. В ночи дым вряд ли кто заметит, а если и заметит — не сунется, из-за ходячих.       Нехотя занялся в каминной утробе огонь, затрещав на сложенных пирамидой чурках. Бет накрыла ужин прямо на кофейном столе, и тихий вечер неспешно обратился густой ночью, застав их сытых, молчаливых, завороженных причудливой пляской огня.       Закутавшись в плед, Бет задумчиво выводила круги у него на ноге. С распущенными волосами, в какой-то пижаме — безумно домашняя. Провалившийся в полудрему Дерил едва не мурлыкал. Поддавшись очаровательному спокойствию, неустанно следовавшему за светлой головой, он просидел бы так вечность. Пожалуй, Мерл назвал бы его тюфяком, но какое дело сейчас до почившего братца?       — Я… Я хочу, чтобы ты мне все рассказал, — внезапно ворвалась в его задумчивость Бет, отняв голову от плеча.       — О чем? — спросонья протянул он.       — О себе.       О нем?       — На кой черт? — бросил Дерил, насторожившись. Полудрему как рукой сняло.       И вот к чему, спрашивается, это внезапное любопытство?       — Хочу знать, — призналась Бет, услышав в ответ грозливое фырканье. Но уж слишком она была Грин, чтобы отступить так просто. — Боишься, что это что-то изменит? Между нами?       Разморенный Дерил оттолкнулся от дивана и, уперевшись локтями в колени, угрюмо уставился в огонь. Провалился в себя, утонув в саднящей неловкости.       Бет снова прижалась к его плечу. Сильная атака. Но так просто его не возьмешь!       — Там… Ничего хорошего, — выдавил он из себя. — Грязь.       Украдкой Бет провела пальцами по его взъерошенным волосам. Пошла с козырей, но Дерил Диксон все еще держал оборону, насупившись и будто отгородившись.       — Для того, чтобы стало чисто, порой нужно просто выбросить мусор, — изрекла Бет совершенно простую истину и замолчала. — Если тебе станет легче, можно рассказать историю, как будто не о себе. А о… Каком-то герое комиксов или фильма. Я говорила с Дианой. Это иногда помогает… Открыться не через себя.       — Опять твои дурацкие игры, — попытался отмахнуться Дерил.       — Да. И эти дурацкие игры тебе нравятся. Иногда, — неувереннее добавила Бет.       Словно обидевшись, она вскинула плечами, оставив выбор за ним, и с ней сложно было не согласиться. Та игра в хижине, в кости, в первый раз у Джонсона… Это все... Оно как-то выворачивало его наружу, доставая до самых печенок, но вместе с тем приносило необычайное облегчение. Как будто и вправду его прочищало от душевных нечистот.       Внутренний клубок вдруг запульсировал с прежней силой — уговаривал поддаться уговорам, поддаться желанию быть самим собой, отринув вечный стыд за мрачное прошлое. Бет умудрялась понять его прежде. Может, и сейчас поймет? В конце концов, мог же он от кого-то не прятаться? Хотя бы от нее. Она и так знала больше остальных, и до сих пор… Это ничего не меняло. Между ними.       — Я начну! — Бет подогнула ноги под себя и сложила ладони, видимо, посчитав его молчание за согласие. Возражать Дерил не стал, пускай и не решил до конца. — Жил был герой с арбалетом, — начала размерено Бет, будто читала какую-то книгу. — Добрый, сильный и… Молчаливый. И кажется, он был не один.       Добрый, сильный? Что ж… Это лучше ее предположения о том, что он сидел в тюрьме, когда они играли в «правду или действие».       — Ага. У него была гребаная принцесса. Та еще заноза в заднице, — проворчал Дерил, подбросив пару дров в камин.       — И все же он терпел ее рядом.       Терпел?! Многого Бет не знала. А то делала вид, что не знает. Все ж она понимала. Проницательна не по годам.       — Потому что… это… это, — замямлил добрый-сильный герой с арбалетом. Слова застряли на губах. — Лучшее, что у него было, — все же признался Дерил Диксон, почувствовав жар на щеках — определенно от вспыхнувшего в камине огня.       