Обмен

      — Ты одолел Императора?! — с обиженной яростью и неверием набросился на него Мобэй-цзюнь, стоило им материализоваться посреди почти пустой комнаты.       — Технически, это вы одолели Императора, Ваше Величество… — Шан Цинхуа неловко почесал голову, мягко коснувшись другой рукой теплой ладони, передавая энергию.       Он же не сделал ничего плохого, не опозорил имя Мобэй-цзюня, так почему же его Король, кажется, гневается на него, отталкивая от себя?       — Ты… — в его теле злой Мобэй больше походил на рассерженного хомяка, чем на неотвратимую гибель. — Тебе действительно нравится притворяться проклятым ничтожеством все время?!       Цинхуа приложил все усилия к своим лицевым мышцами, чтобы не рассмеяться. Он был уверен, что его господин припомнит ему все насмешки, превратив его в кровавый фарш, вернувшись в свое тело.       — Это вышло случайно! Ваша сила вышла из-под контроля, а Цзюньшан не был готов к подобному отпору… Кроме того, вы видели своими глазами, с какой охотой он удрал из Царства Демонов, так что есть огромная вероятность, что он просто мне поддался…       — Кто ты? — внезапно перебил его Мобэй странным вопросом.       — Что Ваше Величество имеет в виду? — осторожно поинтересовался Цинхуа.       — Что за тварь по имени Система живет внутри тебя?       В ту же секунду Шан Цинхуа почувствовал, как его сердце остановилось. Несколько мгновений он так и стоял ледяным столбом, задыхаясь от панического страха, пока его испуг не вышел истеричным криком.       — Вы можете видеть Систему?! — он бы никогда не подумал, что тело Мобэй-цзюня способно извлекать своими голосовыми связками такой недостойный визг.       Мобэй поморщился от громкого звука.       — Да, и она сказала, что это тело не принадлежит тебе ровно также, как и мне. Из какого племени ты родом по-настоящему? Почему ты ничего не рассказал мне?!       — Э-э-э… — благослови небеса за не привыкшее к выражению эмоций лицо Мобэй-цзюня, благодаря которому Цинхуа смог скрыть хотя бы часть того ужаса, что парализовал его тело при осознании того, что его раскрыли. — Не думал, что это такая важная информация. Ваше Величество никогда не спрашивал, и я не хотел вызывать какие-либо подозрения своим странным происхождением…       — Когда ты скрываешь от меня буквально все, ты кажешься еще более подозрительным!       Шан Цинхуа сел на шкуры на кровати, украдкой пряча под низ испачканную. Похоже, слуги даже не почесались прибраться в покоях Принца. Уроды, Цинхуа прикажет выпороть их всех и выставить их голые, красные от плети задницы на мороз. Может, он даже кого-нибудь убьет, произведя показательную казнь, чтобы выпустить пар. Потому что даже ледяное тело не помогало избавиться от нервной трясучки.       — Ладно, если Вам так интересна никчемная жизнь этого жалкого слуги, этот, конечно, обо всем расскажет. Что именно вы хотели узнать? — он убрал взмокшие от нервов волосы с лица и принял максимально нейтральное выражение лица, пока отчаянно придумывал себе красивую историю прошлой жизни, которая бы соответствовала информации, выданной Системой. Что именно рассказал Мобэю этот проклятый божественный механизм? Даже не находясь в его сознании, эта тварь все равно умудрялась поганить его жизнь.       — Откуда ты родом? Ты был человеком или демоном? Твои странные привычки и ненормальное поведение не особо похожи на людские, — совершенно не стесняясь, напрямую спросил Мобэй.       — Я был простым человеком. Даже не адептом школы заклинателей. Прошу прощения за мою грубость неотесанного крестьянина.       — Но откуда ты знаешь так много даже для бессмертного? Простому человеку, который всю жизнь проводит, ковыряясь в земле, чтобы прокормить себя, едва ли доступны такие познания.       С каких пор его обычно удивительно безмозглый господин проявляет столько ума? Может, это гибкий и развитый мозг в его новом теле заставляет его хоть сколько-нибудь соображать? Его проницательность сейчас была крайне неуместна. Что ж, возможно, этот Цинхуа расскажет демону немного о себе.       — Меня закинули сюда из другого мира, — он смотрел на свое тело, которое стояло напротив, глупо раскрыв рот. — Мира, что устроен совсем иначе. В нем не существует ни демонов, ни заклинателей, ни вообще какой-либо энергии. Взамен, мы — технологически развитый вид. Устройства, способные выполнять за нас любые действия — как физические, так и мыслительные, — окружают нас, делая нашу жизнь такой же комфортной, сколь и бессмысленной. У нас есть огромная информационная сеть, куда каждый человек по желанию может внести свои мысли или идеи. Там я и нашел книгу про этот мир. Прочитав ее, я умер и попал сюда.       — Невероятно… — вырвалось у Мобэя, который все еще стоял каменной статуей.       — Но я не один такой. Недавно в тело Шэнь Цинцю попал еще один переселенец из моего мира...       «Прости, Огурчик-бро, что выдал тебя. Впрочем, какого ты мнения об этом, едва ли ты ожидал, что я буду держать язык за зубами. Напротив, тебя несказанно обрадует подтверждение твоих злых мыслей обо мне».       — Вселенная здесь немного другая, чем описанная в той книге, поэтому он немного в шоке и злится.       — Признаться, сложно в это поверить, даже если это действительно объясняет все. Получается, эта Система следит, чтобы ты, путешественник из другого мира, смог освоиться здесь? — демон наконец пришел в себя настолько, чтобы суметь выдавить из себя больше одного слова.       