Обмен

      Прекрасный утренний сон Мобэй-цзюня прервало чересчур настойчивое стучание в дверь. Он лениво зевнул, потягиваясь, прежде чем вспомнить, где находится, кем он является и, вообще, что ему, похоже, прямо сейчас грозит опасность. Борясь с собственными ленивыми конечностями, он успел только сползти с кровати, хоть немного прикрыть то единственное достоинство своего слуги, которое у него осталось, и взять меч, прежде чем дверь разнесли в щепки каким-то очень сильным заклинанием. Мобэй встал в боевую стойку, впервые в своей жизни полностью не уверенный в своей победе. Как вообще Шан Цинхуа умудрялся выживать все это время, если его тело упрямо отказывалось просыпаться даже под угрозой смерти?       Зевнув еще раз, он разрубил деревянные планки окна и выскочил, решив мудро отступить на более широкую территорию. Пока, кто бы там ни пришел по его душу, боролся с запутывающими и ослепляющими рунами, которыми Цинхуа обложил свою комнату, Мобэй пробежался по зеленой травке, чувствуя, как ветер щекочет его волосы, бодря его тело, и выскочил на боевую арену, напугав слоняющихся там адептов.       — Прочь с дороги! — гора ящиков позади взорвалась, разметав по всей каменной площадке человеческую провизию, и вперед выскочил один очень знакомый заклинатель в белых одеяниях. — Ты все же посмел вернуться сюда, Шан Цинхуа!       О, это же был Лю как-его-там, который ежедневно приходил в Подземный Дворец, дабы бросить вызов ухаживаниям Императору. Ло Бинхэ милостиво флиртовал с ним, избивая его до полусмерти, а затем отпускал его, раз за разом возвращаясь к жалкому трупу своего Учителя. Многие демонические Владыки откровенно жалели заклинателя, хотя Мобэй-цзюня он лишь раздражал. Если тебе кто-то нравится, зачем слоняться вокруг своего объекта желания, лишь немного поколачивая его, словно неловкий влюбленный подросток?       И если кто первым посмеет провести аналогию с ним и Цинхуа, Мобэй вырвет этому смельчаку язык! Он не был тайно влюблен в своего слугу! Может, Шан Цинхуа там что-то и испытывал, судя по его жалкому поведению, но сам демон был не такой! Он поколачивал Цинхуа исключительно в воспитательных целях, и делал это нежно, чтобы не прибить слишком слабого человека! Да, возможно, он был привязан к своему слуге чуть больше, чем ему бы этого хотелось, но он вовсе не собирался вступать с ним в отношения и создавать семью! Да его все Царство Демонов засмеет, если он даже подумает об этом!       Однако, сейчас было совсем не время размышлять о своих отношениях с Шан Цинхуа, когда сияющий меч пронесся слишком близко к его шее. Это вовсе не было дружеским спаррингом или попыткой ухаживать. Заклинатель в белом собирался убить его. Как и ожидалось от этих лицемерных, жалких людей, которые зовут друг друга братьями и сестрами.       Отступать было некуда. Мобэй знал, что Шан Цинхуа умел летать на своем мече, но едва ли у него сейчас было время обучаться полетам, когда на краю арены выскочило еще два заклинателя, мужчина и женщина.       — Лю-шиди, давай мы сначала допросим его… — молитвенно сложив руки, миролюбиво запел первый.       — Нечего допрашивать предателя! Отрубим ему голову, а потом уже будем задавать вопросы! — кровожадно рявкнула вторая, обнажая свой меч.       Трое против одного. Действительно, у этих якобы благородных заклинателей на самом деле не было и задатка чести и справедливости. Мобэй даже не должен удивляться их столь жестокому стремлению к братоубийству. Вместо этого он должен сосредоточится на бое. Использовать скрытые преимущества сильного тела Шан Цинхуа, чтобы нивелировать его слабую духовную энергию.       