АГЕНТ ЮНИКРОНА или «Приди, забери нас домой».

*** Цели закончились. Обломки дронов усеивали площадку. Мегатронус подошел к ближайшему аппарату, поднял за крыло. Оторвал фронтальную панель, на которой красовалась фиолетовая инсигния. – Как ты думаешь, мне бы пошла такая боевая маска? Шрамы прикрыть, – пошутил он, повертев куском обгоревшего металла перед лицом. Отшвырнул прочь. – Они называют себя десептиконами, – ответил Прима, убирая меч за спину. – Противоположная фракция использует другой символ, – засмеялся Мегатронус, – я слышал, что за его основу взят скорбный лик твоей лицевой защиты. Не находишь это забавным? – Не мой, а Вектора. И что в этом забавного? – Слушай, зануда-братец, – радостно возвестил вдруг Двенадцатый, раззадоренный битвой, – я тут себе планетку присмотрел. Правда, сначала ее нужно отбить у противника. Миссия – однодневка, если использовать фактор внезапности. Не подсобишь по-родственному? Прима хмыкнул, не ответив. Подошел к Мегатронусу, пнул останки дрона. Линзы смотрели куда-то мимо, за черное плечо с шипастыми краями турелей. – Если тебя это успокоит, – сказал он, – я никогда не был с Солус физически. Но я любил ее, как и любого из вас. Той любовью, которая мне свойственна, и над которой ты так любишь насмехаться. Мегатронус скривился, но Прима схватил его за наплечник и развернул к себе, чтобы взглянуть в глаза. – А вот тебя она любила по-иному, не так как остальных. Любит и по сей день. Все эти бесконечные годы. – Любит? Что ты этим хочешь сказать?! Первый вдруг отпрянул, с тревогой вглядываясь в небо. Туманные клочья облаков, сквозь которые просвечивали луны, казались зловещими. – Сюда движутся еще разведчики! – Да хоть вся планета! Все ее жалкие войска! – Двенадцатый принял боевую стойку. – Я только вошел во вкус. – На дронах были камеры, противник знает, как мы выглядим. Пора убираться отсюда! – Куда? – Прятаться! Прима схватил упирающегося Мегатронуса за локоть и потащил вглубь пещеры. – Нам?! Полубогам?! – заорал было тот. – Спасаться бегством?! Тем, кто видел начало времен. Тем, кто может... – Заткнись! Они вбежали в пещеру. Развернули сканирование. На локаторах отображались не только воздушные объекты. По каньону ползли наземные цели. – Ты кретин, братец, – зашипел Мегатроунс, – печешься о секретности, а сам затеял эту показательную драку. Не терпелось тебе. – Я затеял?! Объекты быстро приближались. Если их окружат, останется только прорываться с боем. Тогда – конец всей конспирации. Оба Прайма стояли около открытой гробницы. Пальцы Примы судорожно впились в ее края. – Некогда раздумывать! – воскликнул вдруг Первый, хватая Мегатронуса поперек туловища. – Ты что творишь?!! Договорить Мегатронус не успел – полетел внутрь, с грохотом приземлившись на останки Одиннадцатого. Прима подхватил тяжелую крышку, водрузил себе на спину и с разбегу прыгнул следом. Мегатронуса окончательно впечатало в дно саркофага, придавило телом брата. Крышка хлопнула сверху, воздух спрессовался с характерным глухим звуком. Стало темно. – Больное ты порождение Праймуса! – Во имя Создателя… – Прима локтем придавил горловую магистраль Мегатронуса, заставив Двенадцатого запрокинуть голову. – Не шевелись! Они затихли. Лоцирование шло с изрядным затруднением – металл бокса плохо пропускал излучение. И все же приборы Праймов были гораздо чувствительнее, чем что-либо, изобретенное новой кибертронской расой. На экранах отобразилась целая армия беспилотных объектов, ползущих к пещере. Внутрь не спеша въехал гусеничный дрон с плазменными стрелковыми башнями на корпусе. – Они не почувствуют нас, – прошептал Мегатронус, используя для создания звука элементы вокалайзера, пропускающие