Шан Цинхуа неловко рассмеялся, чувствуя, как непривычна его лицевым мышцам улыбка. Пожалуй, не стоит стрелять себе в ногу и жаловаться на то, что Система, напротив, существует, чтобы сделать жизнь переселенцев настолько невыносимо сложной, насколько это возможно. У него и без того было критически мало баллов. В отличие от его товарища-переселенца, ему не выдавали поощрительных заданий, лишь отнимали имеющиеся очки за нарушение сюжета своей книги. Спасибо большое, что поганый искусственный интеллект не решил внезапно вспомнить, что Цинхуа является Богом и Создателем этого мира. И не слил эту информацию мстительному демону.       — Да, можно сказать и так. Поэтому у Шэнь Цинцю есть точно такая же Система.       — Если ты посмеешь вновь скрывать от меня что-либо… Даже если эта информация покажется тебе самой незначительной и не стоящей моего внимания, посмей мне не рассказать хоть что-то — и я вырву тебе твой бесполезный язык, — Мобэй присел рядом и провел ладонями по волосам, приглаживая непослушные кудри.       Даже в этом некрасивом теле, этот жест выглядел так знакомо и элегантно, что Цинхуа, несмотря на очевидные угрозы, захотел поцеловать свои собственные губы. Он судорожно сглотнул, чувствуя кусок льда в горле. Однако, что-то в лице, его лице, выглядело не совсем правильно. Он наклонился, вглядываясь…       — Ты заметил, да? Наши души уже начинают сливаться с нашими телами. Рассчитываю на то, что ты уже нашел способ возвращения, так что хватит болтать и приступай к делу, — голубые глаза Мобэй-цзюня напряженно смотрели в ответ.       Шан Цинхуа подпрыгнул в панике. Без труда воссоздав новое зеркало из чистого льда, он увидел хищный желтый в отражении. Это было плохо. Он действительно понятия не имел, к чему это ведет. А самое страшное, что не только он, но и величайший знаток и хейтер его вселенной никак не мог вспомнить лечение.       Что ж. Как автор этого мира, он все еще мог предложить один способ «исцеления», который работал в девяносто девяти из ста случаев. В конце концов, они жили в порноромане, какой сюжетный поворот мог обойтись без хорошего па-па-па?       — Есть один способ вернуть наши тела обратно, однако… — неловко начал он.       — Однако? — подтолкнул его к продолжению Мобэй-цзюнь, который уже немного успокоился, успел вольготно развалиться на своей постели и теперь пассивно жевал семена, найденные в одном из многочисленных карманов одеяний Лорда Аньдин.       — Однако, вам не понравится этот способ, Ваше Величество. Честно говоря, это ужасно, давайте попробуем обратиться за советом к вашему лекарю…       — Нет! — рявкнул Мобэй, треснув кулаком по шкуре, поднимая шелуху от семечек в воздух. — Император и Глава школы разоблачили нас, но, если слухи не выйдут на общественное обсуждение, никто больше не узнает о нашей ситуации! Никто больше не должен знать о ней!       Шан Цинхуа задумался, присаживаясь на край постели. Мобэй-цзюня и без того за спиной кличут бесхребетным слабаком за то, что он поклялся в верности Императору-полукровке. Зовут марионеточным Королем за то, что он поручает Цинхуа распоряжаться государственными документами.       Насколько же сильно упадет репутация демона, когда весь мир прознает, что его слуга не только заполняет за него бумажки, но и выигрывает сражения? Линьгуан-цзюнь, который сейчас наверняка строит новые планы мести, все еще запертый в королевском кабинете, просто умрет от восторга, заполучив такую информацию в свои маленькие загребущие ручонки. Не говоря уже о том, что он сотворит с самим Мобэем, пока тот находится в уязвимом человеческом теле.       Он тяжело вздохнул. Парное совершенствование с ними двумя не должно быть таким тяжелым занятием, особенно, когда Цинхуа теперь знает, что ледяному телу приятны ласки теплыми руками.              Проблема была в том: кто кого должен в итоге нагибать? Логично, что могучий господин должен доминировать над своим жалким слугой, но Шан Цинхуа прямо сейчас находился в теле Мобэй-цзюня, он не мог позволить кому-либо вот так осквернить невинность его Короля! С другой стороны, если тело Мобэй-цзюня будет входить в тело Шан Цинхуа, то тогда сам демон на своей человеческой шкурке испытает, какого это — быть раздираемым заживо. Чего он тоже никак не мог позволить. Мобэй-цзюнь — самый крутой персонаж Пути Гордого Бессметного Демона, ему нельзя быть снизу ни при каких обстоятельствах!       Решив предоставить выбор самому Королю, Шан Цинхуа развернулся и уставился в голубые глаза.       — Ваше величество, что вам дороже: тело или душа? — осторожно спросил он, слегка наклоняясь.       Мобэй-цзюнь поднял бровь. Это был красивый жест, даже учитывая, что брови Шан Цинхуа были слишком густыми и широкими. Удивительно, как этот демон умудрялся выглядеть благородным и величественным даже в таком непримечательном теле.       — Это имеет какое-то отношение к твоему способу вернуть нас на свои места? Что подразумевает под собой эти «тело» и «душа»? Прекрати ходить вокруг да около и выкладывай прямо, пока мое терпение не исчерпало себя!       — У этого слуги есть данные, что парное совершенствование, возможно, может помочь нам исцелиться…       — Возможно? То есть, это не точно? — с сомнением перебил его Мобэй.       — К сожалению. Поэтому я спрашиваю Ваше Величество: что вам дороже? Хотите ли вы быть сверху или снизу? Позволите вы этому слуге сегодня осквернить ваше тело или вашу душу?       Мобэй-цзюнь моргнул. Затем еще раз моргнул, открыв рот. Затем закрыл рот и вновь открыл, но уже со словами:       — Почему ты все время что-то говоришь про осквернение? Что не так с вами, людьми? Вы просто одержимы сексом, ваши тела гудят от похоти, вы размножаетесь, словно насекомые, но при этом вы относитесь к самому естественному процессу, как к чему-то непотребному, — с неверием он провел пальцами по своему бедру.       — Ваше тело сейчас гудит от похоти, Ваше Величество? — Шан Цинхуа наклонился, ухмыляясь, когда тощий кулак впечатался ему между бровей с такой силой, что в его глазах потемнело. — Ай! Зачем вы бьете свое же тело!? Да еще и так сильно, ты мне череп проломил! — схватившись за голову, он рухнул рядом, извиваясь от боли.       — Потому что не надо проецировать свои извращенные мысли на меня, — Мобэй-цзюнь невозмутимо продемонстрировал ему испачканную шкуру, а затем откинулся обратно на подушки и щелкнул очередным семечком. — Расскажи мне, в чем преимущества и недостатки быть сверху и снизу, а я, так уж и быть, выберу. Хотя, честно говоря, мне все равно, — с видом придирчивого покупателя он в презрении прикрыл глаза.       И вот как этот демон любую проблему умудряется делать проблемой Шан Цинхуа? Как каждый раз ему удается так грациозно перекладывать ответственность? С этим рождаются или есть королевские курсы «как стать избалованной госпожой и прикладывать минимум усилий, праздно проводя свою жизнь»? Может Шан Цинхуа посетить их и получить подобное образование, пока он в теле Короля?       Он тяжело вздохнул.       — Ну, — неуверенно начал он. — Для актива, ну, то есть, для того, кто сверху, нет никаких минусов. Разве что придется немного физически напрячься…       Шан Цинхуа с неверием посмотрел на свое отражение, что внимательно слушало его. Он никогда бы не подумал, что ему придется проводить сексуальное воспитание своим творениям, но, как выяснилось, даже гуру секса Ло Бинхэ на деле оказался сопливым девственником, не способным контролировать свой же небесный столп. Если Мобэй все же решит завести партнера, стоило бы прояснить пару моментов. На всякий случай, вдруг, по чисто случайному стечению обстоятельств, этим партнером когда-нибудь в далеком и невозможном будущем умудрится стать сам Шан Цинхуа? Огурчик-бро же умудрился каким-то чудом согнуть главного героя, чем он хуже этого напыщенного хейтера?       — На активе лежит вся ответственность за процесс, он должен постоянно контролировать себя и следить, чтобы его партнеру было хорошо и комфортно. Принимающая же сторона находится в уязвимом положении и даже может быть ранена, если тот, кто сверху, будет слишком… торопить события. Однако, я где-то слышал, что пассивы получают больше удовольствия, у них куда более интенсивный и долгий оргазм. Но едва ли это стоит стыда и боли в заднице, которые неизбежно наступят после, поэтому я никогда не пробовал быть снизу.       Сверху он тоже не пробовал быть, но другим этого знать уже было не обязательно.       — Я все понял, — серьёзно ответил Мобэй-цзюнь, нахмурив густые брови.       «Что ты понял? Как ты можешь что-либо понимать, когда твой отец, Шан Цинхуа, сам не понимает, какую чушь он несет!?»       — Тогда я буду снизу, — демон сделал вывод, понятный лишь одному ему, и, скинув с себя верхнее ханьфу, переложил одну из подушек под поясницу, словно ожидая, что его слуга прямо сейчас приступит к делу.       — Э-э, Ваше Величество уверен? — не зная, радоваться ему или плакать такой великой услуге, переспросил Шан Цинхуа, на автомате снимая тяжелые металлические наручи и сапоги.       Сегодня утром он не стал себя сильно утруждать с одеванием Принца. Тело Мобэя все равно не мерзло от холода, поэтому он ограничился одним слоем одеяний, от которых он быстро избавился, оставшись лишь в нижних штанах.       — Полностью, — демон хмыкнул в ответ, стягивая исподнее. Было странно смущающе со стороны смотреть на свой полувставший член. Цинхуа было протянул руку, чтобы приласкать его, когда демон выдал абсолютно жесткое:       — Пока я буду снизу в твоем теле, я получу все удовольствие, а ты возьмешь на себя ответственность, чтобы этому Королю было хорошо и комфортно. А когда я вернусь в свое тело, весь стыд и боль достанутся тебе.       — Эй, так нечестно! Вы не хотите проявить хоть немного жалости к своему слуге?!       — Ты сам дал мне право выбора, почему теперь жалуешься? — Мобэй лягнул его, откидывая назад, прежде чем Цинхуа успел рухнуть на колени и начать притворно рыдать.       Почему даже в человеческом облике демон так больно бьет? Его маленькая нога врезалась в, казалось бы, непробиваемый живот Мобэй-цзюня, словно в рыхлый снег! Подавившись слюной, он сел между ног другого и схватил за лодыжки, пока ему не прилетело очередной раз. Чем быстрее они займутся парным совершенствованием, тем быстрее Шан Цинхуа окажется в своем несчастном теле. Тем быстрее он сможет спрятаться под самый плоский и незаметный камень где-нибудь в болотной глуши и отлежаться, пока не улягутся события, что он сам натворил, и не пройдет его боль в душе и в заднице.       Вопрос был лишь в одном. В отличие от самовлюбленного Мобэй-цзюня, он ни в коем случае не считал себя непревзойденным красавчиком. И пусть голубые глаза его господина смотрели прямо в душу с его непримечательного лица, этого все равно было недостаточно, чтобы привести его орудие в полную боевую готовность. Среди всего разнообразия сексуальных извращений трахнуть свое же тело никогда не было в списке мечтаний Шан Цинхуа.       — Ваше Величество, можете перевернуться на живот? Так будет намного удобнее…       — Удобнее для кого? — прокряхтел Мобэй-цзюнь, все же разворачиваясь, подкладывая под себя подушки и оттопыривая свою задницу.       — Для Вас, разумеется, — Шан Цинхуа смотрел на свой же зад, который внезапно соблазнительно торчал кверху. С этим уже можно было работать, однако, всегда есть возможности для лучшего… обзора.       