Смотритель.

Тишина, наступившая после отступления Чимина, была обманчивой. Она не принесла облегчения, а лишь сменила форму давления. Раньше оно было острым, как игла под ребро, теперь — тупым и тяжёлым, как свинцовая плита на груди. Он стал призраком в собственном доме — вежливым, неброским, абсолютно прозрачным. Его «доброе утро» было лишено тепла, его взгляд скользил по мне, как по предмету мебели. И самое странное — я начала по этому скучать. По тому напряжению, что висело между нами, по вызову в его глазах, эта новая ледяная вежливость была страшнее любой его откровенной злобы. POV: Ким Техён Он сдался. Сломался. Какой же он слабак. Я видел, как она смотрела на него — сначала с облегчением, потом с недоумением, а теперь... с каким-то странным беспокойством. Глупая... Она должна радоваться, но нет, её взгляд ищет его. А меня... она почти не замечает. Как будто мои тихие знаки внимания, мои книги и моё понимание — это просто фон. Фон для её немого диалога с тем, кого нет. Но он есть. Он везде. Его отсутствие стало самым громким присутствием.

***

Спасителем, неожиданно для всех, стал Хосок. Он ворвался в эту гнетущую атмосферу, как луч солнца в запылённую комнату. Не с наигранной веселостью, а с подлинной, заразительной энергией, которую было невозможно игнорировать. — Селин-а! Хватит хмуриться! — он схватил меня за руку и потащил в гостиную, где включил какую-то зажигательную музыку. — Я научу тебя движению из нашего старого танца. Самому простому, обещаю! Я пыталась сопротивляться, отнекиваться, но его улыбка была таким мощным оружием, что все мои стены дали трещину. И вот я уже неуклюже повторяла за ним па, спотыкалась о собственные ноги, и из меня вырвался смех — настоящий, глупый, давно забытый звук, от которого у меня самой перехватило дыхание. POV: Пак Чимин Я наблюдал с верхнего этажа, Хосок кружил её, смеялся, и она... она смеялась в ответ. Не так, как смеялась над шутками Джина, не так, как смущённо улыбалась Техёну, она смеялась по-настоящему. Громко. Нелепо. Прекрасно. Что-то острое и горячее, будто раскалённая спица, вошло мне под рёбра и застряло там. Ревность? Да. Но не та, звериная, что терзала меня при виде Техёна, нет, это было другое. Тёплое и ядовитое одновременно. Мне дико захотелось быть там, внутри этого круга света, а не в тени, где я сейчас прячусь.

***

На следующий день в спортзале случилось неизбежное. Чимин, делая выпад, резко защемил мышцу на бедре. Он не закричал, лишь глухо застонал, схватившись за ногу, и его лицо исказила гримаса боли. Без раздумий, на автопилате, я вошла. —Не двигайтесь, — сказала я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Он не стал отнекиваться, не бросил колкость, просто кивнул, сжав зубы. Я помогла ему добраться до его комнаты. Рука сама потянулась к массажному маслу. POV: Пак Чимин Её пальцы коснулись напряжённой мышцы на моём бедре. Тёплые. Уверенные. Знающие. Я лежал, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь дышать ровно, но внутри меня бушевала гражданская война. «Она касается тебя. И это не больно. Это... блаженство. Она ненавидела тебя, а теперь её руки лечат тебя». «Почему я не чувствую триумфа? Почему я чувствую только стыд?» «Она просто выполняет работу. Войди в доверие». «Заткнись. Дай мне пять минут этого обмана. Пять минут, чтобы притвориться человеком, которого можно вот так... касаться».

***

— Вам нужно быть осторожнее, — тихо сказала я, чувствуя, как под пальцами медленно отпускает его спазм. —Я всегда осторожен, — его голос был приглушён подушкой. — Почти всегда. В его тоне не было вызова. Была усталость и что-то ещё, чего я не могла определить. В этот момент я посмотрела на него — не на опасного хищника, не на нарцисса в маске романтика, а на человека которому сейчас больно. И что-то дрогнуло во мне. POV: Ким Техён Я видел это. Стоял и видел, как она выводит его и зала, поддерживая. Видел, как склоняется над ним в его комнате. Видел выражение её лица — сосредоточенное, лишённое страха. Нежность. Это была самая настоящая нежность. К НЕМУ. В глазах потемнело. В ушах зазвенело. Холодная, отточенная ярость вспыхнула искрой.

