Чувства врагов

Паша помог застегнуть платье Хюррем и опустил голову к шее, вдыхая знакомый аромат. Хасеки повернулась к нему и поцеловала, поглаживая щеку мужчины и обнимая его. - Мне пора, - шепотом проговорила Хюррем, - я должна зайти к дочери, ее душевные переживания меня очень беспокоит, к тому же, я должна подготовиться к сегодняшнему вечеру. - Не уходи, пожалуйста, - я буду мучительно умирать без тебя, особенно, когда буду думать, что ты с ним, - сказал Ибрагим и прикоснулся своим лбом к ее. - Поверь, когда я буду с Сулейманом, я буду вспоминать только твои объятия. Ибрагим расплылся в блаженной улыбке от этих слов, выпуская женщину из объятий. Она снова ушла и оставила его одного в надежде на следующее свидание. Михримах выгнала всех своих слуг и заплакала на тахте. В её душе горел самый настоящий огонь от чувств к Бали Бею, но никто не воспринимал их всерьёз. Но больнее было от того, что сам Малкочоглу не понимал Михримах, именно это заставляло девушку грустить и чувствовать унижение. Когда юная Госпожа услышала чей-то приход, она сразу же вытерла слезы и привела себя в порядок. Она, как мать, не хотела показывать кому-то свою боль. Только мать не обмануть: она всегда увидит то, что другим не дано, почувствует то, что другие не смогут, и услышит то, что для других покажется самым настоящим бредом. Увидев Хасеки, Михримах не смогла сдержаться и бросилась к ней в объятия, забывая о правилах. Хюррем аккуратно поглаживала ее по голове и успокаивала, прижимая сильнее к сердцу, как будто думала, что так сможет забрать всю боль дочери себе. - Ну, все успокаивайся. Мама рядом, все прошло, - тихо произнесла женщина, усаживая дочь на тахту, - что с тобой, Михримах? Я знаю, кто является причиной твоих душевных терзаний, но стоит ли он того? Ведь человек, который по-настоящему будет принадлежать тебе, никогда не заставит тебя плакать и страдать. - Но разве Вы никогда не плакали из-за отца? - задала неосмотрительный вопрос девушка. - Михримах, не забывай, что мы отличаемся. Ты по рождению Госпожа, весь мир уже по праву принадлежит тебе, и никакой мужчина в этом мире не стоит твоих слез. - Но я же люблю, мама. Что я делаю не так? Разве я не заслуживаю тоже стать любимой? - Заслуживаешь, доченька. Просто нужно потерпеть. Ты посмотри, какая ты у меня красавица. Ты же мечта любого мужчины, а Бали Бей — просто дурак, который не замечает в тебе всей красоты. Я уверена, что совсем скоро ты встретишь достойного человека, который полюбит тебя так сильно, что ты расцветешь от этой любви, а Бали Бею останется кусать локти из-за того, что потерял тебя. От услышанного у Михримах снова потекли слезы, и она опять обняла мать, прижимаясь к ней сильнее. Ей стало действительно легче, она не пожалела, что выговорилась, не пожалела, что именно Хюррем ее успокоила. Конечно, ей до сих пор было обидно, что Малкочоглу не любит ее, но Михримах поняла, что на каком-то подданном отца не сошёлся весь свет. Мужчины будут заглядывать ей вслед, надеясь заполучить ее, но достанется она только самому достойному и любящему. После встречи с Михримах Хюррем отправилась к себе, по пути услышав чью-то драку. Конечно, кто в этом дворце может драться? Правильно. Только Селим и Баязид. Причиной очередной ссоры стал спор, кого больше любит Хюррем и кому больше всего доверяет Сулейман. Младшие Шехзаде никак не могли понять, что родители не могут любить своих детей по-разному, что родители одинаково беспокоятся за всех детей и одинаково боятся потерять каждого из них. - Селим! Баязид! - крикнула Госпожа, - что вы делаете?! Разве так подобает вести себя наследникам престола, а? Какой пример вы подаете младшему брату? - Мама, это все Баязид, он первый начал! - оправдался Селим. - Неправда, он первый начал обзываться! - возразил Шехзаде. Хюррем закатила глаза, ей настолько сильно надоело практически каждый день мирить этих двух, доказывать им, что любит обоих, пытаться донести им, что они самое ценное, что есть друг у друга, что сегодня у нее просто не было сил разбираться в причине драки. - Я жду, пока вы извинитесь друг перед другом, - устало сказала женщина, - вы не выйдите отсюда, пока я не услышу извинений. - Прости меня, - практически в один голос сказали Шехзаде и обнялись. Попросив Селима пойти к себе, Хюррем осталась наедине с Баязидом. Она погладила его по щеке и крепко обняла. Женщина пыталась донести до сына, что Селим специально провоцирует его, что Баязид всегда будет проигрывать в таких ситуациях всилу возраста, ведь он в первую очередь не проявляет уважения к старшему брату. Хасеки говорила, что любит Баязида так же сильно, как Мехмеда, Михримах, Селима и Джахангира, что в ее сердце они все занимают равную долю, что она боится потерять каждого, что переживает за всех одинаково и желает самого лучшего всем пятерым. - Мама, простите меня, что огорчаю Вас, - опустив взгляд, сказал Баязид, - просто вы всегда замечаете всех, кроме меня. Конечно, ведь на это есть причины... Мехмед — Ваш первенец, Михримах — единственная дочь в семье, Селим унаследовал Ваш цвет волос, а Джихангир — самый младший. За что любить меня? - За то, что ты мой сын, Баязид! Ты уже должен гордиться, что ты мой сын и сын нашего великого Султана. Посмотри в зеркало. Посмотри, как