АГЕНТ ЮНИКРОНА или «Приди, забери нас домой».

*** Мегатронус следил за лицом брата, жалея, что не обладает даром телепатии, терпеливо дожидаясь, пока взгляд Примы станет более осмысленным. Наконец, Первый, осознав, что слишком углубился в воспоминания, и что за ним наблюдают, подмигнул брату. – Может, Тринадцатого звали Зета? – предположил он, явно чтобы отвлечь внимание от собственной персоны, – а что, элегантно и просто обозвать его последним глифом в алфавите? – Отмазка не засчитана, – Мегатронус расплылся в улыбке, показав клыки, – о чем это ты только что вспоминал, братец? Такого выражения лица я у тебя никогда не видел. – Наши драки с тобой вспоминал, – Прима явно ушел от ответа, что еще больше позабавило Двенадцатого, – наслаждался… Оба несколько секунд сотрясались в смехе. – Извращенец, – весело отозвался Мегатронус. – Во всех драках тебе доставалось больше, потому что ты всегда жалел меня и прощал мою дурость. И хоть ты мне бессовестно врешь сейчас, а наш Тринадцатый – никакой не Зета, тема поднята любопытная. Сколько вообще раз от сотворения мира я врезал по твоему пресветлому лику? Два? Три? – Сегодня был четвертый раз, – ответил Прима, – и сегодня я твою дурость не очень-то и прощал... – Четыре раза?! Праймасе… Как ты вообще меня терпишь? – Периодически терпеть тебя не могу… Надеюсь, раны, которые я тебе сегодня нанес, не глубокие? – Пустяки. А твои? – Мои – тоже в порядке. – Сегодня мы побили рекорд. До этого, самой эпичной дракой считался эпизод с прочтением Списка, где под раздачу еще и Вектор попал. – Это был второй раз, когда мы сцепились. – А первый? – Первый – почти сразу после Битвы. – Да, помню. Ты неосторожно решил выведать, разговаривал ли со мной Юникрон. Я страшно испугался и не нашел ничего умнее, как применить силу. Орал на тебя, чтобы ты не лез в мою Искру. Думаю, о том, что творилось в ней, догадаться было не сложно… – Не сложно. Ты тогда приложил меня об стену и выскочил без объяснений. – Ты даже сопротивляться не стал. – А зачем? Ты показал свое самое уязвимое место. Удар об стену был наименьшей компенсацией. – Но ты ведь знал, что ОН говорил со мной?! – Знал. – Откуда? – Он со всеми говорил. И каждый отрицал это. Почти каждый. Все мы ощущали неимоверный стыд. Меня разрывало желание защитить нас всех, но делал я это бесцеремонно, одержимый поисками первопричин и того, кто мог быть замешан в союзе с ним. Был в курсе, что как минимум троим из нас Юникрон предлагал армии, прилагая к своему предложению чуть ли не чертежи боевых кибер-существ. Знал бы я тогда… – Знай бы мы все… – Ты не был первым, от кого я получил затрещину. Квинтус чуть не задушил меня своими щупальцами. Оникс швырнул на пол и вонзил когти. Оба потом долго извинялись. Я – тоже. – Мне казалось… – Мегатронус насупился, – мне думалось… Я – единственный такой изгой… – И это ОН тоже тебе внушил. – Внушил... Что я проклят Праймусом и своими светлыми братьями. Что я его истинный сын. Его надежда. Что он вверит мне армии и силы, о которых мечтаю. И, главное – растерзает всех, кто надо мной пытается возвыситься. Тебя, например… – Ну, меня-то он действительно почти растерзал. Морально – намного больше, чем физически. Так что ты отомщен. Мегатронус несильно подпихнул брата коленом куда-то в область кормы. – Заткнись. Я никогда не желал тебе зла. Никому из вас, даже когда ненавидел. После Битвы я первым нашел тебя на той луне. Нес на себе, задыхаясь от ужаса, что не успею. Мне было неважно, что ОН нашептал в темноте про нас всех... – И я всегда безмерно тебя за это уважал. – С голосом Юникрона пришлось бороться многие циклы. После моего изгнания это продолжилось с новой силой. Миллионы лет… Но я бился, отчаянно стоя на своем, не собирался становиться его копией, потерявшей рассудок от жажды разрушений и