Он топнул по арене, посылая трещины по гладкому камню. Если бы у него была его сила льда, он бы мигом одержал победу, обратив утренний туман в смертоносные иглы, но у Шан Цинхуа такого и в помине не было. Его золотая ци текла по телу, словно жидкое пламя, и Мобэй пустил энергию по духовному оружию, с некоторым восторгом наблюдая, как клинок заполыхал огнем. Неудивительно, что его слуга никогда не обнажал при нем меч — такая сила могла бы насторожить Мобэя, который всегда считал своего человека заклинателем лишь на словах.       — Шан Цинхуа, остановись, иначе мы будем вынуждены применить силу! — крикнул «дружелюбный» воин.       Мобэй-цзюнь оскалился, крутанув огненным мечом между пальцев. Они действительно держат своего младшего брата за полного идиота? Кто вообще поверит тому, что его отпустят, если он добровольно сложит оружие? Ну уж нет, он будет сражаться до победного, до самого конца!       Он прыгнул вперед, решив вывести из строя самого слабого противника. Он ничего не имеет против женщин и уважает их волю к битве, даже при том, что их мягкие тела не предназначены для сражений. Но сейчас эта человеческая самка была лишь его соперником.       Ноги у Шан Цинхуа были крепкие, сильные и быстрые. Неудивительно — сколько раз он позорно дезертировал, да с такой скоростью, что его не могли догнать даже всадники! Однако, сейчас пришла пора воспользоваться этими сильными ногами не для побега, а для боя. В считанные мгновения он сблизился с дамой в пурпурном и ювелирно вонзил ей меч между ребер, пронзив ее насквозь!              В воздухе запахло жаренной человеческой плотью и у Мобэя загорелись глаза от жажды убийства, желания обагрить весь пик окровавленными и изуродованными трупами жалких людишек.       Однако, Шан Цинхуа был всегда против убийств его боевых братьев, да и Император запрещал нападать на Цанцюн и устраивать беспорядки, поэтому он лишь столкнул тело со своего меча, оставив женщину корчится от боли в углу арены. Один противник готов, осталось еще два.       Он едва успел уклониться от меча воинственного заклинателя, нанеся с сотню своих ударов, раскаляя воздух. Из-за ленивого образа жизни Шан Цинхуа, его мышцы были не такими быстрыми, было ощущение, что он сражается во сне, не успевая контролировать свое тело. Мобэй выдохнул, резко отклоняясь назад, пинком отправляя соперника в полет, успев перед этим в свою очередь получить кованным ботинком в лицо. Кровь хлынула ему в рот, и он жадно слизал ее и сглотнул.       Как же здорово! В последние годы драки и сражения не приносили ему никакого удовольствия: его противники были ему на один зуб, он воевал против сотен врагов сразу и все равно побеждал их всех меньше чем за щелчок пальцем.              А потом появился он, Ло Бинхэ, чья сила была настолько превосходящей, что у Мобэя не было шанса даже дотронуться до уязвимого места Императора. Ему ломали все кости в теле едва он успевал понять, что он сражается. Тогда Мобэй понял, что он никогда не желал драться с более сильным. Он всегда хотел битвы с тем, кому он бросит вызов и будет способен одолеть. Не с жалкими слабаками и не со всесильным сыном Бога, а с реальным противником, который будет заставлять его кровь кипеть от смертельной опасности, от предвкушения того, что он вновь сможет превзойти самого себя!       Он сдернул с себя пояс и обмотал вокруг ладони, сжав руки в кулаки. Меч повис в воздухе, повинуясь приказу, и он рванулся вперед, с восторгом уклоняясь и нанося ответные удары. Один взмах меча все же настиг его, надрезав длинную красную полосу на руке, и Мобэй с восхищением чувствовал, как жжет его рана, сама по себе пытаясь затянуться. Второй удар, от которого он не успевал увернуться, он поймал ладонями, стиснув меч в кулаке и ощущая, как острое лезвие разрезает ремни и распарывает кожу на его пальцах. Его противник, расширив глаза в неверии, наклонился, сильнее вдавливая меч, пуская по клинку свою духовную энергию, однако Мобэй лишь стиснул меч сильнее в ладонях, чувствуя, как по его лицу расползается безумная улыбка. Он схватил клинок и второй рукой и чистой силой мускулов согнул меч!       