Одно движение запястья — и в изголовье кровати выросло гигантское зеркало из чистого льда, отразив в себе два полуобнаженных тела. Шан Цинхуа провел ладонями по теплой спине и наклонился, аккуратно едва коснувшись губами обнаженного плеча. Мобэй все равно дернулся под его руками от ощущения холода, и Цинхуа сильнее поцеловал разгоряченную кожу, поднимая взгляд на зеркало. В отражении Мобэй-цзюнь нежно целовал опущенные плечи своего слуги, пока тот отчаянно кусал губы, сдерживая любой звук, и картина была настолько желанной и нереалистичной, что Цинхуа почувствовал, как крошечные кристаллики льда защипали его глаза. Сморгнув, он агрессивно прикусил кожу, оставляя багровый след.              Прочь любые сожаления. Даже если он никогда не сможет добиться нежных чувств от ледяного сердца его Короля, он точно знает, что он самый близкий человек Мобэй-цзюню. Никому другому демон не доверил бы свои тело и душу. Ни с кем другим Мобэй-цзюнь не лег бы в постель, не позволил бы вот так целовать себя. И если он так спокойно расслабляется под прикосновениями Цинхуа, значит, он точно смог заслужить доверие подозрительного ко всем Короля. Что уже было высшим достижением. Шан Цинхуа никогда не был амбициозными человеком, так почему сейчас он должен расстраиваться невозможностью получить недостижимое?       Скользнув губами вниз, он поцеловал поясницу и эту внезапно красивую косточку прямо над задницей. Смяв мягкую плоть, он раздвинул ее, обнажая свою цель.       Его дырка выглядела совершенно обыкновенно — просто сморщенная мышца нейтрального цвета. Но когда он слегка тронул ее подушечкой пальца, она дрогнула под его прикосновением, необъяснимо заставив его член дёрнуться в ответ. Стойкий, острый и мускусный запах дошел до чувствительного носа Шан Цинхуа.       Возбуждение.       Он чуял свой же аромат возбуждения, и он был таким соблазнительно притягательным, что его рот наполнился слюной. Он хотел себя. Он хотел облизать эту дырочку, проникнуть в неё кончиком языка, почувствовать, как нежные, бархатистые стеночки обнимают его. Он жадно сглотнул слюну, вытерев рот. Мобэй-цзюнь не потерпит подобного унизительного обращения со своим телом. Он и без того ходит на грани дозволенного, нагло пользуясь сбивчивым дыханием своего господина.       Скользнув пальцами вниз, он нащупал свой же член, такой гладкий и уже влажный на кончике, он идеально лёг в его руку, и Цинхуа не стал отказывать себе в удовольствии слегка ударить по головке ногтем, вызывая шипение.       — Хватит баловаться, вставляй уже! — голос Мобэя был таким злым и хриплым, словно он уже был на грани.       — Не так быстро, — пробормотал Цинхуа в ответ, напоследок слегка сжав напряжённые яички.       Было так странно. Он прекрасно знал, что именно нравится его телу, и ласкать самого себя, осознавая, что все удовольствие получает его возлюбленный… Было на том уровне интимности, о котором Шан Цинхуа даже не смел мечтать.       Подавшись назад, он схватил все ту же согревающую смазку, щедро выливая ее из флакона на свои пальцы. Не будет ли это перебором для его холодного тела, в сочетании с разгоряченной кожей под его руками? Прошептав про себя заклинание, заставившее когти на одной из рук принять форму коротких тупых ногтей, он размазал масло по входу, с некоторым злорадством наблюдая, как голубые глаза в отражении приняли идеально круглую форму.       Он медленно массировал, слегка надавливал, другой рукой поглаживая член, который был так возбужден, что прижимался к животу, несмотря на то, что Мобэй-цзюнь стоял на четвереньках. Еще никогда его стояк не был таким крепким. Шан Цинхуа почувствовал, как кровь прилила к его щекам при мысли, что прямо сейчас его Король действительно получает удовольствие от всех этих ласк.       В этой жизни едва ли у него было время и личное пространство для самоудовлетворения, поэтому в свободные секунды он лишь быстро и яростно дрочил, чтобы поскорее выплеснуть раздражение и стресс. Но в прошлой жизни он пару ужасно смущающих раз пробовал простимулировать себя сзади для большего удовольствия. Кажется, ему нравилось слегка окунать кончики пальцев, постепенно расширяя себя, растягивая. Пальцы Мобэй-цзюня были длинными, но довольно тонкими и изящными, поэтому он надавил на вход сразу двумя, наслаждаясь, как чувствительная мышца легко поддается, пропуская его внутрь, а его отражение открывает рот с едва слышным вздохом.       Дразняще медленно он провел коготками по внутренней стороне бедра, где кожа была особенно нежной и чувствительной, и был вознагражден протяжным стоном, полным желания. Он повращал пальцами внутри для большей стимуляции, и горячее тело послушно насадилось глубже, заставив его член дернуться в нетерпении. Еще немного. Он не может войти сейчас, он не хочет ранить своего Короля, который был таким мягким и податливым сейчас в его руках. Кроме того, это тело вернется к нему, и чем аккуратнее будет Цинхуа, тем меньше боли ему потом достанется.       Аккуратно он добавил третий палец, едва введя кончики, чтобы Мобэй постепенно привыкал к растяжению. Возможно, это было лишним, потому что достоинство демона не было настолько велико в диаметре, но Шан Цинхуа не мог оторвать взгляд, завороженно наблюдая, как поглощаются его пальцы, как пульсация сжимает его. Неужели он действительно выглядит таким привлекательным сзади? Возможно, это парное совершенствование отчасти станет для него сеансом любви к самому себе. Он улыбнулся, глядя как в зеркале у него лишь едва приподнялись уголки рта. Такую эмоцию он в последнее время довольно часто наблюдал у своего Короля.       Как часто Мобэй-цзюнь улыбался ему, а Шан Цинхуа полагал, что тот лишь насмехается над ним?       Вынув пальцы, он сделал глубокий вдох, беря довольно внушительное демоническое достоинство в руку. Пора уже заканчивать, пока все это не стало слишком эмоциональным.       