власти. Вспоминал твои схемы, списки, и боролся против собственной судьбы. Ты же знаешь, какой я бываю упрямый. И, в итоге – хаос во мне постепенно замолк. Только стыд остался. Хотя, даже сейчас я не уверен, что победил…. – Ты победил. Сопротивлялся тьме, не в силах довериться кому-либо из нас, считая всех врагами и завистниками. И после, будучи изгоем, с пятном на совести. Но ты победил – это точно. Ведь неспроста какая-то сила привела тебя обратно на Кибертрон. Как ты сам однажды и заявил – такое возможно, если творить дела достойные… – Достойные Солус… Ты это помнишь?! – Всегда помнил. – И сам так считаешь? – Да. Ведь ты – сильнейший из Праймов. Недаром еще на заре времен она сама тебе сказала об этом. Мегатронус испытал непроизвольную дрожь. ТОТ акт доверия имел два вида последствий: самое прекрасное и самое ужасное. Но внезапное доверие самого Примы казалось сейчас не менее ценным. – Теперь все видится закономерным и справедливым. И более понятным, – продолжал говорить Первый, – постепенно, один за другим, победили и мы. Каждый из нас. Это произошло, когда мы приняли самих себя с необратимыми переменами внутри и продолжили дело созидания. Но, главное, заметь – никто из нас не изменил своему предназначению. Нас ничто не сбило с пути, как бы больно и страшно нам ни пришлось. И все мы стали намного лучше. – Так ли это? – Так. Лучше, сильнее и добрее. Сокрушенная и возродившаяся душа стоит намного дороже невинной, брат… Мегатронус рассеянно похлопал по белой броне, легонько, куда дотянулась рука. Он старался не показать свое смущение и очарованность словами Примы. Не хватало еще тут становиться поклонником своего праведного братца… – А третий-то раз? Третий? Когда мы сцепились? – шепнул он, спешно переводя тему. – Когда ты обнаружил меня, обследующим твой отсек. – О, да, помню! – радостно разъехался в улыбке Мегатронус, – я тогда был возмущен твоей наглостью. А еще – страшно обрадован тем, что появился честный повод выместить на тебе весь негатив. Ох, и отменно же я тогда его выместил! – Не будем касаться подробностей… – Но все же… – веселье покинуло лицевую пластину Двенадцатого, – а что ты тогда искал? Шуму было много, а результат-то – нулевой. Мы ничего не обсудили, ничего не выяснили. Я понимаю, мы все тогда избегали твоих строгих суждений. Обзывали параноиком. Играли в анархию, в свободу мнений – сборище инфантильных бунтарей со своими дурацкими тайнами. Мы так мало знали о тебе лично... – Я искал детекторы Максимо, – просто ответил Прима. – Что-о?! – Он уже тогда учился промышлять прослушкой. Поэтому и знал обо всех нас самое сокровенное. Праймус подарил Одиннадцатому брату самые длинные антенны, негоже было оставлять их в бездействии. Когда я спохватился – было поздно, его приборы обнаружились у меня, Алкемиста и Оникса. В остальных отсеках не получилось бы найти их без скандала, и я оставил эту затею, устроив ему личную выволочку. – Но почему ты никому об этом не сказал? Боялся огласки? – Потому что к тому времени я тоже оброс своими инфантильными тайнами, Мегатронус. *** Гнезда для дротиков шли рядами, шесть слева и шесть справа, как держатели для ручных гранат. Встроенные в корпус, выращенные из него – часть сущности самого Льежа. От них простирались магнитные дорожки, уходящие в каналы под броней на внутренней поверхности плечей. Порталы на ладонях выполняли функцию выходов метательного оружия. Прима склонился над золотисто-зеленым корпусом, линзы Льежа внимательно следили за ним. Первый наклонился еще ниже и поцеловал каждый дротик, вызвав у Одиннадцатого легкий стон. Два гнезда были пустыми. Прима провел пальцами по их ложементам, удивившись тому, что в глубине уже формировалось новое оборудование. Льеж Максимо кристаллизовал оружие, потерянное на тренировке. – Сколько на это