воздух (электрический модулятор голоса он предусмотрительно отключил). – Тише! – Прима гневно сверкнул на него оптикой. – Да ладно, тебе. Тут двойная стенка. Кто бы ни делал этот бокс – свинца он не пожалел. – Нексус делал. Каркас предназначался для реактора. Гусеничный дрон покружился и замер у входа. Но стоило братьям прокачать вентиляцию, как более диковинный объект появился в пещере. Это был… зверокон. Странный, черный зверокон, как и его неживой гусеничный напарник, с двумя пулеметами на спинке. Даже сквозь помехи на экранах радаров были видны внимательные алые окуляры зверя. Умные, хитрые. В два прыжка четвероногий разведчик оказался на крышке гробницы. Лег, развалившись ровно по центру. – Проклятье… – И не говори. Несколько мелких летающих беспилотников впорхнули внутрь, закружили по углам. Зверь крутил головным модулем. Из окуляров генерировалась лазерная сетка. – Да он руководит ими! – И передает данные еще кому-то. – Осторожнее лоцируй, эта тварь кажется слишком умной. – Ониксово отродье. – Пришел стеречь нас... – И что теперь? До бесконечности терпеть на себе твою благочестивую тушу? – Не ной. – Мне подлец Максимо во всех местах колет. – И не святотатствуй… Мегатронус не знал, чего он больше хочет: возмущаться, стрелять, с ревом восстать из гроба, снова надавать братцу по фейсплейту или залиться смехом. Подумать только, Прима, вечно серьезный и рассудительный Прима втянул его в подобную шлакову глупость. Его – непобедимого воина, в прошлом царствующего в нескольких системах. И кто? Первенец Праймуса! Ненавистный нравоучитель, который лежит сейчас на нем, как плавильная заготовка, шелестя вентиляцией куда-то в область шеи. – Маску свою сними, – пробурчал Мегатронус. – Неизвестно сколько нам так томиться. Одиннадцатого я еще потерплю, но созерцать твой сияющий потусторонний лик так близко – выше моих сил. К его удивлению Прима возражать не стал, убрал маску в пазы. И даже раздвинул боковые панели защиты, сложив острые лепестки. Мегатронус какое-то время бездумно смотрел на лицо Первого, которое не видел со времен, предшествующих сражению с Юникроном. – Лонгарм, – вдруг прошептал Прима. Линзы насмешливо блеснули. Без маски ему было удобнее устроить свой подбородок в ложбине между бронепластом на груди Мегатронуса, что он и сделал. – Ты чего? – Тринадцатого звали Лонгарм. Мне так кажется. В этой свинцовой глуши мысль формируется яснее. – Нет, – отрезал Мегатронус, – точно нет. – Ну и пожалуйста, – фыркнул Первый. – Кстати, советую уйти в спящий режим, раз придется играть в эти игры. Я, например, не спал декацилов сорок. С этими словами он повернул голову на бок и тут же погасил оптику. Выдержки бывшему лидеру Тринадцати было не занимать. Мегатронус усмехнулся. Скуки ради провел пальцем по белому наплечнику, проверяя глубину оставленных на нем борозд. Непростые были это следы, со своей тайной. В процессоре Двенадцатого перемешалась куча эмоций, маскирующих главную мысль. Она свербела и свербела где-то в глубинах. В Искре тлело предчувствие, Мегатронус не мог понять какое – плохое или хорошее. Странная встреча. Разговор. Воспоминания. Жгучая ревность. Драка. Обида. Раны, которые до сих пор саднили, кристаллизовавшись лишь наполовину. Отражение нападения. Внезапное тепло и чувство единства. Могила, вот эта… воистину, неисповедима юникронова ирония – братская. Но было еще что-то… – Чьи это когти? – Мегатронус не выдержал. – Похожи на предаконьи, но их же не осталось на Кибертроне? –  Не осталось, – сонно отозвался Прима. – Я слышал, именно ты избавил мир от этих чудовищ. Так? – Не я. Катаклизм… Прима явно не желал распространяться на эту тему. И Мегатронус вдруг вспомнил, что не