Red Equals One

Они вошли в город в тот самый миг, когда по узким улицам уже прокатывалась нервная дрожь приготовлений к надвигающемуся урагану, и весь Мондштадт потонул в суете. Люди носились от лавки к лавке, торопливо сгребали с полок деревянные безделушки, ленты, мелкие сувениры, которые с утра ещё вызывали радость у детей, а сейчас стали ненужным грузом, который надо убрать, прежде чем ветер оборвёт тент и всё разнесёт по мостовой. Чуть дальше какой то мужчина, покрывшийся потом от собственных нервов, в отчаянии пытался догнать собаку, вырвавшуюся из ошейника и юркнувшую под ноги толпы, так что прохожие подпрыгивали, спотыкались, ругались, но всё равно уступали ей дорогу. Итер с Паймон прижались плечом к плечу, пробираясь сквозь плотный поток людей, который, казалось, дышал в шею, сжимая со всех сторон, точно между стенами слишком узкого переулка, где любой лишний шаг в сторону грозит содранной кожей с плеч и рук. — Извините… ай… Паймон, смотри хотя бы куда летишь, — процедил Итер, когда очередная пара локтей толкнула его в спину, а его напарница врезалась макушкой ему в подбородок. — Паймон не специально, — она, словно признавая поражение перед хаосом улицы, обхватила его тунику обеими руками и зажмурилась так крепко, будто он был не последней надеждой на спасение. Над городом висел низкий покров туч, тяжёлый и плотный, как намокшая ткань. Был уже почти закат, но солнца никто бы не увидел, как не вглядывался, и сероватый свет доносился будто бы не с неба, а из какого то чужого мира. Итер, в попытках отойти от бегущих на него детей, врезался носом в широкое плечо высокого мужчины, что бросил на него мимолётный взгляд, после чего отодвинул его с пути как ребёнка. За ним же тянулась цепь мужей штук десять, в доспехах, с мечами, и шаг у них был такой равномерный и уверенный, что толпа сразу расступалась, словно отступала перед приливной волной, которая явно не собирается ни у кого просить подвинуться. Их лица почти не выражали эмоций, было понятно, что те с юных лет только и жили, чтобы умереть за свой город. — Вот нафуфыренный… Рыцари что-ли? — спросила Паймон, но не успела продолжить, потому что Итер, потеряв опору, резко качнулся в сторону и едва не рухнул грудью на лоток с выпечкой, удержавшись в последнюю секунду, хватаясь за край стойки. От прилавка тянуло сладкой корицей, жаренным маслом и той прелестной, почти преступной, своим запахом, сдобой. — Пироги… — простонала Паймон с видом обречённой грешницы, нашедшей своё искушение. Её руки протянулись к прилавку, но в ту же секунду по ним ударили палкой от швабры. Торговец, пожилой, с таким лицом, которое сразу подсказывает что он пережил больше ураганов чем может вспомнить, торопливо натягивал резиновый тент, попутно оттаскивая корзины к стене, чтобы хотя бы часть товара уцелела. — Эй вы, домой живо! — выкрикнул он, не останавливаясь. — Я жить хочу, а не стать кормом для дракона! И вам бы не мешало подумать о том же! Рыцари знают что делать… Барбатос защити нас… Толпа вокруг загудела мировой силой после удара грома. Кто-то то ругался во весь голос трехэтажным матом, кто-то молился, кто то звал детей со слезами в голосе. Несколько человек одновременно пытались закрыть деревянные ставни жилых домов, но ветер уже поднимался и хлопал ими так, что казалось ещё немного и петли вырвет. — Ты с ума сошёл? Жить надоело? — донёсся чей-то надсадный, старческий голос от двери ближайшей таверны. У косяка стоял молодой мужчина, не спешивший ни прятаться, ни помогать. Он просто смотрел на рыцарей и на небо, которое то и дело рассекали короткие яркие вспышки, и между тучами промелькивала тень. Большая, тяжёлая, с той вязкой медленной грацией хищника, который знает что он здесь хозяин. Итер попытался спросить бежавшую мимо женщину, ухватив её за локоть: — Извините, вы не видели… Но фраза оборвалась в воздухе, потому что сверху нечто упало на город. Огромный змей пролетел между домами с такой скоростью что люди, оказавшиеся слишком близко, срывались с ног как мусор под порывом ветра. Кого-то просто бросало в сторону, кого-то резало осколками черепицы и обломками досок. Те, кому не повезло, хватались за раны на животе или ногах, и пальцы их быстро краснели, когда чешуя дракона оставляла на всём пути длинные рваные полосы, острее натянутой стальной струны. — Паймон, бежим! — Итер хрипло выкрикнул и рванул её на себя. — И брось ты это… Пришлось буквально тащить её и целую тушкой жареной курицы в придачу, потому что Паймон цеплялась за неё с отдачей человека, который смирился с собственной гибелью, лишь бы она застала свой последний миг сытой. Их обоих мотало от ветра, но они всё же сумели добраться до двери, за которой резко стих шум улицы, пропуская внутрь лишь разрозненные удары сирены и дикий рёв чудовища. Что происходило