Схватив за талию, Цинхуа приподнял Мобэя, удерживая его, пока сам принялся медленно вдавливать кончик в удивительно тесное отверстие. Рот Короля приоткрылся, когда он попытался сделать очередной вдох — он сжался так сильно, что Цинхуа едва смог втиснуть одну головку.       — Ваше Величество, расслабьтесь, — тихо прошептал он на ухо, и Мобэй судорожно выдохнул в легком стоне.       — Как, по-твоему, я должен расслабиться? — стиснув зубы прохрипел он.       — Сосредоточьтесь на других ощущениях. Например, на моих руках.       Зная, какие у него чувствительные бока, Цинхуа провел пальцами по талии, животу, нежно обводя круги, пока он пытался войти чуть глубже. Головка проскользнула через тесное кольцо мышц….       — Стой. Погоди, — Мобэй больно ткнул его пальцами в бедро. — Я. Хочу сам. Контролировать процесс.       Невероятно тяжело было податься назад и остаться без желанного тепла, без блаженного давления. Шан Цинхуа чувствовал, как ледяная кровь в негодовании мечется по его телу, пульсирует в висках, вздувает вены на чувствительном члене, умоляя вернуться обратно. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку, его руки подрагивали, желая впиться в мягкую плоть, завладеть, пометить…       Так вот, что это такое, демоническое желание. Неудивительно, что некоторые владыки совсем не контролировали свои импульсы.       Тяжело дыша, Цинхуа наблюдал, как его же тело забирается сверху, как розоватый член слегка покачивается, пока Мобэй движется на нем. Горячая рука, мокрая и скользкая, схватила его, одним движением смазывая сверху вниз. Придерживая за основание, Мобэй замер, прижав кончик прямо к отверстию. Мягкий и эластичный, он также был обжигающим и тугим, и Цинхуа стиснул зубы, подавляя нестерпимое желание двинуть бедрами. Сконцентрировавшись на голубых глазах перед ним, он беспомощно смотрел, как медленно Мобэй опускался. На его щеках выступил румянец, и он медленно и глубоко дышал, насаживаясь все глубже, пока теплые ягодицы не коснулись бедер.       — Фух, — выдавил из себя Мобэй, слегка подавшись вперед. — Не так уж… Не такой уж и большой… Твое тело… Может это взять… — опираясь дрожащими пальцами на грудь, прокряхтел он.       Ох, кажется, демонические соски были слишком чувствительны: Цинхуа был так возбужден, что забывал дышать. Тугая, бархатистая перчатка держала его в своем горячем плену, и все, на что он имел право, — это лишь откинуть голову назад в слишком громком стоне. В отражении он увидел Шан Цинхуа, оседлавшего покрасневшего и смущенного Мобэй-цзюня, и это выглядело так возбуждающе, что он почувствовал, как оргазм уже почти настигает его.       Обхватив бедра, он провел ладонями вверх, большими пальцами задев член, который выглядел таким вкусным в перевозбуждении, что у него текла слюна. Он хотел двигаться, он хотел сосать, он хотел доставить Мобэю удовольствие, он жаждал своего удовольствия! Совершенно недостойно для царственных уст Короля он жалобно застонал, недовольно извиваясь.       — Подумать только, как жалко я могу выглядеть, — усмехнулся Мобэй, слегка приподнявшись и давая обзор на то, как сильно растянут он вокруг демонического члена.       Как вообще тело Мобэй-цзюня может выглядеть жалко? Возмущенный оскорблением своего Короля, Шан Цинхуа слегка двинул бедрами в качестве жеста неповиновения, но Мобэй лишь беззвучно ахнул одними губами, сильнее надавив на грудь. Тупые ногти впились в белоснежную кожу, оставляя красные царапины, когда демон двинул рукой вверх, хватаясь за горло.       — Лежать смирно, — властно приказал он.       И слегка приподнялся, наклоняясь вперед, а затем откинулся назад, насадившись полностью. Другая ладонь, горячая и скользкая, оперлась прямо на солнечное сплетение, сбив дыхание и без того задыхающегося Цинхуа. Не имея права даже шевельнуться, он мог лишь смотреть, как его же тело — нет, его возлюбленный демон медленно двигался на нем, прощупывая для себя комфортный темп и угол проникновения. Наблюдать, как Мобэй беззвучно открывает рот, когда член внутри него задевает сладкое место. Видеть, как ослабло сильное сжатие челюсти, а густые брови приподнялись в удовольствии. Ощущать, как почти до боли плотное сжатие стало более податливым, нежным, позволяя двигаться быстрее, сильнее. Не выдержав, он все же толкнулся вперед, встретив чужие бедра своими со звучным шлепком, который отозвался в его напряженных до предела яйцах. Мобэй резко выдохнул, его ладонь сильнее стиснула горло, но он ничего не сказал против, лишь немного увеличив темп, поэтому Цинхуа начал двигаться в такт, не в силах больше сдерживаться.       — Кончу. Я сейчас кончу, Ваше Величество, я больше не могу…              Никакая демоническая выносливость не могла спасти от того, как теплое тело обволакивало его, касалось его члена, шеи, груди, заражая своим жаром, заставляя гореть от желания. Его руки легли на талию, скользнули вниз по животу, где он кончиками пальцев мог чувствовать свои же толчки даже сквозь кожу и плоть, и наконец достигли члена, жадно ухватившись. Почти красный от возбуждения, горячий и твердый, он казался почти унизительно маленьким в этой огромной ладони, но то, как ахнул Мобэй в ответ на сжатие, вызвало в Шан Цинхуа невыносимую гордость за свой прекрасный орган. Стиснув сильнее мокрую головку, он принялся яростно дрочить, уже во всю свою демоническую силу двигаясь внутри.       Мельком он глянул в зеркало и увидел, как уши, лицо и даже плечи тела Мобэй-цзюня были покрыты пылающим румянцем. Он был весь красный, с трудом поддерживал темп, пока Мобэй в теле Цинхуа с блаженной ухмылкой раскачивался у него на коленях, яростно ублажая себя со всех сторон. Его глаза горели диким смущением и странным возбуждением, словно происходящее ему по-настоящему начало нравиться.       