давало ему покоя. После драки старший брат упомянул нечто странное про Солус. Нечто очень странное… Двенадцатый снова коснулся белого наплечника, подергал за край. Но Прима уже не реагировал, ушел в подзарядку. *** Было сущей глупостью начинать поединок с диалога. Это Прима понял, когда чудовище, игнорируя какой-либо кодекс, выпустило по нему первый залп. После этого салютовать Звездным Мечом было уже не обязательно. Предводитель предаконов выглядел огромным, на его фоне Прима казался хрупким. Но только – не себе самому. Знавал он соперников покрупнее и поопаснее. Прайм активировал защитное поле, перенаправив всю энергию оружия на создание щита. «Ржа тебя побери, Оникс, – выругался он, оценив мощь плазменного удара, – зачем было создавать ЭТО?! Позлить меня?! Испытать на прочность священный меч, после всего, что я с ним сделал?!» Он принял первый удар, развернув лезвие плашмя. Защитное поле полыхнуло белым, образовав конус. В месте соприкосновения плазменных струй заиграли вихри. Звездный Меч с грохотом разрезал огненный пузырь. Прима вытянул руку вперед и, не отводя взгляда от глаз чудовища, нырнул в образовавшийся разрез, используя тягу от разницы атмосферного давления. Ускорители на ногах придали проворства. Когда пламя погасло, на броне Прайма виднелся лишь легкий налет копоти. Полные ума и злобы глаза хищника внимательно сканировали приближающегося кибертронца. – Узри мощь Предакинга! – клацая частоколом зубов, королевская пасть снизошла до приветствия своей добычи. «Стало быть, Оникс создал расу с претензией на разумность. Тем хуже для нее!» Прима разогнался настолько, что в мгновение сблизился с мордой зверя и без тени почтения влепил верхней гардой по шипам челюсти. – Так значит, ты говоришь! – А ты, значит, летаешь! Король дикарей клацнул зубами совсем близко, промахнулся. Выступы и жгуты усов вокруг ужасной пасти растопырились в бессильной злобе. Засвистели механизмы, разгоняющие плазму в ускорителях, набирающие воздух для следующего удара. Если бы не Звездный Меч – Прима рисковал сгореть. Бело-голубая и оранжевая плазма боролись, вытесняя друг друга. Каждый из соперников ждал, у кого первого из них истощится запас прочности. Хищник развернул крылья в полную мощь, их окрас напоминал пожарище – еще один ониксов концепт смертоносной эстетики. – Я – Король, ничтожество! Ты не можешь запретить Королю лакомиться тем, что он изволит выбрать! – Меня зовут Прима, – воин наконец-то урвал мгновение, чтобы отсалютовать, – я – первосозданный на этой земле. И ты будешь делать то, что разрешу тебе я! Огонь иссяк, и они просто схлестнулись – крылья и зубы против мастерства голого клинка. Выверенный рисунок интеллектуального боя против инстинктов. И то, и другое – суть изощренная технология смерти. Эта битва казалась Приме не имеющей ничего общего с поединком света и тьмы. Оба соперника были равны, постепенно распаляясь и все больше игнорируя правила. Звероформер был подл и охоч на выдумки, используя самые непредсказуемые комбинации, и Прима постепенно переставал его жалеть. Колодец исторг существо, состоящее практически из одних юникроновых кодов. Стоило ли с ним поступать по чести? Предакинг атаковал сверху, затаскивая Прайма все выше и выше. Они поднимались вдоль склона возвышенности, преодолевая колонны облаков. Бились в небе, которое уже начало покрываться тревожной пеленой – где-то там, за фронтом приближающегося астрошторма, выли сотни демонов, летящих удобрить смертью обреченную землю. В одну из атак Прима все-таки получил удар плазмы, расплавивший его бок и левый наплечник. Но он не хотел калечить детище Оникса по-настоящему, как бы в эту минуту ни ненавидел соперника. Зловещее марево