уходит? – Астросутки. Не быстро, правда? Поэтому я должен всегда быть предельно точен. Мой полный заряд всего на двенадцать выстрелов. – Двенадцать. Как мило… – Видишь, как все нетривиально сложилось для братьев, стоящих на разных концах возрастной шкалы... Выражение рта Одиннадцатого отражало бездну иронии. Шрам над верхней губой, который оставил Звездный Меч во время их недавнего спарринга, еще не зарос. Льеж увидел направление взгляда Примы и облизнулся. Лидер Праймов прикоснулся к его губам, желая в зачатке погасить дискуссию о различиях каждого из них. Они целовались медленно и долго, держа друг друга за затылочные пластины шлемов, пытаясь забыться в ощущениях. Первый почти лежал на полураскрытом корпусе Одиннадцатого, он не горел желанием что-то обсуждать, но Льежу хотелось провокации. После Битвы, когда зажили физические раны и почти зарубцевались душевные, их взаимодействие очень скоро стало отравляться тревогой. Оба были напряжены, хоть и тщательно это скрывали. – Какова между нами разница при рождении – клик, два? – продолжал язвить Одиннадцатый, – но твое тело наполнено светом, а мое – ядами. – Много громких ассоциаций, брат, – усмехнулся Прима, неохотно включая функцию философа, – они годятся, чтобы произвести впечатление на слабый ум, например, на Мегатронуса. Вселить в него горечь и сладость осознания себя особенным. Наполнение твоего оружия – не яд. Это тоже электромагнитное излучение, просто другого типа. Не оружие, а лишь намерение делает нас проводником добра или зла. Прима продолжал гладить пустые и полные гнезда, вызывая у Льежа легкие толчки корпуса в ответ на прикосновения. Каждый дротик мерцал разными оттенками. – Говори еще, мое зеркало, – шептал Льеж, взгляд у него был отрешенный, – твой свет выпрямляет все мутные завихрения ума.... – Мой, так называемый, «свет», – говорил старший брат, трогая силовые фильтры, прикрывающие оружие, – сродни твоему, просто он генерируется для наступательной миссии, а твой – для личной защиты. Я – воин, ты – шпион и дипломат. Не мне повторять, в чем твоя истинная сила – в словах, в твоей способности сгибать их так же, как я гну металл. И уж тем более, незачем рассуждать о том, что моя способность создавать энергетические потоки – не менее смертоносна. Ты опасен для всех нас, но так и я – тоже. Кто знает, что нам однажды нашепчет тьма в тишине… Последнее относилось к себе и только к себе, и вырвалось случайно. Прима видел, как блеснули любопытством линзы брата. Он был раздосадован тем, что Льеж услышал эту сорвавшуюся с глоссы фразу. И тем, что его младший брат тут же ответил. Тонко, в своем стиле: – Ты не опасен. Твои намерения всегда будут чисты. Кто-кто, а Прима Прайм не способен на низкий поступок. Услышав это, Первому показалось – проницательность Льежа может быть объяснена только мистически. Прима был уверен, что никогда: ни в тишине покоев, ни в пылу тренировочных сражений, ни в рутине каждодневного монотонного труда над Сигмой. Ни вслух, ни мысленно. Ни разу он не повторил то, что однажды услышал от Юникрона… *** Когда Первый отвел взгляд от стены, уставившись в красную оптику Мегатронуса, Двенадцатый посмотрел на брата с кривой усмешкой, слишком все понимающей, чтобы тому начинать строить из себя невесть что и отрицать очевидное. – Как же я сразу не догадался?! – Из красных глаз Двенадцатого только что искры умиления не сыпались. – Он развел тебя на интерфейс, братец?! Признайся! – Он? – Прима попытался ускользнуть от ответа. Улыбка Мегатронуса стала еще шире и еще кривее. – Да, он, он! – Мегатронус вытащил из-под себя какую-то деталь и потряс ею перед лицом Первого. – Тот, кто всех нас обыграл. К каждому нашел ключик, и ко мне, и к тебе! – Он… что… и с тобой был? – О, поверь, не настолько… – засмеялся Мегатронус, – до подобного не