Восхищаясь физическим потенциалом этого обманчиво хрупкого тела, он жестоко пнул противника прямо в лицо, с сумасшедшим оскалом сворачивая клинок в узел. Духовное оружие заклинателя, которое было способно резать кости и камни, словно талое масло! И такая мощь этих восхитительных рук так бесполезно тратилась лишь на обнимание его бедер? Ужасно возмутительно и неприлично лестно. Мобэй на мгновение представил, что стало бы с его ногами, если бы Цинхуа вложив всю силу в свои объятия, и его достоинство ощутимо дернулось, наливаясь кровью. Что вообще не так с телом этого человека?! Тяжело выдохнув, сгоняя с себя нежелательное возбуждение, он швырнув изуродованный меч своего противника на землю, демонстративно возвращая себе в ладонь свой клинок.       — Следующий! — хриплым голосом он скомандовал, поворачиваясь к третьему воину.       — Шиди, одумайся, — предостерегающе произнес Глава школы, положив ладонь на рукоять своего меча.       Мобэй-цзюнь лишь ухмыльнулся еще шире, сокращая дистанцию быстрым и легкими шагами, едва касаясь земли. В историях и легендах именно этот заклинатель победил Таньлан-цзюня, навсегда заполучив себе звучный титул сильнейшего в мире. Но с тех пор, он ни разу не обнажал свой клинок, даже когда речь шла о защите достоинства своего заместителя и любимого младшего брата.              Никто из демонов не осмеливался даже смотреть в сторону живой легенды, но разве все эти сказки не лишь раздутые сплетни? Его прошлый противник имеет звание «Бог Войны», но Мобэй с легкостью одолел его в теле «слабейшего из двенадцати великих Лордов». Признаться, он даже не ощутил той силы, про которую ему рассказывала Ша Хуалин и прочие жалкие трусы.       [Система рекомендует Временному Пользователю остановиться, вы на грани полного истощения духовной энергии...] — Мобэй даже не стал дочитывать до конца, выключив раздражающий квадрат.       Даже если Глава школы действительно нечто непостижимое, Мобэй поверит в это, лишь проверив собственными силами. Никого не победить, если не пытаться сражаться. Когда он вернет своему слуге тело, он вышвырнет его на тренировочный полигон и будет тренировать, пока Шан Цинхуа не станет угрозой ему самому. Больше он не поверит его слезливым глазкам и плаксивому тону.       Пылая духовной энергией, он с размаху врезал воину голым кулаком, с восторгом слыша, как хрустят кости «Величайшего», ломаясь под его напором. Его горящий меч вонзился следом в каменную площадку, промахнувшись мимо вовремя отпрыгнувшего заклинателя, и Глава школы нахмурился, резко выхватив свой белоснежный клинок…       Оглушающий свист дезориентировал Мобэя, а ослепительно белый свет полностью вывел из строя. Он пошатнулся, пытаясь понять, что вообще произошло, когда его грудь полоснуло ошеломительной болью, что он не испытывал никогда в жизни. Он успел лишь схватиться за рану, из которой хлестала ярко-красная кровь, прежде чем его ладони ослабли, а перед глазами все почернело…

***

      Очнулся он в кандалах и ошейнике, но при этом в белых бинтах и мягкой постели. Эта двуличная манера поведения заклинателей его действительно поражала. Но ничего. Он жив, и это главное. Он шевельнулся, чувствуя, как болела его вспоротая грудная клетка. Красное начало проступать сквозь ткань и две руки уложили его обратно.       — Лежать смирно, шисюн. Если ты вообще наш шисюн, — заклинатель, которого он никогда раньше не видел, подозрительно уставился ему в лицо.       — Точно не наш. Предатель, — тот самый Бог Войны с усилием кряхтел, пытаясь разогнуть меч. — Продал свою школу, обменял свою душу у демонов на свою силу.       — Успокойся, шиди, я понимаю, что тебе обидно так позорно продуть своему старшему брату, но лучше бы ты сдал Чэнлуань на Ваньцзянь…       — Нет! Я тоже умею сгибать мечи! Мало мне двуличного подонка, который украл тело нашего брата, так еще и этот нарисовался неизвестно откуда! Почему ты вообще не сдох?! Демоны назло мне пощадили твою жалкую жизнь?       — Иди занимайся самобичеванием в другом месте. Очевидно, что они убили настоящего Шан Цинхуа, а в его тело вселили демоническую марионетку. У него другой цвет глаз, разве ты не видишь?       Мобэй вздрогнул, подскочив. До этого момента он смирно лежал, ожидая, когда все уйдут, чтобы позвать Шан Цинхуа, но теперь ситуация его действительно напугала.       — Что значит, другой цвет глаз?!       Та самая дамочка выхватила свой меч, но, прежде чем Мобэй успел среагировать и уклониться от предполагаемого удара, она наклонила клинок плашмя, чтобы Мобэй мог увидеть свое отражение в идеально отполированном лезвии.       Лицо Шан Цинхуа, напуганное и избитое, выделялось резкими пронзительно синими глазами, его глазами, что подозрительно смотрели на него в ответ. Еще вчера они были янтарными. Что это могло значить? Неужели, его душа уже ужилась в этом теле, приняв его, словно свое собственное? Неприятная дрожь прошлась по его телу, закончившись тошнотой в горле. Он закрыл рот рукой, отвернувшись…       Лорды за его спиной зашумели…       — Шиди, принеси ведро, этот демон выглядит, словно его сейчас вырвет от рожи Шан Цинхуа.       — Почему я? Я уже и без того занимался бинтованием его ран!       — Потому что Му-шиди у нас похитили демоны?       — И что, теперь я должен отдуваться? За поставку медицинских принадлежностей отвечал шисюн Шан. Пошлите его учеников!       — Те глупые дети думают, что мы хотим убить их Учителя, и подняли бунт, отказавшись от любой работы.       — Проклятые бездельники, выпорите всех их!       — За дисциплину у нас отвечал Шэнь-шисюн…       — Вы издеваетесь? Зачем тогда вы все нужны, если самые важные Главы пиков либо убиты, либо в плену у демонов?!       — Цанцюн — исполин на двенадцати ногах, без одной ноги мы бы еще справились, но у нас отсутствует четверть лордов!       — Прекратите ругаться! Давайте лучше допросим демона.       — За допрос демонов у нас отвечал Шэнь-шисюн…       — К черту вас всех! Позовите Главу школы!       Мобэй-цзюнь бы посмеялся над этими идиотами, если бы его собственная ситуация не была столь плачевной. Он откинулся назад, сквозь прикрытие веки размышляя. Если он сейчас призовет Шан Цинхуа, сможет ли его трусливый слуга одолеть всех противников и забрать с собой Короля? Сможет ли он вообще понять, что его зовут? В любом случае, пока того чрезвычайно сильного заклинателя не было, нужно было воспользоваться возможностью.       — Шан Цинхуа! — в голос приказал он хриплым, слабым голосом.       Сразу три клинка уткнулись ему в шею, угрожая.       — Чего шумишь?! — грозно рявкнула дама.       Мобэй сощурился. В случае нападения он сможет извернуться так, что два меча перережут ему ошейник, а третий он отобьет своими закованными руками, разрубив цепи. Но вот бежать без духовной энергии особо некуда. В случае смертельной опасности он бы отступил в тень, но сейчас он мог полагаться только на своего слугу.       — Шан Цинхуа… Он украл мое тело. Он бросил меня здесь и сбежал… — он никогда не умел врать, поэтому все, что у него было, это его тайные страхи и опасения, которые он высказывал под предлогом лжи. — Меня зовут Мобэй, я Принц Северных Пустошей и правая рука Владыки Демонов. Император нашел артефакт, который мог бы воскресить его Учителя, и послал меня за ним, но когда я коснулся его, моя личность оказалась похищена. Прошу Владык Пиков заключить со мной временный союз для возвращения моего тела.       