Обмен

      «Хладнокровный, отстранённый, равнодушный ко всему», — беспрерывно крутил у себя в голове Шан Цинхуа, с фальшивой уверенностью шагающий вперед. Он постарался переместиться как можно ближе к павильону Волшебных цветов, чтобы не появляться лишний раз на глазах окружающих, но, когда ему оставался еще один коридор…       — Бэй-Бэй! — переливчатый звон колокольчиков оглушительным набатом отозвался в его голове и он, потея и нервничая, развернулся.       Быть как Мобэй-цзюнь. Сохранять презрение ко всему, как Мобэй-цзюнь.       — Что? — сварливо ответил он, и черные глаза демонессы расширились от шока.       — Ого! Не ожидала, что ты действительно отзовешься, да еще и на это глупое прозвище! — рассмеялась Ша Хуалин, хлопнув его по плечу. — Тебе стало так тоскливо и грустно без твоего жалкого человека, что ты жаждешь общения, откуда бы оно ни пришло? Кстати, а где твой хлюпик? Даже немного непривычно видеть тебя без него. Ты выглядишь… по-другому, — она задумчиво прижала руку к подбородку, вглядываясь.       Шан Цинхуа уже понял, что совершил ошибку, заговорив. Больше от него не добьются ни слова. Развернувшись, он поспешил прочь, напрочь игнорируя плаксивое нытье.       — Стой! Мобэй, удели мне внимание! Чем я хуже твоего человека? Я из знатного рода, красива, богата, умна и до умопомрачения сексуальна, так почему вы, проклятые демоны, вместо того, чтобы гоняться за мной, бегаете за своими никчемными людишками!? Я хочу знать ответ! Это все потому, что у меня пенис между ног не болтается?! Ну так я могу отрастить его, если пожелаю! Остановись!       Шан Цинхуа, изо всех сил стараясь не перейти на бег, влетел в павильон, где его ждало новое испытание.       Посреди обледенелой пещеры стояла широкая кровать, на которой можно было уместить целый бордель девиц. Однако на ней лежал лишь один человек. Вернее, труп человека. Шэнь Цинцю в своих парадных одеждах Пикового Лорда, с обескровленным лицом и мирно сложенными на груди руками, выглядел безмятежно спящим. Но сидящая над ним фигура Императора, выражающая безграничный траур, выдавала всю прискорбность ситуации.              Эх, Огурец-бро, посмотри, что ты натворил с моим сыном, бесстыдник!       — На что смотришь, Мобэй? — дрожащим от злости голосом спросил Ло Бинхэ, и Шан Цинхуа только что осознал, что он уже как минимум с две минуты нагло пялился на труп Шэнь Цинцю.       Что было абсолютно непростительным.       Он успел лишь выставить руки перед собой, покрывая их ледяной коркой, прежде чем туда прилетел удар сокрушительной силы, разбивший лед, сломавший обе руки и отбросивший его в стену. Он встал, пошатываясь.       — Я прошу прощения, Цзюньшан, — пробормотал он, низко кланяясь, направляя ци в свои конечности, сращивая кости и укрепляя их демонической энергией.       Чтобы едва увернуться от влетевшего в стену позади него Синьмо.       — Просишь прощения? Собираешься сдаться, даже не начав сражения? — скалился Ло Бинхэ, полыхая ненавистью. — Это точно Мобэй-цзюнь, которого я знаю?       Шан Цинхуа подпрыгнул в воздух, уклоняясь от целой серии взмахов мечом, умудрившись в промежутках непочтительно пнуть главного героя прямо в лицо, отправив его в долгий полет. Ясно. Значит, Император просто жаждет выпустить пар, не так ли? Избить своего подчиненного, потому что может. Он прыгнул вперед, утягивая противника в портал, ведущий прямо на арену Хуаньхуа.       — Не хочу, чтобы Шэнь… Цинцю поранился, так что давай тут, — заявил он, швыряя Бинхэ так, что тот с головой ушел под камень, а сам приземлился сверху.       — Смеешь называть Учителя по имени?!       