Смотритель.

Утро четвёртого дня пробралось в комнату сквозь тонкие щели жалюзи, окрашивая воздух мягким, золотистым светом. Я открыла глаза, и мир слегка накренился — как будто тело ещё не полностью вернулось в реальность. Голова пульсировала тупой болью, а в горле пересохло, словно после долгой ночи в пустыне. Что вчера было? Воспоминания мелькали отрывочно: оживлённая кухня, запах жареного мяса и специй, крохотные рюмки соджу, фильм, его начало, напряжённая музыка… и ничего. Просто пустота, как вырванная страница из книги. Я села, потирая виски. Комната была такой же, как всегда: одежда аккуратно сложена на комоде, дверь закрыта, но не на ключ. Странно — я всегда запираюсь перед сном. Или вчера устала так, что забыла? Голова трещала, не давая сосредоточиться. Два глотка алкоголя — и такое похмелье? Я не пью часто, но это было слишком… Вспомнив выпитый утром антибиотик, пазл сложился: видимо, отравление. Шёлковый халат всё ещё был на мне, распахнутый от беспокойного сна, но не снятый — это почему-то принесло облегчение, как тихий шёпот, что ночь прошла спокойно. Встала, ноги слегка подкосились, но я дошла до ванной. Горячая вода оживила кожу, смыла липкий пот и странный, еле уловимый запах — как эхо чужого присутствия, но я отогнала эту мысль. Собралась быстро: волосы в строгий пучок, чёрная рубашка, брюки. Готова спуститься вниз и начать день, как ни в чём не бывало. Но в дверь постучали — тихо, но настойчиво. — Селин? Это Намджун. Я открыла дверь. Он стоял в коридоре с подносом: тосты с авокадо, йогурт с фруктами, аспирин на блюдце, вода. Улыбнулся тепло, но с лёгкой тенью беспокойства в глазах. — О, вы уже проснулись? А я хотел угостить вас завтраком. — Спасибо, мистер Ким. Это очень мило, но не стоило. Я взяла поднос из его рук, и мы направились вниз вместе — он шёл рядом, болтая о мелочах: о свежем воздухе Беверли-Хиллз, о их планах на день. Но мысли крутились вокруг этой пустоты в памяти. Когда мы подходили к гостиной, голоса донеслись снизу — оживлённые, но с ноткой напряжения. Кто-то говорил громко, с возмущением, другой отвечал резко, агрессивно, третий молчал, но его молчание чувствовалось даже на расстоянии. Остальные перебивают, спорят — всё на корейском, слова сливаются в ритмичный поток, который я не понимала, но тон был ясным: что-то не так, как будто разбирают свежую рану. Неужели они поругались вчера? Когда мы вошли, все резко замолчали. Сменили язык на английский, лица — на улыбки, но переход был слишком внезапным, как маски, надетые в спешке. Чимина среди них не было — видимо, ещё спал или избегал общества, а может, тоже мучился от похмелья. — Доброе утро, Селин! — Джин улыбнулся ослепительно, но в глазах мелькнула тень. Он подошёл и, приобняв по-братски, провёл к стулу. — Как ты? Мы беспокоились. — Доброе утро, — добавил Чонгук, подвигая мне тарелку с фруктами. Его улыбка была игривой, но глаза оценивали. — Кофе? — Хосок уже наливал, его голос был мягким, заботливым. Они засуетились: Техён подал йогурт молча, но с таким взглядом, будто читает мысли, Юнги кивнул коротко. Я села, удивлённая. Часы показывали пять утра — рано даже для меня. — Почему все так рано проснулись? Уже поели? — Нам не спалось, — Намджун пожал плечами, его тон был спокойным. — Вчерашний вечер… оставил осадок. Решили встать пораньше. А ты… как ты себя чувствуешь? Я потянулась за тостом, рукав задрался — оголяя красные следы на запястьях. — Голова болит ужасно. И эти синяки… откуда? Я ничего не помню после начала фильма. Что произошло? Вы какие-то взволнованные. Поругались вчера? — посмотрела я на Намджуна. Они переглянулись — быстро, но заметно. Джин нахмурился, его удивление казалось искренним: — Синяки? Что? Ты ничего не помнишь? Хосок добавил: — Ты рано ушла вчера. Сказала, голова кружится. Мы помогли подняться. Может, споткнулась на лестнице? Чонгук кивнул, его глаза расширились от удивления: — Мы поймали тебя, но, видимо, сжали сильно. Прости. Я задумалась. Поскользнулась? Не помню. Но их удивление казалось искренним, а в глазах читалось сожаление. — Странно… Никогда не пробовала соджу. Видимо, очень крепкий напиток, раз меня так разнесло от пары рюмок., а может из-за антибиотиков — я вчера утром пила, от простуды и совсем забыла об этом. Смешала с алкоголем, вот и эффект. Они замерли на миг, потом кивнули с облегчением. Намджун улыбнулся: — Антибиотики? Да, это объясняет. Будь осторожна в следующий раз. POV: Намджун Она сама сказала про антибиотики — как спасение в последний момент. Облегчение заливает, но внутри тревога грызёт. Я — как отец для них, прикрываю ошибки, но Чимин… он рискует всем. Если она вспомнит, это может быть опасно. Нужно держать баланс. Забота — наша маска, но под ней… тени растут.