Что бы они ни решили сделать с Шан Цинхуа, Мобэй был уверен, что сможет его спасти. У этих безмозглых слабаков не будет и шанса против Мобэй-цзюня во всей его силе.       — Да как будто кто-то из нас согласится заключить договор с никчемной демонической…       — Помолчи, шиди. Ты сказал, что этот грязный полукровка заключил сделку с Шан Цинхуа, чтобы тот силой вернул неупокоенную душу нашего шисюна в его растерзанное тело? — Бог Войны шагнул вперед, все еще погнутым мечом отгоняя от постели своих товарищей.       Растерзанное тело? Этот воин перечитал того самого похабного рассказа, что сейчас гуляет по миру, заражая разумы людей и демонов, словно неуловимая болезнь?       — Я не знаю, заключал ли Шан Цинхуа сторонних сделок. Но да, Император собирается вернуть своего Учителя. Если Шан Цинхуа отдал ему артефакт, он уже это делает, прямо сейчас, — Мобэй раз за разом звал своего слугу, все больше понимая, что за ним никто не придёт. И это после того, как он действительно поверил, что Цинхуа не предаст его даже тогда, когда он больше не будет нуждаться в услугах своего Короля. Его зубы стиснулись в отчаянии.       Дверь широко распахнулась, и в тесную палату вошли еще два заклинателя: Глава школы, которого бы Мобэй предпочел не видеть, и худощавый мужчина с тремя мечами на поясе. Не церемонясь с приветствиями, незнакомый заклинатель сорвал ножны одного из клинков с пояса и обнажил тонкое лезвие, сунув его в лицо демону. Мобэй лишь лениво прищурился, увидев свое настоящее лицо в отражении.       — Хунцзин, да? — спросил он. — Легендарный меч, что пылится без дела в сокровищницах, как унизительно…       — Было бы просто замечательно, если бы он пылился там и дальше, господин Мобэй, — сказал Глава школы, вглядываясь в лезвие. — Плохо, когда мечу находится дело. Значит, в мире назревают беспорядки. Мы принимаем ваше соглашение. Мы вернем вас Ло Бинхэ, в обмен на Шэнь Цинцю.       — Я не собираюсь предавать своего Императора, которому поклялся в службе, — огрызнулся Мобэй.       — Мы ни в коем случае не станем просить вас об этом, — Глава школы поднялся и кашлянул в ладонь красным. — От вас требуется лишь присутствие в нашем походе, добровольно или же нет.       Для такой несогласованной толпы сборы прошли удивительно быстро. Его обвязали цепями еще на два раза, приковав к заклинателю, у которого было слишком много мечей, и подняли в воздух.              Воин, который представился Вэй Цинвэем, оказался еще более болтливым, чем Шан Цинхуа, хотя, казалось, этот рекорд по количеству произнесенных слов за одну палочку благовоний было невозможно побить. Он расспрашивал Мобэя о Шан Цинхуа, о жизни на севере, о самочувствии его семьи, о том, какими легендарными мечами владеет клан Мобэев и как они куют оружие в условиях вечных льдов и морозов, и еще обо всем остальном на свете. Мобэй не ответил ни на один вопрос, что нисколько не умалило жизнерадостность заклинателя.       — Как думаешь, Шан Цинхуа нарочно или нечаянно украл твое тело? Он мне как-то обмолвился, что ему нравятся крупные мужчины с хорошей грудью, но я думал, что он просто рассказывает о своих вкусах… Я начал специальные тренировки и подобрал диету, чтобы увеличить свою грудь, но шиди даже не взглянул на мои труды, эх… Возможно, он действительно лишь подыскивал себе новое тело, но почему он не захотел взять тело своего любимого шисюна? Я бы отдал ему всего себя без малейшего сомнения, в обмен лишь на пару поцелуев… Мобэй, как думаешь, какой меч ему преподнести в качестве предложения о браке?       — Тот, которым он смог бы снести твою голову с одного удара! — не выдержав, рявкнул он.       — Ха-ха, ну ты и шутник! Любым же мечом такое можно сотворить! Нет, мне интересен тот клинок, который снесет голову самому Шан Цинхуа. В литературном смысле. Ну, чтобы он бросил твое холодное и скучное тело и бросился в мои жаркие объятия, позабыв обо всем. Впрочем, если он так любит прохладу, может, выковать ему меч из чистого льда?       — Я умею создавать ледяные мечи сотнями, тысячами, концентрируя их прямо из воздуха, — Мобэй действительно не знает, зачем он вступил в перепалку с этим идиотом.       — Помолчи! Слушать даже не желаю! — Вэй Цинвэй заткнул уши, пошатнувшись так сильно, что они оба едва не свалились в пропасть. — У этих мечей нет души! В каждом мече должна быть душа, понимаешь? Каждый клинок должен быть выкован с заботой и любовью!       Перед лицом Мобэя появилось окно Системы с очень схематичным изображением блюющего в отвращении человечка, и демон впервые согласился с суждением проклятой сущности.       [Внимание! Душа Пользователя находится в пределах одного ли! Войдите в контакт с Пользователем, чтобы обменяться телами!]       Значит, Шан Цинхуа сейчас в Подземном Дворце! Предатель ослушался его приказов выполнить поручения и теперь преспокойно прохлаждался в гостях у Императора, игнорируя вызовы своего господина!       Он злобно заскрипел зубами, что было очень вовремя, потому что везущий его заклинатель внезапно повернул вниз с такой резкостью, что Мобэй вполне мог бы откусить себе язык от неожиданности.

***

      Плохо! Это было очень плохо! Шан Цинхуа несомненно подставил своего владыку, отправив его прямиком в руки его бывших боевых братьев. Кто бы мог подумать, что заклинатели выберут именно этот момент, чтобы в очередной раз ворваться в Дом Досуга с обыском и прочистить помещение сверху донизу?! Спасибо большое, что его товарищи не сразу отрубили голову его телу, а сначала хорошенько расспросили. Способность Мобэй-цзюня врать в лицо была настолько же хороша, как и способность Шан Цинхуа бросаться в битву вперед всех, размахивая мечом и рискуя своей жизнью. То есть, просто отвратительна — неудивительно, что демона мгновенно разоблачили, и теперь Лорды притащились сюда дружным отрядом обменивать правую руку Ло Бинхэ на хиленький трупик заместителя Главы школы.       Жаль только, что Ло Бинхэ и дела не было ни до кого, кроме своего драгоценного Учителя. Шан Цинхуа стоит надеяться, что он успеет вытащить Мобэй-цзюня из засады прежде, чем другие заклинатели об этом узнают. Судя по тому, как Ци Цинци болезненно держалась за свой бок, Мобэй оказал некоторое сопротивление при задержании, и теперь дамочка просто пылала праведным гневом, с нетерпением ожидая, когда же можно будет поглубже засадить свой меч в ненавистное тело боевого брата.       — Гаденыш, выходи! — гаркнул Лю Цингэ, размахивая Чэнлуанем, который, видимо, он попробовал сломать об колено в ярости, когда понял, что пока что не может казнить Шан Цинхуа без суда и следствия. Ослепительное лезвие было искривлено и погнуто, словно старая алюминиевая ложка, но это нисколько не умаляло боевой дух Бога Войны. — У нас в заложниках твой генерал! И если ты сейчас же не отдашь нам тело, я демонстративно отрублю ему голову! А затем начну отрубать головы каждому, кто поддерживает твои гнусные планы!       Шан Цинхуа нырнул в тень, незаметно подкрадываясь черным дымком к заклинателям, когда Лю Цингэ в ярости принялся топтать священные цветы на лужайке возле павильона. Ему лишь нужно было на миг соприкоснуться с собой, а затем вековая магия клана Мобэев сама сделает свое, утянув их в безопасное место. Он проник за спину дремлющему владыке Цзуйсянь и притворился его тенью, ожидая подходящего момента для нападения.       — Прочь! — рявкнул Ло Бинхэ, спрыгивая сверху прямо на голову Богу Войны. — Пошел вон!       