сильно ты похож на нашего Повелителя своим воинственным характером, а на меня — своей справедливостью. Разве это плохо, сынок? Я тебя очень-очень люблю, но иногда ты совершаешь очень опрометчивые поступки, поэтому попытайся быть более спокойным. Если хочешь, я могу попросить нашего Визиря с тобой позаниматься, он недавно говорил, что соскучился по тренировкам с Шехзаде. А сегодня наш Мехмед ему отпор дал и победил, представляешь? А чем ты хуже своего старшего брата? Ничем, правильно. Баязид заплакал и обнял Хюррем. Ему никогда не говорили таких слов, а только обвиняли во всем. Ему сказали, что его любят и что им гордятся, что у него все еще впереди. Шехзаде наконец понял, что никто никогда не сможет отнять у него любовь родителей, кроме него самого. Все его ссоры с Селимом плохи только для самого Баязида, поэтому пора перестать реагировать на проделки брата и заняться своим обучением и усмирением характера. Так еще и сам Великий Визирь будет его наставником! Что может быть лучше? Сюмбюль в свою очередь бегал по всему дворцу и искал свою Госпожу, чтобы сообщить о приезде Хатидже Султан, которая пребывала не в самом хорошем расположении духа. Она была готова поругаться с каждым, кто попадется ей под руку, и обрушить дворец на его голову. А причиной, конечно, был ее горячо любимый муж, который за месяц ни разу не появился дома. Причин для ссор было много: измены Паши, его внебрачная дочь, постоянные подозрения и оскорбления, что Ибрагим — обычный раб Османской Империи. Возможно, во всех этих ситуациях они были виноваты оба, но каждый из них не признавал своей вины, считал, что кто-то должен за них попросить прощения за их слова и поступки. От этого и появлялись новые недопонимания и обиды. К тому же, Хатидже знала, что Ибрагим снова не верен ей, что снова у него появилась любовница, и подозрений было много. А Паше в свою очередь уже было давно плевать на чувства жены, он давно не любил ее, точнее перестал ощущать те чувства, что были в самом начале их отношений. Его постоянно называли рабом и подданным, что простить он никому не мог, даже любимой женщине. Но была ли она любимой? Ибрагим не мог найти ответ на этот вопрос, возможно, он чувствовал симпатию к ней, возможно, она была лишь единственным способом достичь всего того, что у него есть сейчас. Но не любовь. В последние годы он осознавал, что Хатидже никогда не была ему дорога, ему просто было иногда жалко ее, иногда ему нравилось проводить с ней время, но это было минутным удовольствием. Пока Ибрагим подписывал документы, к нему пришла Хатидже, в глазах которой пылал самый настоящий пожар. - Хатидже? Что-то случилось? - не поднимая глаз, спросил Ибрагим. - Это ты мне скажи, что случилось? Почему ты не появляешься дома? Дети уже скоро забудут, как выглядит их отец! - кричала Госпожа. - Я же уже говорил, что у меня много дел тут, в Топ-Капы. Поездки каждый вечер домой тратит много сил и времени, а так я делаю намного больше и быстрее. - Ибрагим, у тебя кто-то есть? Ты изменяешь мне? - задала вопрос в лоб сестра Султана. Пашу этот вопрос взбесил, что он бросил перо с чернилами прямо на стол и вскочил со своего места. Ему настолько сильно надоели эти вопросы, что слушать их у него не осталось терпения и сил. Он прожег своим взглядом свою жену и вышел из кабинета, так ничего и не ответив. Ему срочно понадобились свежий воздух и одиночество, но только Хатидже не собиралась оставлять этот разговор незаконченным и тут же пошла за ним. - Ибрагим! Я не закончила, что за детские игры и неуважение ко мне? - Госпожа, я думаю, нам следует оставить друг друга на время. Ничего хорошего не выйдет из этого разговора. К тому же, я устал от бесполезных споров. Прошу, оставьте меня, - выдавил из себя Визирь и оставил жену одну. Ибрагим чуть ли не бежал по дворцу на улицу, его голову как будто сминали под прессом криков и собственных мыслей, все вокруг становилось громким и раздражающим. Ему хотелось поскорее сделать хотя бы глоток свежего воздуха и остаться в тишине среди деревьев и птиц. В глазах плыло, а все вокруг принимало будто новые формы. Ибрагим не был болен, он сегодня ещё не употреблял алкоголь. За последнее время он пережил многое, и не все события были самыми приятными, поэтому, видимо, организм дал именно такую защитную реакцию на конфликт с Хатидже. Наконец сделав первый вздох в саду, Ибрагим начал приходить в себя и постепенно успокаиваться. Он сел на ту самую лавочку, где почти сутки назад целовал султанскую жену, и закрыл глаза, перенеся вес тела на спинку лавочки. Он пытался успокоить поток мыслей, полностью прийти в норму, но все было тщетно: миллион голосов кричало одновременно в его голове, а в душе была пустота. - Да что ж происходит-то? - сам себе задал вопрос Ибрагим, - точно схожу с ума! Разведусь, да, надо разводиться. Тогда мне отрежут голову. Сбежать? Да, надо бежать в Паргу. А Хюррем? Заберу ее и Шехзаде с младшей Госпожой. В Парге тоже найдут м отрежут голову. Черт! Но развестись все же стоит. Не могу же я всю жизнь терпеть эти преследования? Не могу, верно. Поймёт ли Сулейман? Да плевать на него. Я уже сплю с его женой, как будто я тогда думал о нем. Вот и сейчас не вспомню. Да, сегодня же решу этот вопрос. А пока еще посижу тут.