Чувства врагов

Пошёл месяц со дня отъезда Шехзаде Мехмеда вместе с матерью в Манису. Хюррем сама изъявила желание оставить Топ-Капы и Стамбул, уж слишком много боли принесло ей это место, к тому же, ее сильно испугали слова Ибрагима о возможных врагах Мехмеда. А со своей доверчивостью и добротой Шехзаде очень тяжело разбираться в людях. Поэтому материнский страх заставил Хасеки бросить все дела и уехать вместе сыном во избежании катастрофы. Сулейману, конечно, стало неприятно, что Хюррем при первой же возможности покинула дворец, покинула его, но государственные дела не заставили его долго скучать. Ибрагим же, наоборот, настолько был расстроен отъездом славянки, что никакие дела не могли вытеснить женщину из его головы, все валилось из рук, а на Советы он ходил для галочки. Паша думал, как ему приехать в Манису, или вызвать Хасеки с Мехмедом в столицу, но все мысли были в таком хаосе, что ухватиться хотя бы за одну было невозможно. У Михримах была своя романтика: каждый день она встречалась с Яхьей, он смотрел на нее с нежностью, она заменила ему солнце, а он влюбил ее в себя так сильно, что Михримах просыпалась каждое утро только ради встречи с ним. Яхья читал ей стихи, держал ее ладони в своих, но боялся поцеловать ее, как будто так мог испортить их отношения. Поэтому мужчина довольствовался ее глазами, в которых бушевал самый настоящий океан. Баязид и Селим перестали драться и ссориться, точнее у Селима больше не получалось вывести брата на эмоции. Ибрагим научил Шехзаде справляться со своими чувствами и думать прежде всего головой. А Джихангир уехал вместе со старшим братом: Хюррем пришлось долго уговаривать мужа, но все же тот согласился отпустить младшего сына в Манису. Ведь самой сильной болью для маленького ребенка будет именно разлука с матерью, а Сулейман и так печалился из-за болезни Джахангира. Трагедия была только у Мустафы, который по-настоящему разозлился на отца, а затем его гнев обрушился на Ибрагима, который по факту предал его. Шехзаде написал очень гневное письмо, в котором обвинял наставника чуть ли не во всех грехах. Ибрагим же очень долго переживал из-за этой ситуации, но не стал подавать вида, ведь Хюррем счастлива, а для него это главное. На письмо Мустафы он постарался ответить кратко и без эмоций, даже попытался вправить ему мозги, что его злость до добра никого не доведет. Услышал ли его Мустафа? Ибрагим, честно говоря, даже не хотел знать, ему стало абсолютно на всех плевать, кроме рыжеволосой Госпожи. - Мустафа, сынок, успокойся, - говорила Махидевран, - пойми, что Ибрагим хотел как лучше. Мы не знаем, какое бы наказание тебя ждало, если бы ты все же заключил никях с этой девушкой. Ибрагим помог сгладить углы. Я уверена, что через месяц мы снова окажемся в Манисе. Если нет, то попросим Пашу повлиять на Повелителя. - Мы теперь без Паши будем справляться, - коротко ответил Шехзаде, - он должен был помочь мне скрыть мой никях, а не рассказывать о нем. Предатель. Слова Мустафы пугали Махидевран, он выглядел немного жутковато, и не был похож на того мальчишку, каким, наверное, все еще хотели видеть Мустафу. Госпожа не просто боялась за благополучие сына, она была в ужасе, что своим гневом он наломает много дров, и тогда ни один Ибрагим не поможет. Ей нужно было предпринять какое-то решение, чтобы скорее вернуться в Манису. И был один вариант — убрать Мехмеда. Хоть и Шехзаде вырос на ее глазах его возраст никак не отменял того факта, что он является самой настоящей угрозой Мустафе, как и остальные дети Хюррем. Махидевран понимала, что ей срочно нужен совет, а помочь мог только Ибрагим, и она написала ему письмо, чтобы тот помог подставить Мехмеда или даже убить. Пока за спиной Сулеймана