Чувства врагов

Перед отъездом Ибрагим решил зайти к брату, чтобы попрощаться с ним и проведать свою дочь. Паша решил, что рядом с его братом девочка будет в безопасности, да и во дворце у Хатидже она бы чувствовала дискомфорт. Нигяр практически каждый день была рядом с дочкой: Ибрагим позволил ей посещать ее, всё-таки он не зверь, чтобы разлучать мать с ребенком. И бывшая слуга гарема была очень благодарна Паргали за это решение. Придя в дом к Нико, Ибрагим тут же услышал детский бег. Мужчина поднял девочку на руки и поцеловал в ее нежную щечку. Эсманур была очень похожа на Нигяр, но все же глаза унаследовала от отца. Девочка была очень красивой и жизнерадостной, что всегда радовало родителей. - Брат, как я рад тебя видеть! - воскликнул Нико и обнял Ибрагима. - Паша, - поприветствовала Визиря Нигяр, - я слышала, что Вы снова отправляетесь в поход. Пусть Аллах сбережёт Вас и нашу армию. - Аминь, - ответил Ибрагим. Нико пригласил брата поужинать вместе, а Паша не смог отказать и согласился. Конечно, в какой-то степени вечер получился напряженным, но в целом, никто ни с кем не поругался, не обвинил ни в чем, а просто они провели вечер вместе. Хюррем же провела вечер с мужем, который вновь читал ей творчество Муххиби, сильно надоевшего Госпоже. Женщина ещё раз упомянула Мехмеда и сказала, что выбор Сулеймана справедливый и верный, она надеялась таким образом посеять ещё больше сомнений насчет Мустафы. Конечно, в глубине души ей не хотелось плохого исхода ни для своих сыновей, ни для Мустафы, однако, ей нужно было играть в эти кровавые игры, чтобы обеспечить жизнь детям. Сулейману на хотелось говорить насчет произошедшего сегодня и месяц назад, поэтому он слегка осадил жену и перевел тему. В один момент в дверь постучали, и это оказался Яхья. Было видно, как он нервничает, как дрожит его голос, а руки слегка трясутся. Он боялся, что прямо сейчас его отправят в темницу, а уже завтра он будет кормить рыб в Босфоре, но управляться со своими чувствами он не мог. - Повелитель, Госпожа, - поклонился Яхья, - я пришел к Вам с очень, возможно, наглой просьбой, но я прошу этого от самой души и только с самыми добрыми намерениями. Я... Я прошу руки и сердца Михримах Султан. Хюррем не была удивлена, ведь её буквально несколько часов назад об этом предупредили, а вот Сулейман был слегка шокирован словами Яхьи. Хюррем улыбнулась и положила руку на плечо Султана, как бы вызывая его разум в раальность. Он обратил на нее внимание и увидел в глазах одобрение и радость. - Яхья, - сказала Хасеки, - это очень смело с твоей стороны, но я предлагаю сделать так: мы прямо сейчас позовем сюда нашу Госпожу, и если она ответит "да", то и я дам свое согласие. Конечно, с позволения нашего Повелителя. Сулейман улыбнулся и кивнул в одобрении. Нет, он знал, что его дочь общается с Яхьей, что они довольно близки, но все равно как отцу ему было сложно принять, что Михримах уже выросла, что и ей пора строить свою семью, любить своего мужа, а затем и детей. Сердце щемило от страха, что Яхья — недостойный человек, что он может оказаться самым настоящим тираном и испортить жизнь его маленькой девочке. Но Хюррем была именно тем самым отголоском разума, который твердил, что всю жизнь нельзя провести в страхе, а детей следует отпускать. Через 15 минут Сюмбюль привел луноликую красавицу к Повелителю. И первое, что она увидела, — Яхья с дрожащими руками и счастливое лицо матери. Михримах лишь оставалось догадываться, что произошло, но она чувствовала, что Яхья попросил ее руки. — Доченька, - сказал Сулейман, - поцеловал свою маленькую Госпожу в лоб, - у нас к тебе есть дело, а точнее, вопрос. Яхья Бей пришел к нам с очень серьёзной просьбой, и выполнить ее мы можем только с твоего согласия. Этот мужчина хочет взять тебя в жены. И теперь все зависит от тебя. Михримах посмотрела на отца, а затем и на мать, они оба лишь ждали ответа, а сама она уже знала, каков будет исход. - Повелитель, мама, - начала говорить девушка, - я согласна. Где-то сзади громко выдохнул от напряжения Яхья и улыбнулся. Он поцеловал руку сначала Султану, а затем Хюррем, давая обещание, что никогда не совершит ошибку, что будет ценить Михримах и не заставит ее плакать. - Однако вы оба должны понимать, - сказал Повелитель, - что свадьба не состоится раньше окончания похода. К сожалению, перенести я его никак не могу, поэтому вам предстоит испытание ожидания. И да, Яхья, наш Великий Визирь порекомендовал тебя в качестве хорошего советника, так что ты отправляешься с нами. Яхья улыбнулся и еще раз поцеловал руку Сулейману, однако, Михримах совсем не была рада этим словам. Ведь теперь ей придется жить несколько месяцев, а, может, и лет в страхе за любимого человека. Конечно, за отца