Пустой трон
11 ноября 2025 г., 07:00
Цансэ не считала себя лучшей ученицей Баошань-шифу. Лучшие остались на горе. Она была слишком свободолюбива, слишком ценила волю и один-единственный пик душил её своей ограниченностью. Когда девушка сказала об этом наставнице, Бессмертная лишь смерила её взглядом, который пронзал не хуже копья. В этих голубых древних глазах она видела тяжесть пройденных тысячелетий, но не отступила.
Тогда, после очередной тренировки, которые были жёстче, чем у других учеников, Баошань-шифу сказала ей:
— А-Сэ, когда спустишься с горы, опасайся людей с серебряными глазами.
— Почему, шифу? В мире много людей с серыми глазами. У меня такие. — Цансэ указала на собственные матово-серые глаза.
— Не такие, как у тебя. Ты поймёшь, когда увидишь. — Бессмертная лишь качает головой и переводит взгляд в сторону.
Девушке остаётся лишь кивнуть. Возможно, она действительно поймёт позже, когда будет странствовать по миру. Но пока она полностью посвящает себя тренировкам, потому что Баошань не может отпустить в мир ученика, который не способен был бы победить в фехтовании её саму.
Уже странствуя по миру, Цансэ на ночной охоте видит его, мужчину, что пленяет её одним своим видом. Он высок, строен, прекрасно сложен, облачён в фиолетовое и черное. Позже она узнаёт его имя — Вэй Чанцзе — и понимает, что потеряна навсегда. К счастью, он отвечает ей взаимностью, и девушка чувствует себя самой счастливой на свете, когда они совершают три поклона.
В ту ночь уже Вэй Цансэ видит, что у её мужа серебряные глаза.
Не такие, как у неё. У него они светлее, похожи на холодную сталь. И она готова поклясться, что во время ночных охот, глаза Чанцзэ, её милого и сильного мужа, отливает в алый цвет. Цансэ вновь вспоминает слова шифу:
— У этой семьи глаза во тьме сверкают алым. Они сильные заклинатели, но тьма им роднее света.
Она чувствует пульсацию Золотого Ядра мужа над собой в ночь, когда под её сердцем формируется новая жизнь. Следующие месяцы Чанцзэ носится с ней, как с хрустальной статуэткой, вызывая своим волнением лишь смех и забаву. Цансэ почти забывает о своих тревогах.
Но потом рождается А-Ин, их маленькая дочь, их маленькое счастье. Она меньше, чем обычные дети, и в темноте ночи Цансэ видит в глазах дочери тот же алый отблеск, но не обращает внимание.
Следующие несколько лет они странствуют по всей Цзянху вместе с ребёнком, и ученица Бессмертной замечает то, что слишком сложно игнорировать.
А-Ин родилась для чёрного и алого, для танцев среди теней. Всё началось с простых чёрных одежд и алой ленты, повязанной на запястье. Их девочка танцует с тенями у костра, и они тянутся к ней, за ней, за её движениями.
Просто тень её дочери темнее, чем должна быть.
Просто слабые духи, крошечные искры избегают А-Ин и Чанцзэ.
Просто древние леса шепчут предостережения на давно забытом языке.
А-Ин проще переносит холод. Она не жалуется на мороз, любит снег и постоянно утаскивает родителей играть в сугробах. Просто она сильнее обычных детей, и на памяти Цансэ не болеет совсем. Их дочь начинает формировать Золотое Ядро на год раньше, чем её сверстники, когда она начинает тренировать её по методике своей шифу.
Одной ночью Цансэ просыпается от знакомого ощущения. Она видит фигуру в белом свободном ханьфу с белой доули, которая склонилась над её дочерью.
Прежде чем уже женщина успевает что-то сказать, Баошань лишь качает головой и исчезает, оставив за собой запахи жасмина и нефрита.
— Если ты принесёшь в мир дитя с серебряными глазами, воспитай его достойно. Мир слишком долго страдал и продолжает страдать от их наследия.
Цансэ смотрит, как Чанцзэ учит А-Ин писать иероглифы, самые простые, но даже они получаются у неё проще, чем у других детей. Кисть лежит в её руке так, словно всегда была там, но женщина списывает это на простую собственную усталость. Она на многое не обращает внимание.
Просто её муж сильный заклинатель, высок и статен, и держится с достоинством главы клана.
Просто её дочь обгоняет других детей в развитии, в её движениях инстинкт, которого не должно быть.
Просто они необычная семья.
Просто Цансэ слышит старые легенды, передающиеся из уст в уста.
— Когда-то давно такие глаза были признаком власти. Потом стали объектом презрения. Мир боится таких людей. Он слишком ослаб.
Цансэ улыбается дочери, возвращаясь с очередной ночной охоты. Она больше не может игнорировать то, что слабые мертвецы буквально отшатнулись от Чанцзэ, хотя должны наоборот стремиться к нему. На её вопросы мужчина лишь пожимает плечами и целует её в макушку.
Он и сам не знает. Но Цансэ знает, и это знание пугает её.
Она видит, как жители Илина сторонятся их. Когда она приходит одна, старушка рассказывает ей, что в самую длинную ночь с проклятой горы спускается дух в богатых одеяниях и с серебряными глазами.
Цансэ поджимает губы. Она видит на переферии зрения Баошань, но это лишь мираж, как и голос в её воспоминаниях.
— Просто эти люди когда-то правили Цзянху жёсткой рукой и холодом.
Цансэ гадает по ладони спящей А-Ин, и это вызывает у неё печальную улыбку. Она видит трагичную короткую жизнь, полную потерь и невзгод, которая ведёт к величию. Женщина улыбается мужу и целует его в щёку, потом целует спящую дочь в лоб. Они покидают постоялый двор, чтобы подняться на Луаньцзан и выследить того самого духа.
Просто Цансэ надеется, что давно пустой трон, так и останется пустым.