заливало космос, стирая созвездия с небосклона. Они поднялись так высоко, что распятый среди звезд Первый Прайм был вынужден наблюдать, как пришлое багровое светило рвет атмосферу их солнца, как полчища невидимых метеоритов буравят пространство. Катаклизм придет не сегодня-завтра. Смерть поглотит каждого, кто хоть немного помедлит. – Подчинись мне, и я помогу тебе и твоему народу! Этот клич был встречен с особой яростью. Хвост чудовища несколько раз ударил Приму, срывая листы брони. Лезвия на его поверхности ранили глубоко, оставляя энергоновые следы. Увидев «истекающего кровью бога», Предакинг торжествующе рассмеялся: –  Это все, на что ты способен, жалкий двуногий?! Лазербэк! Твинстрайк! Ко мне, мои верные вассалы! Разорвите его! С этими словами Король летающих тварей вцепился в плечо Примы, Прайм снова ударил его гардой, сбив несколько шипов с морды, но клыки не разжались. Стальные жгуты по бокам от пасти захлестнули руки и шею Примы, выступы на нижней челюсти сомкнулись, продавливая металл. Сжатая пасть Предакинга улыбалась, желтые хитрые линзы чем-то напоминали глаза Льежа в момент его триумфа. Два силуэта скользнули с небес. Еще три пасти вцепились в ноги и торс Первого Прайма. Предакон, который держал его за ноги, стремясь разодрать пополам, был двухголовый. Четыре могучие шеи и несчетное количество когтей рванули белый корпус, вынуждая Приму дорого продать свою жизнь. Он засиял силовым полем, ломая эти зубы и когти. Крутанулся вокруг оси, залив хищные подлые морды светом. Собственная броня трещала по швам, сигналы от повреждений затопили нейросеть, а ускоритель в правой руке уже наливался губительной силой. Меч вспыхнул, отсекая последнее, что его держало. Подельники Предакинга завизжали от боли, исчезая в облаках. На корпусе Примы вырезались спиральные борозды от соскользнувших клыков. – И не такие... – закричал бывший лидер Тринадцати прямо в желтые глаза новоиспеченного Короля, – не такие пытались растерзать меня! Ничего не вышло!! Звездный Меч обрушился на корпус соперника почти в полную силу. Крылатый сюзерен завопил совсем не по-королевски. Сорвался вниз, не удержавшись в воздушном потоке, жалобно воя растопыренными чешуями стабилизаторов. Боль унижала его, дорожки из капель энергона обозначали траекторию падения. Но Прима понимал, что этого мало. Он помчался следом, используя гравитацию, чтобы спикировать прямо на холку зверя. – Подчинись, и я смогу... – Ни за что! Предакинг пытался сбросить проклятого рыцаря, оседлавшего шею. Он кувыркался, бился о скалы. Прима колотил его рукоятью по вытянутому головному модулю. Меч пылал, отзываясь на боль своего хозяина. Прима был изранен, взбешен, но самообладания не терял. – Подчинись. И мы сможем жить в добром соседстве! – Под твоим командованием?! Лучше – смерть! Предакинг упал на камни, отбросив седока. Часть его двигателей вышла из строя. Слишком длинный и массивный корпус не успел подняться, Прима опередил его. Бело-голубое лезвие прижалось к шее, подплавляя чешуи. – Смерть, говоришь? – Но не позор. Я никогда не буду служить тебе. – Но ты проиграл. – Только одну битву. За это обещаю не тревожить твоих отпрысков. Мы разделим эту планету пополам. Ты не потревожишь моих... – Обещаю... Прима чувствовал, как гаснет его свет с этими словами, как скорбь сдавливает Искру. Катаклизм убьет Предакинга и его свору. Казалось бы, законно и во благо будущих поколений. Кибертронцам не нужно соседство с коварными свирепыми хищниками. Но все же то, что он самолично решил судьбу целой расы, воспользовавшись невежественностью врага, являлось низким поступком. Уже вторым в его жизни… ___________________________________________________________