Чувства врагов

На следующий день Хюррем занималась гаремными делами, раздав жалованье девушкам, затем просмотрела все траты, дала указания слугам и думала, как ей отдавать все больше денег вакфу. На обед к ней пришли старшие дети — Мехмед и Михримах, которые были настоящей отрадой для души Хасеки. - Матушка, в Ваших глазах вновь горит огонь, неужели Вы помирились с отцом? - вдруг задала вопрос младшая Госпожа. - Я ни с кем и не ругалась, Михримах. К тому же, я рада, что вы тут, рядом со мной. Большего я и не желаю,- ответила Хасеки, - Мехмед, сегодня ведь у тебя тренировка с Бали Беем? Ты же не против, если я приду и посмотрю на твои успехи? - Да, конечно, матушка, я даже буду рад, если кто-то оценит мои маленькие победы. Повелителю всегда некогда, Михримах наблюдает только за Малкочоглу, а Селим и Баязид еще недоросли, чтобы оценивать меня, - с радостью в голосе произнес Шехзаде. Хюррем улыбнулась и погладила по голове сына, Михримах же с укором посмотрела на Мехмеда при упоминании Бали Бея и слегка покраснела. А Шехзаде даже немного не понимал реакции сестры, для него это были мелочи, но он был искренен в своих словах и мыслях, из-за чего Михримах не могла долго обижаться или злиться на старшего брата. Хюррем приносили радость взаимоотношения старших детей, ей казалось, что нельзя ничего более желать у Аллаха, кроме таких крепких отношений между детьми. Осталось только закончить бесконечные перепалки Селима и Баязида, и тогда Хасеки точно будет счастлива и довольна своей жизнью. После обеда Хасеки действительно отправилась с Мехмедом в сад наблюдать за его тренировкой. Михримах не пошла, ссылаясь на недомогание, хотя реальной причиной было смущение перед матерью из-за слов Мехмеда. Женщина это поняла и решила позже поговорить об этом наедине с дочерью. Пока Мехмед слушал Малкочоглу, Хасеки не заметила, как рядом оказался Паргали. - Я рад, что ты пришла. Хотя бы так мы можем побыть вместе, - наблюдая за Шехзаде, сказал Ибрагим. - А с чего ты взял, что я к тебе? Я пришла посмотреть на сына, - с хитрой улыбкой произнесла Хасеки, чем вызвала такую же реакцию у мужчины. Они оба знали, что Хюррем слукавила, ей захотелось таким образом возбудить еще больший интерес грека к ней. Пока Хасеки с гордостью смотрела на Мехмеда, Ибрагим давал ему советы, как одолеть учителя. Правда, иногда Шехзаде пропускал мимо ушей слова Паши и делал по-своему, что вызывало улыбку матери, ведь она такая же. Через несколько минут Малкочоглу всё-таки одолел мальчишку и закончил тренировку. Паша и Ага говорили с Шехзаде и пытались донести до него, что в бою спешка не всегда приводит к хорошему исходу. Тогда Ибрагим и предложил сразиться с ним, конечно, с позволения Госпожи. Никто даже и не заметил, как возле Хюррем появился Сулейман с блаженной улыбкой и вдохновением. Он поцеловал руку жены и тоже начал наблюдать за Пашой и сыном. Такой жест выбил из колеи Ибрагима, и мужчина проиграл Мехмеду, оказавшись на земле. - Браво, Шехзаде! Вы делаете огромные успехи, - сказал поднявшийся Ибрагим,- Повелителю и Госпоже стоит гордиться Вами. Будем надеяться, что следующий поход не пройдет без Вашего участия. - Насчёт похода нужно еще подумать! - воскликнула рыжеволосая. - Но мама... Смутился Мехмед, но тут же опустил голову, увидев строгий взгляд матери. Немного пообщавшись с сыном и подданными, Сулейман увел свою жену подальше от чужих глаз и гулял с ней наедине от всех. День был солнечный, теплый, птицы пели, а цветы в саду ещё больше цепляли глаза людей своей красотой. Когда-то давно пара гуляла практически каждый день, когда не было походов, проблем и прочей суеты. Им обоим нравилось проводить время на природе. Они становили детьми, особенно Хасеки, а Сулейман любил наблюдать за своей женщиной, которая не боялась показаться странной на фоне других. Кроме того, Сулейману это всегда приносило удовольствие и улыбку. Даже сейчас, Повелителю было спокойно и хорошо на сердце, несмотря на разногласия и появившийся холод между ними. Падишах взял за руку свою любимицу, но она остановилась и отпрянула в ответ на это действие. Женщина вдруг почувствовала отвращение к мужу, ей не хотелось даже подпускать его к себе слишком близко. Настолько он ей стал противен. - Дорогая, что с тобой? - обеспокоенно спросил Сулейман,- тебе нездоровится? Давай вернемся во дворец, полежишь? - Сулейман, не нужно, - ответила Хасеки и отвернулась, закрывая глаза руками. Падишах еще больше не понимал действий и чувств своей жены, как будто это была не женщина, а целая загадка, ответа на которую не существует и никогда не будет существовать. - Хюррем, что происходит? Я вижу и чувствую этот холод. Меня это пугает. Ты всегда была рада видеть меня, гулять со мной и просто любила меня. Что произошло сейчас? Госпожа просто громко