Никогда Шан Цинхуа не предполагал, что его тело может быть таким гибким. Разгоряченная бархатистая кожа, мягкое, податливое нутро, красивый изгиб спины и идеально приоткрытый рот. Да, во всем виновато природное очарование Мобэй-Цзюня, который был просто совершенен, даже в его теле, плавно покачивая бедрами, прикусив губу в удовольствии. Но то, как приятно было ощущать самого себя на члене, возможно, сделает Шан Цинхуа немного самовлюбленным. Кто бы не захотел такого податливого человека — с острым запахом возбуждения, столь нежным и тесным нутром и настолько твердым членом, что казалось, можно было пробить им стену. Он стиснул себя сильнее, вонзаясь полностью, отчасти наслаждаясь тем, как Мобэй…       Блаженно запрокинув голову, он излился, крепко сжимая узкие бедра, чувствуя, как нечто обжигающее выплескивается на его живот и грудь.       Хорошо. Черт возьми, заниматься этим с кем-то было слишком хорошо. Ощущая себя уставшим и словно опьяненным, он открыл глаза, наблюдая как белые густые капли растекаются по этим превосходным сиськам.       Эй, кончить на грудь Мобэй-цзюню было его мечтой! И пусть технически это сделало его тело, лично он не получал столько эстетического удовольствия. Ракурс был совсем не тот! Почему их тела так и не вернулись обратно? Пронзительный взгляд яростных глаз Мобэй-цзюня, который резко контрастировал с его дрожащим телом, отчаянно пытающимся сняться с члена трясущимися руками, похоже, спрашивал его о том же.       — Возможно, нам нужно просто вздремнуть, чтобы проклятие спало? — Шан Цинхуа попытался неловко улыбнуться, осторожно приподнимая над собой свое же тело. Ох, эта раскрасневшаяся растянутая дырочка выглядела так же соблазнительно, как и болезненно, и он не удержался от того, чтобы провести по ней пальцами, собирая в ладонь уже согретую сперму.       Мобэй треснул его по рукам и свалился рядом, отбирая у него подушку.       — Рассчитываю на это, иначе ты у меня пожалеешь, — зевнув, он закинул ногу и руку на Цинхуа, прижавшись к его спине. — Мм, а обнимать холодное очень приятно, теперь я понимаю, почему ты ко мне все время липнешь... — едва различимо, сонно пробормотал он.       Шан Цинхуа откинулся на спину, ощущая, как его сердце отчаянно колотится, не давая даже закрыть глаза. Тепло человеческого тела, которое во время парного совершенствования было столь желанным, усиливая ощущения живой пульсации вокруг члена, теперь стало почти невыносимо душным, жара давила на него, словно Мобэй высасывал из него силы через простое прикосновение. Теперь он тоже понимал, почему Король безжалостно выпинывал его из постели.       Он тяжело вздохнул, пытаясь отлепить от себя чужие конечности, но через пару мгновений сдался. Если тело Мобэя расплавится во сне от жарких объятий, это уже будут проблемы Мобэя. Выпустив из себя ледяную ци, охлаждая воздух, он обнял в ответ. То, как жмется к нему великий Король после страстной ночи было даже слишком милым. Нежно поцеловав неожиданно мягкие кудри на макушке, Цинхуа откинулся назад, наконец засыпая.

***

      Разбудила Принца Севера боль. Просыпаться от того, что твои конечности ноют, царапины жгут, а желудок сворачивается, пытаясь переварить очередной отравленный ужин было нормой для демона в течении многих лет. Только в Доме Досуга он мог спокойно вздремнуть без вероятности очнуться от того, что в твой бок вонзили ядовитый шип.       Вот только он не привык просыпаться от ощущения ноющей поясницы, болящей задницы и того, как твое тело начало уже медленно, но верно коченеть от холода. Кое-как приподняв голову, он увидел белоснежно острое ухо, торчащее из черных волос и почти захотел выть от отчаяния. Парное совершенствование не сработало. И теперь он наказан за свою самонадеянную попытку исцелиться.       Как и предупреждал его Шан Цинхуа, несмотря на то, что о Мобэе вчера позаботились как следует, нежно поглаживая, любовно касаясь, доводя до таких вершин блаженства, которых Мобэй никогда не достигал ранее, плата за удовольствие в виде боли в заднице была слишком сильной. Это не должно было достаться ему. В ярости выдохнув, он хорошенько врезал по этому уху, не жалея развитой физической силы человека.       Удар получился даже слишком хорошим. Шан Цинхуа, с воем, недостойным для чистокровного демона, свалился с кровати, сложившись пополам и схватившись за ушибленное место. Потерев ныне красное и опухшее ухо, он скорчил такую обиженную физиономию, на которую, казалось, благородные черты лица Мобэй-цзюня не должны были быть способны.       — За что?! Я предупреждал вас, что способ может не сработать! Хотя не понимаю, что мы сделали не так? Просто обычно там мужчина должен брать женщину. Может, поменяться местами и попробовать еще раз? — Цинхуа поднялся и подхватил Мобэя на руки, заставив бедную несчастную поясницу демона в очередной раз прострелить болью.       — Нгххх! — Мобэй-цзюнь дернулся в его руках, лицо исказилось в гримасе, а тупые ногти вцепились в холодное бедро, проделав четыре красные полосы.       — Ваше Величество! Вы в порядке? Вам больно? — Шан Цинхуа принялся поглаживать руки, спину, ягодицы…       Острые когти почти задели ноющее растянутое отверстие, и ахнувший от шока демон замахнулся со всей силы, чтобы разбить свое же лицо…       Его пальцы прошли сквозь тень, теряя материальную форму, пока его телепортировали прочь. А он почти уже забыл, что некогда умел обращаться тенью. Правда, лично он бы никогда не использовал свою способность для того, чтобы трусливо избежать боя.       