снова плелись интриги, он размышлял о том, как организовать поход. Янычары давно требовали пойти на персов, да и политическая ситуация этого требовала. Они с Ибрагимом в течение нескольких дней составили план и уже хотели объявлять дату похода. - Повелитель, будет ли кто-то из Шехзаде участвовать в походе? Рекомендую Мустафу и Мехмеда, они с каждым днем становятся все сильнее и перестают совершать ошибки, - сказал Ибрагим. - Я с тобой согласен. Тогда завтра объявим поход, а уже через пару дней приедут наши Шехзаде, - ответил Сулейман, - да позволит нам Аллах снова одержать победу над врагом. - Аминь. Хюррем постоянно помогала своему сыну и поддерживала его. В ее глазах Мехмед стал еще мужественнее и более достойным Шехзаде за время пребывания в Манисе. Он научился принимать собственные решения и брать за них ответственность, а самое главное — он был справедлив, как отец. Народ его стал уважать, хоть и не сразу позитивно отреагировал на смену санджак-бея. Мехмед становился все более устойчивым на арене будущей борьбы за трон, что сильно не нравилось Махидевран. А Хюррем же гордилась сыном, она каждый 3 дня присылала Султану письма с благодарностью, что Шехзаде отправили сюда, и говорила о его правильных решениях. Но Хасеки также вела переписку с Ибрагимом, который рассказывал о всей ситуации во дворце, что происходило нового. Главой гарема за целый месяц никого так и не назначали, что даже очень обрадовало Хюррем, ведь это означало, что в любой момент она может вернуться к своим обязанностям во дворце. Например, при новом походе, когда Мехмед отправится вместе с отцом или останется регентом. Ибрагим не только рассказывал новости, но и писал о своих чувствах: за целый месяц они ни разу не виделись, а азарт с каждым днем рос. Хасеки же иногда специально его раззадоривала, писав о том, что в столицу совсем не хочет возвращаться, что пейзаж Манисы ей нравится больше, а иногда и писала, что тоже скучает по его объятиям. Хюррем полюбила своего кареглазого грека, хоть и времени на осмысление своих чувств у них было совсем мало. Конечно, в это сложно поверить, что многолетняя вражда превратилась в настоящую страсть и любовь. Неужели от ненависти до любви действительно всего один шаг? А может ли быть наоборот? Наверное. Ведь Сулейман больше не посещал мысли Хасеки, она больше не думала о нем, а любовные воспоминания, связанные с ним, у нее часто вызывали отвращение. Она никак не могла понять, почему так долго его любила, почему его так долго ждала? Зависимость от его статуса? Или просто потому, что он был по факту ее единственным мужчиной? А Ибрагим, наконец, смог ей показать, что любовь должна быть взаимная, что ни один из них не должен страдать. Конечно, ревностные мысли посещали Хюррем, но как только приходили новые письма от него, они все рассеивались. Как и предполагал Сулейман, Шехзаде приехали через несколько дней. Он был рад их видеть обоих, несмотря на проступок старшего сына, в его глазах можно было увидеть гордость за обоих. Султан спросил, как дела у Мехмеда и Мустафы, поинтересовался их здоровьем, и как живет народ. Он получил только самые хорошие вести. Пока Сулейман принимал Шехзаде в своих покоях, Хюррем встретилась со своей давней "подругой" — Махидевран, которая только и прожигала ее гневным взглядом. - Не радуйся сильно, Хюррем, после похода мы с Мустафой обязательно вернемся в Манису. Ибрагим нам поможет, знай, - язвительно сказала весенняя роза Повелителя. - Придержи свой яд при себе, Махидевран. Народ настолько сильно доволен своим положением и любит моего сына, что не желает больше никого там не видеть, кроме него. Мехмед в первый же день решил вопрос с кадием, которого Мустафа не решался