***

Они начали ухаживать за мной как за ребенком, Джин подкладывал еду с шутками о «похмелье от двух глотков», Хосок болтал базово, Техён просто наблюдал. — Прости, Селин, — сказал Чонгук. — Из-за нас тебе стало нехорошо. Сегодня ничего не делай. Мы позаботимся. — Да, отдыхай! — добавил Джин, его тон был заботливым, как к сестрёнке. — Мы сегодня уедем на съёмки, готовить ничего не надо. Просто расслабься. Я покачала головой, чувствуя, как напряжение нарастает. — Ваша забота меня настораживает, у меня просто болит голова, ничего серьёзного. Всё нормально, я приготовлю вам ужин, вы наверняка придёте уставшими и голодными после съёмок. Я и так вчера поддалась вашим уговорам и у меня куча дел скопилось, мне не отдыха ребят. — улыбаясь ответила я. — Один день отдыха! Ты ведь сказала «нет», а мы настояли, — Хосок сложил руки в мольбе, его глаза сияли. — Мы хотим загладить вину. POV: Ким Сокджин Возмущался всё утро, потому что гадёныш Чимин перешёл грань — она не заслужила такого отношения. Сегодня её глаза такие потерянные, как у младшей сестрёнки, которую хочется защитить. Шучу, чтобы разрядить воздух, но внутри гадко, она заслуживает лучшего. POV: Селин Внимание душило. Они крутились вокруг, как пчёлы над цветком — слишком много, слишком близко. Я — смотритель, прислуга, должна быть невидимкой, а они… это неправильно, это переворачивало всё с ног на голову. — Спасибо за заботу, так уж и быть, я отдохну часик, но дела не ждут. Позавтракав с ребятами, я ушла в комнату, закрылась. Сидела, потирая запястья. Синяки темнели, но воспоминаний не было. Только туман и этот странный дискомфорт в теле. Позже вышла — делать базовые дела: разнести свежее бельё, проверить бассейн. Когда принесла вещи Чимину, он был в комнате, сидел на кровати с телефоном. Увидев меня он улыбнулся той милой, но фальшивой улыбкой, которая скрывала что-то острое, как нож. — Селин, — сказал тихо. — Прости за вчерашнюю шутку. С массажем. Я переборщил. Я замерла с корзиной. Его глаза не извинялись — они оценивали, как хищник, прикидывающий, когда прыгнуть. — Ничего страшного, мистер Пак. Давайте забудем. Я сделаю вид что этого не было. — Конечно, — он шагнул ближе. — Если что-то понадобится — зови. Мы все здесь для тебя. Слова прозвучали странно, с подтекстом, который заставил кожу покрыться мурашками. К чему это он? Все для меня? Что за фраза вообще? Он ушёл, а я почувствовала холод по спине, как будто он уже прикоснулся. POV: Пак Чимин Она задела меня — нагрубила, как будто я ничто. Вчера я был так близко... её кожа, слабость, вкус мести. Вижу, как Техён тоже смотрит на неё, зуб даю — поделись я с ним своим планом, он бы с удовольствием присоединился. Но нет, может, в следующий раз, когда она сама захочет. А она захочет, я уверен. Обдумаю, как провернуть это снова, но в этот раз умнее, чтобы никто не вмешался. Нужно просто дождаться момента.