Уже в теплых водах подземного источника, о существовании которого Мобэй узнал только что, он хандрил, плавая кругами, пока Шан Цинхуа суетился, подливая в теплую воду болеутоляющие масла и заживляющие смеси. Если он действительно застрял навсегда в этом человеческом теле, чем ему заняться, к чему стремиться?       Несмотря на то, что Цинхуа физически силен, его духовная энергия весьма слаба и нестабильна. Кроме того, как Лорд Аньдин, он изгнан из школы, да даже если и нет, Мобэя не прельщала перспектива заполнять бумажки и тренировать никчемных учеников, которые не годятся даже в качестве манекена для отработки ударов.       Какова вообще высшая цель человеческого существования? Многие люди вступают в брак и заводят семьи, но самым близким человеком для Мобэя всегда был Шан Цинхуа. Заводить отношения со своим же телом было бы странно даже для такого самовлюбленного демона, как он.       Он посмотрел в отражение спокойных вод источника. Шан Цинхуа был очень красивым. Он любовался вчера отражением человеческого тела, покрасневшим и возбужденным, пока желание окончательно не затмило его зрение. Если бы они были в своих телах, он бы повторил это вновь.       Он оглянулся на свое тело, которое сидело на коленях с полотенцем в руках. А ведь Шан Цинхуа, если они так и не найдут способ вернуться в свои тела, придется принимать корону и проходить церемонию принятия семи ступеней мастерства. Он станет сильнейшим после Императора и величайшим чистокровными демоном своего поколения. И если он пожелает стереть Мобэя с лица земли, дабы никто не узнал о подмене, ничто не сможет остановить его…       Мобэй приподнялся из воды, вглядываясь в янтарные глаза.       А что, если Шан Цинхуа специально скрывает от него секрет исцеления, потому что опасается того, что Мобэй бросит его? Раньше Принц никогда не задумывался над этим, но, существуя в этом хрупком теле, которое болит даже от простого совершенствования, он действительно мог ощущать этот страх, страх перед более крупным и опасным хищником.       — Шан Цинхуа, — обратился он, после того, как его аккуратно вытерли, приложили к болящей заднице лед, завернутый в полотенце, и уложили обратно на королевскую постель. — Ты ведь знаешь, что я не отрекусь от тебя? Неважно, в каком положении и социальном статусе мы оба находимся.       — Это… удивительно приятно слышать, Ваше Величество. Спасибо огромное! Этот очень благодарен и будет стараться быть достойным того, чтобы находиться рядом с Королем.       — Не нужно, — он повернулся на бок, глядя на свое же тело, которое неуверенно поджало руки к груди, словно не знало, куда их деть. — Даже если ты не будешь достойным, ты все равно останешься рядом. Ты поклялся следовать за мной всю жизнь, помнишь?       Странно знакомым было увидеть уязвимость в своем же лице, когда Шан Цинхуа смущенно опустил голову, краснея. Но приятно. Хорошо было наконец разгадать тайны этого человека.       — Если ты захочешь высокого титула, я могу дать тебе звание и земли. Пока ты предан мне, ты можешь получить все, что пожелаешь, — Мобэй почувствовал, как румянец охватил и его щеки, перед тем как выдавить из себя следующую фразу. — Если же ты захочешь завести семью, этот Король станет твоей семьей. Не такой, как моя настоящая семья. Человеческой семьей. Ты будешь доверять мне и не посмеешь скрывать от меня что-либо.       Будучи демоном, он никогда не смог бы позволить себе опуститься до подобного разговора. Возможно, сами небеса заставили его стать человеком, чтобы он наконец смог понять чувства своего слуги. Вернее, он всегда о них догадывался, принимая любовь и почтение как должное. Удивительным было то, что он сам возжелал ответить на эти чувства. Возможно, небеса обратили его в человеческую оболочку для того, чтобы он понял свои чувства.       — Ах, Ваше Величество, но человеческие семьи тоже могут быть проблемными… Я вас понял. Этот Цинхуа будет счастлив заменить моему Королю недостойных Его Величества родственников, — он резко взмахнул руками. — Ах, черт, я совсем забыл про то, что запер вашего дядюшку!       — Что?!       — Неважно! Лежите, отдыхайте, этот пойдет заниматься вашими делами! — он подошел и накинул сверху еще одну шкуру. — А потом я схожу к Шэнь-шисюну и заставлю его вспомнить способ лечения! Я не оставлю вас в этой никчемной человеческой шкуре, не стоит переживать!       Мобэй вздохнул. Похоже, демоническое совершенствование действительно затрудняло понимание намеков. Ничего, потом он объяснит своему человеческому слуге, что он прямо предложил заключить брак. Приняв позу, в которой его тело болело бы меньше, он невнятно простонал в знак согласия и махнул ладонью в сторону двери. В отличие от Шан Цинхуа, которого изгнали с поста Владыки, Мобэй-цзюнь все еще имел титул наследного Принца. Так что пусть Шан Цинхуа теперь, будучи в теле этого самого Принца, потрудится на славу государства.       — А ведь я касался вас с величавшей нежностью и любовью! Надеюсь, теперь вы понимаете — какого это быть слабым и хрупким, и в следующий раз подумаете трижды, прежде чем лупить меня ни за что! — Мобэй никогда бы не подумал, что его голос способен на такое унизительное гнусавое нытье.       Однако, едва его слуга в королевской оболочке растворился в тенях, перед Мобэем всплыло знакомое раздражающее окно.       [Система приветствует Временного Пользователя. Желаете получить подсказку, как вернуться в родное тело? Совершенно бесплатно!]       — То есть, в любой другой день, ты берешь плату с Шан Цинхуа просто за информацию? — он мгновенно пришел в ярость. — Я точно добьюсь того, чтобы изгнать тебя. Из-за тебя этому телу сейчас так плохо…       [У Вашего Величества, похоже, сильные проблемы с причинно-следственной связью.]       — Я не постесняюсь использовать любые средства, вплоть до кровяных паразитов Цзюньшана, чтобы изгнать тебя. И я буду проверять и допрашивать Шан Цинхуа, чтобы убедиться, что в нем больше нет поганой внеземной сущности!       […]       [Желает ли Мобэй-цзюнь стать носителем Системы, вместо Шан Цинхуа? Эта Система предоставляет доступ к информации, раздачу интересных заданий, заработок баллов и виртуального собеседника в любое время суток! Пользователь 001 все равно слишком пугливый и не пользуется Системой, может, с другими Пользователями мы сможем интереснее преобразовывать сюжет…]       — Так это ты зашугала Шан Цинхуа так, что он трясется буквально от всего!? Я тебя уничтожу!       [Пользователь 001, всегда был таким. Люди называют это «чертой характера».]       Мобэй поднялся, не обращая внимания на боль. Она пройдет через пару часов медитации, а вот иноземный энергетический паразит божественного происхождения… Если он избавит Шан Цинхуа от этого проклятья, тот точно поверит в серьезность намерений своего Короля.       — Если я позволю тебе паразитировать на моей энергии и в моей голове, ты клянешься навсегда покинуть Шан Цинхуа и больше никогда не прикасаться к нему.       [У Системы нет рук, чтобы касаться… Ладно! Эта Система торжественно клянется своим кодом, что выполнит свою часть нового Пользовательского Соглашения.]       — А потом ты мне поведаешь все тайны мира. Например, почему ты никогда не называешь Шан Цинхуа по имени. Или почему он называет себя папочкой, когда думает, что его никто не слышит.       [Не думаю, что ваше сознание будет готово к обработке этой информации.]       — Я сам решу, к чему я готов, а к чему нет.       [Принято. Система загрузит свои данные в новый сосуд в течении нескольких мгновений. Подойдите, пожалуйста, к своему телу и обменяйтесь душами через рот.]       Через рот? То есть, нужно было всего лишь поцеловаться?!       — Шан Цинхуа!!! — напрочь позабыв про сохранность их тайны, про свою боль, про то, что человеку не стоит в одних нижних штанах бродить босиком по ледяному бастиону, Мобэй, выбив с ноги дверь в королевские покои, бросился по длинному коридору за своим телом.

      Омаке

      Было странно снова оказаться человеком. Даже если он пробыл демоном всего-то с неделю.       Хотя, возможно, дело было совсем не в смене тела.       — Мой Король, пощадите этого! — изо всех сил он держался за эти золотые бедра, пока Мобэй-цзюнь, с самой нежной улыбкой на которую способно его неэмоциональное лицо, старательно пытался отодрать человека от себя и швырнуть на растерзание целой толпе вооруженных до зубов стражей.       — Не стоит переживать, Шан Цинхуа. Теперь, когда твой Король спас тебя от божественного паразита, ты можешь больше не сдерживать свою силу и совершенствоваться, как и подобает благородному заклинателю, — мурлыкал злобный демон, все же умудрившись отскоблить слугу от своей ноги и, взвалив на плечо, приготовившись запустить на поле боя.       — Нет, прошу, не надо, Ваше Величество, — почти рыдал Цинхуа.       — Этот Король выделит тебе место для духовных практик и медитаций и станет твоим партнером по оттачиванию боевых навыков, — будто и не слыша, самодовольно продолжал Мобэй, обняв своего слугу. — И, разумеется, я рассчитываю на твою благодарность. Ты же позаботишься о своем возлюбленном господине после? — холодная рука скользнула по спине, обхватив бедро и сжав его.       И когда он думал, что его вот так, из чистой любви, безжалостно бросят на «поединок» с армией нечисти, черный вихрь пронесся через арену, распугав стражей, и материализовался не иначе как в Линьгуан-цзюня. Старший демон невозмутимо обошел остолбеневшего от отвращения Мобэй-цзюня и обратился к лицу Шан Цинхуа.       — Ты! Человек! Кому я должен направить прошение о повторной закупке замороженных туш ледяных бизонов? Нам вообще нужны эти туши?       Цинхуа был готов плакать от облегчения. Спасение пришло оттуда, откуда его и вовсе не могло быть! Вывернувшись, он спрыгнул со все еще неподвижно стоящего Короля и забрал бумаги, и только тогда Мобэй ожил и резко притянул Цинхуа обратно к себе, защитно зарычав.       — Ах, эти туши! — узнав контракт, пропел заклинатель. — Конечно нужны, нашим солдатам нужно мясо, чтобы оставаться сильными и непобедимыми, — демоны позади него одобрительно закивали. — Обычно закупки осуществлял этот скромный слуга, но раз Цзюньшан решил заняться этим самостоятельно, я с радостью подскажу, что нужно делать. С другой стороны листа указан адрес и имя фермера, просто навестите его не позднее полной луны и обновите контракт.       Линьгуан-цзюнь серьезно кивнул, принимая листы обратно, и обратился вихрем, уносясь прочь.       — Ты… — Мобэй-цзюнь все никак не мог прийти в себя. — Что ты сделал с моим дядей?       — О! Я всего лишь пообещал ему, что передам ему свой титул, если он успеет разгрести абсолютно все приказы до смерти своего старшего брата!       — Ты смеешь раздаривать кому-то мою корону?! — в последний раз Шан Цинхуа слышал такой возмутительный визг Короля еще тогда, когда сам был этим Королем. Рассмеявшись от этого, он положил свои ладони на ледяные щеки и притянул демона к себе, поцеловав прямо на глазах все еще окружавших их солдат.       — Мой Король, вы вообще хоть раз, хотя бы по чистой случайности, заходили в архивы вашего клана? Линьгуан-цзюню в жизни, пусть и бессмертной, не одолеть эту огромную гору документов! Ну а если он вдруг все же преуспеет… Я буду счастлив передать свой почетный титул Владыки пика Аньдин такому способному завхозу. Как думаешь, твоему дядюшке понравится жить в Доме Досуга?