Снизу в ответ раздался такой удар, что его буквально вышвырнуло в небо. Своей головой он задел облака, призывая меч и вскакивая на него, прежде чем вспомнил, что не умеет летать. Черный лед проломился под его ногами, и он камнем рухнул вниз, призывая все новые и новые мечи, дабы хоть немного снизить урон от падения, но все было бесполезно. Сдернув с себя плащ, он приморозил полы к своим ботинкам, схватился за верх и изобразил таким образом огромную белку-летягу. Вес, конечно, у него был немного неподходящий, но ему все равно удалось спланировать и мягко приземлиться к ожидающему его Ло Бинхэ.       — Я вижу, ты научился новым фокусам, Мобэй, — усмехнулся он, вращая в пальцах Синьмо. — Что ж, удиви меня!       Демоническая энергия ворвалась в легкие Цинхуа, затрудняя дыхание; его грудную клетку сжали с такой силой, что его несчастные ребра затрещали, ломаясь с хрустом. И это Ло Бинхэ еще даже не атаковал его напрямую! Насколько же могуч главный герой? Цинхуа растворился в тени, перемещаясь на край арены.       — Не смей удирать от меня! — взревел Бинхэ, топнув по каменной площадке с такой силой, что она вся пошла трещинами, раскалываясь пополам. — Не думай, что можешь уйти после того, как пялился на моего Учителя и смел называть его по имени, предатель!       Любопытная толпа демонов всех мастей и калибров, что шустро собралась на трибунах, чтобы полюбоваться дракой, хором ахнула. Выставив перед собой ладошки, они начали шептать друг другу сплетни, а кое-кто даже начал передавать мешочки с золотом. Шан Цинхуа покраснел, чувствуя, как горят от стыда его непривычно огромные уши.       — Ты все не так понял, — смущенно ответил он, материализуясь и небрежно посылая ледяную колонну, больше целясь в сторону трибун, чем в своего противника.       Ло Бинхэ не ответил, в одну секунду метнувшись к нему и взмахнув мечом, стремясь отрезать голову. Цинхуа едва успел рухнуть на землю и уйти в тень, прежде чем Синьмо рассек черный дым, которым он теперь являлся. Глаза Императора горели красным огнем, и Цинхуа понял, что тот целиком оказался во власти демонического клинка. Плохо дело. Главного героя не победить даже теми силами, что у него были.       Но он же всегда мог просто измотать его своими подлыми, хитрыми приемами?       Шан Цинхуа захихикал, телепортируясь в центр разломанной арены. Мобэй-цзюнь точно будет в ярости на него из-за этого.       Он взмахнул руками, скидывая свой плащ и швыряя его прямо в лицо Ло Бинхэ. Ледяная ци легко потекла у него по меридианам, выходя прямо из ног, покрывая всю площадку идеально гладким слоем льда, когда он призвал крошечные черные мечи на своих сапогах, легко вставая на них. Он не катался на коньках с прошлой жизни, но с этим идеально сбалансированным телом это не должно быть сложно. Со стороны он услышал шумный звук падения тела об лед и явно бранное слово, произнесенное нежными устами Ло Бинхэ.       — И этим грязным ртом ты целуешь своего Учителя? — усмехнулся Шан Цинхуа, делая безупречный круг на ледяной арене, пока Император, скрипя зубами, поднимался, царапая лед Синьмо и опираясь на него, чтобы вновь не поскользнуться. — Что бы сказал Огурец-бро, если бы услышал, как его маленький белый лотос столь неприлично ругается?       Ло Бинхэ расширил глаза в ужасе, и Цинхуа воспользовался моментом замешательства, чтобы метнутся к нему, разгоняясь. Изящно взмахнув своей ногой, словно он выступал с номером на конкурсе фигурного катания, он резко поменял свою ногу на другую, со всей силы полоснув черным лезвием прямо по лицу главного героя! Кровь хлынула рекой, обагряя лед, и Ло Бинхэ беззвучно рухнул вниз, роняя меч из пальцев. Шан Цинхуа круто развернулся, призывая с сотню черных мечей, чтобы парировать контратаку, и…       И ничего. Ло Бинхэ лежал без сознания, истекая кровью, и Цинхуа споткнулся в шоке, падая на колени перед ним. Эй, а где непробиваемая сюжетная броня главного героя? Где его золотая аура непобедимости? Какого хрена его сын вот так взял и легко проиграл ему? В оцепенении он схватил Бинхэ за плечи.       — Эй! Цзюньшан, это не смешно, просыпайтесь! Я ведь ничего не сделал! О нет, неужели он потратил так много энергии на сражения с Лю-шиди и на поддержание тела Шэнь-шисюна, что у него не осталось сил даже на самую простую драку?       Толпа на трибунах вокруг взревела, принявшись поздравлять его с победой, но он лишь подскочил, схватив Бинхэ на руки. Что он натворил?!       — Это был просто дружеский спарринг! — крикнул он и ушел в портал, укладывая главного героя рядом с его Учителем.       — Цзюньшан, вставайте! — крикнул он, холодея от ужаса и пытаясь влить свою ледяную энергию в располосованное, почти идеальное лицо полудемона, со страхом понимая, что Мобэй-цзюнь физически не способен исцелять кого-либо, кроме самого себя.       И это после того, как он думал, что это тело не способно испытывать холод! О боже, скажите, что он спит и что ему все это снится!       — Шишу, ты идиот… — прохрипел Ло Бинхэ и оттолкнул его, поднимаясь и держась рукой за разрезанное лицо. — Вот кто тебе разрешал трогать артефакт?!       Шан Цинхуа на чистых инстинктах отскочил назад, рухнув на землю и собираясь ползать в ногах и извиняться. Потом он резко вспомнил, что сейчас находится в теле ледяного демона, и столь же стремительно вскочил обратно, гордо задрав подбородок.       — Не понимаю, о чем Цзюньшан говорит, — максимально низким голосом, на которое было способно это тело, прогудел он, отчаянно пытаясь вспомнить, куда девал свои руки при разговоре с начальством настоящий Мобэй-цзюнь.       Ло Бинхэ закатил глаза, нисколько не впечатленный актерской игрой.       — Ты знаешь, что этот артефакт называется «Капкан Душ»? Изначально он был создан для того, чтобы возвращать души в тела умерших, но оказался недейственным. Недейственным потому, что если к нему прикасался человек или демон, в котором уже есть душа, он просто поглощал душу ближайшего к нему существа. Полагаю, Мобэй-цзюнь оказался запечатанным, а ты получил власть над его телом?       — Эм, нет, — Шан Цинхуа ошалело вытащил из рукава статуэтку змея, предусмотрительно обернув руку тканью. — Его Величество оказался в моем теле, поэтому я пришел к Цзюньшану просить совета.       — Все, что я знаю, я уже рассказал, — Ло Бинхэ воодушевленно забрал и ткань, и артефакт. — Я предупреждал Мобэя, чтобы он шел один, но, конечно, он должен был потащить за собой тебя. Теперь это ваши проблемы. И, да, понятия не имею, как ты это сделал, но формально ты выиграл бой. Ты теперь новый Император, поэтому все задачи Царства Демонов на тебе, пока я не вернусь, чтобы расквитаться. Удачи, Шан-шишу.       Из глаза Шан Цинхуа потекла обречённая слеза, тут же замерзая. Ой, плакать, когда ты ледяной демон, оказывается, так больно! Зажмурившись, он вытер рукавом лицо, оскалившись.       — И вам удачи, Цзюньшан. Этот Шан будет молиться за ваше с Шэнь-шисюном благополучие.       Ло Бинхэ приподнял уголки рта в подобии улыбки и махнул рукой, в нетерпении держа статуэтку над головой Шэнь Цинцю. Поняв, что главный герой эгоистично желает воскрешать Огурчика в гордом одиночестве, он поспешно ушел через портал. Не то чтобы он хотел видеть истерику своего хейтера, который несомненно обвинит Шан Цинхуа во всех грехах. Что ж, он от души надеется, что его сын отомстит за него, трахнув своего Учителя самым беспощадным из всех возможных способов.