***

Юнги поймал меня в коридоре позже. Он редко говорил, но сегодня остановил, когда я несла чистое бельё. — Селин, — тихо сказал он. — Как ты? Тебе лучше? — Уже лучше. Он посмотрел на мои запястья — следы уже темнели. — Будь осторожна с напитками. Не пей, если не уверена. Его слова повисли в воздухе, как предупреждение из тени. Я хотела спросить, но из-за угла вышел Намджун, повиснув на шее Юнги. — В чём болтаете? Ты уже готов, Юнги? — отводя его от меня, будто боясь что он сболтнёт лишнее, спросил Намджун. POV: Мин Юнги Агрессия внутри меня кипит, потому что я дико зол на Чимина — и на себя за миг слабости. Она симпатична, в этом её проблема, но не вина. Нужно иметь грань, чёткую: я собственник, но не разрушитель. Мы все мужчины, а она тут одна, беззащитная и хрупкая, все мы боримся чтобы не перейти линию. Я предупредил о напитках — это мой способ защитить её. Если он попробует снова, остановлю. Она не для таких игр.

***

Перед отъездом Намджун собрал парней. — Расслабьтесь, — сказал он тихо, голос спокойный, но твёрдый. — Она думает, это из-за антибиотиков плюс алкоголь и ничего не помнит как вы уже поняли. Но не говорите Чимину. Пусть мучается. Мы едва не облажались. Ребята возмущались действиям Чимина, осуждали и в итоге молчаливо кивнули. Вечер опустился тихо. Я сидела в комнате, слыша, как парни уезжают на съёмки — машины заурчали внизу, двери хлопнули. Дом опустел, и я выдохнула. Но в коридоре послышались шаги. — Селин, — послышался тихий голос за дверью. — Можем поговорить? — Что-то случилось? — открыв дверь, я увидела Техёна, который собирался уходить на съёмки, но, видимо, что-то его беспокоило. — Вчера… ты в порядке? Если что-то беспокоит, скажи. Мы… беспокоимся. — Всё хорошо, — ответила я, но голос дрогнул. Его взгляд пробирал до костей, как будто он знал тайну, которую я не помнила. — Но чем чаще вы спрашиваете, тем больше у меня сомнений. Вчера всё-таки что-то произошло? Я чувствую себя глупо из-за того, что ничего не помню, а вы ведёте себя странно. Он наклонился ближе, не касаясь, но воздух между нами сгустился. — Нет, прости, не хотел тебя накручивать. Просто знай, если нужно… я здесь. POV: Ким Техён После потасовки Чимина с Намджуном и Юнги я дождался, пока они уйдут, и заглянул к Селин. Я видел всё вчера — её дрожь, слёзы в тумане, безысходность и беспомощность. Тёмные мысли заполоняют голову: она такая манящая, а соперничество делает её ещё более желанной. Я борюсь — наслаждаюсь и выжидаю момент созерцания разъярённого лица Чимина, когда Селин выберет меня сама. Её боль — моя услада.