Усевшись поудобнее, Дерил глубоко вздохнул. Затрещали занявшиеся поленья в камине. Затрещала привычная оборона. Ладно. Попробует. Он коротко кивнул головой, и Бет задала осторожный, но неприятный вопрос.       — Где герой родился?       — В дыре.       Где еще? Не в канаве — и на том спасибо.       — Это не очень похоже на ответ, — но настаивать Бет не стала. Убрав волосы за плечо, она задала еще один вопрос. — Какими были его родители?       — Никакими.       Дерил перетер воздух в руках, повторив как мантру — он говорит не о себе, а о каком-то чертовом герое с арбалетом. Один хрен — тяжело, но Бет глядела на него в упор, призывая отвечать, и он снова поддался янтарному блеску огня, игравшемуся в ее крупных выразительных глазах, теплому и слишком ласковому.       — Мать пахла табаком и спиртом. — Всплыл в сознании давно забытый образ. — Сигареты она любила больше своих детей. Курила в постели. Там же и угорела. Твой сраный герой ее не спас, — огрызнулся Дерил, посмотрев на Бет в ответ, но она не испугалась.       В ее крупных глазах плескалось искреннее сочувствие, но точно не осуждение, и это на секунду примирило его с самим собой.       Бет его не осудит, окончательно понял он. Только не его Бет.       — Кажется, герой был еще маленьким.       — Герои не бывают маленькими.       — Бывают! И слабыми тоже бывают, — возразили в ответ.       — Хочешь сказать, что он — слабак?       — Думаю, он мог бы позволить себе не винить себя так часто, — внезапно выдала Бет даже с подобием упрека в голосе. Спорить Дерил не стал. Следующий вопрос оказался хуже предыдущих. — Каким был отец героя?       — Говнюк, — фыркнул он и надолго замолчал, выглядывая в языках огня искаженное яростью лицо, равнодушное к детским страданиям. — С папашей нужно было держать ухо в остро. Впрочем, ремня можно было получить и за то, что дышишь, — с ядовитой усмешкой признался Дерил, мгновенно решив, что сболтнул лишнего.       — Шрамы героя на спине… Они…       — Дурацкая игра! — с досадой выдохнул Дерил Диксон, намереваясь сбежать по привычке, но Бет предупредительно прижалась к его спине.       — Мы в безопасности, — прошептала она, успокаивая взбудораженную воспоминаниями озлобленность. — Я рядом. Эта сказка о герое… Она ничего не изменит. В худшую сторону. Для меня герой всегда герой. С первого дня, как оказался на Ферме.       Черт тебя дери, Бет Грин.       От случайного признания мурашки пробежали по спине, и его окончательно приклеило к полу. Никуда он не сбежит, понял Дерил Диксон. Почему-то Бет всегда видела в нем хорошее. Вопреки всему. Так не должно было быть. И все же… Было. Она просто не знала!       — Знаешь, что стало, когда забрали принцессу? Из дома на кладбище?! — вскинул головой Дерил. — Герой бежал всю ночь. Выдохся, но бежал. Потерял след на перекрестке. Там его подобрали говнюки — такие же, каким он был до всего. И он пошел с ними. Потому что был таким же.       — И все же он вернулся в группу. К Ри… К шерифу.       — Случайно.       — Нет, — поспорила Бет с привычным тоном всезнайки. — Просто… Думаю, до всего герой не подозревал, что может быть по-другому. Что… Может быть… Другим.       Дерил Диксон пристально вгляделся в лицо Бет. Не врала. И вправду так думала. И вправду в очередной раз видела в нем нечто хорошее.       Лучшее, что у него было.       Долгое молчание. Взгляды украдкой. Один — недовольный. Другой — наивно увлеченный. И слишком нежный.       — Можем выпить, если тебе станет легче, — пожала плечами Бет, и обескураженный ее предложением Дерил усмехнулся. — Чего?       — Хм. Ничего. Ты ведь не успокоишься? — покачал он головой, и Бет поднырнула ему под руку, напросившись на поцелуй. Сильная атака, и твердыня Диксон безоговорочно пала. — Заноза…

