Скорость сердца.

С тех пор как в школе появился Шедоу, воздух словно наэлектризовало. Я почти физически чувствовал, как Соник стал чаще оглядываться по сторонам в коридорах, выискивая того, чёрно-красного ежа, в ком наконец-то нашёл себе равного. Моя тихая тревога за него никуда не делась, но я научился её глушить. Пока он был рядом, я был в безопасности. Пока он улыбался мне, называя «приятелем», я мог убеждать себя, что моё место всё ещё где-то рядом с ним. Эту хрупкую идиллию нарушила мисс Ванилла в пятницу, на своём уроке литературы. — Дорогие мои, — начала она, и её добрый голос заставил даже самых неугомонных учеников притихнуть. — Пришло время для нашего ежегодного группового проекта! На этот раз мы будем создавать «Капсулу времени» — соберите артефакты, которые, по вашему мнению, лучше всего рассказывают о нашем времени, и напишите эссе, объясняющее ваш выбор. Работать предстоит в парах. В классе пронёсся возбуждённый гул. Эми тут же обернулась к Сонику с сияющими глазами, но мисс Ванилла поспешила дополнить. — Пары я составлю сама, чтобы вы учились работать с разными людьми. Она начала зачитывать список. Сердце заколотилось у меня в груди с иррациональной надеждой. И когда она произнесла: «Соник и Майлз Прауэр», это прозвучало как настоящее чудо. Соник тут же обернулся ко мне и подмигнул. —Повезло мне с напарником! Сделаем самую крутую капсулу на свете, Тейлз! В этот момент я был готов парить от счастья даже без помощи хвостов. Всё было идеально. Идиллия длилась ровно до конца урока. Когда мы вышли в коридор, чтобы обсудить детали, на нашем пути, как стена, выросли Скордж и Фиона. — Ну что, Хвостатый, — начала Фиона, слащаво растягивая слова. Её глаза, холодные и насмешливые, скользнули с меня на Соника. — Поздравляю с удачным попаданием в команду к звезде. Надеюсь, ты не потопишь его своим «гениальным» проектом, как твои родители когда-то потопили свою репутацию, возясь с таким уродцем. Воздух вырвался из моих лёгких, словно от удара. Мир сузился до её ядовитой улыбки. Это была не просто насмешка над моими хвостами. Она ударила глубже, в самое тёмное и болезненное, о чём я старался не думать, — в моё прошлое, в моих приёмных родителей, в ту боль, которую, как мне всегда казалось, я им принёс. Я онемел. Не смог вымолвить ни слова в ответ. В ушах зазвенело. Соник тут же шагнул вперёд, заслонив меня собой. —Эй, кончай трепаться и проваливай! — его голос прозвучал резко и громко, привлекая внимание остальных. — Что такое? Мы всего лишь высказываем предположения, — с фальшивой невинностью пожала плечами Фиона, а Скордж довольно хмыкнул. Вокруг уже смотрели на нас. Я видел любопытные, сочувственные, а где-то и злорадные взгляды. Я видел, как Эми и Наклз, услышав шум, поспешили к нам. Но в тот момент я не видел ничего, кроме необходимости исчезнуть. Я... я просто развернулся и почти побежал прочь по коридору, оставил и Соника, и своих обидчиков, и всех этих смотрящих людей. — Тейлз! — услышал я голос Соника позади, но не остановился. Я добежал до самого дальнего и тихого угла школы — до заброшенной технической кладовки, куда заглядывали только уборщики. Прислонившись лбом к прохладной поверхности шкафа, я пытался отдышаться. Тряслись руки. По щекам текли предательские слёзы злости и унижения. Они знали. Они знали, куда бить, чтобы было больнее всего. И самое ужасное — в их словах была та самая, отравляющая душу, доля правды. Я всегда боялся, что я — обуза. Что из-за меня, из-за моих хвостов, из-за моих проблем, страдают те, кто пытается о мне заботиться. Дверь скрипнула. Я резко вытер лицо рукавом и обернулся. В проёме стоял Соник. Он был один. Его обычная ухмылка исчезла, лицо было серьёзным и сосредоточенным. — Тейлз, — снова позвал он, на этот раз тихо. Он вошёл и прикрыл за собой дверь, оставив нас в полумраке, в тишине, нарушаемой лишь моим предательски прерывистым дыханием. — Приятель... Всё в порядке? Я не смог ответить. Я лишь потупил взгляд, чувствуя, как снова краснею от стыда. Стыдно, что я сбежал. Стыдно, что я плачу. Стыдно, что он видит меня таким — слабым и сломленным. Он не стал подходить ближе, давая мне пространство. —То, что они сказали... — он сделал паузу, подбирая слова. — Это полная ерунда. Ты это знаешь, да? Я молчал. — Слушай, — Соник прислонился к соседнему шкафу, скрестив руки. — Мне плевать, что они там болтают. Все они — трусливые бараны, которые боятся всего, что хоть чуть-чуть выделяется из стаи. А ты... ты не такой. Ты уникальный. И наш проект будет самым лучшим, именно потому что ты его делаешь. Понял? Он говорил это с такой непоколебимой уверенностью, что мне на секунду захотелось в это поверить. — Но... они сказали про моих... — я не смог договорить. — А я сказал — ерунда, — его голос стал твёрже. — Не позволяй им влезть к тебе в голову, Тейлз. Это того не стоит. Он выждал ещё мгновение, а потом осторожно спросил: —Пошли? Мы же должны придумать, что положить в нашу капсулу. Я глубоко вздохнул, пытаясь совладать с дрожью. Он был прав. Я не мог позволить им победить. Не сейчас, когда у меня наконец-то появился друг. Настоящий друг, который пришёл за мной в самую трудную минуту. — Да, — наконец выдохнул я, поднимая на него взгляд. — Пошли. И в тот момент, глядя в его серьёзные изумрудные глаза, я понял, что готов бороться. Не в одиночку, как раньше. А с ним. Потому что мы были одной командой. И это значило куда больше, чем все обидные слова в мире. Мы вышли из кладовки, и коридор, наполненный обыденным школьным шумом, показался мне уже не таким враждебным. Пока мы шли, обсуждая идеи для капсулы, я заметил ту самую чёрно-красную фигуру в дальнем конце коридора. Шедоу стоял, прислонившись к стене, и смотрел прямо на нас. Вернее, на Соника. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим, будто он изучал диковинный экспонат. Он не улыбался, не хмурился. Его лицо было бесстрастной маской, но в глазах читалось холодное любопытство. Соник, заметив его, на мгновение замолчал, и его поза вновь стала собранной, как у спринтера на старте. Он кивнул Шедоу — коротко, без вызова, просто как знакомому. Шедоу в ответ медленно, почти незаметно, склонил голову. Это не было приветствием. Это было напоминание. Напоминание о том, что между ними осталось нерешённое дело. Потом его взгляд скользнул по мне. Быстро, без интереса, как будто отводя в сторону пустую помеху. И затем он так же бесшумно развернулся и растворился в толпе учеников. — Ничего, — сказал Соник, и в его голосе снова зазвучали привычные нотки беззаботности, но я уловил в них лёгкое напряжение. — У нас есть проект поважнее. Давай обсудим твою идею с записью звуков города? Я кивнул, стараясь сосредоточиться на его словах. Но в глубине души я понял: затишье — обманчиво. Шедоу никуда не делся. Он ждёт. --------------------------------------------