дошло. «Сладкого» мне вообще никогда не доставалось. Зато в избытке одарило поглаживанием болящих мест моего эго. Все эти доверительные разговоры Искра к Искре! О моей исключительности и о вашей – твоей – ничтожности. Да лучше бы я коннектился! – Если это тебя успокоит, у нас было мало эпизодов близости, – зашипел Прима. – Мало! – Мегатронус запрокинул голову, продолжая заходиться в беззвучном веселье, – да у меня ее вообще не было! И ни у кого из нас в ту пору. Мы все были сборищем закомплексованных сверхразумов. Я пожирал Солус взглядом день и ночь, но даже притронуться боялся. Тебе же она подарила объятия, пусть и дружеские, пусть и в час тоски, но подарила! Вечно тебе достается самое лучшее. – Прекрати! – Но как же я сейчас тебя безмерно зауважал, старик. А ведь я считал, что ты конченный ханжа и моралист с диапазоном чувств плавильной заготовки! – Не надоело выдумывать оскорбления? – И все же, братец… Ты, такой непреступный, озабоченный великими помыслами… С кем у тебя еще было? Прима и на эту фразу отмахнулся, вызвав у брата новый приступ хохота. – Замолчи! – раздраженно шептал Первый, – все очень быстро пошло прахом. Льеж попытался контролировать меня. А потом и вовсе – шпионить. Возбуждал во мне паранойю не меньше, чем в тебе. Знал, на что давить. Стал излишне распущен, я – излишне строг. А потом… Потом меня накрыло рефлексией. Пожалуй, похлеще, чем тебя. – Лучше бы я коннектился, – повторил Мегатронус сквозь зубы, – уж что-что, а по этому поводу я бы точно не рефлексировал. Что было дальше – догадаться несложно. Максимо расставил везде свои приборы и завалил тебя сведениями о нравственном падении каждого из нас. Причем, подавал информацию грамотно, чтобы ты принял все за свою собственную мысль и побежал строчить свои списки. Сыграл на твоей одержимости порядком. На страхе обнаружить среди нас юникронова агента? – Так и было. Я подозревал каждого из вас, особенно тебя, Квинтуса и самого Льежа. Но упустил из вида того, кто являлся им по-настоящему. *** – У прославленного Воина Света не хватает смелости задать ТОТ САМЫЙ вопрос? – Ты был одним из тех, Льеж, кто находился слишком близко к ЕГО Искре. Дальше тебя зашел только Тринадцатый. Ты должен был оглохнуть от его голоса, сойти с ума от его влияния. – Не бойся, спроси. Я не намерен отпираться, как иные малодушные. – Я спрошу… К удивлению Примы, Льеж отвечал охотно и даже с юмором: –  Я обманул Несущего Хаос. Дразнил, спорил. Черная риторика – мой конек, разве ты забыл? Наш сумасшедший родственник облучал меня, травил сотней ядов, пытаясь выкурить из своего тела, но я оказался устойчив к любому из них. В конце я притворился согласным на все. Погрузился в сладкие иллюзии власти, славы и мести. Ложь вдвойне сладка, если превращать ее в правду для самого себя. Я расспрашивал его обо всем как можно подробнее, узнавал планы, возможности. Спорил, выбирал лучшие варианты. Мне показалось, в конце мы даже поладили. Это было так забавно, я чуть ли не ощутил заинтересованность Юникрона во мне, его причастность к моей маленькой жизни. Мимолетно и забавно. Было даже жаль бросать на произвол судьбы это заигравшееся в Абсолют чудовище. Меня поразило его непомерное самомнение. Но его одиночество – было гораздо больше. Он почти увидел во мне нечто родственное. И… какая ирония – я предал его, бессовестно оттянув время, пока Тринадцатый не добрался до цели… Прима держал корпус брата в объятиях, обхватив полями. Это был один из моментов терапевтической близости. Он снова и снова переживал произошедшее с ними всеми, и особенно – с младшими. Все закончилось, и наступило время исцеления. Но так ли это? И действительно ли Льеж так легко обманул Юникрона, а не взял некоторые его разработки себе на вооружение? Подозревать каждого было слишком изматывающим занятием. – Как ты думаешь, брат?  – Льеж Максимо вдруг хитро улыбнулся, – ведь Праймус и Юникрон сражались миллиарды лет. Неужели ни один раз за эту вечную вечность наш Создатель не попытался так же грязно обмануть своего близнеца? Я думаю – пытался. Десятки, а может быть и сотни раз. Низким ли поступком считать попытку такого обмана? – Я не знаю… – И что ты скажешь вот на это – любил ли один из них другого? Ведь было, Прима, было и так! Думаешь, не поэтому ли опыт бессмысленной лжи и безответной любви передался нам от наших предшественников? Это  были настолько странные мысли, что у Примы на мгновение засбоил процессор. Почему Льеж озвучил их именно сейчас? Внутри собственной Искры продолжал лежать кусок личной разладки, которую лидер Праймов не в состоянии был извлечь, слишком уж ловко та ускользала от его ума. Где искать правду? В грозном голосе Юникрона, вскрывающем самый постыдный страх? В том, что хотел донести до него засыпающий Праймус, когда его первенец впервые осознал себя под звездами? В собственных агональных видениях на информационном ободе Вселенной? Прима по-прежнему не мог понять – где ложь, а где – ключ к действию. И стоит ли поведать о своих сомнениях Одиннадцатому? – Кто из нас, как ты думаешь, мог бы по-настоящему купиться на призыв Несущего Хаос? Стать его герольдом ради тайной миссии? Младший брат тут же встрепенулся, в улыбке блеснул азарт. – А вот оно как, мой лидер? Думаешь, кто-то мог дать слабину? – Я сам в себе не уверен, а ты спрашиваешь про остальных… Видимо, Прима сказал это с такой горечью, что Льеж прижался к его широкой груди, водя пальцами по центральному острому выступу. – Я догадывался о чем-то подобном, – лукаво улыбнулся Одиннадцатый, – Алкемист ведет себя странно, раньше он никогда не пил в одиночку, ты же помнишь. Все мы грешили заряженным, но он последнее время просто выходит за рамки приличий. А еще – Нексус –  крайне несерьезен для своего статуса и габаритов. Рисуется, влипает в авантюры. Рискует сверх меры. – Знаю-знаю, – перебил Прима, – остальные не лучше. Меня больше всех беспокоит Оникс. Он не оправился от ранений, физически – почти здоров, а морально – сломлен. – И Мегатронус… Меня он страшно тревожит. Его непонятные отношения с Солус, и весь этот негатив по отношению к остальным. Прима поморщился. Двенадцатый был самым слабым местом в его личной картине мира, самым ненадежным. Более скрытным и странным казался, пожалуй, только Квинтус… – Мегатронус замкнулся в себе, как и большинство. Но я хотел сказать о другом. Не о последствиях травмы, которую каждый переживает на свой лад, а о том, что среди нас может быть некто, вынашивающий реальный замысел… – Я помогу тебе, – Одиннадцатый вдруг посмотрел на старшего брата с необыкновенной пронзительностью. Шепот его был искренним. – Не беспокойся ни о чем, я прослежу за каждым. И, быть может, отыщу что-то вредоносное. Ведь ты этого хочешь? – Я хочу порядка и безопасности для всех, – ответил Прима. Возможно, ему стоило сделать пару оговорок и уточнений. Но он не сделал их. И много другого чего не сделал. А потом было уже поздно… *** – Гениально он поддел тебя на пики твоих же добродетелей, – задумчиво сказал Мегатронус, выслушав Приму, – превратил их в порок, усилил паранойю, демонизировал каждого из нас. А потом выдал свои интрижки за твой приказ. Небось, шантажировал этим? Я помню, что именно с тех времен поползли слухи, что ты якобы не в своем уме. Как же я им радовался… Сколько астроциклов это длилось? Старший с шипением выпустил воздух из вентиляционных отверстий корпуса. – То была долгая игра с тенями. Даже узнав все, мне не хотелось думать о Максимо настолько плохо, насколько он, в итоге, себя проявил. Параллельно я переживал за остальных, пытался все исправить, но сделал только хуже. *** Микронус сам предложил