и братьев она тоже будет волноваться, но это другое. Здесь зависит ее личное счастье и будущее. Но возражать девушка не стала, а просто сделала вид, что все хорошо. Она решила потом поделиться своими переживаниями с матерью или уже официальным женихом. Сегодня ночью не спалось нескольким людям: Михримах и Яхье, Ибрагиму и Нигяр. После своего предложения Яхья решил пригласить свою любимую в сад. Погода позволяла, да и вечер выдался хорошим. - Госпожа, я счастлив до невозможности! Меня переполняют эмоции, но они такие теплые, - быстро говорил Ташлы-Джалы. - Я тоже счастлива, Яхья, но... - с печалью в голосе ответила Михримах, - я теперь не буду спать ночами и бояться любого письма от Повелителя или Ибрагима, которые сообщат о твоей погибели. - В таком случае я попытаюсь хоть как-то рассеять Ваши страхи, - ответил мужчина. Вдруг он остановился посреди тропинки, взял ее руки в свои и впервые позволил себе поцеловать Михримах. Вкус ее губ напоминал вкус малины, отлично сочетаемого с нотками лимона, - теперь и умирать не страшно. За последнюю фразу Яхья получил лёгкий толчок в плечо и обнял невесту, прижимая к себе сильнее. Почему же не спали Ибрагим и Нигяр? Паша снова страшно ревновал Хасеки к другу, да и выпитое у брата вино усилило эффект. Хотелось ворваться в султанские покои и поцеловать Хюррем прямо на глазах Повелителя, чтобы показать, кого на самом деле любит Госпожа. Но Визирь еще не настолько обнаглел и осмелел, чтобы на глазах у всех унизить Падишаха, а на следующий день оказаться повешенным и закопанным глубоко в землю. Поэтому по приходе во дворец, он лишь просто лег на тахту и попытался уснуть, но все было тщетно. Казалось, сам Аллах хотел, чтобы Ибрагим сгорел от ревности. А Нигяр в свою очередь не спала из-за Паши, которого разлюбить она была не в силах. Его приход снова подорвал ее душевное равновесие, ей хотелось оказаться в его объятиях и услышать те нежные слова любви. Но глаза Ибрагима больше не выражали ни любви, ни ласки, ни заботы, а лишь равнодушие к бывшей любовнице. Уложив Эсмануо спать, она долго плакала рядом с дочерью, но сдерживать себя дальше она уже не могла. Нико услышал тихие всхлипы женщины, но решил никак не вмешиваться. Точнее, он не знал, что ему делать, какие слова говорить, он боялся, что сделает еще хуже. Грек решил просто лечь спать, выпив еще один кубок вина. Ранним утром Хюррем и Ибрагим встретились на своем уже священном месте. Они знали, что времени у них до невозможности мало, что совсем скоро им придется снова надолго расстаться. Любовники дорожили каждой секундой, проведенной вместе, каждым прикосновением и словом, горячо произнесенным. Паша прикоснулся к ее лбу своим и прикрыл глаза, боясь проснуться, а Хюррем грустно улыбалась, ведь разлука с любимым человеком ей всегда давалась тяжело. - Пообещай, что вернешься целым и невредимым, - сказала женщина. - Все будет хорошо, любимая моя, - ответил Паргали, - я всегда буду тебе писать, только ты отвечай и не забывай меня, слышишь? Знай, что я тебя очень-очень люблю, хоть и говорю тебе это редко, да и признался слишком поздно, о чем всю жизнь буду жалеть. Но я счастлив, что в походе мне есть, что вспомнить. А твой запах всегда будет перебивать запах пороха, я уверен. Ибрагим поцеловал свою голубоглазую и передал письмо, попросив открыть его, когда они уже уедут. Весь день был в суете: семья Султана провожала его в поход, где великие османы снова одержат победу. Повелитель пообщел в следующий раз обязательно взять Джахангира, который сильно расстроился, что остается в столице, и списал все на свой недуг. Хюррем и Сулейману больно было услышать это от сына, но им обоим оставалось лишь смириться с болезнью сына и продолжать его успокаивать. Султан дал несколько советов и поручений Мехмеду, надеясь на его славное регентство. Хасеки сильно волновалась за младших сыновей, которые впервые идут в поход. Она считала их слишком маленькими и невинными, чтобы видеть всю жестокость войны. Но не посмела возразить мужу, который и так был зол на последние события. Женщина изо всех сил обняла Селима и Баязида, надеясь, что ни один волосок не упадет с их головы, и ни одна царапинка не появится на их телах. Славянка боялась не только за жизни сыновей, но и за жизнь своего любовника. Она не раз провожала мужа в поход, она знает, что такое каждый день ходить с мыслью, что может прийти письмо, которое разрушит все мечты и надежды. В сердце Хасеки в этот раз жило какое-то плохое предчувствие. Хюррем думала, что этот поход обернется трагедией, что что-то плохое обязательно произойдет. Конечно, ей хотелось верить, что это просто ее домыслы, ее личные страхи и сомнения, но интуиция никогда ее не обманывала. Что-то обязательно случится.