убрать месяц. Забудь, Махидевран, о своих теплых денечках в Манисе, теперь мой сын будет блистать, - ответила Хюррем и отправилась к Ибрагиму. Он сидел у себя и смотрел на карту Персии, еще раз перепроверяя все расчеты. Что-то не нравилось ему в плане Повелителя, но что именно он никак не мог понять. Как только в дверь постучали, его сердце забилось сильнее, как будто Паша почувствовал, что это пришла именно она. И не ошибся. Увидев свою рыжеволосую красавицу, он бросился к ней в объятия, расцеловывая все её лицо. Ибрагим мечтал об их встречи, все эти дни разлуки были для него самым настоящим адом, а Хюррем же обрадовалась только при виде него. Паша вдыхал ее запах, стараясь запомнить каждый вкус ее духов, его счастью не было предела, но вдруг он вспомнил о важной вещи, которую обязан был рассказать. - Хюррем... Я не хотел бы портить нам обоим настроение, - грустно сказал Паша, - однако, перед своим отъездом я должен сказать тебе, что Махидевран очень сильно хочет навредить Мехмеду. Я ей запретил что-либо предпринимать, однако, зная ее, она обязательно что-нибудь выкинет. Пока мы будем в походе, я не думаю, что что-то случится, но ты все же задумайся. - Если она хоть пальцем тронет моих детей, Ибрагим, я ей все глаза выцарапаю, никого не пощажу! - воскликнула Хюррем и уткнулась носом в его плечо. - Но есть все же одна хорошая новость: Яхья ждал твоего приезда, чтобы у вас с Сулейманом попросить руки Михримах. Конечно, я не думаю, что свадьба случится перед походом, но все же это хороший знак. А ты переживала, что он какой-то плохой человек. Хюррем улыбнулась и поцеловал своего любимого, надеясь, что никто их не прервет. Однако, Сюмбюлю пришлось прервать их любовную идиллию и сказать, что Султан собирается идти к Ибрагиму, поэтому Хаспки необходимо скорее покинуть кабинет Паши. А шел Сулейман к своему другу, чтобы сказать о своем новом решении: Мустафа едет обратно в Кютахью, а Мехмед остается регентом при столице. В поход пойдут Селим и Баязид. Ибрагим совсем не ожидал услышать такие слова и пару минут не знал даже, что сказать. - Повелитель, позвольте узнать причину такого решения? - единственное, что смог сказать Паргали. - Мустафа... Он не проявил должного уважения ни ко мне, ни к Мехмеду. Я думаю, что он пока не достоин идти рядом с нами на персов, - ответил Сулейман. Мехмед, конечно, был рад такому назначению, но в душе было много страхов, сомнений и сожалений к старшему брату. По выходе из султанских покоев Шехзаде окликнул Мустафу. - Брат, что с тобой? Тебя сильно задело мое нахождение в Манисе? - задал вопрос Мехмед. - Да, меня это задело. Я не рад тому, что ты пришел на все готовое, а теперь еще и остаешься в столице. Ну удачи, братец, - ответил Мустафа. Так что же все же произошло в покоях Сулеймана? Что сказал Мустафа и почему? Все просто: Повелитель выделил только успехи Мехмеда и никак практически не отреагировал на Мустафу. Ревность выключила любое проявление разума, и Шехзаде снова вспылил, высказав свое недовольство по поводу назначения Мехмеда и своего пребывания в Кютахье. Конечно, Сулейману не понравилось, что его решения обсуждают, и решил еще более строго наказать Мустафу. В течение часа весь дворец знал о произошедшем, и никто не мог поверить, что старший Шехзаде нагрубил своему отцу, а Мехмед — теперь регент государства. Кроме Хюррем. Это было ей на руку: регентство укрепит положение Мехмеда и сделает его еще более популярным в государстве, в отличие от Мустафы. А Ибрагим все еще жалел своего воспитанника, хоть и тайно перешел на сторону Хасеки. Он действительно чувствовал тоску, что Мустафа начинает стремительно терять расположение Повелителя и совсем скоро перестанет быть его любимчиком.