***

..Он настиг меня вечером на кухне, когда я мыла посуду. — Тебе нравится ухаживать за ним? — его голос был тихим, почти ласковым, но в нём сквозила сталь. — Наполнять его пустоту? Интересно, что бы ты делала, если бы знала, какую пустоту он пытается заполнить? Я обернулась, сердце замерло. —Что вы хотите сказать? — Та ночь. Ты правда думаешь, всё закончилось твоим падением на лестнице? — Он улыбнулся холодной, безжизненной гримасой. — Ты плакала. Знаешь? Тихо. Как будто тебя уже... сломали. А он смотрел на тебя с таким голодом... Таким триумфом. И знаешь, что самое смешное? Он... — Техён-а! Голос Намджуна прозвучал негромко, но с такой неоспоримой властью, что мы оба вздрогнули. Он стоял в дверном проёме, и его лицо будто было высечено из гранита. В глазах — не гнев, а ледяное, беспощадное разочарование. Он заговорил на корейском, и его слова, резкие и быстрые, обрушились на Техёна, как удар хлыста: «Ты действительно настолько ослеп, что готов развалить всё из-за детской обиды? Ты понимаешь, что одно твоё слово сейчас может обернуться миллионными исками, разорванными контрактами и позором, от которого мы не отмоемся никогда? Мы уедем через неделю. И ты больше НИКОГДА её не увидишь. Она исчезнет из твоей жизни навсегда. И это того стоит? Чтобы просто... досадить Чимину?» Я не поняла ни слова, но видела, как по лицу Техёна прошла судорога. На лиуе читалась эмоция поражения и безысходности. Он не сказал больше ни слова. Просто развернулся и ушёл, его плечи были ссутулены, а походка потеряла всю свою кошачью грацию. Он был разбит. Я смотрела на Намджуна, и в груди всё сжалось в ледяной комок. —Что вы все скрываете от меня? — выдохнула я. — Что он хотел сказать? Намджун вздохнул, проведя рукой по лицу. Он выглядел смертельно уставшим. —Ничего важного, Селин. Глупости. Чимин... той ночью он просто проходил мимо твоей комнаты. Услышал, что ты плачешь. Он хотел спросить, в чём дело, ничего больше. А в тот момент он и Техён уже были на ножах из-за чего-то своего. Техён просто ляпнул первое, что пришло в голову, чтобы задеть его. Детские обиды. Прости за это. Он лгал. Я знала, что он лгал. Но в его глазах была такая искренняя усталость и мольба прекратить это, что у меня не посмела давить дальше. Я просто кивнула. Через час, собравшись с духом, я приготовила лёгкий ужин и отнесла ему в комнату. Я постучала и вошла, поставив поднос на прикроватную тумбу. — Вам следует есть лёжа, чтобы не напрягать ногу, — сказала я деловым тоном, но он поймал мой взгляд. — Селин, — его голос был тихим, без привычной брони. — Спасибо. Мне действительно намного лучше. В его глазах светилась неподдельная, почти детская благодарность и растерянная нежность, которую он не пытался скрыть. — Не за что, — я улыбнулась, и на этот раз улыбка получилась настоящей. — Это моя работа. — Нет, — он покачал головой. — Не только. Я поправила подушки, убедилась, что всё под рукой, и направилась к выходу. —Спите хорошо, мистер Пак. POV: Пак Чимин Она вышла, оставив после себя лёгкий шлейф запаха — чистого белья и чего-то своего, простого. Я лежал и смотрел в потолок. «Не только». Чёрт, что это было? Почему я это сказал? Она смотрела на меня без страха, без ненависти. Она заботилась по-настоящему. А через неделю... через неделю мы уедем. Эта мысль пронзила меня острее, чем любая боль в ноге.Всё это — её улыбка, её руки, этот хрупкий мост, который мы только начали строить — исчезнет. Нет. Так не пойдёт. Я потянулся к телефону. У Эвелин Дрейк всегда есть свободные даты. Договориться с ней — ерунда. Но как убедить ребят? Им нужна веская причина. Железный, профессиональный предлог... Идея пришла внезапно, как вспышка. Гениальная в своей простоте. Новая, сырая демо-версия, которая «случайно» оказалась у меня на телефоне. Внезапное творческое озарение, которое требует полной изоляции и срочной работы прямо здесь, потому что «акустика тут идеальная, и ничто не отвлекает». Намджун не сможет отказать творческому процессу. Остальные подхватят, особенно если намекнуть, что это может стать главным синглом. А она... она останется. На месяц. На два? Я набрал номер Эвелин. Уголок губ дрогнул в намёке на улыбку. Всё только начинается.