потом, Итер запомнил только обрывками. Они оказались в библиотеке, между полок, когда земля под ногами затряслась как ледяная корка под тяжестью волны. Книги летели вниз, стеллаж рухнул и перекрыл проход. Сирена выла бесконечно, и было непонятно, минуло ли десять минут или целый час. Но потом всё вдруг стихло, оставив после себя только металлический скрежет мечей об асфальт и детский плач, срывающийся в кашель. Паймон первой приблизилась к окну. — Это что было… может, надо помочь кому нибудь… — её голос дрожал. С улицы слышались стоны, бульканье воды, хлеставшей из лопнувших труб, и дробный ливень. — Чем мы им поможем? — глухо спросил Итер. — Я не воин. А эта чертовщина может вернуться в любую секунду. Ты видела их Глаза, Паймон? Они те, кто зовут себя «избранными», вот пусть сами с этим и разбираются. Если узнают кто я… меня первым же и принесут в жертву этой твари, когда она назад прилетит. Он распахнул окно, и стекло, не выдержав движения, осыпалось, впиваясь мелкими осколками в руки. Снаружи пахло мокрой пылью и кровью. Они спустились вниз по стене, скользя по водостоку, который холодил ладони и оставлял больше ссадин. Улица встретила их хаосом. Люди поднимались на ноги, опираясь на стены. Кто-то пытался перевязать руки, кто-то тащил на себе ребёнка, другие лежали лицом в холодный камень, и не двигались вовсе. Крыши домов были порваны, некоторые скатились на дорогу, придавив собой тела. Воздух был густой и тяжёлый. — Там свет, — Паймон указала на двери той самой таверны. — Пошли туда. Паймон здесь не нравится… — Она быстро глянула на разодранное в мясо лицо человека, через которого только что переступил Итер, и мигом устремилась вовнутрь, где оказалось пугающе тихо: всё выглядело так, словно мир снаружи рухнул, а здесь время решило остановиться. У стойки были двое. Хозяин протирал стойку движениями, в которых угадывалась многолетняя привычка. Второй мужчина сидел с опущенной на руки головой, его тёмно-синие спутанные волосы прилипли к вискам, а кровь на меховом воротнике ещё не успела высохнуть. — Что здесь…там происходит? — спросил Итер, чувствуя как сорвался голос. — Что это за херня там пролетела сейчас?! — Ужас Бури, — Хозяин представился Дилюком. Сухо, кратко. Он рассказал что Архонт исчез уже давно, дракон беснуется, люди гибнут, рыцари сражаются из последних сил, а сил этих всё меньше, как и припасов, и лошадей. — До этого… когда он в последний раз нападал на город? Сколько людей погибло? Я ищу свою сестру, она пропала три недели назад. Мы близнецы, одного роста, одинаковое лицо и волосы, светлые. Такие же, — он ухватился за свою прядь для наглядности потянув за нее. — Пожалуйста… может быть, вы её видели? — В последний раз? Да пару дней назад. Так что если твоя сестра была в городе и осталась жива, — сказал Дилюк, — то давно ушла бы. Здесь сейчас никто не в безопасности. Ни с силой Архонтов, ни без. Второй мужчина, которого он назвал до этого Кеей, поднял голову. Лицо у него было белое, почти болезненно, и глаза казались слишком пустыми, но взгляд цепкий. — Ты с одним мечом шатаешься? — тихо сказал он как факт, а не вопрос, и в таверне повисла пауза. — Интересно, конечно. Тут таких псевдо воинов порядком. Каждый в себя до последнего верит, пока не помрёт. — Да нет. У меня есть… Может уронил, — Итер нервно повёл рукой, усердно стараясь найти что-то в карманах, но Кея насмешливо покачал головой: — Расслабься. Никому здесь дела до благословений не было и при Архонте, а как этот сопляк сбежал, так вообще не парься. Но скажу тебе прямо… один долго не протянешь, малыш. Есть у тебя Глаз, или нет. Снаружи грохнула молния, и стекла дрогнули. Дождь усилился, и вода потекла по рамам мутными полосами. — Утром я могу провести вас в более безопасное место, — вмешался Дилюк, — а на ночь останьтесь здесь. Наверху есть комнаты. И… — Он выдохнул, под смешки Кеи, когда Итер снова завозился. — Я знаю что нет её у тебя, не ройся. Если понадобится, я попрошу об одолжении. Но позже. Кея, опершись щекой на ладонь, слегка, но искренне улыбнулся, будто наконец смог отвлечься от тяжёлых мыслей на мгновение. — Я утром тоже пойду с вами, — сказал он. — У меня появились вопросы. Но сейчас ночь, а ночь в Мондштадте давно уже не время для разговоров. Отдыхайте. Итер поднялся наверх. Комната была бедная, но чистая. Окно узкое, перекошенное. Две доски под ногами заметно шатались. Матрас лежал на кровати как вязаный коврик. Он подошёл к окну и посмотрел на соседнюю крышу. Там сидела фигура. Чёрная. Без лица, без движения. Только силуэт, застывший так ровно, что казалось, тот висит в воздухе. Сквозняк тронул занавеску, и на короткий миг тень будто дрогнула и исчезла, словно и не было вовсе. Итер лёг на матрас, слушал гул ветра и ждал утро нового дня, что обещал быть не легче всех остальных.