***

      Заливисто щебетали птицы. Солнце светило сквозь ажурную крону раскидистого дуба. Мерцала серебром легкая рябь небольшого пруда, и над водой, тут и там, замирали изумрудные стрекозы. Спокойно, хорошо.       Перед домом стоял приготовленный байк. За поясом торчало два пистолета, и мысли невольно обращались то к Александрии, то к Хиллтопу, то к Святилищу. Пора было возвращаться к реальности — пока не уничтожат Нигана, никому из них не будет покоя в этом новом мире ходячих. Ни им с Бет, ни остальным, а значит, надо сражаться.       Все же рассевшийся под дубом Дерил Диксон поймал себя на тайном желании остаться в доме Джонсона навсегда — желание слишком праздное и неосмотрительное. Их могут найти, и что тогда? Что станет с ним, его не очень волновало, но Бет? Он и раньше чувствовал потребность заботиться о ней, а после всего — это было его прямой обязанностью. В сложившихся обстоятельствах они могли либо бежать без оглядки, либо биться со Спасителями насмерть. Для первого варианта он был слишком отважен, для второго — недостаточно труслив. Чертов герой с арбалетом.       И все же жаль отказываться от желания спрятаться от всех подальше. У Джонсона. С Бет.       — Я рада, что мы встретились, даже если все это случилось только ради этого, — вдруг сказала сидевшая рядом Бет Грин, по-кошачьи потеревшись о его плечо.       В ответ Дерил зарылся носом в светлой макушке, благоухавшей цветочным шампунем, пропекшимся тестом и кофе. Домом.       — Пора возвращаться.       — Пора.       — Я… Я бы хотел, чтобы ты осталась, — все же предложил Дерил, прекрасно понимая, что услышит категоричное…       — Нет!       — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — поспорил он.       — Я не хочу, чтобы случилось что-нибудь с тобой! — встрепенулась уязвленная Бет Грин. Наверняка подумала, что он в очередной раз посчитал ее слабой, но он просто до животного ужаса не хотел ее потерять. — Я все равно пойду за тобой, Дерил Диксон. Хочешь ты этого или нет!       Легкая усмешка исказила хмурое лицо. Если Бет вполовину также упряма как Мэгги, то сопротивление бесполезно, как-то сказал Гленн Ри. Многого он не знал. Бет еще упрямее своей старшей сестрицы. От мысли, что она будет рядом стало тепло, пускай это нисколько не уменьшило опасливой тревоги. Но такова принцесса героя. Ох уж эти игры.       — Уже понял. Ты… Понимаешь, что с тобой могло случиться у Спасителей?       — С нами происходило и не такое.       — Тебе следовало остаться с Риком.       — Я не такая слабая, Дерил Диксон, и ты знаешь это лучше остальных.       — Тебя могли изнасиловать, покалечить или убить.       — Тебя тоже. Я видела, что с тобой делали. Видела... — надулась Бет, явно не понимая смысла этих бесполезных споров.       — Я это я. Ты должна была подумать о сестре.       — А кто тогда подумал бы о тебе?       Хороший вопрос.       О нем никогда толком никто не думал, кроме Мерла, наверное. Рик, Кэрол, группа стали исключением, но все же Бет думала о нем по-особенному. Беспокоилась. Даже в логово врага залезла, чтобы его вытащить. Теперь нежится на солнце, жмется к его плечу, недовольно надув губы. Понятно, чего он вляпался, но с Бет он умудрялся вляпываться каждый раз. Просто потому что Бет — это Бет. Его Бет.       Как-то он совсем размяк.       — Можешь сказать сто раз, что это было глупо, но это был мой выбор, потому что... Ты тоже моя семья. И я лучше бы умерла, чем сидела бы за стеной, зная, что ты там. Один, — выпалила Бет Грин, и Дерил Диксон бессовестно прищурился от довольства. — Что?       — Ничего.       Счастливое. И всеобъемлющее.