рассмеялась. - Повелитель, я думаю вы найдете причину в себе и своих поступках. А я просто устала отдавать всю себя человеку, который использует меня и играет на моих чувствах. Хюррем ушла, оставив его одного, недоумевающего и злого, но в то же время вновь влюбленного. Она была той, что никогда не боялась своих слов и своего мнения, ей было плевать кому и что говорить. Это и зацепило Султана Сулеймана в этой рыжеволосой бестии, непокорной девчонке, мятежной Госпожа и матери его детей. Но он не знал, что ему делать, как найти подход к своей властительнице, как извиниться перед ней за все. Голова была готова взорваться от всех мыслей. После прогулки по саду Хасеки хотела зайти к дочери, как и планировала, пока кто-то ее не затащил в очень укромное и темное место. В голове сразу же пронеслось несколько сценариев, и не один из них не кончался для нее хорошо. Но вдруг она увидела отблеск знакомых карих глаз, а потом зажглись свечки. Пока Хюррем пыталась прийти в себя, Ибрагим спокойно зажигал свечки в давно забытой всеми подсобке, где стоял стол и пара стульев. - Ты что творишь? Я чуть душу Аллаху не отдала! - в истерике крикнула женщина. Ибрагим лишь улыбнулся и поцеловал ее, впечатывая в стену. - Я так ждал этого момента,- проговорил Паша и опустил руку на талию Хасеки. Ибрагим начал наощупь развязывать платье женщины, но, казалось, что веревки на корсете, еще сильнее запутались. - Мы же не можем прямо сейчас...-на договорила фразу женщина и застонала, почувствовав губы Паргали на своей шее. Хюррем положила руки на голову Ибрагима, перебирая волосы. Ей безусловно хотелось продолжения, хотелось, чтобы он доставил ей удовольствие, но отголосок разума как будто специально вырывался вперёд и мешал ей наслаждаться моментом. Но действия Ибрагима развеяли все мысли, и остались только желание и страсть.. Хюррем начала расстегивать пуговицы на кафтане мужчины, освобождая из такой тесной и неудобной одежды. Вдруг Ибрагим поднял женщину за бедра и усадил на старый деревянный стол, который был жутко неудобный и местами треснутый, но их обоих это не волновало. Госпожа стало некомфортно при мысли, что кто-то видит ее нагой, такой беззащитной и нежной, кроме Сулеймана, и начала прикрывать руками свое тело. - Я хочу видеть тебя полностью, ведь ты так прекрасна и красива, - на ухо прошептал Паргали, все сильнее разжигая огонь. - Поцелуй меня,- ответила Хюррем. Ибрагим же не заставил себя долго ждать и нежно поцеловал женщину, одновременно проникая в неё и наслаждаясь этим чувством. В ответ Хюррем прикусила его губу и тут же начала зализывать образовавшуюся рану, пока Ибрагим начинал медленно двигаться в Госпоже. Хасеки обвила ногами его тело, тем самым задавая свой угол наклона. А Ибрагим положил одну руку на грудь Хасеки, чувствуя насколько затвердели ее соски, а вторую руку опустил к ее лону, пальцем нажимая на пучок нервов и вызывая этим действием еще более бурную волну эмоций. - Нежели наш Повелитель никогда не дарил тебе таких эмоций?- с издевкой спросил Паша, сильнее нажимая на клитор и тут же целуя женщину во избежании громких стонов или криков. - Плевать на Сулеймана!- ответила Хюррем и положила руку на шею мужчины, слегка поднимаясь. Пальцами чувствуя стекающую жидкость из лона женщины, Ибрагим начал сильнее в нее вбиваться, а пальцы положил в рот Хюррем. Хасеки начала посасывать пальцы Паргали. Спустя мгновение они оба кончили, стараясь не издавать даже звуков. Хюррем полностью растянулась на столе, расплываясь в улыбке. У нее давно не было близости с мужчиной, а Ибрагим оказался очень кстати. Вдруг Хюррем почувствовала, как Ибрагим снова раздвигает ее ноги, а затем целует внутреннюю сторону бедра, приближаясь головой к лону. Хасеки прикусила нижнюю губу, почувствовав его язык на лоне, а затем положила руку ему на голову, словно направляя. К языку добавилось два пальца, которые аккуратно, но очень быстро вошли во всю длину. Хасеки становилось все тяжелее сдерживать себя, поэтому она прижала одну руку ко рту, а другую положила на грудь, сжимая пальцами сосок. Пока Хюррем пыталась не стонать и кричать, Ибрагим ускорил движения пальцами и губами прижался к центру нервов, тем самым доведя Хасеки до бурного конца. - Я так мечтал об этом,- произнёс Ибрагим, когда Хюррем встала со стола и прижалась к нему,- надо будет повторить. Хюррем улыбнулась и даже слегка засмеялась от услышанного. - А ты похотлив, Паша! Кстати, дети сегодня сказали, что в моих глазах горит огонь. - Неужто я их зажег? Хюррем поцеловал мужчину, положив руки ему на грудь. В голове снова крутилось множество мыслей, но ей было слишком хорошо, чтобы хоть как-то на них реагировать. Так и Ибрагим не пытался даже вдумываться в смысл своих действий, ведь рядом с ним сейчас находилась эта рыжеволосая славянка, что так давно манила его.