В его руке был Сюя, перекованный и восстановленный, и лица заклинателей перекосились от ярости при виде духовного оружия своего товарища.       — Ты смеешь не только своими нечестивыми некромантскими методами нарушать вечный покой своего Учителя, покушаясь на его тело, но и даже посмел покуситься на его меч! Для тебя воистину нет ничего святого, проклятое демоническое отродье!       При слове «тело» глаз Ло Бинхэ дернулся и тень легла на его идеальное лицо, когда он нахмурился.       — Я не собираюсь оправдываться перед такими лицемерами, которым все равно на смерть своего боевого брата. Которые готовы так просто отпустить его из-за каких-то несуществующих моральных принципов…       — Все равно? Все равно?! — заорал, словно бешенный, Лю Цингэ, швыряя закованного Мобэй-цзюня в сторону и хватаясь за меч уже двумя руками. — А ну повтори, коль есть дух, поганый белоглазый волк! Шэнь-шисюн пригрел тебя на груди, а ты смеешь под предлогом забот вытворять всякое с его телом?! Только потому, что нам не все равно, мы остановим тебя от этого бесчестья сегодня, раз и навсегда!       Наконец. Шан Цинхуа нырнул к своему господину и силой льда разбил оковы, затягивая его в тень. Быстро и незаметно. Впрочем, едва ли в этом был смысл, поскольку все напрочь забыли о существовании и Шан Цинхуа, и Мобэй-цзюня, набросившись друг на друга.       — Шиди, остановись, это духовный меч нашего брата! — рявкнул Вэй Цинвэй, когда Чэнлуань, пересекся с Сюя, высекая искры при прикосновении.       — Думаешь, я не знаю?! Этот урод специально взял его, чтобы нам было стыдно нападать на него! Где твой проклятый демонический меч?       — Думаешь, я тебе скажу? Не волнуйся, я верну Учителю его меч в целостности и сохранности после того, как в очередной раз одолею тебя!       — Не смей называть его Учителем после всего, что ты сотворил с ним!       — Я буду называть его как пожелаю! Ты мне не указ! Никто мне не указ! — взревел Ло Бинхэ, отбиваясь уже от пятерых мечей одновременно. — Никто не отберет у меня Учителя, он мой…       Сюя вырвался из его рук, со свистом взмыв в воздух, под ошарашенные взгляды толпы. А затем рванул за спину полудемона, прямо в ладонь того, от чьего появления рты пооткрывались абсолютно у всех присутствующих.       — Вообще-то, это ты мой, — возразил Шэнь Цинцю, возвращая себе свое оружие. — Ученик, в смысле. И я что-то не припомню, чтобы я обучал своего ученика так непочтительно разговаривать со своими боевыми дядями. Что ты там сказал про то, что никто тебе не указ? — он наклонил голову в бок, постукивая веером по ладони в мягкой угрозе.       — Учитель, я… — растерянно начал Ло Бинхэ, но тут же ойкнул от боли, когда бамбуковый планки резко приземлились прямо на его кудрявую макушку.       — Я забираю Бинхэ с собой на Цинцзин, — сжимая меч, Шэнь Цинцю выступил вперед, загораживая собой Ло Бинхэ.       — Этого преступника и убийцу?! — Лю Цингэ аж сорвался на фальцет, со скрипом сжимая свой клинок.       Шэнь Цинцю бросил на него взгляд, полный негодования.       — Бинхэ хоть кого-нибудь убил? — язвительно поинтересовался он.       — Эм. Были слухи… — Ци Цинци впервые за многие годы проявила хоть какую-то стеснительность, отведя глаза в сторону, не будучи уверена в своих словах.       — Те же самые слухи, из-за которых меня в свое время упекли в Водную Тюрьму? Бинхэ идёт со мной, а если все же уважаемые Главы пиков против, тогда мне придётся остаться здесь, среди полчищ демонов.       — Я пойду за вами куда угодно, Учитель, — Ло Бинхэ выступил вперед, уже в свою очередь заграждая своей широкой грудью Шэнь Цинцю. — Все равно, Шан Цинхуа лишил меня титула Императора, одолев в схватке, мне здесь больше нечего делать…       — Шан Цинхуа что?!       На этом моменте Цинхуа окончательно утянул Мобэя в тень, выныривая в покоях Короля.