пойти на тренировку. Прима тут же согласился, тем более, что ему нравился новый полигон на отдаленном планетоиде, куда Вектор построил специальный космический мост. Первый Прайм похлопал по плечу, и Пятый удобно устроился на широкой вогнутой поверхности его наплечника. Зеленоватое тело миникона постепенно наливалось белым и голубым, приспосабливаясь к энергиям Примы. – Бой с фантомными кораблями противника? – Да. Заодно протестируем новый холопроектор. Микронус подумал и перебрался повыше, на шлем лидера. Он вращался в своем силовом шаре, пытаясь удобнее устроиться среди частокола белых шипастых антенн. Настроение у среднего брата было приподнятое, несмотря на скандал накануне, который, так или иначе, затронул каждого. – Если хочешь знать – я полностью на твоей стороне, – сказал вдруг Пятый, с деланной непринужденностью, чем сразу насторожил Приму. – На моей, это на какой? – осторожно спросил Первый. – На стороне открытости и честности. Я поддерживаю твое решение обнародовать Список, хоть это неким образом уязвляет младших братьев. – Схему, – поправил его Прима, – я обнародовал, хоть и не совсем по своей воле, простую схему юникроновых кластеров. Но, как я понимаю, в недрах Сигмы нашлись другие мои заметки, которые Максимо расценил, как «список пороков», и тоже предал огласке. – Заметки – всего лишь заметки, командир, не следует так заострять внимание на них. Раз ты их хранил среди файлов Сигмы, значит, косвенно желал публичности. И это правильно. В конце концов, существам, обладающим силами, подобными нашим, полезны подобные исследования… Микронус взялся рукой за самый высокий из лепестков антенны Первого. «Не пытается ли Пятый таким образом считывать его глубинные частоты?» Почувствовав подкатывающую к Искре волну мнительности, Прима с трудом оборвал странные мысли. – Часть записей не предназначалась… – Я знаю, – Микронус успокаивающе погладил его по антенне, меняя тему, – а вообще, подумай, голографические корабли – это же новый опыт! Проектор полностью воспроизводит их размеры и устройство. Как ты думаешь, в реальности на нас возможно подобное нападение? Я думаю – что нет, окрестные системы пусты. А еще, Двенадцатый недавно установил на холо такую скорость стрельбы, что, боюсь, тебе придется очень быстро работать Мечом, чтобы отбиться… Стоп… – он вдруг осекся. – А что это на тебе? Усилитель? – Где? – Да вот же! – Ржавого же юникронового шла… Прима редко ругался. Вернее – он никогда не ругался, порой раздражая всех своей подчеркнутой вежливостью. Но он сделал это, поняв, о каком «усилителе» идет речь. Когда увидел в руках у Микронуса продолговатую серую коробочку, снятую с антенны. – Плохо был закреплен, – деловито отрапортовал Пятый. – Тогда не будем его использовать… Первый забрал коробочку из крошечных, пронизанных светящимися энергетическими жилами рук. Положил в сабспейс на своем бедре. Скрывать простые чувства он умел, но вот врать получалось – из ряда вон плохо. Микронус тут же забеспокоился, и Прима осторожно пригладил его сферу ладонью. Такого он тоже никогда не делал, поэтому Пятый забеспокоился еще больше. – Все в порядке? – спросил он. – Я передумал, – сказал Прима. – Полигона не будет. Надеюсь, ты хорошо заряжен? Полетим за орбиту пятой планеты. Сегодня я намерен вычистить от астероидов целый сектор. Микронус молча согласился. Сложно было что-либо утаить от этого проницательного эмпата, и уж подавно – не напряжение и интригу. Прима чувствовал, что Пятый затих из деликатности, решив не лезть не в свое дело. А, может, побоялся из «совести» превратиться в «обличителя», как было про него отмечено в проклятом Списке. Но одно было хорошо – Микронус не догадался о том, чем являлся простой серый параллелепипед, снятый с антенны Примы. _______________________________________________